Мой возлюбленный монстр

      В этом лесу и впрямь было, на кого поохотиться. Ло Бинхэ побеждал стремительными атаками, наращивая сумму баллов. Старейшина Хэйань Чжицзы, следующий за ним, чтобы отвести от себя подозрения, добыл несколько незначительных кристаллов, нанизав их на золотую нить вокруг запястья.       В поисках новой добычи они вошли под своды каменного грота, где ощущалась мощная энергия высокоуровневого зверя. Шэнь Цинцю сжал ножны меча. Запах снега и странная ци... всё говорило о том, что зверь опасен.       – Подожди, – прошептал Шэнь Цинцю, сжав ладонью плечо юноши. – Это... невозможно, но этот запах... мне знаком. Это демонический ледяной волк.       – Пф! – фыркнул Ло Бинхэ. – Жалкий демонический пёс? Ты боишься собак?       Но Шэнь Цинцю не выпускал его плеча.       – Не говори так. Они очень опасны! – прошептал старейшина Хэйань Чжицзы. – А этот, к тому же, стар и силён. Обычно они водятся лишь вблизи границ с Царством Демонов. Но здесь... Ты... Ты понимаешь, что рядом может быть брешь между мирами?       Однако зверь уже почувствовал присутствие жертв. Они услышали отдалённый угрожающий рык.       – Нужно уходить! – Шэнь Цинцю потянул Ло Бинхэ прочь.       К несчастью, зверь оказался быстрее. Его атаки были стремительны и смертоносны. Оттолкнув юношу, старейшина Хэйань Чжицзы применял барьер за барьером, не позволяя зверю приблизиться. Белые, словно снег, клыки, оглушительный рык, пылающие жаждой крови глаза... были пугающе близки.       – Уходи! – рявкнул Шэнь Цинцю, швырнув в зверя талисман.       В ответ зверь бросился на него, клацнув зубами у самого горла – Ло Бинхэ, схватив заклинателя за руку, потянул за собой, успев запереть вход в каменную пещеру барьером.       Вскочив на меч, он поспешил в безопасное место.       Остановившись у реки, что петляла по дну ущелья, Ло Бинхэ осторожно усадил Шэнь Цинцю на чёрные округлые камни и, коснувшись подбородка, осмотрел белое горло – ледяной волк оставил неглубокие царапины.       – Тц! – цокнул Ло Бинхэ. – Кто просил спасать меня? Что, если он ядовит?       Достав мешочек с травами, юноша щедро посыпал царапины целебным порошком.       Старейшина Хэйань Чжицзы молчал. Если бы он только мог обнажить собственный меч, подобная тварь не посмела бы подойти! Но Ло Бинхэ сразу узнает Чханъе. Ведь именно этим клинком был убит его учитель...       Ядовит? Разумеется, он ядовит. Слюна ледяного волка содержит неисцелимый демонический яд!       Улыбнувшись, Шэнь Цинцю коснулся дрожащими пальцами щёки юноши.       – Да как такое возможно? – спросил он мягко, бессильно соскользнув на колени.       Его тело била ледяная дрожь, а к горлу вмиг подкатил горький ком чёрной крови.       – Цинлун? – испугался Ло Бинхэ, оглядываясь.       Его взгляд остановился на ровном белом сиянии вдали.       – Святые небеса, это же белый лотос небесных пределов! Подожди меня здесь, слышишь?!       Шэнь Цинцю кивнул, не поднимая головы.       Едва мальчишка скрылся из виду, старейшина Хэйань Чжицзы сплюнул отравленную кровь и достал шкатулку с целебными пилюлями. Глава Зала Бессмертия говорил, что они способны спасти от десяти тысяч ядов и поддержать жизнь даже в смертельно раненом теле!       Проглотив три штуки, Шэнь Цинцю опустился на землю, борясь с дурнотой. Время от времени сознание ускользало от него, иногда, открыв глаза, он видел мир столь ярко, что тот казался сном. Его вновь мучила жажда. Откинувшись на мягкие травы, он подтянул колени к груди. Казалось, прошло несколько дней... Шэнь Цинцю то проваливался в сон, то просыпался в бреду, пытаясь прорваться сквозь мглу затуманенного сознания.       До тех пор, пока сильные руки не подняли его, унося прочь.       – Пей, – прошептал Ло Бинхэ, поднося тыквенную бутыль к алеющим от лихорадки губам.       Шэнь Цинцю послушно сделал глоток и открыл глаза. Скулу юноши пересекал глубокий кровоточащий порез.       – Что... случилось? – спросил он хрипло, касаясь лица юноши горячими пальцами.       – Какое тебе дело?! – вспыхнул тот, отпрянув. – Ты ведь знал, что этот зверь ядовит! Зачем стал сражаться?!       Шэнь Цинцю бледно улыбнулся. Длинные ресницы дрогнули, прикрывая глаза феникса.       – Потому что я должен тебя защищать, – ответил он искренне.       Ло Бинхэ выдохнул сквозь зубы и принялся разводить огонь, собираясь приготовить отвар из добытого растения.       – Но... ты... Тебе необязательно терять время рядом со мной. Ты ведь можешь уйти, – прошептал Шэнь Цинцю.       Ло Бинхэ в ответ гневно сверкнул глазами и промолчал.       Немного остудив целебный напиток, он поднёс его к губам заклинателя. Тот послушно выпил, зная, что это бессмысленно. Ещё не случалось, чтобы человек, отравленный демоническим ядом, остался жив...       