can I hug you?

Вы

12.05

Пиздец, мужики. Что вчера было?

Печатает Антон друзьям в их общем чате и отмокает в ванной, допивая воду, купленную Арсением. Серж 12.06 Доброе утро, придурь

Вы

12.06

Блять, вот откуда Арс этого понабрался!

Дима 12.07 Сереж, математичка орёт за то, что тебя нет. Что мне ей сказать? Серж 12.08 Что я вчера напился, поебался и решил никуда не идти

Вы

12.09

Я явно что-то упустил...

Дим, ты в школе?

Серж 12.10 Он у меня слишком правильный, даже с похмелья упёрся к первому уроку. Совсем заниматься нечем человеку. А я один дома, скучаю лежу

Вы

12.12

Как я понимаю. От меня Арс только уехал, а я уже скучаю

Дима 12.13 У вас что-то было?

Вы

12.14

Он всю ночь был со мной рядом, потому что мне было плохо. Что думаете?

Серж 12.15 То, что ты идиот и не видишь, как ему нравишься

Вы

12.16

Ебнулся, брат?

Дима 12.19 Я же говорил: подумай обо всем этом.

Вы

12.21

Думать тут нечего, вы ёбнутые оба!

Серж 12.23 Добро пожаловать в гей-клуб Можешь своего Попова сюда же добавить

Вы

12.25

Отъебись

Дима 12.28 Серёж, чтоб через пятнадцать минут в школе был. Серж 12.30 Может отсосать ещё? Дима 12.31 Это тоже можно. Но дома. Я твою жопу прикрывать не собираюсь, сейчас контрольная будет. Серж 12.31 Ща приеду. Шаст, если серьёзно, то давай не падай духом там. Реально обдумай все это дело, и если у тебя есть к нему чувства, то их надо принять, а не прятать далеко и надолго. Ес чё пиши — мы на связи всегда, приедем. Дима 12.35 Господи, ты вообще не умеешь поддерживать людей...

Вы

12.40

Спасибо, ребят, правда. И дико извиняюсь за разлитое шампанское в коридоре. Надеюсь, больше ничего не учудил.

Дима 12.42 Всё хорошо, заезжай почаще) Антон откладывает телефон, погружаясь в свои мысли. Как-то слишком много событий в последнее время: мама укатила в командировку, внезапная встреча с друзьями и распрекрасный Арсений Сергеевич, который почему-то во всём помогает и всегда находится рядом. Пора бы вылезать из ванной, а ещё из своих мыслей. Нужно сделать домашнюю работу, но сейчас совсем не до этого. Внутри как-то не спокойно, всё вроде хорошо, но что-то не так, и Антон готов поклясться, что это самое отвратительное чувство на свете. Тревожно, а ты не понимаешь из-за чего. А так сильно волнует его Арсений, который не выходит из головы всё утро. Такой добрый, такой заботливый, такой... Шастун плавится от одних своих мыслей, что уж говорить о том, когда рядом его психолог. Жизнь кардинально поменялась, причем в лучшую сторону, это радует. Парень последний раз смывает с рук всю грязь, которую он подцепил, пока трогал телефон и замечает, что раны нихера не заживают. Огорчать маму по телефону тем, что успехов у него никаких нет — очень грустно, но ещё грустнее разочаровывать Арсения Сергеевича, который бегает за ним и спасает его зад. Парень тяжело вздыхает, думает, что решит это позже, хотя на самом деле привычка — это тяжёлая штука, и он не знает, что проще — бросить мыть руки или бросить курить. Хотя нет, знает, бросить курить проще. Уже бросал, только вот внезапно вернулся из-за стресса. Но перестать каждый раз начищать и обрабатывать руки — нет, до свидания сразу. Зеленоглазый вылезает из воды, набрасывает домашнюю длинную рубашку, которая ему велика и материт все вокруг, потому что контраст кипятка в ванной и прохладного воздуха его не особо обрадовал. Весь трясётся, но руки обработать нужно. Выдавливает уже такой родной черничный гель, чуть не сгибается пополам, потому что боль просто, блять, адская, неимоверная. Это мягкий, хороший и дорогой гель, и если не помогает уже даже он, наверное, это повод подумать и что-то поменять? Стиснув зубы Антон натягивает перчатки, захватывает за собой телефон и возвращается в комнату, падая на кровать. Сил нет ни на что, хотя буквально пару часов назад, пока с ним был Арсений, он чувствовал себя по крайней мере живым. Уведомление на компьютере заставляет его буквально взвыть, но подняться приходится, потому что звуки приходят уже минут десять, причём непрерывно. Дима 13.05 Шаст, математичка просит тебя выслать ей кр 13.06 Сейчас пришлю тебе сам вариант работы 13.07 Хочешь, помогу сделать? 13.08 Антоон? 13.10 Ты утонул в ванной? 13.11 Шаааст Серж 13.13 Позов, угомони таланты. Нас и так рассадили, хватит в мобильнике сидеть. Дима 13.15 АНТОН, ЗАЙДИ СРОЧНО СЮДА!!!

Вы

13.20

Да здесь я. Отправляй вариант, скатаю и ей вышлю.

Дима 13.21 Слава богу, ты че пятнадцать минут не отвечал?

