Eventful Summer/Беспокойное лето

      Когда обед закончился, Рон загорелся желанием пообщаться с Гарри.       – Как насчет партии в шахматы? – предложил он.       Гарри не возражал. Хотя на самом деле ему не нравилась эта игра, тем более он постоянно проигрывал, подсознательно он всегда знал, что мог бы обыграть Рона, но это было слишком хлопотно, а поражения были не настолько неприятны, чтобы прилагать какие-то реальные усилия.       – Можно мне посмотреть? – спросила Гермиона, совсем не нуждаясь в ответе. Они с Гарри переплели пальцы, как только вышли из-за стола.       – Я думала, мы могли бы немного поговорить, – сказала Джинни, обвиняюще глядя на Гермиону.       – Мы можем поговорить немного позже. Им не потребуется много времени, чтобы закончить игру, или даже две, – пренебрежительно сказала Гермиона. – Кроме того, я предпочитаю побыть с мальчиками.       Джинни кивнула, несколько мрачно принимая ее ответ, и присоединилась к трио в гостиной, где стояли шахматы.       Они сели чуть поодаль. Возле шахматного столика не было мест для зрителей, поэтому девушки сели на диван, не слишком близко, но игру оттуда было видно. Похоже, это было по душе обоим Уизли.       – Что у вас с Гермионой? – спросил Рон, как только они сели.       – Ты же знаешь, она моя лучшая подруга, – уклончиво ответил Гарри.       – Я думал, я твой лучший друг, – обиделся Рон.       – Так было до кубка. Тогдашние твои действия были неправильными, особенно если ты называешь себя близким другом, и ты на самом деле не извинился. Я простил тебя, но не могу забыть. – Гарри понимал, что Рону это не понравится, по покрасневшему лицу это было видно, но чувствовал, что ему пора сказать, что он на самом деле об этом думает.       – Но... но... – Рон попытался придумать какое-нибудь оправдание, но безуспешно.       – Послушай, Рон, я знаю, что наша дружба важна для тебя. Я также знаю, что все мы в детстве совершаем ошибки. Вот почему я так легко простил. С другой стороны, после того, как из кубка вылетело мое имя, ты вел себя не по-дружески, даже если мы поссорились. Со временем мы можем снова сблизиться, а можем и нет. Я не знаю. Тем не менее, ты должен лучше соображать, что говоришь и как действуешь, – кое-что из этого, похоже, просочилось в сознание Рона.       Гарри попытался вернуться к предыдущей теме.       – В то время как ты не написал и не связался со мной иным способом из-за Дамблдора и твоей мамы, Гермиона позвонила мне, как только вернулась из поездки за границу со своими родителями. С кем бы ты чувствовал себя ближе: с другом, который остался на связи, или с тем, кто этого не сделал?       Рон почесал в затылке, не зная, что сказать.       – Я понял, что ты имеешь в виду, – наконец сказал он. – Играем!       Гарри знал, что девушки прислушиваются к разговору. Это не было тайной, и никто из них не приглушал голос. Когда они начали играть, он заметил, что девушки негромко разговаривают. Они сидели достаточно близко, чтобы он мог слышать большую часть.       – Как вы с Гарри вдруг стали так близки? – спросила Джинни.       – Совсем не вдруг, – заявила Гермиона, стараясь не заявить младшей подруге, что это не ее дело. – Знаешь, мы близкие друзья с первого курса.       – Ты так же дружила с Роном, – возразила Джинни.       – Не совсем. Рон никогда не был особенно добр ко мне. Даже после того, как мы стали более дружны, он продолжал игнорировать мое мнение и мои убеждения и почти все время унижал меня. Иногда он был хорош, но не слишком часто. В отличие от Гарри, который всегда был рядом. Даже когда я окаменела, он продолжал навещать меня, в отличие от Рона.       – Откуда ты знаешь? В то время ты была просто камнем.       Гермиона улыбнулась.       – Я все время чувствовала людей рядом. Я много раз ощущала присутствие Гарри. Рон пришел только в первый день и вскоре ушел. Гарри оставался, пока его не выгоняли.       – Ты это чувствовала?       – Не совсем. Я чувствовала его присутствие, но не могла сказать, сколько оно длилось. После того как я пришла в себя, Мадам Помфри рассказала о том, как Гарри тайком пробирался ко мне по ночам.       – Но как же ваши приключения?       – Они были больше с Гарри, чем с Роном, хотя Рон старался изо всех сил. Еще на первом курсе ему пришлось пожертвовать собой-конем в шахматной партии, из-за чего он потерял сознание. Я шла с Гарри пока была возможность, потом вернулась, чтобы привести помощь. На втором курсе я окаменела, но это Гарри нашел записку у меня в руке. Затем Рон остался за обвалом, и он пошел дальше один. На третьем курсе Рон был ранен, когда Сириус пытался захватить Петтигрю, поэтому не мог помочь, когда мы спасали Сириуса. Ты знаешь, как прошел прошлый год.       