Князь Уссури

Семейство Сотон они покинули ранним утром. На бывшую дверь постелили несколько больших шкур и подушки, прихваченные из авиетки. Викентич устроился в центре, а Алексей с Михаилом по бокам, закутавшись поверх пальто ещё и в одеяла. Озула провожать их не стал, вместо него на белом хрустком снегу вальяжно развалился Сайн в шкуре тигра. — Ну, с богом! — вздохнул Викентич, и самодельные сани оторвались от снега, зависнув в полуметре над землёй, словно на воздушной подушке. Сайн поднялся и, подпрыгивая на одной задней лапе, побежал вперёд, указывая направление. Следом за ним тронулись в путь и они. Высоко не поднимались, да и не разгонялись сильно, чтобы в случае потери Викентичем стихии, не лететь кубарем в сугроб. Утренний морозный воздух был чуть подёрнут туманом. От встречного ветра покалывало лицо, а зимняя тайга распахивала навстречу снежные объятия. Лучи восходящего солнца пробивались сквозь стволы и ветви деревьев, окрашивая нетронутый снег в нежно-розовый цвет. Сайн бежал то впереди, то сбоку, временами ныряя в сугроб чуть ли не с головой. Просто так, игры ради. Вылезал, отряхивался и снова догонял воздушные сани. Алексея вдруг накрыла радостная эйфория. — И уносят меня, и уносят меня В звенящую снежную даль Три белых коня, эх три белых коня: Декабрь, Январь и Февраль! — Лёша, молчи, бога ради! — перебил его Михаил. — Леонид Викентьевич, миленький, сбросьте его в сугроб! — Нет уж, баре, не впутывайте меня в свои любовные игрища, — фыркнул Викентич. Только по тону стало понятно, что скорое возвращение и довольно комфортное путешествие, в рамках их возможностей, подняли настроение даже ему. Правда, спустя час Алексей всё же начал подмерзать. Поэтому, когда Сайн остановился и снял шкуру, он искренне обрадовался. — Там железная дорога, а за ней деревня, — пояснил Сайн. — Я дальше ногами пойду, не надо оставлять звериных следов. — Зачем, ногами? Запрыгивай. Викентич с ветерком домчит, — предложил Алексей. Сайн забрался к ним, и воздушные сани набрали высоту и скорость. Через пять минут они уже пролетели над железнодорожным полотном и зависли, осматривая местность. — Можно, конечно, и в деревню, — прищурился Викентич. — Но она выглядит совсем маленькой. Не факт, что там есть почта и связь. А вон там, дальше по путям, переезд и будка смотрителя. Вот у него телеграф точно имеется. — Давайте к смотрителю! — решил за всех Михаил. Воздушные сани развернулись, взяли чуть вбок и полетели вдоль полотна. У будки смотрителя переезда Викентич снизился, Михаил спрыгнул и уверенно распахнул дверь. — Милейший, нам нужен телеграф! — без обиняков заявил он, а сунувшийся следом Алексей, добавил: — Погреться и по стакану чая. Внакладе не оставим. Оценив самоуверенность визитёров и необычный транспорт, смотритель учтиво раскланялся. — Прошу, милгосудари! Чем могу! Кому сообщеньице отправить-с? — Никому. Нужна свободная нить без конкретного адресата, — заявил Михаил и шагнул к агрегату. — Попробую Диму напрямую зацепить, — пояснил он для Алексея. — Государево имущество же, господа! — попытался отстоять телеграф смотритель. — Испорчу — заплачу! — поставил точку Михаил и принялся крутить какие-то ручки. Через десять минут непрерывных попыток Михаил, наконец, радостно вскрикнул: — Есть связь! Милейший, что это за место? — Второй переезд Хабаровской ветки перед Мылками, — чётко ответил смотритель, и Михаил принялся быстро отбивать текст на чём-то, отдалённо напоминающем ретро-клавиатуру. А дальше потянулось мучительное ожидание. Викентич, замёрзнув на улице, тоже залетел в будку, в которой тут же стало тесно из-за его уложенной в лубок, выпрямленной ноги. — А где Сайн? — поинтересовался Алексей. — На улице. Шубу свою надел да в закуток увалился, — пояснил Викентич. — Народа-то всё равно вокруг нет. А снег утоптан так, что следов не