Вы

13.21

С кровати было лень встать

Серж 13.22 Пиздец

Вы

13.24

Я тоже так думаю

Дима присылает вариант, Антон успешно все это вбивает в яндекс, достаёт какой-то мятый листок, даже не желая убивать себя в поисках тетради, быстро переписывает всё, тысячу раз проклиная математичку и чёртовы логарифмы; фотографирует так, как будто это не контрольная, а рецепт для спасения всего человечества: настраивает свет, обрезает у фотографии края, чтобы создать видимость того, что это не первый попавшийся ему под руку листок, а тетрадь. Юноша отправляет на почту свою контрольную работу, возвращается в кровать, прикрывает глазки и очень много думает, снова витает в мыслях, не давая себе расслабиться. Об Арсении, об учёбе... Да ладно, кого он обманывает, хуй он огромный клал на эту учёбу, не смотря на то, что сейчас итоговые контрольные, а в сентябре он идёт в одиннадцатый класс, где надо сдать ЕГЭ. Учёба дистанционно — это не каникулы, и, как оказалось, хуи пинать нельзя. Вокруг сплошное разочарование. Думает он об Арсении в большинстве своём, больше его сейчас ничего не интересует и не волнует. А этот голубоглазый брюнет засел в его голове, да так плотно, что его оттуда хер выгонишь. Антон включает в себе режим философа и начинает рассуждать, мол, почему всё так сложно? У него есть к своему врачу какая-то симпатия? А у Арсения к нему? А может ничего сложного тут и нет, и у Антона всё это нехватка внимания и иллюзия, а Арсений просто заботится, как о пациенте? Нужно попросить совет у кого-то, кто очень близок и дорог. Кто поймёт и не осудит. И если это не сам Арсений, то это Дима и Серёжа.

Вы

14.00

А как вы поняли, что влюбились?

Серж 14.05 Ты опять выпил что ли? Дима 14.06 Сереж, ты конченный! Почему ко всему так не серьёзно относишься? Получишь у меня на перемене!

Вы

14.07

Ахах

Дима 14.08 Тох, хочешь, после уроков к тебе заедем и поболтаем? Или ты к нам. Знаю, что ты не любишь гостей. Такое по переписке объяснять сложно.

Вы

14.10

Пригоняйте. Я денег скину, заедьте в мак, жрать охото, а доставка не ездит ко мне.

Серж 14.15 С тебя картошка фри Дима 14.17 Все, что ты заслуживаешь — это хуй в жопу. Серж 14.20 Тоже неплохо

Вы

14.30

Блять, вы лучшие. Жду

Стоит только закрыть вкладки на компьютере, как приходит уведомление на телефон. — М-да, я сегодня нарасхват, — зачем-то вслух говорит Антон, мысленно умоляя Вселенную, чтобы это была не математичка, которой уже что-то не понравилось в работе. Но, к счастью, а может и к сожалению, это был Арсений Сергеевич. И когда на экране всплывает такое родное имя, то у Шастуна внутри все падает. Арс 14.50 У меня уже кончился сеанс. Не хочешь встретиться и выпить кофе? Обсудим как раз планы на завтра. Планы на завтра, кажется, были только у Попова, потому что у юноши планы на день — проснуться, для начала. Почему он вообще его зовёт кофе пить? Ну, хорошо, закончил сеанс пораньше, здорово. Почему бы не поехать домой, отдыхать?

Вы

14.51

В чем подвох?

Арс 14.52 Ни в чём. Если не хочешь, можешь мне так и сказать. Нет необходимости уходить от ответа.

Вы

14.55

Мне не нравится ваш тон( Я что-то сделал не так?

Арс 14.57 Ты чего? Всё в порядке, я просто предложил тебе развеяться и выпить кофе, а в сообщениях выше нет какого-то укора или чего-то ещё... А развеяться тебе точно следовало бы, совсем с ума сходишь наедине со своими мыслями. Антон ничего не отвечает, потому что пулей переходит в диалог с друзьями.

Вы

14.59

ПИЗДЕЦ, ОН МЕНЯ ВЕЧЕРОМ ЗОВЁТ КОФЕ ПИТЬ...

Серж 15.00 Так сходи, чего ты!? Мы в другой день заедем

Вы

15.01

Да чего он так внезапно... Утром только виделись же! Говорит, типо развеяться надо и завтрашние планы обсудить, я в ахуе...

Дима 15.02 Антон, соглашайся! Не пожалеешь. И нам потом напиши, как всё прошло

Вы

15.04

Ладно. Извините, что вечерние посиделки придётся отложить

Серж 15.07 Да всё окей, может, на этой встрече для себя осознаешь что-то Парень возвращается в диалог с Арсением, то набирает, то стирает текст, потому что он уже передумал. Но в этом же нет ничего такого? Просто выпить кофе и поболтать, правда? И обсудить следующий приём? Ведь так? А в чём проблема сделать это в переписке, или поговорить по телефону? Может, им предстоит какой-то серьёзный разговор и Антон всё же проебался? Переживания и волнения растут в геометрической прогрессии, и Шаст уже десять минут тупит, пялясь в одну точку. Арс 15.20 Ты печатаешь что-то уже десять минут. Мне страшно) Всё в порядке?

