И небо над горами мне напомнит о тебе

Омут мыслей, заполнивший сознание, обеспечил невозможность нормального сна, от чего злобы и ненависти к тому парню становилось больше с каждым часом. Чонгук просто лежал и смотрел в потолок.  Горячее дыхание становилось синеватым туманом, а на балках поблёскивал иней. Тишина, изредка прерываемая шорохами и кашлем, ну разве не идеальная атмосфера для сна? Нет, не для Чона и не в данный момент. Глаза его широко распахнуты и лишь изредка вздрагивают ресницы, когда хочется отогнать от себя образ того щуплого парнишки, который совершенно незаконным образом посмел поселиться в сознании Чона. Боже, да что могло так зацепить, в нём даже нет ничего такого, но Гуку почему-то стало не по себе от одного взгляда, грёбаного взгляда, который продлился от силы минуту. Чонгук не смог больше терпеть это дурацкое состояние внутри себя и встал с соломенного тюка, на что тот отозвался мягким шуршанием и треском. Парень огляделся вокруг, чтобы убедиться, что все спят и никто не будет стучать, что во время отбоя, Чон куда-то выходил, а после вышел из барака, пытаясь не заскулить от боли в ноге, которая была противнее всего, что когда-либо испытывал Чон, хотя, была вещь, которая его бесила до тошноты, это его отчим, но того уже давно нет в живых благодаря Чонгуку. Парень стоял у стены барака и трясущимися руками пытался зажечь сигарету. Сегодня днём его лишили возможности покурить и это тоже испаганило настроение. Дым постепенно заполнял лёгкие вместе с морозным, немного сухим воздухом и от этого внутри появилось лёгкое покалывание. Кругом был кромешный мрак и только один фонарь, висящий под крышей, освещал маленький участок земли, словно прожектор. Одиночество и лёгкий гул ветра. Куча мыслей в голове, что сплелись клубком и никаким образом не хотели исчезать, а лишь только самым наглым образом заставляли снова и снова видеть перед собой лицо, глаза и слышать этот голос, от которого Мураши бегут по спине. В какой-то момент Чон решает, что сходит с ума, ведь он начинает слышать этот голос уже не в своей голове, а наяву. Будто этот парень стоит сейчас практически рядом с ним. – Неужели кому-то не спится? – чёткие, с некой насмешкой, слова разрезают замёрзший воздух и заставляют Чона повернуть голову. Он смотрит не отрываясь, точно призрака увидел. Кажется, что это сон и свались Чону на голову сосулька, всё бы исчезло, как по щелчку пальца, но нет, увы это реальность и понимает это Чонгук только тогда, когда фигура оказывается на расстоянии вытянутой руки от него. – Я кажется задал вопрос, – голос звучал уже более мягко и тихо, а губы едва ли шевелились в полумраке. Чон оглядел нежданного гостя с ног до головы, и почувствовал, как всё изначальное удивление перерастает в равнодушие, постепенно наполняющее тело и разум. – Твой вопрос, ты на него и отвечай и вообще, какого хрена ты тут делаешь? – Чон не смотрит на него. Ему не хочется снова встретиться взглядом с этим человеком, из-за которого он наверняка заработал себе кучку врагов, в лице компашки малолеток. – Пх, сколько напыщенности и равнодушия. Похож на павлина без перьев, который всё равно гордо поднимает клюв, – уж чего, а такого Чон явно не ожидал. Глаза сверкнули серебром в темноте и взгляд устремился на того, кого явно не учили закрывать вовремя рот.  – У крысёныша зубы прорезались или что? – паренёк немного опешил от такой грубой и громкой отдачи. Его сердце заколотилось словно бешеное, а слова камнем легли где-то внизу живота. Глаза моментально опустились и принялись искать, что-то под ногами. – Я кажется задал вопрос? – эти слова также остались без ответа. Лишь тяжёлое дыхание, переполненное страхом и волнением донеслось до ушей Чона, когда тот смотреть на паренька, стоящего напротив, практически в упор. – Твой вопрос, сам на него и отвечай, – тихо, но уловимо доносится звук до разума, а после приходит волна ненависти вперемешку с удивлением. Чон на несколько секунд задерживает взгляд на крысёныше, что в очередной раз показал свои зубы, а после разворачивается и уходит, стукнув по стене кулаком, заставляя парня, который по-прежнему стоял в свете фонаря, вздрогнуть.