Мой возлюбленный монстр

      Призвав Чханъе, Шэнь Цинцю напрягся, собраясь ринуться вслед за юношей в огненную пасть. Даже если на коже юнца горит символ священной демонической крови, глава Цзэн Синхуа найдёт способ погасить тьму. Но если оставить его там, если немедленно не спасти это дитя, дороги назад не найти! Безумие сожжёт его душу... Если Шэнь Цинцю сейчас же... не вернёт его назад, мальчишка, несомненно, станет величайшим проклятьем мира бессмертных!       К несчастью, чудовищный удар отбросил его прочь от края расселины, выбив из рук меч. Сделав несколько оборотов, клинок глубоко вонзился в ствол старого кедра. Как бы Шэнь Цинцю не пытался, складывая пальцы в печать, вырвать его из древесной плоти не смог.       Нужно было уходить. Столь ужасающей мощью мог обладать лишь один из глав четырёх великих заклинательских школ. Шэнь Цинцю нечего противопоставить подобной силе! Тем более теперь, когда его оружием был лишь слабый тренировочный меч.       С трудом поднявшись на ноги, он с ужасом оглянулся – всё вокруг затягивала ледяная узорная сеть – печать безмолвия.       Сглотнув, Шэнь Цинцю медленно отступил под сень лесной чащи. Лишь один меч в мире был способен на подобное – Сюаньсу. Этот прославленный клинок, пронизанный божественным огнём и закалённый сильнейшими рунами, принадлежал главе секты Цанцюн, Юэ Цинъюаню.       Цокнув, Шэнь Цинцю с отчаянием посмотрел на свой славный Чханъе... Стоит этому бессмертному лишь коснуться рукояти и он тут же поймёт, что этот клинок – причина смерти лорда Цинцзин.       Разве может глава секты простить Хэйань Чжицзы смерть своего шиди? Никогда! Чтобы обладать подобной боевой мощью, нужно иметь воистину ужасающую натуру! Где же Ло Бинхэ нашёл лазейку? Как сумел вырасти столь своевольным?       Давление ледяной печати не позволяло использовать духовные силы. Без чар сокрытия и без возможности применить цингун Шэнь Цинцю оставалось беззвучно пятиться назад в надежде, что его незначительная фигура не привлечёт внимания этого человека.       Вслед за чудовищной сетью, упавшей на землю с разгневанных небес, в её центр опустился и сам Юэ Цинъюань. Чёрные всполохи сюаньдуань взметнулись сжигающим душу пламенем и носок изящного заклинательского сапога коснулся ледяного барера.       Шэнь Цинцю не мог разглядеть лица главы Цанцюн. Всё, что он видел – ослепительное сияние ци, бьющее из его драконьих глаз.       Ущелье Цзюэди содрогалось. С оглушительным грохотом Бесконечная Бездна, словно рана под умелой рукой целителя, стягивала огненные края.       Сглотнув, Шэнь Цинцю с ужасом взглянул на парящего над пропастью бессмертного.       Сюаньсу медленно опускался с ночных небес, всё ещё взрывающихся сигнальными огнями. Скоро граница будет восстановлена и этот ужасающий человек займётся Шэнь Цинцю.       Нужно уходить!       Не может ведь эта печать покрыть всё ущелье Цзюэди! Рано или поздно он выберется из-под её покрова и помчится прочь, словно феникс! Ах, какой смысл соблюдать тишину! Пока этот человек занят, Хэйань Чжицзы ничто не остановит!       Развернувшись, Шэнь Цинцю бросился в гущу леса.       Побледневшие губы главы Цанцюн читали заклинание. Он и впрямь никак не мог отвлечься. Однако пока этот жалкий заклинатель не покинул земли, охваченные сетью Сюаньсу, это не имело значения.       Чёрные брови Юэ Цинъюаня в гневе сошлись на переносице. Он чувствовал тёмный клинок, намертво застрявший в стволе кедра. Ему не нужно было прикасаться к нему, чтобы узнать. Именно этим оружием был смертельно ранен Вэнь Цинцин!       Значит, этот заклинатель, проникший на Собрание Союза Бессмертных под личиной адепта секты Запретного Небосвода, никто иной, как жалкий наёмник Фэн Инцзы! Он достоин самой чудовищной смерти!       Как только расселина будет закрыта, а прорванные границы восстановлены, Юэ Цинъюань спустит с него шкуру!       