За пределами баскетбольной площадки

Второй день соревнований выдался еще более напряженным. Трибуны были заполнены на две трети, когда в первый день здесь сидело от силы пару человек, не считая играющих команд. К тому же, Антон заприметил несколько мужчин в солидных костюмах — Шастун знал, что это какие-то крутые шишки. Он не раз видел, как после соревнований такие, как они, подходили к игрокам победивших команд и долго беседовали наедине. В конце таких разговоров улыбка не сходила с лиц тех счастливчиков, будто бы эти мужики не просто с ними поболтали, а отсосали в придачу. Антон знал, что эти люди отбирали спортсменов в профессиональные команды, а это означало, что у Шастуна появилась еще одна причина переживать за ход матчей. А переживать было о чем. Когда Антон нервничал, он вел себя как псина за забором, на котором было написано «Осторожно! Злая собака!». Парень мог огрызаться на что угодно и кого угодно — выбросил из окна автобуса бутылку с водой за то, что она протекла в сумке, прикрикнул на Вадима за его громкий смех, на Пашу за тупой вопрос, даже на тренера чуть не залупился, но смог вовремя заткнуться и надеть наушники. Настроение первокурсника передалось другим: парни перестали обмениваться шутками и половину пути ехали молча. Сережа хотел разрядить обстановку, но лишь наткнулся на суровый взгляд Кости и Ильи. Однако все это были цветочки по сравнению с тем, как они заходили в спортзал. Арсений всегда выходил из автобуса последним, потому что кроме своих вещей он выносил и сетку с мячами, но почему-то в этот день он решил, что должен выйти первым, и на выходе сетка зацепилась за поручень автобуса. Попов долго возился в попытке отцепить ее, пока остальные парни терпеливо его ждали. Антон, стоявший позади капитана, шумно и раздраженно вздыхал и закатывал глаза, пока наконец не взорвался: — Да отцепи ты эту долбанную сетку! Арсений поднял на него тяжелый взгляд и остановился. — А я что по-твоему делаю? — спросил он также раздраженно. — Херней страдаешь, — ответил Шастун и пнул от злости один из мячей. Сетка порвалась, и мячи с глухим стуком покатились по лестнице автобуса прямо на асфальт. — Шастун, ты… ты… — шипел Арсений, стараясь подобрать цензурные слова для описания Антона, чтобы тренер не отчитал его за ругань, — заноза в заднице! — А ты придурок конченный! — сказал Шастун, выходя из салона и толкая плечом Арсения. Антон быстрым шагом направляется в спортзал до того, как Попов скажет ему что-нибудь еще. С каждым вздохом легкие наполняются свежим морозным воздухом, а голова прочищается от душных мыслей, которые засели в голове из-за нервяка. Шастун по натуре был человеком, которого из себя могла вывести любая мелочь, но отходил он так же быстро. Уже в раздевалке ему стало жутко стыдно перед товарищами за свои выходки, и он смущенно извинился перед ними. Парни лишь усмехнулись и махнули на него рукой, мол, забей, у всех свои в башке загоны. Шастуну полегчало, но не отпустило — он все еще чувствовал раздражение так же четко, как изжогу после харчо. Чтобы не нарваться на новую волну агрессии, парень ретировался в зал, осмотреться и размяться. Первая игра началась слишком быстро — Антон не успел освоиться и привыкнуть к своему месту в команде. Обычно он не играл внизу, — хотя с его ростом это была идеальная позиция, — Шастун всегда был центровым. Его задача не подборы делать, а мячи забивать, и поэтому в те моменты, когда он ловил долгожданный пас, то постоянно рвался в атаку. Антон краем глаза посматривал на трибуны и находил взгляды мужчин в костюмах, направленные в его сторону, и Шастун знал, что это его звездный час. Он рвался к кольцу словно мотылек на свет, но каждый раз его блокировали, и все броски не достигали цели. Арсений возмущенно смотрел на него, потому что Антон забирал как раз-таки его броски. Когда тренер взял тайм-аут, все ребята