Бей или беги

То что это было ненормально, он окончательно понял только дома, закрывшись в вылизанной до блеска квартире. Ира оказалась ебанутой, только и всего. Бывает. Не все девушки милые и адекватные. А ему нужна именно милая и адекватная. С которой будет легко и просто общаться, которая будет, как все девчонки, бояться темноты, чтобы он чувствовал себя на ее фоне хоть чуть-чуть смелее и сильнее. Он не отвечал на звонки Кристины все утро, а потом понял, что вполне может, как в тех страшных триллерах, услышать, что Ира не выходила на связь со вчерашнего дня и дома ее тоже нет. Поэтому он перезвонил. — Да! — раздраженно буркнула Крис. — Привет, — хриплым от долгого молчания голосом пробормотал Паша, закидывая капсулу в кофемашину, — как там твоя подруга? — Все нормально, хватило мозгов вызвать такси! — отозвалась Кристина. Она помолчала, очевидно, злилась, но потом, выдохнув, уже спокойнее поинтересовалась: — Ты как? Теперь настала очередь Паши молчать. Он наблюдал, как в кружку тонкой струйкой медленно льется кофе, и все думал, что ответить. Рассказать о произошедшем? Да нет, глупо о таком рассказывать. Кристина и так знает, что пуганая ворона куста боится. — Нормально. Кофе делаю, на работу собираюсь. — На работу? — щелкнула зажигалка, где-то вдалеке засигналила машина. — Половина двенадцатого вообще-то. — Я предупредил отца, что опоздаю. Да, предупредил. Папа почти не отреагировал на это. Он вообще к его странностям стал относиться проще, будто догадывался о чем-то, но напрямую спросить боялся. — М-м, — протянула Кристина, а потом быстро, чтобы не передумать, поинтересовалась: — Ну так как вчера все прошло? — Нормально, — Паша забрал чашку и сделал глоток крепкого кофе. Вкус как всегда был омерзительным. Он и сам не понимал, в чем была сложность купить молоко и делать такой, какой он любит. Крис хохотнула, выдохнула дым и воскликнула почти возмущенно: — Нормально?! А можно с подробностями? — Ну, она мне подрочила. — Здорово, — по голосу было очевидно, что девушка улыбается, — ну а как вообще ощущения. Я имею в виду, это же твой первый секс с тех пор как… ну, за этот год. Паша скривился. Вышел на балкон, поставил чашку на перила и тоже закурил. — Не знаю, что ты хочешь услышать, — честно признался он, прокручивая фильтр пальцами, — хочу ли я отношения? Нет. Не сейчас. — А когда? Сколько еще тебе нужно времени? — Я… — Паша покусал губу, невидящим взглядом пялясь в затянутое тучами небо. — Честно говоря, мне кажется, я не успокоюсь, пока эта мразь не исчезнет. Пока его не посадят или не убьют. — Напишешь заявление в полицию? — тут же с готовностью отозвалась Кристина. — Я могу пойти с тобой в любое время! — Нет доказательств, — криво улыбнулся парень. — Мне нечего ему предъявить. — Да, блять, точно… Ну тогда… киллера наймем? — она рассмеялась, а Паша задумался. Таких денег у него определенно нет, да и вряд ли можно найти исполнителя, воспользовавшись гугл-поиском по запросу «Киллер недорого». Они помолчали какое-то время, а потом Кристина предложила: — А если ты уедешь из города или из страны? Начнешь жизнь заново? Не сейчас, но, может, стоит подумать об этом? — Может. Паша аккуратно положил тлеющую сигарету на край пепельницы и снова взял в руки чашку. На самом деле он часто думал о том, что сейчас делает тот ублюдок. Где живет, кем работает. Может, Паша не единственная его жертва? Может, таких мальчиков и девочек десятки по всему городу? И все они молчат. Живут своей искалеченной жизнью, или… или не живут. Парень взглянул вниз с балкона и внутренне содрогнулся. Не-ет! Не его вариант. Жизнь в любом случае лучше смерти. — Ты чего молчишь? — поинтересовалась Кристина. — Думаю о том, что решение идти учиться в магистратуру было самым глупым в моей жизни, потому что завтра у меня контрольная, а послезавтра заключение контракта на полтора миллиона