Вы

15.21

Да, всё в порядке. Да, я хочу выпить с вами кофе

Арс 15.25 Рад слышать, заеду за тобой в 17.00 Будет удобно?

Вы

15.30

Да...Спасибо?

Нет, я передумал

Да, я буду ждать

Спасибо, до встречи — в итоге отправляет Антон, утыкаясь лицом в подушку.

— С такими темпами я скоро повешусь, — снова воет он вслух, отбрасывая телефон. Арс 15.35 До встречи, Антош) На экран смотреть даже уже не хочется, но нужно, вдруг Арсений написал что-то важное. Но нет, там ебаное «Антош», которое каждый раз заставляет его краснеть и этот — не исключение. — Иди ты нахер, Попов! Почему так сложно с тобой!? Хер разгадаешь твои намерения. А со мной что не так? Почему я вообще задумываюсь над тем, что мне нравится мужик?! Вообще крыша едет... — кричит Антон, глядя на дисплей. — Да, пиздец. Крыша точно едет. Пора заканчивать говорить с самим собой и воображаемым Поповым.

***

Шастун наматывает круги по квартире, как девчонка, ей богу, потому что не знает — что ему надеть? Не на свидание же собирается, просто кофе попить с психологом и обсудить приём. Просто кофе. Просто поговорить. Чёрт с ним, выбор падает на очередную безразмерную толстовку и джинсы, потому что на улице хоть и конец мая, но вечерами прохладно. Мысленно окрестив себя долбаебом, он фотографируется в зеркале и отправляет друзьям.

Вы

16.40

Я не совсем ущерб?

Серж 16.41 Красотка, Антош. Но снимай свой худос и надевай футболочку, чтобы Арс отдал тебе свою куртку и у вас был романтик Дима 16.43 Кстати, Серёжа иногда говорит правильные вещи. Сам удивляюсь

Вы

16.45

Ну что я, шестиклассница какая-то, чтобы подобным заниматься?

Печатает Антон, фыркает, но идёт переодеваться. М-да, он совсем сошёл с ума... Арс 16.50 Я подъезжаю, ты готов?