недовольно посмотрели на Антона. — Шастун, какого хрена ты творишь? — гаркнул Анатолий Михайлович, размахивая руками. — Думаешь, ты всю игру протащить сможешь? Из-за тебя мы отстаем! Антон злился. Опять. Но на этот раз сам на себя: он знал, что это командная игра, знал, что он не может в одиночку пойти против настолько сильных соперников. Это не во дворе с пацанами из себя Майкла Джордана строить, здесь всё сложнее, продуманнее. — Забудьте, Анатолий Михайлович, — подает голос Арсений, который стоял, упершись руками в колени, и пытался отдышаться. — У этого идиота мозгов слишком мало, чтобы это понять, зато самомнения выше крыши. Шастун выпучил глаза на Попова и от злости раздул ноздри. Баскетболисты переводили шокированные взгляды с Арсения на Антона и обратно, ожидая ответа Шастуна. — Что ты сказал?.. — начал было первокурсник, подойдя ближе и взяв капитана за грудки. — Что слышал, — выплюнул Попов, посмотрев на Антона ненавидящим взглядом. Шастун хотел было замахнуться, но тренер резко оторвал их друг от друга и оттолкнул Антона от Арсения, вытянув руки. — Успокоились, — приказным тоном сказал тренер. — Сейчас не время для выяснений отношений. Товарищи по команде вам не соперники, ясно? Помните, против кого мы играем. Шастун перевел взгляд с капитана на Анатолия Михайловича и кивнул. Он слишком уважал этого мужчину, чтобы с ним спорить, хотя вмазать Арсению хотелось безумно. — Отлично, — произнес тренер и бросил взгляд на таблоид. — Следите за пасами. Шастун, не суйся, куда не просят. Главное продержаться, парни. Осталось немного. Баскетболисты дали друг другу ритуальное «пять» и разошлись по своим позициям. Антон сделал глубокий вдох и зажмурил глаза. Анатолий Михайлович был прав — его выкрутасы только все испортят, а победа нужна не только ему одному. Шастуну нужно поменьше выебываться и побольше доверять своим товарищам по команде, тогда он проявит себя как хороший игрок. И хотя умом Антон все это понимал, его инстинкты так и норовили оставить себе мяч и пройти к кольцу самостоятельно, но мимолетный взгляд на Сережу дал ему понять, что хватит Шастуну быть таким мудаком. Он отдает Матвиенко этот мяч, и тот забрасывает блестящий трехочковый. Дальше игра идет лучше — Антон отдает пасы открывшимся игрокам, делает отличные подборы и ставит невообразимые блоки. В шкуре защитника Шастун ощущает себя неплохо, и самое главное, он чувствует, что помогает своей команде. Однако с Арсением у Антона всё сложно — Попов игнорирует парня, специально не дает пасы, хотя тот открыт, Шастун отвечает тем же, и они неоднократно проебывают мячи. Счет со скрежетом закрывается в пользу команды Антона, и то только потому что у соперников разыгрывающий упал и растянул руку, а это был самый ценный игрок. Анатолий Михайлович рвал и метал, крыл матом в раздевалке, когда матч закончился. Антону и Арсению он пригрозил скамейкой запасных на постоянной основе, если в следующей игре такое повторится. Когда тренер ушел, теперь уже взвинченная команда накинулась на парочку: — Вы, блять, в край охуели, — пробасил Илья. — Мы сюда пришли не на Санта-Барбару смотреть, а чемпионат выигрывать. Заебали уже со своими танцами с бубном вокруг друг друга, потрахайтесь наконец и мозги нам не ебите! Слова были сказаны в шутку, конечно, но Шастун и Попов все равно удивленно посмотрели на Макарова, который тем временем просто махнул на них рукой и вышел из раздевалки. Остальные товарищи по команде согласно кивнули, но говорить ничего не стали, последовав за Ильей. Вскоре в раздевалке остались трое: Сережа, Арсений и Антон. Матвиенко разочарованно посмотрел на обоих и спокойно сказал: — Идемте за мной. — Куда? — спросил Попов, когда они вышли в коридор. Сережа ничего не ответил и повел их за собой по лабиринту спорткомплекса. На стенах висели стандартные плакаты о спорте, важности здорового образа жизни и