долларов, — придумал на ходу оправдание Паша, залпом допивая стремительно остывающий на ветру кофе. — Брось, полгода осталось. М-м, ладно, я хоть и не заключаю контракты на полтора миллиона, но от начальства прилетит, если я буду торчать на курилке весь день. Парень тихо хохотнул: — Это что, пассивная агрессия? Я задерживаю тебя? — Да нет, вполне активная, — пробурчала она, — я… я просто волнуюсь за тебя. Мне не нравится то, что он в городе. Думаю об этом постоянно. Паша ничего не ответил. Да, опасность чувствовалась перманентно, она не отпускала ни на минуту даже в его собственном доме. Постоянно мерещились посторонние звуки, тени, постоянно приходилось бороться с желанием проверить, закрыта ли дверь в квартиру и даже на сраный балкон. Блять, не первый же этаж! Он даже спать не мог, отвернувшись лицом к стене. Не говоря уже о том липком чувстве параноидального страха, когда он заходил в лифт, когда проходил мимо машин, когда ловил случайный взгляд в толпе. Каждый день был наполнен монстрами прошлого. — Ладно… — нервно пробурчал он, вновь прикуривая затухшую сигарету. — Мне пора идти. — Да, давай, — ответила Кристина и, не дожидаясь ответа, бросила трубку. А Паша, в две затяжки докурив, пошел собираться на работу. Отец таскал его всюду с собой, будто это могло помочь будущему владельцу компании начать в чем-то разбираться. Хотя Паша и пытался, но понимал, что у него и опыта маловато, и хватка не та, да и уважения он не заслужил. Он и внешность-то свою подогнать не мог под требования отца. Конечно, костюмами шкаф забил, часы, подаренные дядей, надевал и даже снял пирсинг с ушей и брови, но от того меньше на дворовую гопоту походить не стал. Это читалось во взгляде исподлобья и сжатых до скрипа зубах, а еще привычке прятать руки в карманы и сутулиться. Отец постоянно поправлял его, напоминал, что нужно расправить плечи и выпрямиться, но спустя минуту Паша вновь желал спрятаться в свою уютную закрытую позу. — Завтра на десять приедут «Сторгом», — произнес секретарь вместо приветствия, стоило парню переступить порог приемной. — Здорово, — Паша поднял вверх большой палец и прошел мимо в выделенную ему комнатку. Там для вида был установлен компьютер, а еще валялись всякие бумажки. Он их, конечно же, не подписывал, в основном там были материалы, которые ему стоило изучить. — И Сергей Олегович просил передать, что вам стоит завтра прийти пораньше, чтобы тоже присутствовать на «летучке». — Зачем? — незаинтересованно бросил Паша, снимая пиджак и небрежно отбрасывая его на диван. В приемной было прохладно из-за кондиционера, но вот в его кабинете после выходных духота страшная. — А, впрочем, пофиг. Хорошо, я буду. Он щелкнул пультом от кондиционера и, недовольно покривившись в спину уходящему секретарю, плюхнулся в кресло. Работа… работа ему не нравилась. Он не видел своей роли в этой компании, всё и без него работало, как часы. Он тут был скорее за ребенка, который пришел к папе и играет в большого начальника, ставя свою детскую каракулю в нижней части выданных ему черновиков. Только он тут никого не умилял, а только раздражал своим присутствием. Он как раз залез в телефон, просто чтобы от скуки поскролить ленту в соцсетях, но телега тут же выдала новое сообщение от незнакомого номера. Знакомое имя «Ирина» резануло по еще свежим воспоминаниям. Он открыл чат и нервно хмыкнул, прочитав: Ирина 14:27 Привет, извини, я вчера была пьяная и глупая. Мне стыдно. Это был просто какой-то идиотизм. Он даже еще не успел напечатать ей ответ, как вдогонку пришло: Надеюсь, ты не злишься на меня. Я вообще-то так себя не веду, сама в шоке. Если ты свободен сегодня вечером, я бы хотела пригласить тебя на пару часиков кое-куда. Паша пожевал губу, обдумывая предложение. Не то, чтобы он сильно хотел куда-то с ней идти, и дело было даже не в обиде. Он не обижался и не злился, он просто… просто