Вы

16.55

Бегу

Антон впопыхах бросает в рюкзак деньги, нераспечатанное мыло, (потому что он не моет руки мылом в кусках, которое лежит в общественном месте, это грязно, его все трогали, камон) несколько пар перчаток, антисептик и гель, надеясь, что в месте, где они будут пить этот блядский кофе будет возможность вымыть руки. Звякают ключи и Антон летит вниз по лестнице, не желая ждать лифт. Арсений стоит прямо около подъезда, любезно встретив, чтобы Антон не ходил и не заглядывал в окна, пытаясь найти машину. Хотя шатен запомнил, вообще-то! Что она чёрного цвета. А в марках он не особо разбирался. Так что, спасибо Арсу. — Добрый вечер, Антош, — Попов придерживает дверь и мягко, тепло улыбается, будто возвращая Шастуна к жизни, потому что внутри него вновь загорается какой-то свет. — Арсений Сергеевич, вы чего? Виделись же, — также тепло улыбается зелёноглазый. — Ты почему так легко оделся? Ветер на улице! Накинул бы хоть что-то! — мужчина возмущённо ставит «руки в боки». — Так тепло же! Переодеваться не пойду, сразу говорю! Арс пожимает плечами и ведёт его к машине, открывая дверцу. — Да вы джентльмен, — смеётся Антон, удобно устраиваясь на переднем сидении. В нос ударяет сладкий запах ягод, на него это уже действует, как ёбаные феромоны. — Я всегда тебе открываю дверь, так-то. Либо ты у меня дурышка, и заметил только сегодня, либо падок на комплименты. ... ты у меня. Ебануться. Допустим. Парень тупит несколько минут, не зная что сказать, всё ещё в шоке от брошенной фразы. — Считайте, что второе, — наконец отвечает юноша и тянется в карман рюкзака, с ужасом осознавая, что сигареты остались дома. Очень вовремя, потому что они уже выехали со двора. — Арсений Сергеевич, заедем в табачку по дороге, пожалуйста? — Я же тебе утром целую отдавал... Выкурил всё, что ли? — Дома забыл. — Так давай вернёмся? Антон представил, как ему опять открывать дверь, цепляя на себя всё больше грязи, потом в куче вещей, разбросанных на полу искать сигареты... А если Арс захочет с ним подняться? Вообще не круто будет, если он увидит этот модный, блять, переполох. — Да у меня там всё равно две осталось, не нужно, — быстро врёт шатен. — Просто заедем, если вам не сложно, хорошо? — Значит, всё-таки скурил пачку, скотобаза! — Извините, на стрессе целый день. — Я ещё по переписке заметил, что ты какой-то нервный. Что-то случилось? — Не-а, — отрицательно качает головой Антон, по-хозяйски лазая в бардачке. — О, те же мятные конфетки. Можно? — А в тот раз ты не спрашивал, — смеётся мужчина. — Бери, конечно. Арсений видел, как в прошлую поездку Антон с удовольствием ел эти карамельки. Видел, как радостно он удивился тому, что они у него вообще есть, потому что младший просто ради интереса обследовал машину, а наткнулся на конфеты. Антон думает, что это просто совпадение, а Попов улыбается, потому что буквально с утра заезжал за этими леденцами в магазин, чтобы в следующий раз, а так получилось, что это сегодняшний вечер, приятно удивить мальчишку. — Куда едем? — задаёт глупый вопрос Антон, покачивая головой в такт музыке. — В табакерку ближайшую, для начала. — А потом? — Суп с котом! Наберись терпения. — Как прошёл ваш день? — Неплохо. Обсуждали детские травмы с клиенткой. Хорошая девочка, со слезами рассказывала такое... Натерпелась, бедная. — Ясно. — А ты чем занимался? — Контрольную писал. — Какой предмет? — Математика, — буркнул Антон, отворачиваясь к окну. Прилив какой-то нездоровой ревности вновь тронул его, и это не могло не пугать. Он ни в коем случае не хочет показывать, что что-то не так, но Арс же не глупый. — Тебе что-то не понравилось. — Нет. — Это не вопрос. Что я сказал не так, Антош? — мужчина паркует машину, внимательно смотря в глаза младшего. Тот себя сейчас чувствует пиздецки уязвимым и слабым, психолог вытаскивает из него всё самое сокровенное, всегда. — Да всё хорошо, правда! — натянуто лыбится шатен. — Не верю я тебе. Ладно, обсудим позже. Тебе как всегда — чампан красные? Антон кивает, протягивая пятьсот рублей. — Убери и не позорь меня. — Арсений Сергеевич! — последнее, что удаётся пискнуть Антону, прежде чем старший выходит из машины. — Ну, я вам устрою! — парень, хитро улыбаясь своему плану, открывает бардачок, в котором лежали конфеты, какие-то бумажки по-мелочи и ароматизатор для машины. Осторожно складывает купюру и кладёт в какой-то файлик с документами. Попов не сразу, но обязательно найдёт деньги. Ну а что, в самом деле? Если так не берёт, придётся хитростью. — Держи, — Арсений протягивает пачку, заранее открывая окно. — Да я могу сейчас выйти покурить. — Не можешь, — нервно отвечает Попов, поглядывая на часы. — Что-то не так? Спешите куда-то? Мы не будем кофе пить? Антон задаёт кучу вопросов и Арсения это даже не раздражает, он старается на всё ответить по-порядку. — Всё в порядке. Да, спешу, потому что кое-что придумал и хочу, чтобы мы успели. Кофе пить будем, — кивает брюнет, нажимая на педали. Они почему-то поехали очень быстро. И Антону всё ещё неизвестно — куда? «Ненавижу, когда в машине накурено, а тебе, почему-то, всё дозволено. Что же ты со мной творишь... » — думает голубоглазый, глядя на то, как Шастун курит. Тонкими пальцами, в перчатках, аккуратно преподносит сигарету к губам, осторожно касается, делает затяжку и выдыхает дым. Красиво, очень красиво. Как и весь Антон. — Сегодня двадцать восьмое мая, ты готов к концу года? Как у тебя с годовыми оценками? — прерывает тишину Арсений, потому что если они не будут разговаривать, то он просто взорвётся. — Честно — мне вообще плевать. Всё равно на платный поступать. Я очень хотел на бюджет, но понял, что ничего из этого не выйдет, как