нормативы ГТО. Антона всегда они вгоняли в тоску: этот академический язык отбивал любое желание заниматься физкультурой, не говоря уже о спорте. Наконец, Матвиенко останавливается у деревянной, хлипкой на первый взгляд, двери и отпирает ее. У него каменное лицо, и он взглядом требует войти. Антон и Арсений непонимающе смотрят друг на друга, потом морщатся и заходят внутрь. В комнатке, а это именно комнатка, напоминающая подсобку, темно, и Шастун шарит рукой по стене, чтобы нащупать выключатель. Это узкое помещение едва сгодится для кладовки: тут с трудом помещаются две сложенные друг на друге парты, исписанные матами и фразами типа «Маша + Коля = любовь», стеллаж со спортивным инвентарем, швабрами, ведром и одним сломанным стулом. Когда свет загорается, они слышат хлопок и оборачиваются, замечая, что Сережа закрыл за ними дверь. В замочной скважине поворачивается ключ, и Матвиенко поясняет до того, как у парней появляются вопросы: — Следующая игра через полтора часа, я вас выпущу через час. Я надеюсь, что к этому времени вы всё выясните и перестанете вести себя как уебки последние. — Че за хуйня? Выпусти меня! — кричит Антон и бьет кулаком по двери, но в ответ слышит только удаляющиеся шаги. Шастун наваливается лбом на деревянную поверхность и тяжело вздыхает. Он не хочет оборачиваться, не хочет видеть лицо Арсения, не хочет с ним разговаривать и абсолютно точно не горит желанием сидеть с ним взаперти целый час. Он медленно отходит от двери и кидает на капитана ненавистный взгляд. — Это ты виноват, — бурчит Шастун, безуспешно дергая ручку. — С чего это? — удивляется Арсений. — Это я, что ли, как баран упрямый рвался к кольцу, хотя было дохрена возможностей дать пас другому? — Но пару раз у меня вышло забросить, — парирует Антон, облокачиваясь об дверь. Открыть ее не получится, если только сломать, но испортить чужое имущество Шастун не может. У него и так денег нет. — Пару раз из скольки? Из десяти попыток? — усмехается Попов и закатывает глаза. — Я вообще не могу понять, чего ты как с цепи сорвался. До этого на тренировках показывал хорошие результаты, я уже хотел уговорить Анатолия Михайловича поставить тебя себе на замену, а тут такое… — Не можешь понять? — злобно усмехается Антон, бросая неверящий взгляд на Попова. — Ты издеваешься, что ли? После того, что ты мне наговорил перед соревнованиями, ты не можешь понять, почему я так себя веду? Арсений молчит, пытаясь казаться непричастным к тому, что происходит с Шастуном. Он отводит взгляд и сохраняет невозмутимый вид, и это Антона выводит еще больше. Первокурсник приближается к Попову, берет того за подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза. — Раз уж нас здесь заперли, давай поговорим начистоту, — хладнокровно шипит Антон, заглядывая в лицо парню. — Я видел тебя с девушкой. Брови Арсения ползут вверх, и он пытается выкрутиться из захвата Шастуна, но тот держит его крепко. Возможно, это больно и на коже останутся синяки, но Антону плевать. Заслужил. — Ты встречался с ней в то время, когда мы… — Нет, — резко прерывает Арсений Антона до того, как тот успевает договорить. — Она за мной ухлестывала, и я долгое время ее динамил. А два дня назад все-таки решил позвать на свидание. Шастун отпускает капитана и отходит от него на пару шагов. — Значит, между нами действительно был только секс? — тихо спрашивает первокурсник, скрещивая руки на груди и сверля взглядом грязный пол. Арсений не отвечает, и Антон не видит выражения его лица, потому что считает соринки под ногами. — Прости, — выдавливает из себя Попов, — это не значит, что я вижу тебя только как вариант потрахаться. Я уважаю тебя, Антон. Как человека, как хорошего баскетболиста и как друга тоже. Шастун посмотрел на Арсения, который глядел на него в ответ с грустной улыбкой на губах. Он говорил так искренне, что в душе скреблась метафорическая