не хотел. Но ведь социализация — это важно, да? Нужно ведь как-то вливаться в компании, крутиться, что-то делать. Потому он быстро ответил: Привет, да все ок. Я сам психанул, извини. Не должен был бросать тебя там одну. И, подумав еще немного, добавил: Я свободен после работы. В дверь аккуратно постучали, а потом секретарь поинтересовался, не желает ли он кофе. — М-м, да, спасибо, было бы неплохо, — чуть более радушно, чем минуту назад, произнес Паша и прочитал следующее сообщение. Ирина 14:28 Круто! Мои старые знакомые устраивают квартирники. Уверена, тебе понравится. Давай встретимся в сквере Гоголя? Часиков в семь. Квартирник? Идти к кому-то на хату не хотелось, учитывая то, что утром придется рано выходить на работу. Но, если он сразу оговорит, что уедет не позже одиннадцати… А может быть и раньше. Посидит ради приличия пару часиков, а потом сольется. В этот вечер не будет употреблять горячительные, а вскоре и вовсе бросит это дело, снова начнет принимать выписанные психотерапевтом таблеточки по схеме, те, что несовместимы с алкоголем, но так чертовски помогли ему в первый месяц. Хотя он и так уже достал из аптечки лекарства, что ему выписывали для симптоматического лечения тревог. Повторения панических атак не хотелось. Паша в сквере Гоголя был ровно в семь. Ира тоже, что не могло не радовать. На этот раз она была одета более сдержанно, закрыто и серьезно, а это наталкивало на определенные мысли. — Мы точно не на оперу идем? — улыбнулся парень, когда они снова вышли в центр и даже прошли мимо отцовского офиса. — Точно, — улыбнулась она, — мои друзья просто живут вот тут, рядом с площадью. Снимают квартиру и раз в месяц устраивают тусовку. Они остановились у входа в арочной нише одного из домов, представителей раннего сталинского ампира, и, вместо того, чтобы позвонить хозяину дома на телефон, ведь никакого домофона не наблюдалось, видимо, чтобы не портить оригинальную трехметровую входную дверь, Ира заорала во всю глотку: — Ле-еха! Паша задрал голову вверх, бездумно считая этажи по окнам, размещенным между колоннами и пилястрами. Всего насчитал пять, а сверху то ли чердак, то ли мансарда. Из распахнутого настежь окна на четвертом этаже как раз высунулся парень, едва ли не свесившись через подоконник. — Не свались! — рявкнули басом из квартиры так, что даже Паша вздрогнул, а парень этот только усмехнулся, мельком оборачиваясь. — Привет, — махнул он рукой, а потом скинул вниз тяжелый металлический ключ. Ира подняла его с земли и взбежала по ступеням к подъездной двери, и Паша поплелся следом. Они поднялись по массивной торжественной лестнице к такой же огромной старинной двери, почти как и на входе. — Не бывал в таких домах, — пробормотал Паша, когда Ирка уже хотела вставить ключ в замочную скважину. Но изнутри кто-то уже открывал замок. — Старый дом — это всегда много хлопот, — пожала она плечами, — с сантехникой, проводкой, порой крысами… да и зимой холодно, а менять на металлопластиковые хозяева хаты не хотят. Привет, Слава! — улыбнулась она, кидаясь на шею высокому короткостриженому и угрожающему на вид качку. Паша вцепился пальцами в дверь, не уверенный, что хочет заходить. Парень обнял Иру в ответ, а когда она от него отцепила свои ручки, посмотрел на второго гостя внимательными льдистыми глазами. — Павел, — протянул руку Паша, старательно сохраняя твердость в голосе. — Слава, — отозвался незнакомец и посторонился, пропуская гостей в квартиру. Ира быстро стянула ботиночки и с криком: «Леха, ты где?» кинулась на кухню. Паша неловко потоптался в коридоре, а потом стянул с себя пиджак и задумчиво покосился на увешанную курточками вешалку. — Давай я отнесу в спальню, — предложил Слава, забрал пиджак и исчез в глубине квартиры. Из кухни уже доносилось радостное щебетание старых друзей, а потому Паша поспешил туда. Ира обнаружилась сидящей