За пределами баскетбольной площадки

Антон разминал ноги, не переставая бросать взгляды на большие электронные часы, висящие над входом в спортзал. Оставалось пятнадцать минут до последней игры. Шастун перешел на прыжки, и часы показали, что осталось четырнадцать минут. В зал зашла команда соперников: высокие поджарые парни, готовые разнести в пух и прах своих противников. Антон уже хотел перевести взгляд на трибуны, как показался тот самый белобрысый парень, с которым были знакомы Сережа и Арсений. Шастун нахмурился, провожая взглядом блондина, что не мог не заметить Илья. — Они наши главные соперники, — сказал он, наклоняясь к Антону. — Играем с ними уже три года, два раза одерживали победу, но с каким трудом! Парни — звери просто, хотя до нас еще не доросли. Первокурсник усмехнулся. Макаров был прав — они еще не доросли до уровня Антона и его товарищей. Все-таки на счету экономистов уже пять побед, будет ужасно комично, если они проиграют. Как только очередная игра закончилась, команда Антона тут же подхватила мячи и начала разминаться на своей стороне площадки, отрабатывая броски и проходы. Шастун косился на вторую половину и наблюдал за блондином, прицениваясь к его слабостям. — Парни, — позвал их тренер, и баскетболисты собрались полукругом около Анатолия Михайловича. — Пятый номер мажет влево, так что ведите его под дугу; у одиннадцатого больное колено, его можно погонять по площадке; девятка делает основные подборы, — мужчина повернулся к Антону и Косте, — Шастун и Пучков, не давайте пройти ему к кольцу. Начнем с девятой и четвертой комбинаций. Баскетболисты согласно кивнули и направились к центру площадки для приветствия команды соперников. Шастун мельком увидел наблюдающую за ним Алису и напряженного Олега. Первокурсник готов был поклясться, что парень сейчас ужасно хотел оказаться на его месте, но вместо этого мог только болеть за свою команду с трибун. — Удачной игры, — шепнул Антону тот самый блондин, сально улыбаясь, когда команды обменивались пожеланиями. — И вам, — ответил Шастун, голос его был полон желчи. Не прошло и полминуты, как Костя забил первый мяч. Антон дал товарищу «пять» и почувствовал на себе взгляд блондина. Внутри загорелись азарт и желание размазать по стенке эту противную рожу. Первая четверть прошла спокойно: экономисты вырвались вперед, но соперники дышали им в спину, уступая всего каких-то четыре очка. Тренер их подбадривал, постоянно менял тактику, чтобы противники не просчитали их комбинации и не нашли слабое место. Но Антон все равно чуял жопой, что это затишье перед бурей, и готовится что-то грандиозное. Он бросал нервные взгляды на команду соперников и замечал, что их тренер ни капли не беспокоился за ход матча. Оказалось, что чутье Шастуна не обмануло: на площадку вышли три новых игрока, которые выступали намного лучше своих предшественников. За какие-то десять минут они сумели не только сравнять счет, но и вырваться вперед. Анатолий Михайлович попросил тайм-аут и решил сменить тактику, переходя к тяжелой артиллерии. Это помогло, но ненадолго: соперники быстро просчитывали ходы и находили слепые зоны, куда парни чисто физически не могли добежать. Антон был в бешенстве, но не столько из-за игры, сколько из-за снисходительных взглядов блондина, который каждый раз пытался невербально показать, что Шастун говно на его ботинке. — Нам нужно менять тактику, — произнес Арсений во время тайм-аута. — Лучше играть персонально, а не в зону. Они специально меняют позиции, чтобы мы побегали. — Хорошо, — легко согласился тренер. — Илья, давай попробуем броски через тебя. У тебя более менее свободная зона, — продолжил Попов, на что Макаров лишь кивнул. — Нет, — возразил Антон, чем привлек внимание всей команды. — В смысле? — нахмурился Арсений, стирая со лба излишки пота. — Они привыкли, что ты не идешь на проход, а передаешь пас другим. Попробуй сам выходить под кольцо, мы с Илюхой поставим заслон, если что. Попов задумчиво пожевал губу несколько секунд, прежде чем кивнуть. Предложение Шастуна имело смысл. Когда раздался свисток, Костя разыграл мяч и передал пас Арсению. Попов остановился у трехочковой линии, бросил короткий взгляд на Антона, на что получил кивок, мол, он готов. Попов сделал обманку в сторону Сережи и рванул вперед, когда защитник отвлекся, тем временем Шастун, выбежав из-за дуги, поставил второму защитнику заслон на штрафной линии, открывая Арсению путь к кольцу. Сделав два широких шага, капитан легким движением руки забросил мяч в корзину. Антон поднял взгляд на трибуны, замечая радостных Алису и Олега и мужчин в официальных костюмах, которые пристально следили за их игрой. Спустя несколько минут до Антона дошло, что соперники не просто так прочли правильно все комбинации — они их знали. Это Шастун понял, когда противники начали применять те же комбинации против них. Он злился — кто мог слить эту информацию соперникам? Хотя, держа в уме то, что парни были знакомы не первый год и дружили друг с другом, это было предсказуемо, но Антон не собирался сдаваться. Он делал немыслимые маневры, удивляя не только другую команду, но и своих товарищей по команде: вот Шастун стоит один на один против нападающего, который уже собирается сделать бросок, как Антон резко вырывает из его рук мяч и бежит через всю площадку, чтобы заработать еще пару очков своей команде. И это без фола! Но противники тоже не терялись: на каждые четыре очка отвечали двумя. К концу игры счет был в пользу команды