удивительно, год назад, когда я сел на домашнее обучение. Я не хочу лишний раз вытягивать из мамы деньги, но после девятого я бы не смог никуда поступить, потому что характером совсем ребёнком был, сейчас из-за болезни мне пришлось нормально так повзрослеть. А после одиннадцатого... Да не сдам я ЕГЭ на те баллы, которые нужны в университетах. И работать не смогу устроиться, по крайней мере, пока не вылечусь. Так что, «мама прости». — Она всё для тебя делает и хочет хорошего будущего, я не думаю, что её будет как-то тяготить оплата твоего университета. То, что ты думаешь о работе — это великолепно. Это в очередной раз показывает, что ты благодарный ребёнок, что ты хочешь оказать какую-то помощь своей маме. Ты умница, Антош. Не вгоняй себя в рамки. — Спасибо, Арсений Сергеевич. Я рад это слышать, — юноша хило улыбается, выбрасывая окурок. — Так, мы приехали. Пойдём, — Арсений вытаскивает ключи от машины, музыка утихает. Антон выходит, замечая вывеску кофейни. — Моя любимая... — Кофейня? — удивлённо смотрит на него мужчина, и он кивает. — Я в неё постоянно ходил... раньше. Антон потухает. Пиздец, воспоминания нахлынули просто огромной, внезапной волной. Тогда всё было нормально, тогда у него было много друзей и отличные отношения с мамой. Сейчас всё тоже неплохо, у него есть Дима с Серёжей, а ещё чудесный Арсений Сергеевич, отношения с мамой тоже неплохие, но... «Раньше было лучше» — горько усмехается Шастун. — Солнце... Шатен от неожиданности поднимает голову. — Я вижу то, как сменилось твоё настроение. Не расстраивайся, пожалуйста. Говорят, что по прошлому скучают люди, которые несчастны в настоящем. И знаешь... С этим невозможно согласиться полностью, но и не согласиться тоже нельзя. С одной стороны — это нормально, потому что это огромная часть жизни, это воспоминания, это эмоции, в основном хорошие, потому что плохие события люди в большинстве своём принимают, смиряются и не корят себя этим. А с другой стороны — да, люди, которые скучают, скорее всего несчастны в настоящем. И мне так больно осознавать то, что сейчас ты столкнулся с такой проблемой, потому что ты потрясающий, Антош, ты заслуживаешь всего самого лучшего. Но всё впереди, понимаешь меня? Арсению до безумия хочется его обнять. Прижать к себе, гладить по голове, успокаивать и шептать какие-то милости на ушко. А нельзя. Всё, что он может себе позволить — это хотя бы изредка находиться рядом и для начала пытаться вернуть Антона к общественной жизни. Приучать его к касаниям слишком рано, наверное. Мальчишка кивает, приподнимая уголки губ. — Ладно, всё в порядке. Пойдёмте уже, там есть мой любимый малиновый раф! — мнётся шатен от нетерпения. О, да, сейчас он даже готов забыть о том, что в общественных местах он не ест и не пьёт. Потому что перспектива попить самый любимый кофе впервые за очень долгое время, да ещё и посидеть с Арсением, прельщает очень сильно. Мужчина хрипло смеётся, придерживая дверь. — Здравствуйте, — кивает Шаст, здороваясь с бариста. — Арсений Сергеевич, а какой вам нравится кофе? — Капучино, — на автомате отвечает психолог и щурится, рассматривая меню и ценники. — Что-то я не вижу тут твоего рафа, как его... — Можно, пожалуйста, большой капучино и малиново-кокосовый раф, — тараторит мальчишка, делая заказ. — А вы будете шоколадку? — внимательно смотрит он на Арса. — Я куплю. — Нет! Антон думает, что говорит он очень твёрдо и властно, но на самом деле он пищит: «нет, ну Арсений Сергеевич, ну я хочу вас угостить, ну вы и так мне купили сигареты сегодня, ну хватит». — Антон... — Ещё булку с вишней и молочный риттер спорт. И по карте, пожалуйста. Девушка, которая принимала заказ, кивает и начинает готовить кофе, наблюдая за спором. — Антон, я же попросил! — А почему мне нельзя вас угостить? — Я тебя позвал пить кофе. Кто приглашает, тот и платит. Такое не слышал? — Не-а, мне всё равно, — Антон показывает язык, протягивая ему стакан с капучино. — Спасибо, солнце. Шастун готов визжать от счастья, что его так называет Арс, но, как ему кажется, виду не подаёт. Хотя, на самом деле, его выдают щеки, которые предательски краснеют, причём так сильно, что отмазаться, мол, жарко, уже не удастся. И мужчина замечает это, «фирменно» ухмыляется и делает глоток. Ужас, просто кошмар какой-то, как же Тоша палится. — Спасибо, всего доброго, хорошего вечера, — Попов помогает младшему забрать кофе с булкой и шоколадкой, и идёт в сторону выхода, а младший в шоке плетётся за ним. — А как? Что? Я... я думал... — Пойдём-пойдём, тебе понравится. Зеленоглазый нервно улыбается, но очень сильно паникует, потому что руки помыть не получится. Это провал. — Мы куда? — Потерпи немножечко, Антош. И машина снова трогается, да так резко, что Антон чуть не проливает на себя свой кофе. — Да что у вас за привычка-то такая!? Почему сразу нельзя сказать? — Сюрприз, — пожимает плечами брюнет, и младший недовольно хнычет, потому что, во-первых умирает от нетерпения, а во-вторых действительно ловит приступ паники. В машине становится до ужаса жарко, парень приоткрывает окно, носом вдыхая и выдыхая глубже. В ушах звенит. Весь мир кажется каким-то не таким, будто ненастоящим. В глазах темнеет, то ли из-за паники, то ли из-за того, что нихера кроме завтрака он сегодня не ел, и не поест, видимо, пока не отмоет с себя всю грязь. У него потряхивает руки, и он покачивается из стороны в сторону, пытаясь себя успокоить. Блять, как в психушке, ей богу. — Анто-о-ош... Что такое? — с волнением спрашивает Арсений, видя, что с парнем что-то не то. — Паничку словил, такое бывает, — выплёвывает из себя Антон, доставая из пачки сигарету. Надеется, что это поможет