За пределами баскетбольной площадки

Новость об участии в полуфинале поставила всех на уши. Тренер заставил в обязательном порядке каждый день приходить на тренировки, надавил на учебный отдел о составлении приказа на всю команду, чтобы освободить парней от посещения пар и полностью посвятить время баскетболу. Он также сместил время тренировок: теперь парни должны были приходить не вечером, а днем, и проводить на площадке не меньше четырех часов. Не посещать пары на законном основании и играть в баскетбол — о чем Шастун мог еще мечтать? Может, о том, чтобы полностью вылечиться? Потому что бегать по площадке с забитым носом — как-то не комильфо, и чувствовал он себя под конец тренировки как выжатый лимон. Хорошо, что завтра не надо на пары, и он сможет нормально отоспаться. Возможно, даже немного полечиться тем чемоданом лекарств, который дала ему мать перед отъездом. С этими мыслями Антон пересекал площадку, стараясь не задохнуться от огромного потока соплей в носу. Его опять поставили играть против Арсения, и он очень старался не ударить в грязь лицом (в прямом и переносном смысле), потому что Попову каждый раз нужно было доказывать, что он уже не такой крутой спортсмен, каким был в свои лучшие молодые годы. Арсения, правда, это забавляло, и он сравнивал упрямого Антона со злым хомячком. Шастун хмурился, вытирал рукавом толстовки нос и вставал в недовольную позу, хотя сравнение с хомячком в глубине души считал комплиментом. Товарищи по команде откровенно закатывали глаза на показухи этих «двух петухов» (цитата Макарова) и просили снять уже наконец-то себе номер. В конце тренировки тренер как всегда говорит замечания и раздает советы, Антон слушает в пол-уха, нетерпеливо ожидая своей фамилии. Когда Анатолий Михайлович отпускает спортсменов, Шастун лениво плетется к раздевалке, но кто-то тянет его за плечо, и он оборачивается. — Шаст, тебя там тренер зовет, — говорит Паша и отпускает парня. Антон устало вздыхает и возвращается в спортзал, где его ждет Анатолий Михайлович, который что-то активно обсуждает с Поповым. У Шастуна вырывается кашель, хоть и не нарочно, но он привлекает внимание, и на него смотрят две пары глаз. — Антон, мы хотели с тобой поговорить, — начинает тренер, скрестив на груди руки и расставив широко ноги в деловой позе, будто бы на дворе 90-е и Антон не на разговор, а на стрелку пришел. — Слушаю, — кивает Шастун. — Мы обсудили с Анатолием Михайловичем, — произносит Арсений, и Антон переводит на него взгляд, — и хотим сделать для тебя персональную программу тренировок. — Та-а-ак, — тянет Шастун, не совсем понимая, к чему клонит Попов. — А зачем? — Арсений в этом году заканчивает обучение, — отвечает Анатолий Михайлович, — нам нужен будет новый разыгрывающий. Ты — идеальный кандидат. Шастун неверяще смотрит сначала на тренера, потом на капитана. Они настроены серьезно и ждут лишь ответ от Антона, но парень не знает, что сказать. Он ловит ртом воздух, пытаясь зацепиться хоть за одну мысль, но просто не может. — Не смотри так, — отзывается Арсений на тупое выражение лица баскетболиста, — ты еще должен доказать, что достоин занять мое место. Шастун очухивается после фразы Попова и спрашивает: — Что я должен делать? — Во-первых, вылечиться. Вряд ли это будет честная победа, если ты наших соперников зальешь своими соплями, — мудро изрекает Арсений, на что Антон лишь закатывает глаза, — приходи завтра в девять. И возьми с собой воду, а то ты постоянно клянчишь у всех, а тебе нужно поддерживать водный баланс. Шастун во второй раз закатил глаза. Не то, чтобы советы Попова не были неразумными, просто сам факт того, что Арсений строил из себя строгого папочку, заставлял Антона морщиться от кринжа. После всего того, что между ними было в душевой и в квартире Попова, образ строгого тренера совершенно не вязался с тем парнем, скулящим под Антоном и выпячивающим свой зад в попытке глубже насадиться на член. От воспоминаний в паху заныло, и Шастун на автомате облизнул губы. Ему бы в душ, да побыстрее. — Вот и отлично, — хлопнул в ладони тренер, — я предупрежу на вахте, что ты будешь брать ключ, Попов. Если будут какие-то проблемы, пишите. — Стойте, мы будем заниматься с Арсением вдвоем? — опешил Антон. — Да, он будет тебя наставлять. — У тебя какие-то проблемы с этим? — с усмешкой спросил Попов. — Нет, никаких проблем, — помотал головой Шастун. Совсем никаких. Кроме того, что Арсений будет его тренером, а так всё просто замечательно.