на подоконнике у распахнутого окна с неизменной сигаретой в руках, а Леша — у плиты, помешивающий что-то в большой кастрюле. Они были очевидно ровесники, но Паша в костюме выглядел явно старше облаченного в приталенную белую рубашку и светлые мом джинсы Лешку. — …надеюсь в этот раз ты не приглашал того криворукого скрипача! Еще один испоганенный ноктюрн я не вынесу! — плаксиво протянула девушка, выдыхая дым в окно. — Нет, но в этот раз к нам напросился современный бойс-бенд, — закатил глаза хозяин квартиры, прикрутив газ под кастрюлькой. — Но я надеюсь, они не облажаются. Я послушал их на эпл-мьюзик. Выглядят вполне перспективными. Он улыбнулся и повернул лицо к Паше. Улыбка стала шире и искреннее. Он шагнул вперед, несколько смущенно потирая руки. — Привет, — произнес он, протягивая ладонь, — Павел, да? Я Алексей. — Привет, — отозвался Паша, пожимая его руку, пытаясь не слишком пялиться, изучая миловидное лицо. Алексей этот был действительно милым и каким-то совершенно очаровательным мальчиком, который располагал к себе одной лишь улыбкой. А еще внимание приковывал ясный взгляд ярких голубых глаз, подведенных черным карандашом. Леша был воздушный, искренний и явно счастливый человек. Паша же себя счастливым не считал, а потому тянулся к таким, неосознанно пытаясь понять причину. Он моргнул, понимая, что нужно что-то сказать, но хозяин квартиры и сам уже заговорил: — Надеюсь, ты любишь музыку. Мы здесь собираемся чтобы послушать и поиграть. Ты умеешь на чем-нибудь играть? Если нет, ничего страшного, я тоже не особо мастер. Я тут больше как организатор. Вот готовлю глинтвейн… Надеюсь, ничего не имеешь против горячего вина. Мы не берем пиво обычно, но если хочешь, можем послать Мира в магазин. Он замолчал, и Паша слабо улыбнулся: — Нет, вино — это отлично. — Здорово! — хмыкнул Лешка и хотел сказать что-то еще, но из гостиной полилась музыка. Струны будто кто-то резанул ножом и заиграла мелодия. Неторопливая, заунывная, будто плачет гитара, а не поет. — Начали без нас! — возмущенно завопила Ира, наскоро затушив сигарету в раковине и выкинув ее в мусорное ведро. Они втроем пошли на звук, где уже вовсю какая-то молодая барышня, крайне непривлекательная с лица, виртуозно выделывала со струнами такое — словами не передать. — Это Эсмеральда, — шепнула ему на ухо Ира, уводя к дивану. — Она любитель. Сама научилась, прикинь?.. Ира еще много чего рассказала о ней, а остальное поведала музыка. — Кстати, с нее-то и началось мое путешествие в мир живой музыки и хорошего алкоголя, — Лешка плюхнулся с другой стороны и протянул им два стакана глинтвейна. Паша сделал глоток и окинул взглядом сидящих кто где людей. Квартира была действительно большая, с высоченными потолками, так что при желании можно было бы даже сделать антресольный этаж. На потолке лепнина, наверняка старинная хрустальная люстра и гирлянды, небрежно развешанные из угла в угол. И гости, сидящие кто на стульях, кто на диванах, а кто и просто на полу, были одеты не как на обычных вписках, так что Паша в своем строгом костюме очень даже вписывался. Но он все же расстегнул верхние пуговицы рубашки, потому что горячее вино с первых глотков дало в голову. — А Яся придет? — перегибаясь через Пашу, спросила у друга Ира. — К сожалению, нет, — покачал головой Лешка и доверительно прошептал, будто по секрету: — Яся сейчас в Стокгольме. — Танцует? — Отдыхает. В отпуске сейчас. Они сняли квартиру и, видимо, из постели не вылазят. Ну разве что в бар. — С кем? С Марленом? — жадно вслушиваясь в свежие сплетни, уточнила Ирка. Лешка только утвердительно кивнул, округлив глаза, мол, а с кем же еще. Паша понятия не имел, о ком идет речь, но, судя по всему, какая-то Яся сейчас с парнем в Швеции. Зачем ему эта информация он не знал, а потому выкинул ее из головы и все внимание обратил на музыку. Время текло незаметно. Они