экономистов, а на таблоиде отражались красным последние тридцать секунд. Шастун жадно пил воду из бутылки и смотрел на раскрасневшиеся и блестящие от пота лица своих товарищей по команде. Они все устали и ужасно вымотались, замену никто не брал, потому что матч был слишком напряженным, чтобы позволить себе отдых. Но тут Илья пробасил: — Анатолий Михайлович, пусть за меня Юра выйдет. — Ладно, — кивнул тренер, на что Антон только выпучил глаза. — В смысле? Нам осталось продержаться тридцать секунд. Илья, я без тебя не справлюсь! — возмутился Шастун. Он не хотел обидеть Усова и искренне считал, что парень был отличным игроком, но когда ты привыкаешь к определенному темпу игры и устоявшемуся ментальному пониманию своих товарищей, это было все равно что требовать от учеников каких-то знаний после трех месяцев каникул. — Да все нормально будет, — махнул рукой Макаров, громко дыша. — Это каких-то тридцать секунд, и без меня закончите. Свисток судьи не дал Антону ответить, и парни вернулись на свои позиции. В груди Шастуна зашевелилось беспокойство, но он отмел это назойливое, мешающее игре чувство, и погрузился в процесс. Соперники, видимо, уловили волнение Антона и увидели в Юре потенциально слабое звено, поэтому все их атаки заканчивались именно в его зоне. Игра приняла ожесточенный оборот: противники чуть ли не зубами вырывали мячи из рук экономистов и не давали забить, а их атаки были быстрыми и агрессивными. Спустя каких-то двадцать секунд им удалось сравнять счет. Оставалось еще десять секунд, и Шастун пожалел, что их команда уже израсходовала все тайм-ауты. Десять секунд, и наступление противников. Главная задача команды Арсения — не позволить забить, тогда объявят овертайм, и они отыграются. Обязательно отыграются. Но восьмой номер ставит заслон Арсению, чтобы пропустить своего товарища ближе к кольцу. И все, как в замедленной съемке: Юра бежит навстречу к нападающему, пытаясь заблокировать проход, противник прыгает с мячом, в полете наталкивается на Усова и падает. Судья назначает штрафные броски. Антон слышит, как колотится его сердце, когда игрок отбивает мяч перед броском. Шастун внимательно следит за тем, как летит мяч и падает точно в корзину. Сердце останавливается. Первокурсник не смотрит, как летит второй мяч, потому что ему и так ясен исход игры: они проиграли. Они продули. Проебали. Раздается последний свисток судьи, и обе команды встают в линейку, чтобы завершить матч и поблагодарить противников за хорошую игру. Антон не смотрит в глаза блондину, потому что знает, что тот злорадно улыбается. Шастун ни с кем не говорит после завершения игры. Просто пакует вещи в сумку и выходит на улицу, даже не прощаясь с Алисой и Олегом. В автобусе все также холодно, и Антон опять сидит один, заткнув уши наушниками. Благо никто его не беспокоит тупыми шутками и разговорами, потому что вся команда подавлена. Шастун кусает губы, злится на себя, на парней и на тренера за то, что дали слабину в последний момент. Если бы Антон сразу двинулся на атакующего, когда увидел, как противник ставит заслон, то мог бы предотвратить штрафные. Если бы Илья не поменялся с Юрой, соперники не шли бы так рьяно в наступление. Если бы Анатолий Михайлович не одобрил замену, Макаров бы вышел на площадку. Антон уловил краем глаза движение слева от него и повернул голову, сняв наушник. Рядом сидел Попов и внимательно смотрел на первокурсника. — Я просто хотел сказать, что ты отлично сегодня выступил, — глухо произнес Арсений, заглядывая своими голубыми глазами прямо в душу. — Я говорю это, не потому что хочу тебя утешить, а потому что это действительно так. Я думаю, что ты заслужил место в основном составе. И не принимай близко к сердцу последнюю игру, этот проигрыш ничего не значит. Ты же не думал, что вот так сразу в вышку попадешь? Антон горько усмехнулся. Вообще-то думал, и не раз, поэтому падать, когда ты забрался так высоко, больно и стыдно. — Спасибо, — вымолвил Шастун и отвернулся к окну, собираясь надеть наушник и тем самым показать, что разговор окончен. Антон ему не верил. — Антон, — устало вздохнул Арсений, — я видел много талантливых баскетболистов, поверь мне. Но талант ничто без тренировок и постоянной работы над собой, каждое поражение — это урок, который ты должен выучить, чтобы идти дальше. Только твоя психологическая способность осознать свои проблемы и ошибки и работать над ними сделает из тебя чемпиона, без этого ты просто еще один парень, который не умеет пользоваться своими способностями. Шастун промолчал. Слова Попова были настолько важными и значимыми, что Антон просто не знал, как на это ответить. Арсений смотрел на него, открыто и выжидающе, пытаясь даже взглядом убедить первокурсника в том, что он зря ставит на себе крест. — Ладно, — наконец-то тянет Шастун, опуская глаза на свои руки, — я понял, о чем ты говоришь. Я постараюсь не подвести вас в следующий раз. Попов лишь раздраженно выдыхает и шутливо бьет Антона по руке, на что получает глупую улыбку. Арсений улыбается в ответ, так ярко и как всегда чарующе, что с Шастуна спадает все наваждение. Капитан возвращается на свое место, а Антон тянется к телефону, чтобы написать Алисе, как ему жаль, что он поступил как мудак. Снова. В голове промелькает мысль о фотографии, подаренной Белковой, и Антон машинально тянет руку в карман кофты, нащупывая там плотную гладкую карточку с острыми углами. Шастун улыбается сам себе, и, хотя в автобусе стоит дубак, парень чувствует себя комфортно.

