И небо над горами мне напомнит о тебе

Чон не знал сколько времени он проспал и всё также не понимал, где находится. Открывать глаза не хотелось из-за яркого света, что бил прямо в лицо. Чонгук жмурился и пытался закрыть лицо руками, но ничего не получалось. Открыл глаза он только тогда, когда кто-то задел его ногу и тело пронзила ноющая боль, словно эту самую ногу сверлили сверлом. « Сука! Какая падла это сделала?!», - Чонгук был зол. Зол не только на этого человека, но и на самого себя за то, что вовремя не ушёл с той улицы, а остался стоять, поглощённый мыслями о матери. Была бы она жива, она бы ни за что не простила Чонгука за всё то, что он совершил. Окончательно придя в реальность, Чон осмотрелся. Людей вокруг не было, хотя он точно помнил их очертания в темноте, но было пусто. Лишь в дальнем углу стояли какие-то коробки, неестественно огромные, с промокшими уголками и явно очень тяжёлые. Не возможно было понять, что в них, да и не хотелось. Парень повернулся в сторону, откуда исходил свет и спустя несколько минут перед ним открылась неимоверно красивая картина. Горы. Огромные, покрытые синим морозным дымком горы. Глаза Чона расширились, а мозг отказывался воспринимать увиденное за реальность. Казалось, что он всё ещё спит или вообще кони двинул и это рай, но все эти мысли улетучились, когда он услышал громкий крик. - А этого почему не вывели!? Какого хрена он до сих пор в самолёте!? - голос был грубым и раздажённым. Чонгук понял, что эти слова относятся именно к нему, ведь в этой огромной железке кроме него никого больше и не было. Чон кое-как смог подняться и собственными силами выбраться наружу. Ему вовсе не хотелось, что бы его как щенка тащили за шквырятник. Когда ноги ступили на твёрдую землю, а точнее камень, в душе появилось ощущение спокойствия. Он живой и это не сон. Гук забыл о боли в ноге и теле, о терзающих его мыслях и о чувстве вины, но всё это снова вернулось к нему, когда он встретился взглядом с мужчиной, кто стоял в нескольких метрах от него. Военная форма утеплёнка и фуражка. Похожий на нациста, но явно азиат. Взгляд практически стеклянный, ни эмоций, ничего, просто голимая пустота. В груди Чона от этого взгляда завязался узел тревоги и отвращения. Тот человек явно тут главный, но Гук вряд-ли будет стелиться под него, он не такой. Наконец их взгляды разошлись и к парню подошли двое мужчин и взяв его под локти повели в неизвестном направлении. - Ээй, что вам блять надо!? Пусти сука я сказал! - злость была в его словах. Он бы тут же положил этих обоих, но сейчас он беспомощная собака, которой только и остаётся, что терпеть. Унизительно и противно. - Будешь дёргаться, я пристрелю тебя. Ты понял? - слова одного из мужчин нисколько не напугали Чона. Ему было откровенно говоря плевать на его угрозу, но тем не менее он решил, что этот человек выполнит своё обещание и рука у него не дрогнет, а у Гука будет пуля во лбу и не прожитая жизнь. - Таких, как он лучше сразу убивать, - отвратительный тон с нотой высокоремия. Удивительно, что некоторые людишки не считают таких, как Чонгук, людьми. Кулаки невольно сжались до побеления костяшек, но бить эту мразь Чону не захотелось, слишком много чести. По одежде и гонору не трудно было догадаться, что эти двое надсмотрщики. За несколько ходок, парень выучил их повадки и знает, на что они могут быть способны. Убить, покалечить или издеваться над человеком, пока тот сам не попросит пристрелить его - это всё то, что должен делать каждый из этих людей, хотя они даже не люди, а просто животные. Для одних это работа и больше ничего, а другие получаю удовольствие от мучений других. Чонгука тошнило от них и мысленно он посылал проклятия каждому надсмотрщику, которого когда-либо видел. Спустя несколько минут в дали показалась серая толпа людей. Все разговаривали и топтались на месте, не обращая внимания на людей с оружием, которых уже успел заметить Чонгук, когда его дотащили и просто впихнули в кучу людей. «Что же это за место мать вашу?» - вопросов было слишком много и ответы на них явно ему не дадут, но та атмосфера, что царила тут давила на вески и отдалённо напоминала что-то. Что-то о чём он когда-то слышал, но вспомнить не мог. Кое-как протиснувшись между людьми, которые не казались обычными и добропорядочными, Гук встал на месте и пытался заглушить гомон в своей голове, однако сделать ему это не удалось из-за свиста громкоговорителя, а после громкого голоса, который Чон уже слышал, когда сидел в самолёте. - Приветствую вас! Каждый из вас так или иначе является преступником и нарушителем закона, и порядка в стране. Убийцы, наркоманы, грабители, торговцы оружием и контрабандисты, насильники и маньяки - все вы отныне будете находиться здесь и делать то, что вам скажут и когда вам скажут. Тот, кто захочет сбежать, получит пулю в лоб и никто не узнает, где ваше тело и могила, - Чонгук слушал и оглядывался по сторонам. Все эти люди - преступники. Каждый второй наверняка убил кого-то и уж точно добрая половина из них воры. - Если вы нарушаете правила, то вас ждёт наказание и избежать его не получится, я найду вас везде, где бы вы не спрятались. Свободы не будет, вы будете здесь, пока не здохните сами или вас не убьют. Отныне это ваш дом, малолетние сволочи! Я - ЯнХун Цен и это мой лагерь для несовершеннолетних преступников, откуда ещё никто не уходил живым, - снова громкий свист и тишина. Чонгук не слышал ничего, только стук своего сердца. Подобие конс-лагеря, вот то место, куда попал Гук. Для всех этих людей в форме, он и вся эта серая толпа, просто скотина на убой, с которой можно делать всё, что душа пожелает. Каждый из парней, так или иначе будет убит, так и не дожив до собственной смерти. К горлу подкатил ком, а дыхание практически остановилось. Чонгук ещё раз оглядел всё вокруг будто бы это могло помочь ему. «Неужели это и есть конец?» - парень закрыл глаза и в его голове воцарилась тишина.