то играли, то пели, то просто разговаривали о чем-то, и, когда Паша взглянул на часы, было уже двенадцать. — Черт, завтра на работу рано! — шикнул он, поджав губы. — А где работаешь? — поинтересовался Леша, забираясь с ногами на диван. — Да тут, в центре. Ира тут же встрепенулась: — О, так давай останемся! Леш, можно мы останемся? — Да конечно, — улыбнулся парень, поигрывая вином в стакане. — Места полно. Паша хотел запротестовать, но как раз гитару взяла другая девчонка, еще младше Эсмеральды, и Лешка воскликнул: — Опа, мой выход! — Что сегодня в программе? — поинтересовался какой-то незнакомый парень с другого конца гостиной. — По вашим просьбам, Гумилев! — ответила девушка, положив ногу на ногу и устраивая слишком громоздкую для ее хрупкого телосложения гитару на обтянутое черными капроновыми колготками колено. — Лешка, подай мне водички?.. Парень дал ее пластиковую бутылку и встал рядом, продолжая перебрасываться шутливыми фразами с друзьями. Он, казалось, был везде и всюду, успевал отвечать всем, всем уделить внимание. Паша откинулся на спинку дивана, приготовившись слушать. — Это Стася, — прошептала Ира, прижимаясь к плечу Паши щекой. — Она дочь вон того дядьки. И ей всего пятнадцать. Парень только коротко кивнул, потому что Стася уже коснулась пальцами струн, давая первые аккорды. Запел Леша: Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд, И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далёко, далёко, на озере Чад Изысканный бродит жираф. Стася подхватила позже, продолжая старательно высекать звуки, как искры, так, что ее пальцы дрожали на струнах: Ему грациозная стройность и нега дана, И шкуру его украшает волшебный узор, С которым равняться осмелится только луна, Дробясь и качаясь на влаге широких озёр. Ее контральто вплеталось в его тенор, инстинктивно и виртуозно вводя второй голос в его в целом самодостаточное пение. Паша застыл, даже дышать перестал, весь растворившись в музыке. И все вокруг молчали, устремив взгляды в пустоту, только… только Мирослав неотрывно по-звериному смотрел на Лешу неподвижным взглядом. Его массивная фигура, угрожающе насупленные брови и сильные руки, скрещенные на груди, пугали. Паше даже показалось, что он сейчас кинется вперед и сделает что-то плохое кому-то. Может… может, ему эта Стася нравится, и он ревнует? От догадок становилось только тревожнее. Паша почувствовал, как у него начинают подрагивать пальцы, и судорожно нащупал в кармане брюк таблетки, предусмотрительно переложенные туда из пиджака. Ему срочно нужно было выйти! Он едва дослушал последние строки. Голоса постепенно стихали одновременно с гитарным перебором, и, едва наступило молчание, он всучил Ире глинтвейн и, резко поднявшись на ноги, вышел на кухню. Маленькие круглые колесики никак не хотели выцарапываться из блистера, а, когда он наконец-то сумел выдавить их на ладонь, дверь тихо скрипнула, и на кухню вошел Леша. Приподнял бровь, взглянув на таблетки, и Паша поспешил оправдаться: — Это… это лекарства. — Да я понял. Ты не выглядишь как человек, который употребляет наркоту, — он достал из морозилки лед и высыпал его в кастрюлю, залил водой из-под крана. — Выбираю легальные наркотики. Обществу нужен здоровый дурак! — нервно улыбнулся Паша, украдкой поглядывая на парня. — Точно, — хмыкнул тот, продолжая свое занятие. Он как раз поставил в центр наполненной холодной водой кастрюли закупоренную бутылку белого вина. Накрыл сверху полотенцем, а потом выудил из холодильника сыр и принялся сосредоточенно нарезать. Паша убрал таблетки в карман и… вообще-то да, он мог уйти, вернуться в зал, чтобы продолжить наслаждаться вечером, но почему-то не спешил уходить. Тревога немного приглушилась, но не полностью прошла. Пальцы все еще подрагивали. Будет отлично, когда подействуют таблетки. — А… а что ты делаешь? — нервно заламывая пальцы, спросил