***

На следующий день Антону стало лучше. Усталость не давила на него тяжелым грузом, насморк почти прошел, и температура больше не пыталась сварить его изнутри. На удивление парня, если принимать нужные лекарства, лежать под целым ворохом одеял и пить горячий чай каждые полчаса, это помогает отогнать простуду. Поднявшись с легкой ноги в восемь утра, Шастун обнаружил, что в комнате один — Леха опять пропадал бог весть где, а Дима уже ушел на пары. Антон включил электрический чайник и упал на стул, листая ленту с мемами. Парень толком не вчитывался в посты, потому что все его мысли занимала предстоящая тренировка с Поповым. Со стороны могло показаться, что у Антона нет никаких проблем с Арсением, теперь они чуть ли не лучшие подружки, но их маленькая совместная поездка за стойкой и тот телефонный звонок помог Шастуну понять, что проблема есть и очень значительная. Он запал на Арсения. И не просто запал, а влюбился, втрескался по уши. Каждый взгляд, улыбка, касание Попова провоцировало в груди ураган чувств, его смех и мягкий мелодичный голос заставляли Антона покрываться мурашками. Шастун думал об Арсении перед сном, после сна, во время тренировки и после, в душе при дрочке, сидя на кровати за просмотром фильма и на парах экономики. Если бы Арсений был прудом, то Антон непременно бы в нем утонул. Но Попов не пруд, а его капитан. А теперь еще и тренер. И за что ему столько счастья выпало? Дело, наверно, еще было и в том, что когда Антон говорил с Поповым в машине, у него была возможность держать расстояние — они не касались друг друга, взглядами почти не пересекались, и можно было отвлечься на радио. А там, на площадке, Арсений всегда одет в подчеркивающую его фигуру форму, от него нельзя отвести взгляд, иначе упустишь из виду соперника и проиграешь, и не касаться его тоже просто так не получается, игра есть игра. Но этого можно избежать, когда против Попова играет не Антон, а, к примеру, тот же Юра, однако теперь так просто избегать Арсения не получится, и это настоящая пытка. Нет, надо от этого всего отделаться. Ничего ему с Арсением не светит, только разочарование и разбитое сердце, а Антон молодой, красивый, у него впереди драфт и звездное будущее. Не нужны ему любовные пиздострадания. По крайней мере, так себя наставлял Антон, выходя из раздевалки и направляясь к спортзалу. Арсений его уже ждал: он, стоя спиной ко входу и широко расставив ноги, наклонялся то к одной стопе, то к другой. Шастун непроизвольно бросил взгляд на задницу капитана, обтянутую тонкой тканью черных шорт. «Не вспоминай о душе, не вспоминай о душе», — словно мантру повторял про себя Антон, отводя взгляд в сторону и оставляя бутылку с водой и полотенце на скамейке. Под скрипучий звук чужих шагов Арсений поворачивается и солнечно улыбается. — Физкульт-привет! — бодро говорит он, переходя с растяжки на прыжки. — Готов к тренировке? Антон медленно поворачивается к нему и смотрит кошачьим взглядом. Нет, не тем сексуальным, а снисходительным, мол, «Ты долбоеб?». — Раз я пришел, наверно, — бурчит первокурсник, начиная разминаться. — Отлично, боевой дух нам пригодится, — улыбается Попов, и Антон задается вопросом, а не под спидами ли он часом. — А боевой душ прилагается? — спрашивает Шастун и мысленно дает себе оплеуху за двусмысленность фразы. — Если у тебя силы