будет. Смотритель, обрадованный тем, что телеграф остался в сохранности, налил всем горячего сладкого чаю и умостился на стуле, явно терзаемый любопытством. — Упали мы вместе с авиеткой, — решил поделиться историей Алексей. — Несколько дней из тайги выбирались… Рассказ, приукрашенный несуществующими подробностями, скрасил ожидание. Смотритель, хоть и недоверчиво качал головой, но на упоминание помощи Седого Старика, уважительно заметил: — Лесные люди хорошего человека в беде не оставят! Сам знаю, чай не первый год смотрителем тута. Всяко повидал, а ещё больше послушал. Но никогда они зла первыми не делали, коли люди сами их не злили. В этот момент ожил телеграф и выдал длинную ленту сообщения. Михаил бегло посмотрел её глазами и объявил: — За нами прилетели! — Угу, и, по всей видимости, нас будут сегодня бить… — Кто? — удивился Михаил. — А ты глянь, кто сейчас садится, — хмыкнул Алексей. Михаил выглянул в окно, а смотритель так и вовсе на улицу выскочил, чтобы увидеть, как белоснежная авиетка с золотым двуглавым орлом на боку плавно опускается прямо на пути. С посадкой тянуть не стали. Викентич, как джинн из восточных сказок, сидя прямо на воздухе, подлетел к авиетке и скрылся внутри. Из-за угла показался Сайн и, после нетерпеливого кивка, забрался тоже. Алексей уже вскочил на подножку, когда его остановил голос смотрителя: — Милгосудари, а с транспортом вашим чего-сь делать? — Если нужен — себе забирайте, — отмахнулся Алексей. Ну а что? На санях три оленьих шкуры хорошей выделки, одеяла и подушки. Сгодится в хозяйстве. Тем более в таёжной деревеньке, где лишняя ложка уже ценность. Устроившись в кресле, Алексей откинулся на спинку и вынужден был сам себе признаться, что суровая, далёкая от цивилизации жизнь — это не его. Он вырос, избалованный электричеством, отоплением и водопроводом. Да и здесь поменялась разве что суть, а не форма. Вместо сотовых телефонов — эфирники, вместо самолётов — авиетки. Ну а то, что рядом с ними мирно сосуществуют конные повозки — лишь придавало шарма. Кроме них и Голицына, в авиетке оказался ещё один человек в незнакомой Алексею форме и погонах. Едва они оторвались от земли, как он потянулся к эфирнику и велел: — Тимофей, возобновить движение по ветке Амурск-Хабаровск! «Железнодорожник, значит, — подумал Алексей. — Перекрывали движение? Ну да, если какой-нибудь состав снесёт стоящую на путях государеву авиетку — не только машинисту — всей железной дороге мало не покажется. А в снег пилот бы садиться не стал, причём исключительно в силу привычки…» — Дим, в городе всё так плохо, что государь прилетел? — спросил через несколько минут Алексей. — В городе нормально. Это вас искать собрались. Чего у вас эфирники не работают? В Амурске уже сутки, как всё наладилось. — Леонид Викентьевич только вчера вечером стихию почувствовал. Но он напрямую с ней работает… — пояснил Михаил. — Значит, аномалия постепенно стягивается к центру. И мы к нему были ближе, чем Амурск… — задумчиво произнёс Алексей. — Сайн, ты говорил, что есть время, когда хайху позволяют ходить по своей территории всем. Ты сможешь тогда показать нам дорогу к упавшему камню? — В мае, когда в тайге появляются детёныши. В это время на крупную добычу стараются не охотиться, чтобы в зиму их меньше не стало. — Что ты задумал, Лёша? — прищурился Михаил. — Надо изучить метеорит, чтобы понять: почему он так подействовал на дар, и как этому можно противостоять, чтобы в будущем таких вот случаев не возникало. Знаешь, мне дороги блага цивилизации, и я не хочу рисковать ими. — Вот государю это скажи, — хмыкнул Голицын. — Нас с вами сегодня вечером на аудиенцию ждут. И знаете, господа, теперь вы без меня даже в кабак не пойдёте! Мне одного разговора с государем хватило! Это хорошо ещё вы объявились вовремя. До того, как меня бы в настоящую ссылку отправили.