кошка, оставляя глубокие царапины на стенках его сердца. Злость отступила, но на замену пришла тяжелая тоска. — Я думал, ты гей, — глухо произнес Шастун. — Но ты ведь тоже считал себя натуралом, — ответил Арсений, смягчив свой взгляд. — У меня никогда такого не было, — признался первокурсник. — Мне казалось, что это что-то особенное, не просто отношения, а… Антон прикусил язык, чуть было не сказав неуместное слово «любовь». Да какая тут может быть любовь? Они же не Джек и Роуз из «Титаника», не Скотт и Рамона из «Скотт Пилигрим против всех» и даже не Элио и Оливер из «Назови меня своим именем». Если так рассудить, у них кроме секса в душевой после тренировок и ворованных поцелуев у общаги ничего и не было, а Шастун раздул из этого невесть какую мелодраму. Антон молча подпирал стену подсобки, рассуждая над тем, как он вообще докатился до такой жизни. У него ведь столько было шансов влюбиться в какую-нибудь красотку из тех толп девушек, которые бегали за ним со школьных времен. Антон уверен, что мог бы получить и ласку, и страсть от любой, только попроси, но мало того, что он по уши втрескался в парня, так тот еще его и отшивает. Обидно. Обидно. Вот оно, это чувство. Вот почему Антон срывался на всем и всех подряд: ему жутко неудобно, обидно и, самое главное, стыдно. Стоило только появиться Арсению, как с Шастуна сбили всю спесь — он ведь, на самом деле, трус большой. Он боится проиграть, он боится того, что никогда не станет профессиональным спортсменом, он боится показаться слабым, неопытным, глупым, он боится прожить всю жизнь несчастливым. Он боится сказать своим родителям правду, он боится потерять своих друзей, он боится, что однажды не сможет заниматься своим любимым делом, он боится быть отвергнутым. Он боится быть ненужным. — Я не хочу говорить эту избитую фразу, но дело не в тебе, а во мне, — говорит Арсений, когда пауза Шастуна затянулась. — Иногда ты просто ничего не испытываешь к человеку, и дело не в том, что он какой-то не такой, так просто… бывает. У Арсения грустный вид, он устало улыбается и смотрит так умоляюще на Шастуна. Он просит его взглядом не винить себя, не думать о себе плохо и не копаться в этом дерьме. Жизнь ведь отстой сама по себе, зачем искать еще причины? Антон набирает в легкие воздух и медленно выдыхает, после чего кивает капитану. Шастун понимает, что ничего тут не попишешь. Что бы он себе в голове не напридумывал, он не удержит Арсения даже силой, а мучить Попова он не хочет. — Я понимаю, — натянуто улыбается первокурсник, потирая голые плечи. В спорткомплексе холодно находиться в одной лишь тонкой форме. — Мир? — спрашивает осторожно Арсений, протягивая руку. Шастун переводит взгляд с лица Попова на его руку и пожимает ее, чувствуя тепло, исходящее от тела Арсения. — Мир, — подтверждает Антон, быстро убирая руку до того, как внутри появится бессовестное желание потянуть капитана за руку и засосать его прямо здесь и сейчас. Попов улыбается шире и благодарно смотрит на Шастуна. — И что нам тут делать еще пятьдесят минут? — бубнит недовольно Антон, садясь на сломанный школьный стул, из которого болты торчали так, что он превращался в тот самый предмет мебели из коварной загадки про пики точенные. — Хм… — задумался Арсений, приложив большой и указательный пальцы к подбородку. — Можно обсудить тактику для следующей игры или поиграть в города. Антон поморщился. Попов иногда включал зануду, и в такие моменты первокурсник лишь закатывал глаза и жалел о том, что вообще завел разговор на ту или иную тему. — А могли бы сейчас трахаться, если бы кое-кто всё не испортил, — шутливо проворчал Антон и поймал на себе укоризненный взгляд, но в следующее мгновение на лице Попова расцвела усмешка. — Города так города, — пожал плечами Арсений. — Брянск, тебе на «к». Шастун закрыл лицо руками, издав драматичный вздох. Когда там уже Сережа придет?..