***

Развалившись на последней парте, вымотанный Антон ждет лишь конца этого дня. У него пухнет голова после тяжелого семинара, живот скручивает от голода, спину и ноги ломит после соревнований. Ему категорически не хотелось плестись сегодня в университет, но перспектива быть нагнутым в позу рака преподом по матанализу не вызывала восторга, поэтому Шастун, кряхтя и матерясь, все-таки пошел на пары. Даже Алиса сегодня не пришла, отмазавшись тем, что ей надо было сделать фотоотчет какой-то научной конференции в универе. Телефон на парте взвизгнул и зашевелился от вибрации. Антон потянулся к нему и открыл сообщения. Сережа Матвиенко 14:53 У Михалыча др в следующий вторник Че дарить будем? Юрий Усов 14:55 Может, мяч? Илья Макаров 14:56 Мы эти мячи каждый год дарим Мб бухло? Константин Пучков 14:57 Хочешь как в прошлом году с Егоровым было? Павел Пещагин 14:58 А че было с ним? Сережа Матвиенко 15:01 Эта идиотина ходила месяц с бутылкой водки в рюкзаке, а потом как-то забыл рюкзак на скамейке в унике Ты бы знал сколько шумихи было Думали это кто-то бомбу подложил Саперам позвонили, оцепили крыло Открывают, а там водка, блятб Илья Макаров 15:04 После этого на входе начали сумки проверять Целый один день! Арсений Попов 15:05 Мой друг работает в спортивном магазине, может скидку сделать на баскетбольную стойку. У Михалыча вроде свой дом, как раз на задний двор. Игорь Левиков 15:07 + Вадим Анисимов 15:09 Норм идея Ренат Воронцов 15:09 Как раз к мячам для полного комплекта Илья Макаров 15:11 Збс тема Арс бери Арсений Попов 15:13 Если все согласны, напишу ему. Позже напишу по сколько скидываемся. Сережа Матвиенко 15:15 Ок Арсений Попов 15:19 Только я один не увезу. Со мной еще кто-то должен поехать. Появилась иконка, оповещающая о том, что Сережа и Костя набирают сообщение, но Антону пришлось отложить телефон из-за раздавшегося звонка, под трель которого в аудиторию вошел профессор. Он терпеть не мог студентов, сидящих в телефонах на его парах, поэтому каждый раз, когда видел гаджет в руках, выгонял из кабинета. Шастун боялся этого мужика до дрожи в коленках, поэтому никогда не перечил и старался не пропускать ни одной его пары, чтобы не разгневать Зевса и не угодить на наказание в виде вручную написанного реферата на 100 страниц. У всех экономистов был такой стресс перед занятиями этого преподавателя, что после спасительного звонка даже некурящие студенты бежали в курилку, а на экзамене восемнадцатилетние пиздюки превращались в седых стариков. Не даром говорили, что первая сессия — это посвящение в студенты, только вместо ритуальных танцев с бубном билет с заковыристым вопросом, а вместо жертвоприношения — бессонные ночи за зубрежкой трехтомных трудов. А это преподаватель по философии, которая даже не является их профильным предметом! В общем, Антон смог прочитать сообщения в беседе только после конца пары. Шастун вылетел из кабинета, не удосужившись даже попрощаться с преподавателем, и направился в гардероб, чтобы успеть забрать куртку до того, как там образуется целая толпа жаждущих свалить студентов. Парень на ходу открывает сообщения, пока спускается по лестнице на первый этаж, и охуевает от их количества. Антон проматывает и глазами скользит по словам Арсения о том, что нужно отстегнуть по шестьсот рублей за стойку, спрашивает, кто с ним в итоге поедет, и все баскетболисты резво отписываются, что не смогут помочь капитану. Шастун листает этот поток отмазок и закатывает глаза: у Игоря работа, у Рената мать болеет, а у Саши рак жопы. Антон блокирует телефон, решив дочитать все в общежитии. Шастун успевает забрать куртку и ретироваться в общагу до того момента, как стадо мамонтов его снесет. Он бредет к знакомому зданию, ловя лицом жесткие капли мелкого противного дождя, показывает на вахте пропуск и поднимается к себе. Димы в комнате нет, хотя дверь открыта. Антон разувается и плюхается на стул, доставая смартфон. Он пролистывает беседу до конца и натыкается на сообщение Сереги. Сережа Матвиенко 16:53 Тох, ты сможешь? Никого больше не осталось Шастун матерится про себя и спешит переубедить баскетболиста, что у него целая гора дел — делать не переделать, но открывается дверь и заходит веселый Дима. У него в руках сковородка с чем-то скворчащим, он ставит ее на стол и бодро здоровается с соседом. — Привет, — отвечает Шастун и следит за движениями Позова. Тот открывает крышку сковороды, и оттуда валит густой пар. Антон заглядывает внутрь и видит золотистый картофель, заманчиво поблескивающий остатками масла на своих аппетитных боках. — Я на двоих приготовил, так что раздевайся и мой руки, — улыбается Дима, и Шастун смотрит на него с недоверием. — Ты