Расплата луны за слабость или белая ночь

Софье не довелось явиться. Процветает июньское утро, слащаво и беспощадно добивающее надежды Марии на встречу.Очаровательные глазки её пылают огнистым возмущением, будто луг, сплошь усыпанный полевыми цветами. Попусту горизонт разливает малиновый рассвет, раздражающий и быстро наскучивший Маше. Недовольно скрестив руки с еле-заметным загаром и положив ладони на предплечья, она перенесла вес на одну ногу, поставив на носок вторую, согнутую в колене.Надменный взгляд её непринужденно стекает по утреннему несчастию зыбким золотом, въедаясь медовыми веснушками в недавно проснувшуюся реку.Зрачки медленно впутывались в кружевное платьице Невы, будто пришиваясь незабудковыми нитям, присматривая за крохотными солнечными бликами, неторопливо танцующими по мутно-сизой воде. Резко вздернув подбородок, девушка направилась важной походкой к Неве, и присев на изгородь из стуженого камня, уронила взор на Зимний дворец. Солнечные лучи уютно сползали по его благовидным, светло-зеленым стенам, занося ласковое зарево в окна, обрамленные рамами, цвета морской пены и коронованные золотистыми скульптурами. Мария за спиной оперлась на прямые руки, почувствовав ладонями стынь многолетнего камня.Рукава её тоненькой рубашки подвернуты чуть ниже заостренных локтей, а растрепанный воротник расстегнут на две прозрачные пуговицы. Оголённые участки тела обнимает робкий шепот ветерка, забравшегося в пряди каштановых волос,источающих абрикосовый аромат. Долгое отсутствие Софьи начало раздражать. Внезапный приток озлобленности принудил милое личико ожесточенно свести темные брови.Жарко напряженные челюсти плотно стиснуты зубками, давая приглушение страстно-едким выдохам.Поджав пухлые губы, цвета фарфоровой розы, девушка с чувством смянала худощавыми пальцами тканую жемчугом рубашку.Из-за бешеного трепета в груди спуталось и так отрывистое дыхание, мешавшее вытягивать ядовитые шипы желчи, беспробудно вросшие в рассудок зеленоглазой Марии.Эти шипы вырастают в людях при сильных негативных чувствах.Она чуть не захлебнулась, запивая негодование гнусным глотком.Задыхаясь в гневе, девушка изможденно поднялась с застылой изгороди,оставив нагретые следы, словно веснушки в охладелых сугробах. Упиваясь кипучей одышкой, судорожно склонилась над симпатичным обличием Невы, пылающей северным огнем. Маша упиралась дрожащими руками в перегородку из гранита,обрамляющую Неву,рассы́павшуюся океаном синих лютиков, порою выплескивающихся из речного букета на каменную брусчатку.С каждым вдохом и выдохом вытравлялся гнев, растворившийся в прозрачно-чистом воздухе так же неожиданно,как и возник.