Хроники одного апотекария

Гард не особо-то любит открывать эту шкатулку - единственную вещь из всех, которая похожа на что-то личное, а не на собрание образцов, как все остальное. Даже новые вещи он в неё обычно складывает не глядя, как тот рисунок от Морта. Как раз из-за Морта её впервые приходится открыть по-настоящему. Морту интересно, что там хранится и почему именно оно. Вещей в шкатулке на удивление немного, и Гард раскладывает их все по кровати. В один ряд умещаются, в общем-то. И как минимум про одну вещь Морт уже знает: сам же этот портрет рисовал. Гард бродит взглядом по разложенным предметам, наконец берет один - довольно старый электронный блокнот, под человеческую руку еще. Рядом с ним - тоже под человеческую руку браслет, на котором крепятся не то часы, не то такой же блокнот, только маленький, с разбитым экраном. - Родительские, - объясняет он задумчиво. - Блокнот отца и браслет матери. Строго говоря, все вещи, связанные с ними, были изъяты, но эти мне потом вернули. Остальное где-то так и пропало, а вот это осталось. Даже вот в легион удалось их протащить... Вообще-то личные вещи инициатам не разрешались. Так что пришлось порядком посидеть над сводом правил и тайниками в выданных вещах. Хотя Гард все равно был уверен, что проверяющие нашли лишнее, но промолчали. Оценили не то изобретательность, не то тщательность подготовки. - Блокнот еще даже работает, в общем-то. Правда, там в основном так, побочные заметки... хотя я взял оттуда пару интересных идей. Отец же тоже занимался микробиологией... А вот браслет так и не удалось восстановить. Даже механикумы сказали, что никак. Кто бы сомневался, что Морт потянется посмотреть. Хотя у него в руках блокнот выглядит совсем игрушечным, и стилус теряется - но Морт просматривает заметки одну за другой, прежде чем вернуть блокнот. Следующим становится потертый небольшой футляр. Гард разворачивает его и с усмешкой демонстрирует завернутый в него набор инструментов - петли разного диаметра, шпатели, пинцеты, пипетки. Даже небольшая пустая спиртовка и набор стекол, каким-то чудом еще целых. - Уллис подарил. Он же меня учил почти с самого начала, когда я только скаутом стал. Только не помню, по поводу чего. Кажется, я тогда потерял где-то выданный казенный набор, и практика у меня грозила закончиться не начавшись, а он заметил, что я бегаю по всем кабинетам, и спросил, чего я мельтешу. А потом отдал этот набор и сказал оставить себе... а ту практику я в итоге одним из лучших сдал. И потом тоже он меня не раз выручал. Очень удобно его с собой таскать - пока я рядовым бегал, всегда его с собой брал, не раз выручало. Потом уже, как повысили, появилась возможность таскать с собой что получше, но набор я все равно храню. Мало ли когда пригодится? Деревянная фигурка птички с несколькими дырами в хвосте, спинке и боках смотрится на фоне остального довольно странно, но её Гард берет так же осторожно. Задумавшись на секунду, прикладывает к губам, и свист складывается в незатейливую мелодию, всего несколько повторяющихся нот. - Дарнат подарил, - говорит он, вертя свистульку в руках. - После того ядовитого леса ему пришлось ставить аугментику, и он, когда обвыкался, вырезал из чего попало... да всякое вырезал. Вот тут и тут заметно, видишь, срезал криво - руки еще не слушались толком, не обвыкся... но потом поправил, и стало не слишком заметно. Эту он вырезал последней и мне отдал - просто так, куда их еще девать-то. Дар тоже приютский был, в их приюте как раз резьбой занимались... а у нас шили и все такое. Вышивка, вязание... тьфу, сколько я салфеточек навязал, до сих пор вспоминать тошно. А ему вот, повезло - резать ему нравилось хотя бы. Гард вертит птичку в руках. - Погиб потом, через две кампании, - говорит он. - А птичка до сих пор хранится. Я искал потом, а других-то и не осталось, оказывается, хотя он много резал.