Джинни опустила глаза. Она видела, что Гермионе ближе Гарри, и Рон не был хорошим другом ни для одного из них.       – Еще до первого курса я надеялась, что Гарри полюбит меня и станет моим другом, а потом и гораздо ближе. Я... я люблю его.       Гермиона покачала головой, разочарованная отсутствием у девушки здравого смысла.       – Как ты можешь любить его? Ты вообще его знаешь?       Джинни, казалось, обиделась.       – Конечно, я его знаю. Мне читали книги о нем еще до того, как я научилась читать.       – Эти книги никогда не имели никакого отношения к Гарри. Это просто сказка, притом не очень хорошая. Что ты на самом деле знаешь о сидящем там пятнадцатилетнем мальчике?       Джинни, казалось, изо всех сил старалась припомнить хоть какую-то важную информацию. Затем она вздохнула.       – Меньше, чем хотелось бы. Я видела его только в гостиной и за едой, или когда он бывал в Норе.       – Ты даже не поговорила с ним,– напомнила ей Гермиона. – Ты знаешь, что ему нравится, что не нравится, что его беспокоит? Знаешь, как он ведет себя в разных обстоятельствах или как вывести его из дрянного настроения? – Джинни явно не знала. – Я прошла с ним многое, я подставляла плечо, когда ему нужно было поплакать, была рядом, чтобы выслушать его, подбодрить или просто посмеяться. И я не думаю, что знаю все, что нужно об этом молодом человеке.       Джинни посмотрела ей прямо в глаза.       – Ты любишь его, – это был не вопрос.       Голос Гермионы смягчился.       – Да, я люблю его. Думаю, я влюбилась в него, когда он прыгнул на спину горного тролля, пытаясь спасти меня. С тех пор это чувство стало только сильнее и глубже, хотя я не думала, что он когда-нибудь заметит во мне больше, чем друга. Мне следовало знать лучше.       Джинни нахмурилась.       – Что ты имеешь в виду?       Гермиона улыбнулась.       – Я недооценила его. Он замечает гораздо больше, чем показывает. Теперь я уверена, что он мог бы гораздо лучше учиться, возможно, даже лучше, чем я, если бы решил приложить к занятиям какие-либо реальные усилия. И он действительно заметил во мне девушку, а не просто друга.       Джинни не была глупой. Она могла понять намеки.       – Вы встречаетесь? Давно?       Гермиона пожала плечами.       – Некоторые могут сказать, что все началось еще на первом курсе. Я думаю, что он начал смотреть на меня как на девушку в прошлом году, и Святочный бал это прояснил. Потом, вот уже несколько недель, мы через день гуляем по Лондону. В общем, в этом не было ничего романтического. Я просто не думала, что после всего случившегося, его следует оставлять одного. Думаю, эти встречи сделали нас гораздо ближе.       – Ты так и не ответила на мой вопрос, – заметила Джинни.       Гермиона вздохнула, потому что ей пришлось сказать это прямо.       – Думаю, эти встречи превратились в свидания, но мы даже не осознавали этого. А сегодня утром, когда я пришла сюда, Сириус назвал меня подружкой Гарри. Он не возражал. Позже он спросил меня. Я согласилась.       – Ух ты! Это так романтично! – Джинни не смогла сдержаться, и Рон поднял голову, вопросительно взглянув на нее. Она заметила свою ошибку и отмахнулась от него, словно они обсуждали какие-то девичьи сплетни. Рон пожал плечами и снова сосредоточился на шахматной доске. Гарри с облегчением вздохнул.       Джинни понизила голос, но Гарри все равно слышал большую часть.       – Конечно, я хотела бы быть на твоем месте, но то, что я знаю о вас, позволяет думать, что вы могли бы стать постоянной парой, – затем она нахмурилась с некоторым глубоким беспокойством и вздохнула. – Ну, если В... Волдеморт не разрушит все. На самом деле я хочу, чтобы он не возвращался, как постоянно твердит министерство. Все было бы намного проще...       – Само собой. Ну, Гарри предложил нам потренироваться, пока мы здесь, и Сириус приведет Ремуса как тренера. Это может быть как полезно, так и весело, – в ее глазах было какое-то нехарактерное для нее озорство. – Я подозреваю, что мы будем использовать в нашем обучении щекочущие и жалящие чары, Просто представь, что ты заколдуешь маму или братьев...       Гарри наконец-то смог переключить большую часть внимания на шахматы. Он по-прежнему сомневался, разумно ли говорить об этом Джинни. И все же они не хотели скрывать свои отношения; им просто не хотелось обижать других или вызвать слишком много неловкости. Похоже, с Джинни сработало. Ему стало интересно, пойдет ли все так же хорошо, когда он расскажет Рону.       