он, изучая взглядом Лешу, который тактично на него даже не взглянул ни разу, увлеченный аккуратным раскладыванием сыра по деревянной доске. — Сырную тарелку, — с легкой задумчивой улыбкой отозвался парень, устало поведя плечами, — хорошо, что купили больше. Обычно мы до одиннадцати максимум, но сегодня, конечно, засиделись… — Точно ничего страшного, если я останусь? — снова осторожно спросил Паша, доставая сигарету и подходя к распахнутому окну, из которого уже ощутимо тянуло холодом. Леша взглянул на него и улыбнулся: — Конечно оставайся! Эта квартира такая большая, что могла бы вместить всех. Мои друзья часто остаются на ночь. Я люблю гостей. Люблю это чувство, когда наконец-то мне не стыдно пригласить кого-то в гости. — Правда? — удивленно приподнял бровь Паша, выдыхая дым в ночное небо. — Почему? Лешка как раз закончил с сыром, сполоснул руки и вернулся к бутылке вина. Поболтал немного, обтер полотенцем от воды, а потом будто невзначай бросил: — Раньше я не мог себе ничего позволить. Ни вина, ни сыра, ни гостей. Жил в развалюхе, ел, что придется, но потом… потом мне помогли поверить в себя. И сейчас я чувствую благодарность и хочу сказать спасибо людям, которые были добры ко мне и которые будут добры. Паша оперся одной рукой о подоконник и непонимающе приподнял бровь. То ли он бы пьян, то ли глуп, но смысл слов доходил туго. Лешка, видимо, это понял. Он зачесал назад пальцами свою темную челку, улыбнулся и пробормотал несколько виновато: — Наверное, звучит путано, но я просто хочу сказать, что быть озлобленным эгоистичным засранцем не лучший вариант. Жизнь штука не слишком справедливая, дерьмо случается, но нужно в любом случае быть благодарным и терпеливым. Особенно к людям, которые помогают тебе в сложные моменты. — Да, но меня ты не знаешь, — резко произнес Паша. — Может, я озлобленный эгоистичный засранец? — А может нет, — дернул плечом Лешка и снова вернулся к бутылке вина, будто давая понять, что тема закрыта. Да, при всей своей миловидности он определенно знал себе цену и умел расставлять границы. И Паша почувствовал, что сожалеет о своем тоне. — Извини меня, — пробормотал он, наблюдая за действиями парня. — Я не хотел… хамить. — Нет, все нормально, — отозвался Лешка, доставая из ящика штопор. Он уже приставил острый кончик к пробке, но вдруг остановился, взглянул на Пашу мельком и тихо сказал: — Я знаю. Все нормально. — Знаешь?.. — он не успел расспросить подробнее: на кухню вошел Мирослав, подошел к Леше ближе и… Паша едва не выронил сигарету, когда парень, не стесняясь невольных зрителей, бережно обнял его своими мощными руками, прижимаясь со спины. — Ты скоро? — шепнул он с, казалось бы, несвойственной такому быковатому качку нежностью в басовитом голосе. — Да, уже иду, — улыбнулся Лешка, сжав лежащую на его животе крепкую руку парня. — Вино только открою. Мирослав коротко поцеловал его в плечо, потом в шею и схватил губами мочку уха, легонько потянул на себя. — Щекотно! — возмущенно вскричал парень, но выкрутиться не пытался. Он вообще, казалось, едва ли на ногах держался, даже бутылку вина чуть не выпустил из рук. Блять, да он ее выпустил, но Мир, видимо имея профессиональную боксерскую реакцию, схватил ее в полете и без единого звука поставил на стол. Паша почувствовал, как першит в горле дым, который он так и не выпустил из легких, и закашлялся, вытаскивая этих двоих из их радужной любви. Дежурных «блять, прости» не последовало. Лешка только скользнул по нему смешливым взглядом, так что становилось понятно, что ему ни капли не стыдно за разыгранный спектакль, и, повернув голову, быстро поцеловал своего… любовника в покрытую жесткой щетиной щеку. — Иди, — улыбнулся он, с бесконечной любовью глядя на Мирослава. — Мы придем через пару минут. — Хорошо, — объятия парня стали крепче, но оставались все такими же бережными, так что даже Паше