Сквозь дурман он чувствовал, как Ло Бинхэ поднял его на руки, относя под густые свисающие до земли ветви ивы. На небосклоне уже зажглись первые звёзды. Шэнь Цинцю было так холодно, что он прижался к юноше, уткнувшись холодным носом в его щёку.       Тот осторожно опустил заклинателя на землю и раскинул тёплое одеяло, припрятанное в пространственном кольце.       – Потерпи, – прошептал он. – Тебе обязательно станет легче.       Шэнь Цинцю, приоткрыв губы, смотрел на прекрасное лицо Ло Бинхэ. Казалось, он никогда не видел никого красивее. Боги, эти закушенные губы так... соблазнительны...       Протянув пальцы, старейшина Хэйань Чжицзы коснулся нежных лепестков.       – Бин-хэ... – выдохнул он.       – М? – склонился тот, оказавшись меньше, чем в цуне.       – Бинхэ... – прошептал Шэнь Цинцю, чувствуя, как пылает даньтянь, как к щекам приливает жар.       Юноша вздрогнул. Сейчас, когда губы Шэнь Цинцю были так соблазнительно близки, такие влажные, алые, сочные, словно раскрывшийся сладкий плод... невозможно было сдержать внезапного желания – Ло Бинхэ коснулся этого лакомства нежным поцелуем.       Старейшина Хэйань Чжицзы, утонувший в пронзительной боли, разъедающей тело, в туманной мгле Жёлтых Источников¹, словно увидел рассвет – от этого поцелуя мучительная слабость отступила.       Обвив шею ученика Цинцзин руками, Шэнь Цинцю углубил поцелуй. Ло Бинхэ пронизывала дрожь. Ослеплённый страстью, он жадно скользил ладонями по телу заклинателя.       Старейшина Хэйань Чжицзы всегда отличался пытливым умом. Ласки этого юнца способны спасти его от смерти?       Боль и дурнота отступили.       Потянув пояс, Шэнь Цинцю поспешил освободить его от одежды, проникая горячими пальцами к влажному отвердевшему естеству.       Ло Бинхэ содрогнулся, тихо застонав.       Шэнь Цинцю распустил узлы, обнажаясь и позволяя жадным губам юноши исследовать каждый цунь нежной нефритовой кожи – тонкие ключицы, округлые плечи, тугие мышцы груди.       На нём осталась лишь тонкая исподняя рубаха, соскользнувшая к локтям.       Пройдясь вдоль внутренней поверхности бедер, Ло Бинхэ развёл длинные ноги заклинателя в стороны и пробежался пальцами по отвердевшему корню ян.       Застонав, Шэнь Цинцю закрыл ладонями лицо и изогнулся, позволяя Ло Бинхэ делать всё, что тот пожелает.       Юноша, устроившись между его ног, склонился к груди, нервно сглотнув. Втянув жемчужину соска, он обвёл его языком и чуть прикусил.       – Ах! – изогнулся Шэнь Цинцю, на мгновение поразившись тому, что с ним происходит.       Неужели подобная жажда проснулась из-за того, что он принял пилюли, а затем и тот отвар, которым напоил его Ло Бинхэ?       А что с этим юнцом? Отчего он лишился рассудка?       Взглянув в покрасневшее лицо своего любовника, Ло Бинхэ вновь подумал, что его черты неуловимо напоминают Вэнь Цинцина. Тем не менее, как бы он ни любил учителя, никогда не посмел бы его желать... Боги, неужели он обманывал сам себя? Неужели хватило этого лёгкого сходства, чтобы он позабыл все благие намерения и набросился на него, словно дикий зверь?       Шэнь Цинцю сжал его талию бёдрами.       – Бинхэ... – выдохнул он.       Ло Бинхэ закрыл глаза. Жажда затопила его. Старейшина Хэйань Чжицзы содрогнулся, когда перламутровые врата пронзил нефритовый корень ученика. Задохнулся от боли, пригвождённый к земле пылающим клинком. Наслаждение рассеялось, сменяясь отрезвляющей болью. Он втягивал воздух сквозь зубы, мелкими глотками. Но с каждым толчком, сотрясающим его изящное тело, Шэнь Цинцю чувствовал, как смертельный яд покидает отравленные вены.       Этот мальчишка и впрямь был его проклятьем и спасением. Шэнь Цинцю цеплялся за него, едва сдерживая слёзы.       Его губы давно опухли от поцелуев, как и соски. Ло Бинхэ стонал, уткнувшись в его плечо. Он был близок к пику наслаждения и Шэнь Цинцю изо всех сил сдерживался, терпя боль.       Стоило объяснить этому юнцу, что подобное соитие требует тщательной долгой подготовки!       Толкнувшись в последний раз, Ло Бинхэ выпустил в глубину его тела обжигающий нектар.       Вокруг стояла глубокая ночь, нарушаемая редкими всполохами сигнальных огней.       Шэнь Цинцю был обессилен. Он не мог даже подняться и одеться, как подобает, глядя на звёзды сквозь ветви деревьев.       Нежно поцеловав опухшие губы, Ло Бинхэ подхватил его на руки и двинулся к реке.       – Тебе лучше? – спросил он. – Всё-таки лекарство помогло.       Шэнь Цинцю промолчал. Он знал, что его лекарством был тягучий густой нектар, оставшийся в растерзанном нутре. ________ ¹Жёлтые источники – граница между миром живых и мёртвых.