ему придти в себя. — Из-за чего? — Из-за того, что мы уехали и нет возможности вымыть руки, — парень констатирует факт, абсолютно принимая его. Арсений же на такой исход вообще не рассчитывал и очень запереживал. — Хочешь, мы вернёмся? Вымоешь руки, за столиком посидим? Для меня это не принципиально и если тебе так будет легче... — Ни в коем случае, — отрицательно качает головой Антон, выпуская дым. И, наверное, адекватный человек бы сейчас умолял вернуться и бился в истерике, но приступ потихоньку проходит, а к юноше приходит осознание того, что не он контролирует свое тело, а тело его. Его болезнь уже давно взяла над ним власть и это нужно исправлять. — Как скажешь. Мы почти приехали, сейчас выйдешь на свежий воздух и тебе полегчает. Не пугай меня так, пожалуйста. И если я когда-то буду перегибать, обязательно говори. Нам с тобой нужно выходить из зоны комфорта, но не так, чтобы ты ловил панические атаки. Хорошо? — Да. Машина останавливается, Арс помогает Антону выйти, осторожно несёт стаканчик и сладости. — Давай сейчас обработаешь ручки и покушаешь, хорошо? Антон под эффектом приступа стонет недовольное «не-е-ет», отмахиваясь. Только через несколько минут он окончательно приходит в себя и замечает, куда они приехали. Беседка с видом на реку и небо, такое потрясающее небо. Начинался закат. — Вы серьёзно привезли меня пить кофе и смотреть на закат? — смеётся парень, всё-таки стягивая с себя перчатки. — Прямо как в фильмах. — Тебе не нравится? — Нет, что вы! Это очень... — Антон не может подобрать слов. Мило, это ужас как мило и приятно, он в жизни не испытывал таких ощущений. — Здорово. Это красиво и здорово. — Тебе помочь чем-то? — Да, достаньте, пожалуйста, там антисептик, гель, влажные салфетки и перчатки, — просит Шаст, рукой указывая на рюкзак и рассматривает небо. — Почему руки опять такие растёртые? В голосе Арсения нет злости, разочарования или недовольства. Этот тон вообще почему-то очень виноватый, будто он не уследил. Но он и не может контролировать Антона полностью, ведь так? — Так получилось, — только и может выдавить из себя Шаст. Настроение подпорчено у обоих. Прикольно получается. — Ты посмотри, какие раны, Антош... Болят, наверняка, очень сильно? — Нет, всё нормально, — стиснув зубы врет Шастун, пшикая на ладони антисептик, от которого все ужасно жжёт. Остервенело трёт, стараясь избавиться от всей заразы на руках. — Эй, осторожнее. Больно ведь... Зачем врёшь? — Не больно. — Дай мне посмотреть поближе, пожалуйста, — мужчина тянется к запястью юноши, не собирается касаться, а просто требовательно машет своей рукой, мол, «дай-дай-дай» Антон дёргается, как ошпаренный. — Не трогайте меня! Это мерзость! У меня отвратные, грязные руки, и я не хочу вас заразить! — истерично кричит юноша, наливая на руки побольше черничного геля. — Тише-тише... Солнце, успокойся, — Арсений понял, что прозвище «солнце» парня будто приводит в себя и тогда он хотя бы слышит, что ему говорят. Как и ожидалось, Шаст стихает. То ли от того, что Попов его опять смущает, то ли от того, что раны болезненно горят, напоминая лишний раз о болезни. — Всё хорошо, я не буду тебя касаться, если ты этого не хочешь, я не буду тебя трогать. Не переживай, пожалуйста. Позаботься о своих ручках и мы с тобой поболтаем, выпьем кофе и ты скушаешь булочку, хорошо? Антон не знает, почему Арс периодически с ним общается как с ребёнком, ей богу. А ещё он не знает — нравится это ему или нет? С одной стороны он заботится, говорит что-то милое и доброе, пытается смягчить обстоятельства, а с другой... ну что ему, пять лет, что-ли? Он на сей раз осторожно натягивает перчатки, руки предательски дрожат из-за того, что раны очень сильно саднит. Он бы даже заплакал, но при Арсении это уж как-то слишком стыдно делать. — Я о вас совсем ничего не знаю, — вздыхает Антон, делая глоток любимого напитка. — Чего? — Ну... Что вы любите? «Тебя» — очень хочется сказать Арсению, но он держит язык за зубами, удивлённо хлопая глазами. — А в какой сфере-то? Кино, еда, музыка? — Вот кратко о себе, какие-то слова, которые у вас с самим собой ассоциируются. — Ягоды, капучино, мороженое, психология, рубашки, ролики, розовое вино, классическая музыка... Ну, что тебе ещё назвать-то, не знаю даже. — Ролики? — Да, я очень люблю летом кататься. — Здорово. Ягоды и капучино — это прям ваше, реально. А со мной? Арсений поджимает губы, прикрывая глаза. — Малиновый раф, мятная зубная паста, вишнёвый гель для душа, безразмерные кофты, мыло, перчатки, юность, вишнёво-мятные леденцы, вода, тепло, уют, и с недавних пор мармелад. Антон искренне улыбается. Это все про него. Уж не знает про «тепло и уют», но очень приятно, что Арс это назвал. — А какая ваша мечта? — Показать своим родителям такую жизнь, какой они не видели. Я рос в Омске, и всё всегда доставалось мне — единственному и любимому сыну. Они оплачивали мне учёбу, помогали первое время, когда переехал в Воронеж, снимали квартиру. Моя семья среднего достатка, но всегда мы всё могли себе позволить. «Арсюша захотел вот это — на, пожалуйста! Арсюша захотел вот то — без проблем, держи» При этом себе во всём они всегда отказывали. Сейчас я поднялся по карьерной лестнице и у меня хороший заработок, хочу когда-то к ним приехать, побыть немного. Или в отпуск совместный слетать. — А почему выбрали именно Воронеж, а не какой нибудь Питер с Москвой? — Не знаю. Мне этот город уже кажется настолько родным и близким, что никакие Питер с Москвой не заменят. Да и население больше миллиона, не такой уж он и маленький, наш Воронеж. Места красивые есть. — Да, это точно... — Антон стихает, потому что сердце бешено колотится. — А