никогда мне не готовил, — с сомнением говорит Антон и с прищуром заглядывает Позову в лицо. — Что тебе нужно? — Ой да ладно, я, что, не могу угостить своего друга? — спрашивает Дима, перекладывая содержимое посуды в тарелку. — Ты не разрешил мне доесть твой йогурт, который потом и выбросил, — баскетболист скрестил на груди руки и откинулся на спинку стула. — Да, потому что у него истек срок годности. — Йогурты могут храниться еще 3 дня после истечения срока годности! — Скажи это тем макаронам, от которых ты два дня на активированном угле сидел, — парировал Дима, поправив на переносице очки. — Для меня они были нормальными, — фыркнул Антон. — Они воняли, как Лешины носки! — А у меня тогда насморк был, — пожаловался Шастун и стянул наконец-то куртку. Дима посмотрел на него как на придурка. Хотя, в принципе, он всегда так смотрел на Антона, так что можно считать, что это был его обычный взгляд. Был еще Димин возмущенный взгляд, насмехающийся взгляд, усмехающийся взгляд (не путать), еще был заумный взгляд… — Ладно, — вздохнул сосед, — я хотел тебя кое о чем попросить. — Слушаю, — деловито произнес Антон. — В общем, я кое с кем познакомился… — О, — воскликнул баскетболист, потрепав парня по голове. — Наконец-то Дима расстанется со своей девственностью! — Ебать смешно, Шаст, — закатил глаза Позов, стряхивая руку Антона, — короче, можешь в субботу куда-нибудь свалить на три-четыре часа? — Три-четыре? Ничего себе жеребец, — свистнул Шастун, падая обратно на стул. — Так можешь или нет? — раздраженно вздохнул Дима. — Ладно, — пожал плечами Антон, — но одной картошкой ты точно не отделаешься. — Спасибо, — улыбнулся благодарно сосед, а Шастун взял в руки телефон.

Антон Шастун 17:06 Ладно, я поеду

Несколько часов наедине с Поповым. Человеком, по которому Антон сох и который его отверг. Суббота обещает пройти шикарно.

***

Антон договорился встретиться с Арсением в час. Во-первых, Шастун что, лох какой-то, куда-то рано ехать, а во-вторых, Шастун что, лох какой-то, в субботу на пары идти? Антон считал себя хоть и не совсем умным, но самодостаточным и взрослым, чтобы принять настолько ответственное решение как проебать пары, поэтому в назначенное время уже топтался на крыльце общаги и ждал Арсения. К воротам подъехала машина, и Антон не сразу обратил на нее внимание, потому что был уверен, что Попов придет на своих двоих. Но тут из авто вылез Арсений собственной персоной и весело помахал парню. Первокурсник устало вздохнул и поплелся к машине. На вид болотная шестерка не вселяла доверие: на корпусе машины то и дело проглядывали ржавые пятна, дверцы скрипели, и сама машина качалась от веса пассажиров не хуже резиновой лодки. Антон не сразу смог открыть дверь, с силой дернув за ручку. Арсений толкнул дверцу с другой стороны, и та неохотно отворилась, позволяя Шастуну усесться в пыльное кресло. Антон бросил недоверчивый взгляд на Попова и спросил: — Мы поедем на этом? — Да эта лучшая машина в городе, — фыркнул Арсений, заводя авто. Завелoсь оно тоже не с первого раза. — Мне стоило написать завещание, — пробубнил Антон, пытаясь нащупать ремень безопасности. Хотя Шастун был уверен, что авария им не грозила, эта тачка просто развалится сама по себе, когда они выедут на дорогу. — Не ворчи, — ответил Попов, нажимая на газ и трогаясь с места, — я всего два раза в аварию на ней попадал. — Что?! — возмутился Антон, цепляясь за ручку двери словно кот, которого пытались помыть в ванной. — Шучу, — успокоил его Арсений, звонко рассмеявшись над реакцией первокурсника, — но бывало, что пару раз она глохла на светофоре. — Ну спасибо, стало легче, — огрызнулся Шастун и натянул капюшон. В машине было холоднее, чем на улице. Видимо, печка к машине не прилагалась, а Антон надеялся, что ему не придется тусить на холоде больше необходимого. Попов, вон, сидит в пальто, ему заебись, а Шастун в тонкой ветровке выперся. В ноябре. Идиот. — Если холодно, можешь с заднего сиденья плед взять, — Арсений указал большим пальцем на ткань, лежащую позади, не отвлекаясь от дороги. — У меня печка сдохла, я так и не починил. Антон потянулся за пледом и укутался в него до ушей, ежась под махровой тканью, которая тоже оказалась ледяной из-за того, что пролежала в машине слишком долго. Плед пах сыростью и был явно не первой свежести, но Шастуну отчего-то он нравился. — Ну и сколько нам ехать? — спросил Антон, отплевываясь от махровых ниток. — Приключение на двадцать минут, туда и обратно, — процитировал Арсений нетленную классику «Рика и Морти». — Окей, — кивнул Шастун и почувствовал себя неловко. Машина наполнилась напряженной тишиной. Антон смотрел на проезжающие мимо автомобили и понятия не имел, о