Белые и чёрные клавиши

— Здравствуйте Валентина Максимовна, — чётко проговорил Антон. Боже, сколько лет у неё учусь, а меня все ещё раздражает это дурацкое отчество. Да и не только оно. Пиздец на ножках какой-то, а не учительница. — О, Шастун, какие люди… Здравствуй‐здравствуй, я думала ты уже не придёшь, — сказала женщина с явным презрением, в это время поправляя прямоугольную оправу очков. Шаст еле слышно цокнул языком и закатил глаза, отворачиваясь спиной к женщине, под предлогом, что достаёт ноты. — Ну че, ебать… Погнали.                

-15 минут спустя-

— АНТОН, НУ И ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! — женщина продолжала свою тираду о раздолбайстве, — ТЫ ХОТЬ РАЗ САДИЛСЯ ЗА ФОРТЕПИАНО ПОСЛЕ УРОКА В ПОНДЕЛЬНИК?! — Да, — робко произнёс Антон, пытаясь не выдать свою очевидную ложь. — ДАК КАК ДА, ЕСЛИ НЕТ. Я ЖЕ ВИЖУ!!! ОТВРАТИТЕЛЬНО АНТОН. ДВА. ЗА ЭТО ТОЛЬКО ДВА. ДАВАЙ СЛЕДУЮЩЕЕ! — Угум… — сдерживая порывы агрессии, Антон делал большим и указательным пальцем всем привычную позицию, как будто берет соль, но только вместо неё, он с силой сжимал кожу с внутренней стороны руки, ближе к запястью. Бля, ну это ведь не селфхарм, да? Хотя похуй, главное что помогает не въебать этой суке. Шаст убрал предыдущие ноты на крышку фортепиано и выставил очередные листы на пюпитр. Блять я ведь этот этюд должен был соединить двумя руками… Опять нихуя не сделал… Ладно, щас что-нибудь придумаем. — Валентина Максимовна, я тут соединил, но не до конца, можете объяснить как вот эту часть сыграть, — Антон наигранно изображал заинтересованность и показывал пальцем в строчку, которую и так видел в первый раз, но к тому же там было много всякой хуйни, поэтому мог предположить что даже если играл, то все равно бы не понял. — Антон ты в каком классе? В первом? — немного успокоившись выдала учительница. Несмотря на недовольство знаниями ученика, она проиграла отрывок, а Шастун в это время пытался запомнить как можно точнее, чтобы просто сделать как она. — Аа… Как я сразу не понял… Хорошо, спасибо, — проговорил парень, будто только что приисполнился в своём познании. Видимо там какая-то задержка на производстве, иначе я не могу объяснить почему я все ещё не получил Оскар за столько лет обучения здесь. Спустя ещё 25 минут полной импровизации с клоунскими элементами и щепоткой актёрской игры, урок был окончен. Внутренне Антон уже разливал по бокалам шампанское с радостными воплями  по типу «Ахуеть, я выжил!», а снаружи молча ждал, пока в дневнике распишутся рядом с только что записанным домашним заданием и вынесут «вердикт» а бля, надо кончать драмотизировать любую хуйню… домашним заданием, и поставят оценку за эту откровенно отстойную игру. — За этюд Черни определённо два. За четырнадцатый, так уж и быть поставлю три с минусом. Остальное без оценки. Всё, свободен. На следующем уроке дам тебе ещё пьесу и крупную форму. Празднование в голове у Шаста тут же закончилось, а бутылка с шампанским вообще разбилась. Ебучий случай… Это че нахуй такое… Я и с этим не вывожу, а она ещё хуйню хочет дать какую-нибудь… Хоть бы следующий урок не настал… И как бы сильно не хотелось сказать это вслух, в ответ лишь последовало… — Понял, до свидания. Валентина Максимовна не ответила. Ой, не очень-то и хотелось, подумал Шастун. А ведь раньше, когда он не был такой шпалой, и мысли были только о том, как поиграть с пацанами в КС, он рискрене любил музыку, а в ответ, все любили его. Но у всего хорошего всегда есть конец. Антон вышел из класса и направился в раздевалку. — До свидания, Антоша, — баба Люся, как всегда, один из немногих лучиков света в этой кромешной тьме под названием жизнь. — До свидания. На выходе его уже ждал Дима. — Ну что, живой? — спросил он. — Вроде того. А ты как? — Представляешь, Зинаида Петровна сказала, что, — Позов прокашлялся, готовясь изобразить голос своей учительницы по сольфеджио, — «вЫ ЭкЗаМеН пО мОеМу пРедМеТу Не СдАдИтЕ!!! Я пРоСТо этОгО Не ПоЗВоЛю!» — а я ей такой — «вы меня звали??? Вроде Поз сказали)))».Ты бы слышал как весь класс взорвался! Только меня конечно за дверь выставили, и я уже решил, ну в принципе и хер с ней, все равно 10 минут до конца урока, и ушёл. — Крутой, — сказал Антон с гордостью. Дима — самый классный друг, которого можно пожелать. Он не только развеселить сможет, но и на помощь придёт. — Пойдём в ларёк? — спросил Поз, уже зная ответ Антона. — Погнали, — они почти каждый божий день ходили туда, и все потому что Шаст жить нормально не мог, без твикса с имбирный печеньем. Идти до него было не больше 4 минут: перейти дорогу, повернуть и зайти за угол дома. Всё. И ты оказывался в этом священном месте. Наверно это был последний подобный ларёк во всём Питере, которого не постигла жестокая участь закрытия. И совершенно понятно почему, там продавали всё, что только можно и нельзя без паспорта, а сладости которые должны были давно исчезнуть с прилавков, неизменно лежали на витрине. — Твикс с имбирным печеньем, пожалуйста, сказал Антон, весь скрючевшись, чтобы просунуться в маленькое окошко. Продавщица, работающая здесь, кажется, с времен динозавров, безэмоционально протянула батончик и пересчитала горсть мелочи, которую дал ей Антон. — Как думаешь, если прийти на сольфеджио голым, что Зинаида Петровна скажет? — спросил Дима. Так они прошли ещё около сотни метров, рассуждая на эту тему. — Ну что, до завтра, — сказал Антон. — Ага, если конечно по дороге домой тебя не собьёт бетономешалка. — И тебе хорошего вечера. Они попрощались. Поз направился к трамвайной остановке, а Шаст, достав наушники, побрёл по потому же, до боли знакомому пути.