Шэнь Цинцю устремлялся всё дальше. Ему хотелось как можно скорее покинуть эту драконью бездну¹, пока великий бессмертный Юэ Цинъюань не нашёл времени взглянуть под ноги и стереть этого ничтожного старейшину в порошок! Святые небеса, его пробирала ледяная дрожь ужаса, стоило представить встречу с этим чудовищем один на один! Да он же близок к вознесению! Хватит одного взмаха рукава, чтобы от адепта Фэн Инцзы остался лишь прах! Кажется, даже глава Цзэн Синхуа ему не противник!       Шэнь Цинцю никогда не встречал более сильного заклинателя!       Позади осталось не менее пяти ли, когда, с оглушительным грохотом земля содрогнулась в последний раз.       Не устояв на ногах, Шэнь Цинцю рухнул на колени. Тонкие пальцы утонули в высокой траве и сияющий водопад волос хлынул на хрупкие плечи – шёлковая лента скользнула на землю, рассечённая клинком.       Старейшина Хэйань Чжицзы сглотнул, не осмеливаясь оглянуться. Чханъе, его собственный меч, брошенный с нечеловеческой силой, вонзился в землю в цуне от изящных пальцев.       Вот и всё...       На мгновение зажмурившись, Шэнь Цинцю поднялся на ноги и обернулся, взглянув на главу Цанцюн. Тот, сжимая зачехлённый меч, смотрел с презрением и яростью.       Лицо Хэйань Чжицзы было перепачкано кровью Лунного Питона и скрыто прядями волос, разметавшимися на ветру.       Сетуя на то, что долгие годы тренировок не принесли достойных плодов – ведь он по-прежнему не мог сравниться с лучшими бессмертными этого мира, Шэнь Цинцю никак не насмеливался взглянуть в полыхающие гневом глаза главы Цанцюн.       Его сердце заходилось от страха. Он не мог вдохнуть полной грудью, отчего ци выплёскивалась из духовных вен. Опустив длинные ресницы, Хэйань Чжицзы не удержал усмешки. Умереть от искажения на глазах Юэ Цинъюаня...       Прикрыв ладонью губы, он закашлялся, захлебнувшись собственной кровью.       Глава Цанцюн сделал шаг навстречу, пытаясь перехватить его запястье. Но Шэнь Цинцю отпрянул. Призвав меч, он сплюнул кровь и вскочил на клинок, всё ещё надеясь сбежать. Однако так и не смог подняться выше трёх чи – острая боль пронзила грудь и адепт Фэн Инцзы рухнул в ледяные воды сомкнувшейся тьмы.       Шэнь Цинцю не помнил, что случилось после, как Юэ Цинъюань его узнал... как он попал в Цанцюн... Исчезнув так, что целых десять лет после Собрания Союза Бессмертных никто так и не смог его отыскать.       Он очнулся в роскошных палатах павильона главы Цанцюн на пике Цюндин. Облачённый лишь в льняные штаны и рубаху. Кровать драгоценного дерева поднималась резным балдахином, а меховые одеяла были теплы и мягки.       Сгорая от стыда, Шэнь Цинцю поднялся на ноги. Его тюрьма, кроме спальни, включала купальню и чайную. Не применяя духовных сил он чувствовал мощные барьеры этого дома. Никакими силами, даже держа в руках Чханъе, он не смог бы покинуть своей раззолочённой клетки.       Но здесь не было его Чханъе. Ни оружия, ни одежды. Пропало и пространственное кольцо с его тонкого пальца.       Ах, как же мучительно это заточение! Он не смел поднимать шум, беззвучно скользя из комнаты в комнату. Барьер подавлял ци. Шэнь Цинцю не мог использовать духовные силы. В купальне лишь небольшая лохань воды.       Боги, они боятся, что он утонет?.. Как будто нет иных способов покончить с собой!       В душе Шэнь Цинцю разрасталась злость на самого себя. Он всё равно не смог спасти Ло Бинхэ, так зачем нужно было... так рисковать?! Он не верил... Хэйань Чжицзы не верил в то, что в этом мире существует заклинатель, способный его одолеть! Какое высокомерие! Как же глуп он был!       От безнаказанности, от беспрестанной опеки Цзэн Синхуа, Шэнь Цинцю вовсе перестал чувствовать опасность и стал небрежен! Оттого и попался, словно редкий магический зверь!       Он не понимал, почему до сих пор жив? Разве Юэ Цинъюань не смотрел на него так, словно желал изрубить в куски?! Так к чему это всё?!       