чем можно поговорить с Поповым. И надо ли с ним разговаривать? Они заключили мир, а не дружеский договор, так что Шастун молча пялился в окно, не решаясь вытащить телефон и хотя бы для вида полистать ленту. Холодно слишком, чтобы осуществлять такие энергозатратные мероприятия. — Спасибо, что вызвался поехать со мной, — прервал тишину Арсений. — Как будто у меня выбор был, — усмехается Антон, провожая взглядом черную «Ниву». — Да, если бы ты не поехал, я бы Серегу напряг. — Так можно было? — удивляется Шастун, резко поворачивая голову в сторону Попова. — Поздняк метаться, — хихикает Арсений и плавно поворачивает машину вправо. Антон исподтишка любуется его улыбкой и ямочками на щеках. Потихоньку в машине становится теплее. — Можешь включить магнитолу. Обещаю, она не развалится. Шастун улыбается и тянется к кнопке включения. Аппарат оживает, приветствует бегающей строкой и автоматически проигрывает первую попавшуюся песню. — Kings of Leon? Я думал, о них уже все забыли, — изумляется первокурсник, откидываясь обратно на сиденье. — Ты их знаешь? — спрашивает Арсений, бросая короткий взгляд на Шастуна. — Конечно, я тогда мелким был, а дядя мой на диски записывал музыку. Я так и наткнулся на них, «Use Somebody» до дыр заслушивал. — А я, по-моему, на MTV клип видел, или нет. Не помню, — пожал плечами Попов. — У меня тогда интернета не было, — продолжил Антон, — и я представлял, что солист — это шестидесятилетний мужик, ну, по голосу. Ты бы знал, как я обрадовался, что он молодой. — Обрадовался? — спросил Арсений, подняв бровь. — Ну да, — кивнул Шастун, — значит, не помрут, пока я повзрослею и накоплю на концерт. Арсений звонко рассмеялся, обнажая свои белоснежные зубы. Антон улыбнулся, чувствуя, как в груди просыпаются бабочки. — А помнишь сериал «Обмани меня»? — спросил Попов, отсмеявшись. — Конечно! — Я насмотрелся этого сериала в школе и решил стать доктором Лайтманом. Встал на сторону девочки, которая утверждала, что залетела от нашего географа, а потом выяснилось, что она соврала и просто не хотела признаваться родителям, что настоящим отцом ребенка является шестнадцатилетний раздолбай. — Хуевый из тебя доктор по лжи, — усмехнулся Антон. — Ага, — наиграно вздохнул Арсений, — но насчет географа я оказался почти прав — он был не против развлечься с несовершеннолетними мальчиками. — Как ты это узнал? — Я с ним спал, — усмехнулся Попов, останавливаясь на светофоре. — Фу, — протянул Антон, поморщившись. — Он был весьма горяч, — в свою защиту сказал Попов, снова трогаясь с места. — А еще ставил мне халявные пятерки по географии. — Прагматично, — прокомментировал Шастун, — только ты все равно не с тем спал, раз на экономиста пошел. — Бля, об этом я не думал, — с наигранным сожалением ответил Арсений, на что Антон лишь рассмеялся. — А я в детстве усыкался с «Секретных материалов», — произнес Шастун, мыслями погружаясь в былые времена. — Мама тогда часто допоздна работала, а отец не видел ничего такого в том, что восьмилетний пиздюк смотрит на криво зафотошопленные рожи в телике. А я еще думал, что это что-то типа документалки, после просмотра долго уснуть не мог. Попов тихо усмехнулся, потянувшись к магнитоле, чтобы заглушить музыку, мешающую слушать собеседника. — Мама, когда узнала, таких пропиздонов отцу вставила, — продолжил говорить Антон, — а я все равно смотрел и ссался. — Ну ты и придурок, — прокомментировал Арсений. — Да мне интересно пиздец было, а после серии про полет на луну, эта сраная рожа мне в кошмарах не раз снилась. Я один раз от страха кровать обоссал. Капитан прыснул от смеха, и Антон не смог сдержать улыбки. Он искоса рассматривал тонкие пальцы, вцепившиеся в руль, фарфоровые запястья, то и дело мелькающие под рукавами шерстяного пальто. Шастун боялся взглянуть выше, потому что мог попросту не отвести взгляд. Арсений был красивым, это было понятно даже слепому. Но красота бывает разной, и для каждого человека она раскрывается по-своему. Это можно сравнить с закатом. Его мы видим каждый день, но кто-то просто проходит мимо, уткнувшись в телефон и даже не взглянув на эту красочную картину, а кто-то остановится и посвятит хотя бы минуту на то, чтобы проводить взглядом белый лик. Антон был готов всю жизнь смотреть на этот закат, но, как известно, солнце сжигает глаза, а это солнце — еще и душу. — Заедем куда-нибудь перекусить? — спросил Попов, весело барабаня пальцами по рулю в такт тихой мелодии. — Так мы разве не приедем скоро? — поинтересовался Антон, шмыгнув носом. От холода у него быстро проявлялся насморк. — Ну, — протянул Арсений, — нам еще где-то восемьдесят километров ехать… — В смысле?! Ты же сказал «приключение на двадцать минут». — Так я же не в прямом смысле, ты вообще помнишь приключения Рика? Они нихера не на двадцать минут были. Шастун устало вздохнул и натянул плед еще выше. За окном небо стало совсем серым и обещало новую волну мокрого снега, голые аллеи навевали тоску, а хмурые прохожие только портили и без того неприятное настроение. — Можем в города поиграть, — предложил Арсений, и Антон застонал. — Иди в жопу со своими городами. — Ладно, — закатил глаза Попов, — но за едой мы заедем. Я тут одно классное местечко откопал…