Проиграв две партии, Гарри вышел из игры, и был удивлен заявлением Гермионы.       – Папа немного научил меня играть в шахматы. Я хочу проверить свои силы.       Ну, это определенно похоже на Гермиону! И вот, не имея лучшего выбора, он теперь вынужден был сидеть рядом с Джинни. Он не был уверен, что это хорошая идея, но не смог найти предлога сесть в другом месте.       – Садись, я не кусаюсь, – сказала Джинни.       Гарри удивился. Это было больше, чем она когда-либо говорила ему, и она не заикалась и даже не слишком краснела. Он просто подошел к дивану и сел, держась подальше от девушки.       Она понизила голос.       – Гермиона рассказала. Поздравляю. Вы отлично смотритесь вместе. И все же, если ты не против, я хотела бы остаться вашим другом.       Удивление Гарри только усилилось. Джинни определенно повзрослела за последнее время. Должно быть, он многое пропустил со всем этим турниром. Она могла бы стать хорошим другом им обоим, и было чувство, что она будет гораздо более верной, чем ее брат. Кроме того, если по какой-то причине отношения между ним и Гермионой пойдут не так, как ожидалось, он мог бы посмотреть на нее как на девушку. На самом деле он надеялся, что это останется лишь гипотетическим соображением. Он любил Гермиону и хотел, чтобы она оставалась самым важным человеком в его жизни.       – Спасибо, Джинни. Я очень надеюсь, что все пойдет так, как мы хотим.       Она ободряюще улыбнулась ему.       – Ты собираешься сказать Рону?       Он вздохнул.       – Я не уверен. Может быть, я позволю Гермионе справиться с ним.       Джинни обдумала его ответ.       – Она, вероятно, прекрасно с ним справится, но я думаю, что для вашей дружбы будет лучше, если вы ему все расскажете.       Их разговор был прерван возмущенным возгласом Рона.       – Как тебе это удалось?       Гермиона, выглядела очень самодовольной.       – Я использовала технику, разработанную одним чемпионом мира, чтобы быстро выигрывать игры. В сеансе одновременной игры он играл против десятков соперников сразу, поэтому хотел сделать игры короче, особенно с ничего не подозревающими противниками. Затем он написал об этом книгу.       Рон, казалось, не возражал против книги, Он просто хотел выиграть и сделать неоспоримым свое положение на шахматной вершине. Гермиона согласилась. На этот раз она явно использовала другую тактику. Гарри и Джинни встали у шахматного столика, наблюдая за игрой. Поначалу казалось, что Рон контролирует игру, несмотря на самодовольное выражение лица Гермионы. Затем она передвинула фигуру, которую Рон не ожидал, а затем еще одну. Рон вспотел. Через несколько минут он признал поражение.       – Хочешь еще? – спросила Гермиона.       – Не сейчас. Думаю, я слишком голоден, чтобы сосредоточиться, – сказал Рон.       Гарри ухмыльнулся, прикрыв рот рукой. Рон отвратительно переносил поражения. Он редко проигрывал в шахматы, но когда проигрывал, принимал проигрыш слишком близко к сердцу. Гарри заметил, что Джинни тоже прячет ухмылку.       Мысли Гермионы двинулись в другом направлении.       – Кто-нибудь начал делать летние домашние задания? У нас прошла уже половина летних каникул.       – Конечно, я почти закончила.       Ответ Рона можно было ожидать.       – Эй! У нас еще есть половина лета. Зачем беспокоиться?       Гарри не нужно было отвечать. Гермиона следила за тем, чтобы он делал уроки в те дни, когда они не встречались, и проверяла его работу каждые несколько дней. Ему осталось дописать только одно эссе. Гермиона, естественно, давно все закончила. Он не спрашивал, но был совершенно уверен, что она все сделала еще до отъезда в Грецию.       Это навело его на другую мысль.       – У нас еще есть время до ужина. Почему бы тебе не рассказать немного о Греции?       Это казалось хорошей идеей. Джинни слушала с полным вниманием все, что касалось отдаленных мест; Рон не был так заинтересован, но Гермиона рассказывала также о местной еде, а едой Рон всегда интересовался. Гарри также был рад услышать некоторые подробности, которые она еще не рассказывала, но все же ему было гораздо интереснее смотреть на лицо Гермионы, замечая мимолетное выражение, когда она рассказывала о своих впечатлениях. Она пропустила некоторые детали, которые рассказала ему, в основном о пляжах. Он знал, что разговоры об обнаженных женщинах на нудистских пляжах не пойдут Уизли на пользу.