показалось, что эти ебаные гомосексуальные объятия для милого мальчика Леши — самое безопасное место во вселенной. Он выглядел расслабленным и достигшим абсолютного счастья. Но покрытые светлым волосом загорелые мускулистые руки разжались. Мир отошел на полшага, а потом указал на бутылку и ненавязчиво спросил: — Открыть? — Я справлюсь, — хмыкнул Лешка, благодарно кивнув. Когда дверь на кухню закрылась, Паша все же не сдержался. — Не подумал бы, что он гей. — А на меня бы подумал? Леша ловко управился со штопором, и стало понятно, что при всей его внешней хрупкости, он нежной фиалкой не был. — Ты… — Паша покрутил между пальцами фильтр, задумчиво покусав губы, — ты, в принципе… м-м, да. Повисло неловкое молчание, и Паша понял, что нужно сказать хоть что-то. — Но я не осуждаю, конечно. Просто я не особо… ну, знаешь… Я, конечно, не гомофоб, но это… просто непривычно и как-то даже не знаю, что чувствовать и как себя вести теперь, — он судорожно пытался подобрать слова, но, судя по всему, этого и не требовалось. Лешка дежурно улыбался, наблюдая за его мучениями, а потом оставил в покое винную бутылку и повернулся к нему корпусом. — Знаешь, если животное ранено, оно может вести себя непредсказуемо, потому к нему нужно приближаться осторожно. То же самое с ранеными людьми. Ты никогда не можешь знать, что переживает другой человек. Все что нужно делать — это быть добрым, понимающим и терпеливым. Это что-то проясняло. Возможно, в жизни Леши было что-то, что заставило его перейти на голубую сторону. Паша нахмурился и осторожно спросил: — Ты ранен? Лешка мягко улыбнулся и покачал головой. — Ты ранен. Продолжать этот разговор не было смысла. Они вернулись в гостиную, и на этот раз Паша отсел подальше от парочки, на другой диван. Очень кстати рядом приземлилась Ира, всучив ему бокал вина. — Ты знала, что они геи? — шепнул он ей на ухо. — Конечно, — ошарашенно воззрилась на него девушка. — Ты чего, слепой что ли?.. Они вместе уже три года. Мир сох по нему с первого курса. — Ты училась с ними?.. — Не я, моя подруга, — улыбнулась Ирка, обнимая Пашу за плечи и прижимаясь губами к его уху: — Там был такой скандал, просто пиздец! Лешка активно юзал и блядовал со всеми, на тусовке был главной звездочкой. А один раз обдолбался солями и прилюдно отсосал одному гетеро. Это случайно попало на видео, и Лешкины таланты стали известны всем, даже не из тусовки. Паша холодел с каждым ее словом, неотрывно глядя на веселого солнечного мальчика, который сейчас смеялся над какой-то шуткой в компании друзей. Так вот значит, как… — По нему не скажешь, что он употребляет, — буркнул Паша, с трудом отведя взгляд. — Больше нет. Он порвал со всеми, кто как-то связан с наркотой. — Понима-аю… Вновь запела гитара, разговоры стихли. Никому не хотелось уходить, но спустя полчаса-час все же гости начали вызывать такси, а Паша с Ирой помогали убирать. Это не было похоже на обычную уборку после тусовки. Квартира в целом оказалась чистой, разве что нужно было сгрузить бутылки в мусорный пакет и положить грязную посуду в посудомойку. Когда все, кто планировал ночевать дома, разошлись, Леша произнес: — Ну, я разложу диван в гостевой. Или вам отдельно? — Думаю, не подеремся, — махнула рукой Ира, сонно моргая. — Можно только отдельные одеяла? Ненавижу делиться. — Да, конечно, — кивнул Леша и попросил Мирослава: — Достань, пожалуйста, из шкафа. И чистые полотенца. Мир кивнул и пошел выполнять указания любовника, Ира направилась в ванную настраивать температуру воды, а вот Пашу хозяин квартиры отрядил помогать ему с диваном. — Он не новый, но не скрипучий, что радует, — сообщил Леша, убирая диванные подушки на столик. — Тут одному не справиться, потому что сломан механизм. Давай, с той стороны… р-раз. Они застелили постель, немало помучались с пододеяльниками и даже посмеялись немного с этого дурацкого