И небо над горами мне напомнит о тебе

Неожиданный толчок в области плеча заставил рассеяться тишину в голове и постепенно её заполнили голоса и шум ветра. Ответы на вопросы, что крутились хороводом в голове Чона, нашлись все и сразу. Вспомнились рассказы отца о том, насколько же это мерзкое и гиблое место, от чего по спине пробежался лёгкий табун мурашек. Чонгук плевать хотел на то, что его будут наказывать за непослушание и так же он плевать хотел на то, что свободы можно не ждать, как выразился ЯнХун. Единственное, что его волновало это то, как он будет сохранять свою грешную шкуру и не здохнет раньше чем положено судьбой. Он простоял в раздумьях несколько секунд, прежде чем его плечо было снова задето и на этот раз Чон обратил внимание на того, кому стало тесно на пути. Люди уходили. Они шли в сторону, где виднелись деревянные постройки, непонятно только, как они держались. Чонгук смотрел на удаляющуюся толпу серых телогреек и вдруг его взгляд встретился с чьими-то глазами. Странное чувство осело где-то на дне лёгких и дрожало мелкой дрожью, заставив Чона поспешно отвести взгляд и медленно хромая, отправиться вслед за толпой. Пока шёл, оглядывался по сторонам, но больше никто не смотрел ему в глаза. Люди лишь косились на него, словно он с Луны свалился к их ногам, но Чон не обращал на них никакого внимания и просто шёл, как и все. Деревянные постройки, которые заприметились ещё издалека, были не шибко большими. Сруб из сосны, слегка просмоленной, чтобы ветер не выдувал тепло и не разнёс эти бараки в чертям. Вокруг были голые камни и лишь где-то на востоке можно было заметить молнии деревьев, скрывающихся за вершинами. Внутри деревянных бараков было словно в скотнике не иначе. Лежали тюки соломы, под которыми, словно кони носились крысы. Чонгук вздёрнул бровь и слегка ухмыльнулся, завидев картину места, где ему предстоит спать, есть и выживать, в прямом смысле этого слова. «Ну, за людей они нас явно не считают» – в голове засела обида и неизменная злоба. Чонгук был прав, они для этих людей скот, который не имеет права говорить и даже наверное дышать без их разрешения. Чон боджал губы и подойдя к одному из тюков, уселся на него, доставая из внутреннего кармана пальто пачку сигарет и коробок спичек, в котором оставалось всего пять спичин, а значит и покурить он сможет только пять раз, это разумеется не устроило Чона, но он быстро подавил в себе это чувство и зажав губами фильтр поднёс в сигарете спичку, но не успел он зажечь её, как из дальних углов барака послышался смех и голоса. – Поглядите какую красоту к нам занесло. Уверен он станет очередной подстилкой для начальника и надсмотрщиков, – голос был наполнен омерзительной до скрежета зубов похотью, а тон с которым слова вылетали из рта того парня, был похож на мажорные комплименты адресованные любовнице по вызову. Чонгук обернулся и снова встретил тот взгляд, но теперь в нём были стах и отвращение. Чон выплюнул сигарету и встал, повернувшись к компашке, что собралась над тем парнишкой. – А тебе я вижу завидно? – достаточно громко был задан этот вопрос, но его видимо не услышали и Чон решил повторить, не хотят слушать заставим. – Я тебе вопрос задал. Тебе завидно? – головы шестерых парней повернулись в сторону человека, которого они явно воспринимают ровным счётом также, как и того паренька, что задался в углу. – А ты чего рот раскрываешь? М? Собрата по работе защищаешь? – притянутая за уши грубость и дешёвые понты, больше ничего в этом человеке Чон не видит. Ухмылка расцветает на лице парня и тот подходит к парням. Несколько перебежек глазами и неожиданный, но меткий удар коленом в пах. Тот самый пацан закрехтел и почти заскулил, как собака, а его шестёрки быстро расшарились по углам барака. Чон схватил парня рукой за шею и притянул к себе, дабы научить мальчика правилам хорошего поведения. – Слушай сюда, ошибка природы! Для тебя и для твоих шестёрок здесь нет шлюх и подстилок! А будешь руки распускать, я накажу тебя так, что ты больше никогда не посмеешь даже глаз положить ни на одну девушку и ни на одного парня. Ты понял меня? Ты понял!? – голос тихий, но до дрожи в коленях угражающий и до страшного спокойный. Парень лишь кивнул и что-то прокрехтел, но Чону было плевать, он лишь оттулкнул эту похотливую гниду от себя подальше и уже хотел уйти, но его остановил голос. Голос от которого ему стало не по себе и одновременно с этим интересно, кто же ещё стал таким уверенным в себе. Повернувшись, Чон увидел парня, над которым несколько минут назад издевались те придурки. – Спасибо тебе, – в голосе дрожь и какое-то смятение, а глаза избегают чужого серого взгляда. Этот человек явно испытывает некий страх перед Чоном, но тому абсолютно всё равно на это. – То, что я разогнал этих малолеток и врезал тому мудаку, не означает, что я спас тебя. Я просто ненавижу таких, как они, только и всего, – равнодушный тон и такой же взгляд. Парень разворачивается и уходит, а в его спину врезается непонимающим и одновременно полный лёгкой ненависти, взгляд. Чонгук ложится на солому, сняв пальто и положив его поверх тюка. Над горами опускается пелена ночи и слышно лишь свист ветра и шорох бегающих грызунов. Чон смотрит в потолок, а в голове почему-то только этот взгляд. Взгляд, от которого в груди до сих пор щекотно. Чонгук гонит от себя мысли об этом парне. Он его не знает и знать не желает всей душой, ему лишь хочется, что бы его оставили в покое прямо сейчас, но как он ни старался, мыслей становилось всё больше, от чего Чон уже начинал испытывать ненависть к тому парнишке.