***

— … я заметил, что драцена на кухне начала увядать, и всё понять не мог, что не так. Вроде и прикорм давал, и грунт нормальный, а оказалось, что мама ее два раза в день поливает. В ноябре! Антон вымученно застонал. Оказывается, Арсений был большим любителем поболтать, когда его рот не был занят членом. Удивительно, как Шастун мог раньше не замечать этого. Попов говорил обо всем: начиная с современных научных теорий происхождения мира заканчивая различиями синтетики и хлопка. Антон перестал следить за цепочкой мыслей капитана команды с того момента, как Арсений резко перескочил с темы о любимой баскетбольной команде на преимущества использования зубной нити. Послышались шаркающие шаги, и Шастун навострил уши, прикладываясь щекой к двери. Шаги утихли у комнаты, и раздался скрежет ключа в замочной скважине. — Я надеюсь, вы там решили свои вопросы, — громко сказал Сережа по ту сторону двери. — Да открывай уже, — нетерпеливо отозвался Антон. Матвиенко повернул ключ, и дверь открылась. Баскетболист недоверчиво уставился на обоих парней. — Так, вроде следов побоев на лице нет… — пробормотал задумчиво он. Шастун лишь закатил глаза и, пихнув Сережу в сторону, вышел из подсобки. Арсений пошел следом. — Еще раз так сделаешь, я тебя в кухонном шкафу на ночь закрою, — проворчал Шастун, когда они втроем возвращались в раздевалку, и кивнул в сторону капитана. — Он мне весь мозг выебал своими фикусами. — Не фикусы, а драцены, — поправил его Арсений, на что Антон лишь раздраженно фыркнул. — О, так ты еще легко отделался, — хмыкнул Сережа, — он мне как-то все утро читал лекцию о сортах макарон, когда я спагетти макарошками назвал. — Это, между прочим, полезно знать, — отозвался Попов, — я вам тут безвозмездно столько интересного рассказываю, а вы… — Лучше бы ты мне принес аспирин. Я с похмелья помираю, а он мне что-то про маккерончи и букатини задвигает, — буркнул Матвиенко, на что Антон звонко рассмеялся. — Сколько у нас еще времени до следующей игры? — спросил первокурсник, пресекая попытку Арсения снова заговорить о какой-нибудь нудной фигне. — Где-то час, — пожал плечами Сережа, заходя в раздевалку и доставая из сумки пачку печенья. — Час?! — возмутился Антон. — Я думал, мы там просидели все полтора часа, а прошло только двадцать минут?! Сережа развел руками и вскрыл упаковку со сладостью. Шастун недовольно посмотрел на Арсения, которому, похоже, было ни капли не жаль бедную нервную систему парня, тяжело вздохнул и вышел из раздевалки. Зайдя в спортзал, Шастун отметил, что играли те команды, против которых они уже выступили. Интересно, кто-нибудь из них займет призовое место или отправится домой с пустыми руками? Переводя свой взгляд на трибуну, он приметил Алису, активно машущую ему, рядом с которой сидел Олег с замотанной эластичным бинтом ногой. Первокурсник улыбнулся и направился к девушке. — Привет, — поздоровался он с Тимофеевым и Белковой, опускаясь на свободное справа от одногруппницы место. — Привет, — пожал Олег руку Антона. — Нормально сыграли? — Ага, — усмехнулся Шастун, прекрасно зная, сколько сообщений о новой победе было в их общей беседе. А еще Илья успел нажаловаться на Арсения и Антона, что подхватили другие игроки и вылили на них ушат с говном. Сострадание, милосердие и сочувствие — это именно те качества, которыми пренебрег боженька, когда создавал этих людей. — Мне Игорь сказал, что Серега вас в подсобке запер, — поделился Тимофеев. Шастун напрягся и краем глаза