изобретения, и в целом Паша почувствовал себя спокойнее. Он все еще продолжал выискивать в Лешке какие-то «пидорские» черты, но даже когда находил, почему-то они его не раздражали. Только когда он уже лег в кровать рядом с уснувшей Ирой, он вдруг осознал, что не испытывает страха, будучи в чужой квартире. В квартире, где есть два гея, один из которых постоянно молчит и в целом выглядит угрожающе. Паша полежал, какое-то время, прислушиваясь к внутренним ощущениям, а потом понял, что слышит что-то еще. Что-то извне. Он покосился на мирно сопящую Иру и осторожно поднялся на ноги. Прошел к двери и, приоткрыв ее, выглянул в коридор. Квартира была погружена во тьму, только под дверью в спальню Леши и Мирослава была видна полоска тусклого света, будто от прикроватного бра. Паша замер, не решаясь сделать шаг. А вдруг половица скрипнет? Он даже дыхание затаил, вслушиваясь, и наконец-то различил звуки. Приглушенный стон, шепот, звук поцелуя. Будто привязанная веревкой за рога коза, он шагнул вперед и остановился в метре от двери. Здесь слышимость была лучше. Всхлип, тихий вскрик, легкий скрип пружин в матрасе. Паша зажмурился, вспоминая все это и себя в главной роли. Он представил, как Мирослав прижимает хрупкого Лешку своим мощным телом к кровати, а тот извивается под ним, пытаясь отползти. Просит прекратить. Плачет. Паша чувствовал себя как в трансе. Он даже взялся за дверную ручку, уже готовый нажать на нее, распахнуть дверь, чтобы вмешаться и прекратить это, но вовремя очнулся и понял, что то, что он слышит, это не насилие. Это секс. — …Я слишком спешу? — приглушенным басом спросил Мирослав. — Тебе больно? — Ах, черт, Мир, нет! — сладко протянул Лешка. — Ты не сможешь сделать мне больно. Ты просто такой… такой большой… Иногда это даже слишком, но мне хочется еще и еще. Я хочу тебя. Я люблю тебя… Паша резко отпрянул, прижался спиной к противоположной стене, нервно вздрагивая от подкрадывающейся истерики. Он зажал рот рукой и бросился на кухню, пытаясь отключить внезапно всколыхнувшиеся эмоции. Нет! Нет, так не бывает! Любовь, хах! Какая, нахуй, любовь?! Закрыв дверь, он бросился к раковине и, повернув вентиль, принялся пить воду из крана, а потом и вовсе сунул под холодную струю голову. Слезы мгновенно смывались водой, которая затекала и в рот, и в нос, и Паша почувствовал, как захлебывается. Истерикой и водой, словами невысказанными и теми, которые он сегодня произнес. Болью. Его трясло от эмоций, а в ушах все еще гудело «тебе больно?» и «я люблю тебя». Он резко зажмурился, прикусил внутреннюю часть щеки, отрезвляясь. Потом закрутил кран и вытер лицо краем футболки. Из горла рвался кашель, но он не хотел слишком шуметь. Присев на подоконник, он распахнул окно и, подрагивая от холодного ветра, принялся курить. Одну, потом вторую. И, когда уже потянулся за третьей, пусть даже в голове стало совсем путано от дыма, дверь на кухню приоткрылась и вошел растрепанный и счастливо улыбающийся Лешка в одной футболке, которая явно принадлежала Мирославу, но ему доходила до середины бедра. — Ой! — воскликнул парень, округляя глаза. — Я не знал, что ты тут. — Прости, не спалось, — криво улыбнулся Паша, зачесывая назад мокрые волосы. Он сунул так и не зажженную сигарету обратно в пачку и спрыгнул с подоконника. Леша прошел к плите, на ощупь щелкнул кнопку на вытяжке, включая тусклый свет, а потом налил воду из фильтра в стакан и сделал глоток. А после, потупившись, смущенно спросил: — Мы тебя не разбудили? — Нет, — мягко ответил Паша, а потом нервно хохотнул: — я еще не спал. Даже при таком плохом освещении, он заметил, как покраснел Лешка, но комментировать дальше не стал. Лишние разговоры были ни к чему. — Ладно, спокойной ночи, — произнес он, проходя мимо. — Угу… — отозвался парень, смущенно отдергивая край футболки, под которой наверняка не было никакой другой одежды.