насовсем вернуться не думали? В Омск? — Да ну! Куда ж я обратно? У меня здесь работа, дома кот и ты. — Я? — Шастун удивлённо приподнимает брови, едва не подавившись булкой. — Конечно, я пока тебя не вылечу — не отцеплюсь. А сам-то о чем мечтаешь? — Вылечиться, — вполне очевидно отвечает мальчишка. — Значит, я исполню твою мечту. — Звучит очень романтично, — хихикает шатен, растворяясь в голубых глазах напротив. — Учитывая то, что мы ещё пьём кофе и смотрим на закат, то да, вполне. Точно, закат. Антон поворачивает голову и челюсть у него вот-вот отвалится и упадёт на землю. Шикарный вид, просто невероятный. Теперь стало ясно, почему Арсений так спешил, уж очень хотел, чтобы он этот момент застал. Видеть, как заходит солнце из окна, и вживую — две разные вещи, абсолютно. Когда ты стоишь, тебя обдувает прохладный ветер, пьёшь свой любимый кофе и смотришь, как раскрашено небо... Эти ощущения не передать словами. Закат солнца — самое завораживающее явление природы, определённо. Невероятных цветов облака отражаются в воде, юноша хочет запомнить все детали. Майский день подходит к концу. Цвета просто завораживают — от светло-оранжевого к кроваво-красному, а ещё есть оттенки розового, жёлтого и приглушённо-фиолетового. Сердце замирает. Это явление очень сложно уловить, длится оно от силы минут десять-пятнадцать. Но это того, стоит, определенно. Попов наблюдает за тем, как внимательно мальчишка наблюдает за небом, как смотрит стеклянными глазами, не отрываясь и хочется умереть. От счастья, конечно. Потому что он сделал то, что и хотел — начал выводить Антона в разные места. Сперва магазин, затем поездка к друзьям, а сейчас чудесная беседка, с потрясающим видом. — Антош... — А? — отрывается от яркого неба Шастун, вновь поворачиваясь к Арсению. — Замёрз? — Не-е-е, — врёт и качает головой он, отвлекаясь. Он переводил взгляд то на Арса, то на закат. — Холодно ведь. Не побрезгуешь куртку мою накинуть? Шастуну внутри хочется в голос закричать, потому что выперся он в этой грёбаной футболке и мёрз все время только ради этого. Он молчит, хотя губы трогает лёгкая улыбка. — Давай? А то заболеешь ещё, — Арс снимает с себя кожаную куртку и накидывает на плечи Антона, пока тот доедает свою вишневую булку. — Так ведь лучше? — улыбается мужчина. А теперь Шастуну хочется умереть. Эта ебучая куртка насквозь пропахла духами Арсения Сергеевича. Ягоды. Кто бы, блять, сомневался. В машине у него всегда похожий аромат, но всё же другой. Его парфюм, ох, его парфюм! Антону безумно хотелось тоже пропахнуть им, этот запах невозможно спутать ни с чем на свете, можно узнать из миллиона! Он всегда поражался тому, как люди могут так чётко подбирать себе духи под стать энергетике. Этот аромат — помесь клубники, черники, вишни, и, кажется, ещё отдаёт лимоном, который придаёт твёрдости. При всём этом, очень мужественный запах, очень резкий, чуть-чуть сладковатый и… Просто нереальный! Он не знает, как ещё описать это. Вдыхает духи, стараясь не показывать то, как они на него действуют. — Спасибо, — Антон шмыгает носиком. — Видишь, насморк уже! В следующий раз прослежу за тем, что на тебе надето! Зашло за горизонт солнце, даже следа от заката не осталось, лишь чёрное вечернее небо с яркими вкраплениями — звёздами. Но зеленоглазый с этого не расстроился. Рядом с Арсом так спокойно и уютно, но как всё это воспринимать? В голове мелькают слишком много мыслей, одна за другой. И он, кажется, не может это никак контролировать. А ещё хочется обниматься, безумно сильно, и на одной стороне болезнь, которая явно перетягивает одеяло на себя, мол, «фу, это лишняя грязь», а на другой стороне нечеловеческое, бешеное желание просто уткнуться Попову в шею и дышать его парфюмом, крепче прижиматься к его груди, слышать стук сердца и проводить своими руками по чужой спине. Это не грязно, совсем. По крайней мере с Арсением. Это, наверняка, очень приятно, тепло и здорово. А болезнь всё же берет верх, и Антону приходится признать поражение и спрятать свои хотелки подальше в себя. Шаст всё еще залипает на небо, хотя оно уже не такое красивое, окончательно надевает на себя чужую куртку и застегивает. Она размера на два больше и смешно на нем висит. А ещё Антон пару раз чихает, чему Арсений в глубине души дико умиляется (это уже совсем стадия, наверное?), а вслух только ругается. — О-о-о, совсем замёрз! Пойдём-ка в машину, — мужчина поднимается, выбрасывает стаканы из под кофе и упаковку от булки. — Шоколадку свою не забудь. — Это вам! Вообще-то, я уже поел булку. — Очень мило с твоей стороны. Тогда я попью дома чай с ней, хорошо? Антон довольно кивает тому, что психолог хотя бы сейчас не противится, принимая шоколад. Они вместе шагают к машине и Шастун чувствует приятную усталость. Хочется быстренько искупаться и лечь спать. Дорога до его дома оказалась очень непринуждённой, они обсуждают лето, как хотят его провести, младший ещё раз курит в машине, что дико бесило самого Арсения. Но курить в машине — это отдельный вид удовольствия. Нет, не так. Курить в его машине, пока он сидит рядом, начитывая лекции о том, что всё пропахло вишневым дымом, и что курить вообще вредно. — Спасибо тебе за вечер, — улыбается Попов. — Вам спасибо, — кивает Антон и выходит из машины, плетясь к своему подъезду. Не выдерживает и всё же оборачивается, видя то, как на него смотрит Арсений, провожая взглядом, машет рукой, улыбается. Дрожащими пальцами в кармане он нащупывает ключи от подъезда, открывает огромную, тяжёлую, железную дверь и пулей залетает, летя вверх по лестнице. Как он оказывается дома — не помнит, но падает на диван в гостиной и пишет друзьям уйму сообщений.