посмотрел на Алису. Та даже не шелохнулась и была занята своим фотоаппаратом. Первокурсник переживал за то, что Белкова может узнать, по кому сох Антон. Не то чтобы он рьяно скрывал этот факт, но меньше знаешь — крепче спишь. — Ты не бери в голову эти приколы, — добавил Олег, улыбнувшись. — Илья как-то поменял в телефоне Кости номера тренера и его девушки, ты бы видел лицо Анатолия Михайловича, когда Костян ему дикпики прислал. Алиса заржала так, что выронила фотоаппарат. Антон вовремя выставил руки, поймав дорогую вещь за лямку. — У меня чуть сердце нахуй не остановилось, — вздохнула девушка, положив руку на грудь. — А что сделал потом тренер? — Заставил Костю весь спортзал мыть, — пожал плечами Олег и почесал ногу, залезая пальцами под бинт. — Всего-то, — хмыкнул Антон, разминая плечи и спину. — Всего-то, — передразнил его Тимофеев. — У него пять часов ушло на то, чтобы просто вымыть окна. Шастун поморщился. Надо же было так накосячить. — А вы чего опоздали-то? — спросил Антон. — В пробку попали, — брякнула Алиса, протирая линзу. — В пробку, ага, — прыснул от смеха Олег, — Алисе приспичило заехать в Мак. — Я что-то не заметила, что ты жаловался, когда ел бургер в машине, — отозвалась Белкова, посмотрев на парня своим знаменитым сучим взглядом. Олег показал ей язык, а Антон с усмешкой подумал, что не слишком-то они и похожи на влюбленных. В букетно-конфетный период ведь должны быть влюбленные улыбки, комплименты и приторные прозвища, а одногруппница даже не вздыхает воодушевленно. Но Тимофеев смотрел на Алису так, будто бы она самая прекрасная картина в художественной галерее, и Шастун мысленно позавидовал своей подруге. Антон перевел взгляд на Белкову и попытался разглядеть в ней то, что видел Олег. У девушки пушатся неровно прокрашенные волосы, кожа на лице жирная и покрыта красными прыщами, ногти поломаны, губы искусаны, под глазами синяки. Она ведь даже не накрашена. И если бы Шастун не был с ней знаком, он бы и не обратил на нее внимание. Но как говорится: «любовь зла, полюбишь и козла». Белкова тем временем настроила объектив и сделала пробное фото. — Вроде неплохо, но я лучше поближе подойду. Антон, пойдем со мной, — позвала она баскетболиста, вставая с места, а потом повернулась к Олегу. — Если наскучит, можешь к нам потом прибежать. — Ха-ха, — ответил Тимофеев, закатив глаза. — Пиздуй уже. Девушка приторно улыбнулась и послала парню воздушный поцелуй. Они спустились с трибун и направились к краю площадки, чтобы Алиса смогла запечатлеть хороший кадр. — Тох, ты палишься, — произнесла Белкова, увлеченно подбирая подходящий угол. Антон даже подумал, что ему послышались эти слова, но когда девушка подняла на него глаза, то поспешила уточнить: — Твой интерес к Арсению даже слепой увидит. Мне даже не нужно было спрашивать, в кого ты втюрился, всё настолько очевидно, — сказала она укоризненно, а потом добавила: — Вы поговорили, в итоге? Шастун фыркнул, скрещивая руки на груди. — Поговорили, — буркнул Антон, наблюдая за тем, как высокий баскетболист забивает мяч со средней дистанции под громкие аплодисменты зрителей. — И? — протянула одногруппница, взглянув на парня. — И ничего, — вздохнул Шастун, чувствуя, как накатывает апатия. — С той девушкой он начал встречаться пару дней назад. — Ты ему сказал о своих чувствах? — Да, мы разобрались, что это херня галимая, и сошлись на том, что лучше не поднимать этот вопрос. — Бля, — выругалась Алиса, с сожалением посмотрев на