***

Антон сидит в машине на парковке и ждет, когда Арсений наконец-то вернется с каким-нибудь вредным и жирным фастфудом. Они остановились у черта на куличиках: слева какой-то спальный район с серыми многоэтажками, справа так вообще гаражи, где даже асфальта нет — сплошная грязь. Да и сама забегаловка не вселяла доверия: белый вагончик с дешевым гипсокартоном вместо облицовки, ярко-синяя крыша, ходящая волнами из-за сильного ветра, и стойкий запах сгоревшего фритюрного масла, который доносился даже сквозь закрытые окна и двери авто. Шастун наотрез отказался выходить из машины, когда Попов остановился у этого сомнительного заведения. Больше всего на свете парень ненавидел холод, потому даже под страхом смерти не вылез бы из своего кокона. Арсений лишь покачал головой и отправился один добывать источник любимых Антоном жиров и углеводов. Вскоре показался Попов, пытаясь одной рукой удержать заказ, а второй придержать дверь для какой-то женщины. Шастун закатил глаза — то же мне, джентльмен. Арсений пружинистой походкой направился к машине, открыл дверь, впуская ледяной ветер, и сел в авто, скрипя сиденьем. Он без слов протянул Антону сверток, напоминающий шаурму. Первокурсник взял еду, грея руки о все еще горячий фастфуд. Шастун долго не церемонился — открыл упаковку и сделал смачный укус. — Это что? — поинтересовался Антон, пережевывая пищу и пытаясь угадать содержимое свертка. — Закрытая пицца с колбасой, солеными огурцами и картошкой фри, — объяснил Попов, тоже откусывая приличную часть «сэндвича». — Чего, блять? — возмутился Шастун, поморщившись. На языке ощущался вкус майонеза с чесноком и тот самый мягкий картофель вперемешку с солеными хрустящими огурцами. Арсения, кажется, ничего не смущало. — Да, меня тоже заинтересовал состав, — задумчиво протянул Попов, — неплохо. Я бы сказал, необычно. Антон взглянул на водителя как на полного идиота. Каждую минуту он узнавал об Арсении все больше нового. У парня, имеющего безупречный стиль в одежде, который не вышел бы из дома, если бы его носки не подходили к футболке, совершенно отсутствовал вкус к еде. Шастун брезговал даже пиццу с ананасами заказывать, а Попов с видом знатока высокой кухни ел какую-то мешанину из колбасы, картофеля фри и чесночного майонеза, завернутого в тесто. Антон не моргая смотрел на то, как капитан с удовольствием жует свой бутерброд (пиццей это назвать язык не повернется). — А можно мы заедем куда-нибудь в KFC? — тихо попросил Шастун, пытаясь не выплюнуть содержимое чисто из вежливости. — Хорошо, что ты предложил, — облегченно выдохнул Арсений, свернул бутерброд, бросил его на панель и вытер губы. — Не хотел при тебе позориться. Это худший бутер, который я когда-либо ел. Антон смеется и бросает недоеденный сверток с едой рядом с Арсеньевым. Попов заводит машину и выезжает с пустующей (неудивительно) парковки на главную дорогу. Возможно, позже можно будет скормить это продуктовое безумие бездомным собакам или кошкам, но голову Шастуна занимают лишь мысли о горячем кофе и острых крылышках. Спустя сорок минут парни ехали по трассе со всей скоростью, на которую была способна старая шестерка, ели острые крылышки и перекрикивали голос Брэндона Флауэрса. Песня сменилась на другую, малознакомую, и баскетболисты решили сделать паузу и восстановить почти сорванные голоса. — Арс, — позвал Антон водителя. Попов повернулся и взглянул на Шастуна. Антон успел согреться горячим кофе и крылышками, так что плед был возвращен на свое место. Лицо первокурсника было задумчивым, казалось, что его занимала какая-то дилемма. — Что? — наконец спросил Арсений. — Скажи честно, мы сильно облажались с последней игрой? — выдавил из себя Шастун, избегая взгляда капитана команды. — Только давай без «это просто так вышло», «никто тут не виноват». Я был там, ты был там, мы все прекрасно видели. Попов издал тяжелый вздох и перевел взгляд на дорогу. Он долго собирался с мыслями, а Антон лишь внимательно смотрел на него и ждал ответа. — Ты спрашиваешь меня как своего капитана или как игрока? — задал вопрос Арсений. — Как игрока. — Ты был прав насчет Макарова, — ответил Попов неохотно, пытаясь