Шэнь Цинцю мог бы понять, окажись он в сырых казематах горной цепи Тяньгун, но эти роскошные комнаты, этот чудовищный барьер... пугали его до дрожи! Что теперь с ним будет? Унизительное рабство в бессилие? Он слышал и о таком. Многие бессмертные не гнушались подобной низостью...       Неужели и Юэ Цинъюань... один из них?       Он вспомнил мрачную фигуру главы Цанцюн. Сильный, стройный силуэт с широкими плечами и спиной тигра. Пылающий яростью взгляд под сведёнными бровями, сжатые тонкие губы... Чёрные волосы развевает ветер, мешая пряди со всполохами шёлка одежд...       Ледяной недосягаемый бог возмездия.       Шэнь Цинцю бессильно вернулся в постель. Подтянув колени к груди, он уткнулся в них пылающим от ярости и стыда лицом. Теперь уже ничего не исправить – Ло Бинхэ не вернуть. Как и жизнь лорда Цинцзин.       Ничего... Ничего не исправить! У него больше не будет возможности искупить эту вину!       Сетуя на судьбу и коря самого себя, он провёл много времени, тревожно сжавшись за шёлковой вуалью балдахина и пугаясь каждого звука.       Лишь долгий час спустя послышались шаги и глава Цанцюн ступил за пелену барьерных чар.       Шэнь Цинцю обнял колени, желая провалиться куда угодно, хоть в земли тьмы, только бы больше никогда не видеть этого человека!       Шаги застыли у кровати, а затем рядом с натянутым, словно шёлковая струна гуциня, заклинателем опустился Юэ Цинъюань, присев на кровать.       В комнате воцарилось молчание. Шэнь Цинцю чувствовал, как по позвонкам ползёт ледяная дрожь, собираясь на затылке. Сдерживался, чтобы не позволить себе стучать зубами от страха и напряжения.       Он так и не поднял головы, даже когда на его хрупкие плечи опустился тёплый меховой плащ.       Шэнь Цинцю застыл, оцепенел, не понимая, что происходит. Что ещё за забота? Зачем?!       Сглотнув, старейшина Хэйань Чжицзы выпрямился, с сожалением сбрасывая с плеч тёплые одежды. С шёлковым шелестом плащ соскользнул на постель позади него.       Шэнь Цинцю, сведя дрожащие брови и собрав всю смелость, взглянул в тёмные глаза дракона сидящего напротив главы Цанцюн.       – О врагах не стоит заботиться, глава Юэ, – произнёс он ледяным, хриплым от долгого молчания голосом. – Их следует уничтожать, позабыв о жалости и благородстве.       Юэ Цинъюань неожиданно улыбнулся.       – Неужели гостеприимство секты Цанцюн унижает достоинство старейшины Хэйань? – спросил он со смесью насмешки и... умиления.       Шэнь Цинцю хотел бы отодвинуться дальше, но его спина уже касалась балдахина. Он был испуган так, что чёрные зрачки раскрылись лотосом тьмы.       – Чего вы хотите? – спросил он, чувствуя, что не может преодолеть дрожь в ослабевшем теле.       Тот больше не желал пугать его. Юэ Цинъюань... Он и не мечтал, что когда-то сможет увидеть его вновь... Сможет...       Сильные руки главы Цанцюн внезапно сомкнулись за спиной Шэнь Цинцю, заключая его в крепкие объятия.       Тот задохнулся от ужаса, упёрся ладонями в широкую грудь этого пугающего незнакомца, пытаясь оттолкнуть. Нет... Такого он... Никогда...       Никогда!       – Сяо Цзю! – прошептал Юэ Цинъюань, сжимая объятия ещё крепче. – Боги, Ци-гэ и не надеялся увидеть тебя в живых... Прости... Прости меня, сяо Цзю...       Шэнь Цинцю ничего не понимал. Он видел лишь стены, падающие на него и темноту, смыкающую объятия.       – Ци-гэ?.. – спросил он, едва двигая занемевшими губами.       – Юэ... Цинъюань – Ци-гэ?.. – выдохнул он, проваливаясь в глухую мглу.       Да, тогда и началось его долгое заключение в глубинах гор Тяньгун... Окончившееся в тот день, когда Ло Бинхэ уничтожил секту Цанцюн, уводя Шэнь Цинцю с собой...       Боги, этот ребёнок всё же превратился в чудовище! ____________ ¹龙潭虎穴 (lóng tán hǔ xué) — драконья бездна и тигриное логово. Образно об опасном месте.