Антона. — Это и правда хуйня полная. Антон поджал губы и не ответил. Девушка вернулась к фотографиям, а Шастун наблюдал за игрой, но совершенно не видел того, что происходило на площадке. Все его мысли были о сияющих лазурных глазах, яркой улыбке Арсения, его смехе, поцелуях и тепле его тела. Антон никогда не чувствовал себя настолько одиноко. — Не хочу все портить еще больше, — подала голос Белкова, выключая камеру. — Но у меня с собой фото. Я делала их, когда мы были у Олега, помнишь? Вот. Девушка вытащила из наплечной сумки небольшой альбом и достала оттуда фотографию. На ней был изображен Антон, который, расправив в стороны руки, внимательно следил за своим соперником, Арсением. Капитан с лукавой улыбкой смотрел на баскетболиста, и это выражение лица Попова будет сниться Шастуну во влажных мечтах и в самых страшных кошмарах. Такой красивый, счастливый, открытый и не его, не Антона. — Красиво, — завистливо прокомментировал Шастун, беря в руки фото. — Можно я ее оставлю? Алиса посмотрела на парня с таким выражением лица, будто бы она только что запила селедку кефиром и в животе началось несварение. Она знала, что это плохая идея, и вообще не надо было показывать эту фотографию, но Антон включил свои щенячьи глазки, и Белкова была уверена, что даже если она скажет «нет», Шастун все равно заберет это фото себе. — Не делай только глупостей, — сдалась Алиса и уже пожалела о своей мягкотелости. — Не буду, — расплылся в улыбке Шастун, будто бы он маленький мальчик, которому мама купила то самое обещанное лего. — Будешь, — вздохнула Белкова. — В этом и проблема. Антон ничего не ответил, лишь бросил последний взгляд на фотографию перед тем, как спрятать ее в карман кофты.

***

Выходить на площадку каждый раз волнительно, потому что никогда не угадаешь, что может пойти не так. Разрешив все споры и разногласия, команда экономического института играла как хорошо слаженный механизм: одной только мысли хватало, чтобы сделать удачный пас или поставить заслон товарищу. И если в первой половине матча баскетболисты прибегали к отработанным комбинациям, которые проходили почти всегда блестяще, то во второй половине парни начали импровизировать, сочиняя на ходу проходы и уловки. Однако даже такая отдача не гарантировала победы против настолько сильной команды, с которой им пришлось встретиться в этой игре. В первых четвертях противники забивали баснословные мячи: два трехочковых, девять с ближней дистанции, пять со средней, и один мяч был забит почти с центра. Конечно же, это нервировало команду экономистов, которые не могли похвастаться таким количеством чистых бросков. Парни мысленно были настроены на провал и хотели красиво уйти, но все поменялось во второй половине игры. Сначала один из соперников упал и повредил голеностоп. Когда его заменили, дела у них пошли еще хуже: двое членов команды поссорились между собой, из-за чего произошел разлад, пасы передавались по глупости, а броски совершались уже от отчаяния. Одна замена смогла сбить с колеи опытных игроков, что не могло не повлиять на исход всей игры. Таким образом, под конец матча счет вела команда Арсения, а отрыв составлял двенадцать очков разницы. — Не подведи, — шепнул Попов Антону, когда они не спеша шли в наступление. Шастун кивнул и побежал на свою позицию. Получив от Арсения пас, первокурсник с легкостью забил последний гвоздь в крышку гроба команды соперников. Шастун улыбнулся капитану, когда раздался свисток судьи, сигнализирующий