подобрать максимально осторожные слова. — Он должен был доиграть до конца, но у него проблемы с сердцем, поэтому мы стараемся его не напрягать. Лучше просрать матч, чем покалечить человека, знаешь. Антон нахмурился и опустил взгляд. — Я не знал, что у Ильи проблемы с сердцем. — Он об этом не распространяется, — произнес Арсений, — не хочет, чтобы его жалели. Как капитан, я могу сказать, что это была хорошая игра. Одна из лучших в этом сезоне. Как игрок, я бы жопу надрал тем, кто слил все наши комбинации. Шастун оживился и с изумлением посмотрел на Попова. Так ему не показалось! — Ты тоже заметил? — воскликнул Антон. — Я думал, это только мне почудилось. — Да, и даже в этом случае они с натяжкой одержали победу, — усмехнулся Арсений. — Я, в принципе, не удивлен. У них очень строгий тренер, а вуз каждый раз трясет первые места на соревнованиях. Стыдно проигрывать каким-то экономистам, когда ты учишься в университете спорта и физической культуры. — Вот в чем дело, — протянул Антон. — Не бери в голову, — махнул рукой Попов, обгоняя грузовик. — Я же говорю, это все детский сад. — Это мой единственный шанс пройти в лигу, — горько усмехнулся Шастун. Арсений на миг перевел взгляд на пассажира и вскинул брови. — Так ты хочешь пройти в лигу, — присвистнул капитан, — а я понять не мог, почему ты так близко к сердцу все воспринимаешь. Сразу бы сказал. — Тебе-то зачем эта информация? — грустно посмотрел на него Антон. — Я могу тебе помочь. — И как же? На тренировках меня больше гонять будешь? — злобно прыснул первокурсник, качая головой. После такого больного падения его эго не выдержит еще одной пустой надежды, которую однажды ему подарил все тот же Попов. — Нет, но я знаю, как туда попасть, — загадочно сказал Арсений и замолчал, останавливая машину. Антон даже не заметил, как они подъехали к огромному зданию с изображением футбольного мяча на стене. Вывеска гласила, что тут продается лучший спортивный инвентарь во всем городе, только вот здание находилось почти на границе. Попов вытащил ключ зажигания, открыл дверь и вышел из машины. Шастун недовольно вздохнул, осознавая, что ему придется тащиться за Арсением. Он же для этого и приехал. Идя ко входу, Антон бросал многозначительные взгляды на Попова, намекая на то, что хочет услышать, как все-таки пройти в лигу баскетболистов, но капитан не обращал на него никакого внимания, будто бы Шастун был просто прохожим, вынужденным идти тем же путем, что и Арсений. Они зашли в магазин и прошли несколько рядов с инвентарем для академической гребли прежде, чем остановиться у кассы. За прилавком сидел молодой человек и перебирал коробки со спортивной обувью, когда Попов привлек его внимание, слегка постучав пальцами по столу. — Привет, — поздоровался Арсений, широко улыбаясь. — Здорово, — в ответ улыбнулся русоволосый парень с пирсингом в носу и брови, обменявшись рукопожатием с Поповым и поворачиваясь к Антону. — Макс. — Антон, — сказал Шастун, пожав руку новому знакомому. — За стойкой, да? — спросил он Арсения, на что получил короткий кивок. — Пошлите за мной. Парень вышел из прилавка и направился по длинным лабиринтам магазина ко второй двери, ведущей на склад. — Ты прям вовремя позвонил, Арс, — продолжил друг Попова, — их две осталось всего. Так бы завоза месяц пришлось ждать. Кстати, тебе писал Орешников? Он завтра в Питер приезжает, встретиться хотел. Антон рассматривал футбольную форму, высоко висящую над полками с мячами. Она была соткана из белоснежной мягкой на вид ткани с аккуратно вышитыми на ней черными цифрами, обрамленная оранжевой полоской у рукавов. Он лишь краем уха слушал, что говорил Макс, но знакомая фамилия «Орешников» заставила его нахмуриться. Где-то он уже ее слышал. — Нет, не писал, — сухо ответил Попов. — Короче, если все-таки надумаешь приехать, напиши. Пучинин точно будет в городе до конца декабря, затусим, как в старые-добрые, — предложил Макс, улыбаясь Арсению и бедром толкая дверь на склад. Орешников, Пучинин… Эти фамилии Шастун непременно слышал, но вот где — вопрос. Склад представлял собой пространство с наваленными кучами барахла в мешках и коробках. В этом месте даже черт ногу сломил бы, но Макс ловко обходил препятствия в виде помятых картонных коробок и разбросанных пакетов с комплектами спортивной одежды. Казалось, будто парень мог вслепую пройти эту полосу препятствия и найти нужный заказ в два счета, зато Арсений и Антон успели за это время наступить в мешок и запутаться в нем, удариться о стеллаж и споткнуться о порог. — Вот, — торжественно объявил Макс, когда они дошли до обмотанной пузырчатой пленкой баскетбольной стойки. — Рекомендую не тащить ее за подножье, там болты слабо