Вы

20.05

Это пиздец

20.05

Мужики, это реально пиздец

20.05

Причём полный.

20.06

Пиздец

20.06

Я окончательно в себе запутался

20.07

Сука, как тяжко

20.09

Блять, ёбаный Арсений

20.09

Как я его ненавижу, блять

20.10

Это пиздец

20.11

Я не знаю, че мне делать

20.11

Это реально треш

20.12

Я сдохну сейчас

Серж 20.14 Трахались, что-ли?

Вы

20.17

Пиздаче, мы на закат смотрели и кофе пили...

Дима 20.18 Это очень мило)))

Вы

20.18

Да не то, блять, слово. Мы много чего обсудили: мечты, ассоциации, он меня поддержал, когда я в кофейне паничку словил. Я блять не могу, не понимаю, что он со мной делает, у меня мысли в кучу просто рядом с ним.

Серж 20.20 Это уже не первый звоночек, Антон. Чего завтра делать будете-то? Антон хлопает глазами, глядя на экран. А нихера они не обсудили завтрашний день, хотя предлог встречи был именно такой. Ну, дела... Это они, получается, просто мило посидели, кофе попили, закат глянули и поболтали? Нет, это конечно очень здорово, но... Они ведь не обсудили самое главное, как такое может быть-то? Дима 20.27 Шаст, ты откинулся от любви? Чего не отвечаешь? 20.29 Аууу

Вы

20.31

Пиздец. Это мы как раз и не обсудили. Я узнал, что у него дома живёт кошка, что он из Омска, что у него пиздатый ягодный парфюм, но не узнал, что будет завтра. Я еблан, точно. Но и он походу тоже, потому что эту тему не затронул даже

Дима 20.35 Значит, искал повод, чтобы вытащить тебя из дома и провести с тобой время) Серж 20.35 Как мило, господи. Я вообще не любитель такой ванильной хуеты, если ты не заметил, но твой этот Попов сама нежность во плоти. Лайфхак с курткой прокатил, кстати? После этого сообщения в нос ударяет тот самый запах ягод. Он не отдал Арсению Сергеевичу куртку, потому что забыл, уж слишком она грела, и не только тело, но и сердце. И тот ему не напомнил. Парадокс, сука. Он ничего не отвечает, потому что переходит в чат с Арсением.

Вы

20.38

Арсений Сергеевич, я вам куртку забыл отдать, извините. Верну завтра. Кстати, что будет завтра, мы так и не обсудили.

20.39

Извините за тавтологию

Арс 20.40 Украл мою куртку и сердце, получается, ахах. Ничего страшного, Антош. Завтра я заеду за тобой в три, пусть это будет сюрпризом, хорошо? Ещё один подобный сюрприз, как сегодня, и Антон точно откинется.

Вы

20.41

Хорошо. Доброй ночи, Арсений Сергеевич.

Арс 20.42 Сладких снов, Антош, до завтра) Шастун обречённо стонет, куда-то на стол отбрасывая телефон. Снимает с себя куртку, сворачивается в комочек и плачет. Так отчаянно плачет, сердце рвётся на куски, обливается кровью. Очень сложно, когда живёшь мечтами и ожиданиями. Когда думаешь, что будет одно, а выходит другое. А ещё сложнее, когда даже не планируешь, что будет, потому что не можешь разобраться в самом себе. Антон плачет, сжимая в ладонях куртку и вдыхая запах ёбаных ягод, слезы больно щипят лицо. Плакать он ненавидит. Но он это делает впервые за долгое время, если по-пьяне не считается, конечно. У него, по крайней мере, больше нет застоя эмоций. Это хорошо? Он думает — нет. Антон плачет и думает об Арсении. Арсений недовольно жмёт на кнопку лифта. Домой он возвращаться совершенно не хочет, его там не ждет никто, кроме кота, слава Вселенной, что хоть он есть. Зато хочется к Антону. Хочется увидеть, обнять, поговорить, раскрасить его мир и подарить кучу эмоций. Антон засыпает, прямо так — свернувшись комочком на чёртовом диване в гостиной, даже не раздевшись и не помывшись, в обнимку с чужой курткой и в слезах. Арсений заходит в квартиру, гладит кота, который трётся о его ноги и просит есть. Сразу идёт на кухню, кладёт корм в тарелку своему зверю, а затем достаёт из холодильника то самое, блядь, розовое вино, открывает и пьёт сразу из горла, не церемонясь. Им тяжело. Обоим. Но они ведь справятся?