о конце игры. Попов улыбнулся в ответ. Это была удача, Антон это знал, поэтому, когда они поздравляли команду противников с завершением матча, Шастун сделал комплимент одному из ведущих баскетболистов команды, от чистого сердца признавшись, что при других условиях Антон и его товарищи отдали бы эту победу им. Баскетболисты пожали друг другу руки и пожелали удачи. Анатолий Михайлович сухо поздравил парней с еще одной победой и посоветовал побыстрее восстанавливать свои силы для последней, завершающей игры. — От этого матча зависит ваш выход в полуфинал, — серьезным тоном заявил им тренер перед тем, как отправить отдыхать. Баскетболисты кивнули и нахмурились, понимая, что расслабляться еще очень рано. — Антон, — позвала его Алиса, когда Шастун направлялся в раздевалку. Первокурсник обернулся и увидел радостное лицо девушки, на котором читалось так много эмоций, что могло показаться, будто она сейчас взорвется. — Это было невероятно! — воскликнула Белкова, кидаясь в его объятья. — Я не знала, что вы так круто играете. Я думала, вы просто мячи гоняете, и, если честно, вообще не знала, в чем прикол баскетбола. Но теперь я поняла. Антон улыбнулся и почувствовал приятное щекочущее чувство, расползающееся в груди. Алиса даже не представляла, насколько важны были эти слова. Всю жизнь он выслушивал от окружающих, что баскетбол — это всего лишь хобби, что вскоре ему придется взяться за ум, поступить в университет на нормальную специальность и найти работу. Жить как нормальный человек. Не то, чтобы эти слова что-то значили для Антона, и он всегда закатывал глаза, когда слышал подобное от своих родственников, но со временем он все чаще начал над этим задумываться. А если и правда не прогорит? То что тогда? Мучиться на нелюбимой работе в окружении ненавистных ему людей? — Спасибо, — ответил Антон, обнимая девушку в ответ. — Это был последний матч? — спросила Алиса, отстраняясь. — Нет, скоро еще один будет. — Тогда можешь попросить парней не расходиться после игры? Мне нужно будет сделать пару снимков для газеты и взять у тебя интервью. — Еще неизвестно, пройдем мы в полуфинал или нет, — усмехнулся Антон, на что Белкова закатила глаза. — Не душни, — протянула девушка. — Всё вы выиграете. — И тебе лучше взять интервью у Арса, — добавил Шастун, проигнорировав слова одногруппницы. — Он капитан команды. — Ладно, зануда, — согласилась Алиса. — У меня к тебе один вопрос есть, — сказал Антон мгновение спустя, оглядываясь по сторонам и убеждаясь, что никто их не подслушивает. — Какой? — Чтобы заказать еду в Маке, не нужно много времени, — задумчиво произнес Шастун. — Где вы еще час пропадали? Алиса прокашлялась, явно не ожидая такого вопроса, и смущенно посмотрела на первокурсника. — Ладно, мы сосались, — сдалась девушка, нервно поправив прядь волос, выбившуюся из хвоста. — И-и-и? — протянул он. — И не только, — созналась одногруппница, на что Антон звонко рассмеялся. — Ой, Тох, иди нахуй. Алиса ударила кулаком в плечо все еще смеющегося парня и надулась. — Я бы пошел, но мне некуда, — пошутил Шастун и прикусил язык, надеясь, что никто не услышал эту неоднозначную фразу. — Так ты все-таки не прочь засунуть в себя… — усмехнулась Белкова, но Антон ее прервал: — Нет! — воскликнул парень, чувствуя, как загорелись от стыда щеки. — Блять, иди уже к Олегу, ему мозг выноси. Шастун отчего-то разозлился на фразу девушки, и, не давая шанса ей что-то ответить, ушел в раздевалку, громко хлопнув дверью.