прикручены. Баскетболисты вздохнули и оценили масштаб предстоящих физических потуг: стойка не то чтобы была тяжелой, но неудобной точно, и со стопроцентной вероятностью не смогла бы поместиться на заднее сиденье машины. — Как ты собираешься ее на машине везти? — спросил Антон Арсения, уткнув руки в бока. — На крыше, как еще, — ответил Попов и взглянул на Макса. — Она разбирается? — Только нижняя часть, щит и кольцо приварены к балке. Подгони машину к заднему входу, я здесь тебе двери открою. — Хорошо, — кивнул Арсений и поспешил на выход из склада тем же путем, которым пришел. Антон остался на складе, тупо пялясь на стойку и рассуждая, как бы ее зацепить на крыше машины, чтобы она не свалилась к чертям собачим. Максим распахнул двери склада, выходящие на улицу, и в помещение проник свежий воздух. Продавец облокотился на дверь, вытащил сигарету и закурил, выпуская горький дым из легких. — И давно вы с Арсом знакомы? — полюбопытствовал Макс, вытаскивая Антона из омута его мыслей. — Пару месяцев, — ответил Шастун, чувствуя, как морозный ветер проникает под куртку. Парень усмехнулся, стряхивая пепел. — Ты с ним, это… аккуратнее будь. — В смысле? — нахмурился Антон. — Арс много чего натерпелся, — пояснил новый знакомый, выдыхая дым, — загоняется по пустяковым поводам. Ты, наверно, заметил, что он постоянно особняком держится от остальных. Шастун пожевал губу и медленно кивнул. Да, он замечал, что Попов старается ни с кем не сближаться. Не ходит на вечеринки, устраиваемые их товарищами по команде, не общается с одногруппниками, и с девушкой-то Антон его видел один раз и то случайно. Арсений был отшельником по его собственной инициативе. — Что с ним случилось? — спросил Шастун, чувствуя, как в груди поднимается тревога за Попова. — Он тебе не говорил? — удивился Макс, выбрасывая окурок на гальку, рассыпанную перед входом в склад. — Странно, я думал, ты… — Ничего не пропустил? — весело спросил Арсений, залетая на склад через открытые двери и обращаясь к первокурснику. — Я припарковал тачку у ворот. Ты бери со стороны кольца, а я снизу. Антон отмер и встал рядом со стойкой, ожидая, когда Арсений возьмет ее со своей стороны. Он бросил короткий взгляд на Макса, но тот пожал плечами и отошел в сторону, чтобы не мешать. Как и думал Шастун, стойка была легкой, но непрактичной: руки соскальзывали со щита, а за кольцо брать было неудобно. Кое-как они дотащили ее до машины, закинув на крышу. Арсений привез с собой крепления и в пару ловких движений умело зацепил инвентарь. — Спасибо, — поблагодарил Попов Макса, который все это время наблюдал за парнями. — Да пустяки, чел. Для тебя все, что угодно, ты же знаешь, — отмахнулся парень, спрятав руки в карманы. — Вы это, заглядывайте, если че. — Обязательно, — улыбнулся Арсений, обнимая друга. — Ты тоже не теряйся. — Ты же знаешь, что я из своего магазина никуда не выхожу, — парень повернулся к Антону: — Приятно было познакомиться. Арса не обижай, он у нас ласку любит, так что без БДСМ. Максим залился смехом, а Шастун покраснел. Ему бы очень хотелось приласкать Попова, но, к сожалению, это не представлялось больше возможным. Арсений лишь закатил глаза и раздраженно вздохнул. — Мы не встречаемся, — устало объяснил Попов, будто бы ему приходилось говорить это своему другу каждый раз, как Арсений приводил с собой еще кого-то. — Мы с Антоном просто друзья. — Ну да, — кивнул Макс, ничуть не убежденный в «искренних» слова Попова, — пиздеть ты умеешь. Арсений потер переносицу и пробурчал что-то невнятное, а у продавца на лице играла многозначительная улыбка. Антон понятия не имел, что здесь происходило, однако ужасно хотел задать интересующие вопросы: что скрывал от него Попов? Как Макс понял, что между ними что-то было? Было ли ему больно делать пирсинг на брови? Но Арсений не дал ему вставить слова и просто потащил к машине, напоследок кинув Максу «пока». Шастун махнул на прощание рукой и сел на переднее сиденье машины. Когда авто тронулось, в салоне царила тишина. Арсений был напряжен, хотя старался не показывать этого, и внимательно следил за дорогой. Вечерело, и водители начали включать фары, чем слепили Антона, однако парню было все равно. В голове вихрем крутились мысли обо всем, что произошло за эти несколько минут знакомства с Максом, и все они были о Попове. Первокурсник взглянул на сосредоточенное лицо Арсения и все-таки решил задать вопрос: — Я знал, что где-то слышал фамилии Орешникова и Пучинина. Они входят в Российскую федерацию баскетбола, играют во второй Суперлиге. Ты с ними знаком? — Я играл с ними в одной команде, — немного помолчав, выдает Арсений, и Антон только и может, что собирать челюсть с пола.