останутся, — все так же улыбается Попов, и Антон выпучивает глаза. Это был флирт или…? Первокурсник не успевает задать этот вопрос Арсению, потому как тот начинает бег. Шастун смотрит вслед Попову и думает, что это будет очень и очень тяжелый день. Спустя пару минут разминки Антон присоединился к Попову, повторяя его темп и маршрут. Они молчали, и хотя первокурсник знал, что нельзя разговаривать во время бега, ему все равно было неуютно в тишине. Обычно Шастун включал музыку в наушниках и бежал в своем ритме, но наушники остались в раздевалке, и теперь он тупо пялился на ноги бегущего впереди спортсмена и старался не представлять, как закидывал эти самые ноги себе на плечи. Прошло уже минут двадцать, по внутренним часам Шастуна. Он начинал уставать, а Арсений продолжал гонять его по площадке. Складывалось ощущение, будто Попов не знает, как вообще должна проходить тренировка и пытается выиграть себе время. — И долго мы будем так бегать? — все-таки нарушил тишину Шастун, морщась от звука своего голоса, распространившимся эхом по залу. — Это просто разминка, — коротко ответил Арсений, даже не повернувшись к парню. — Разминка, — передразнивает его Шастун. — Может, ты вообще не знаешь, что нужно делать? Попов резко тормозит и поворачивается к Антону, в миг сокращая между ними расстояние. Шастун смотрит на возмущенное лицо Попова и невольно любуется влажными искусанными губами. — Я знаю, что нужно делать, — твердым и холодным тоном произносит Арсений. — Ты думаешь, я просто так попросил Михалыча выделить время на тренировки? Я хочу тебя подготовить к драфту. — К драфту? Я думал, ты хочешь поставить меня на место разыгрывающего, — непонимающе проблеял Антон, сведя брови. — Мне незачем тратить на это время, — ответил капитан. — Мне нравится наша команда, я люблю наших парней, но для них всё это не больше, чем просто увлечение. Они едут на соревнования ради соревнований, а ты хочешь пробиться дальше. Я вижу в тебе потенциал и хочу протащить тебя на драфт. У Шастуна что-то сломалось внутри. Будто бы кто-то смахнул со стола хрупкий стеклянный бокал, тот упал на кафель и разбился на кучи мелких блестящих осколков, красиво переливающихся при свете лампы. Это что-то было последним шансом Антона спастись от полной и безоговорочной капитуляцией перед Арсением. Антон одним резким движением притянул к себе парня и обвил руками тело Попова, утыкаясь лицом в изгиб его шеи. Арсений не шевелился, не обнял в ответ, но и не оттолкнул первокурсника. Шастун воспользовался возможностью украсть этот момент и объятья человека, который к нему ничего не чувствует. Антон втянул запах солено-кисловатого пота, исходившего от теплой кожи Попова, и медленно отстранился. — Извини, — смущенно пробормотал Шастун, — ты не представляешь, насколько я тебе благодарен. Спасибо, это очень важно для меня. Губы Арсения тронула улыбка, но глаза почему-то были полны грусти. Разыгрывающий защитник — это самый важный игрок в команде. Он — мозг игры, головной центр всей команды, именно он отвечает за тактику нападения и защиты, разрабатывает стратегию использования комбинаций и принимает важные решения во время игры. От разыгрывающего зависит весь исход матча. Именно это объяснял ему Попов на протяжении всей тренировки, когда Антон бежал челночным бегом по площадке, когда, сидя на корточках, отрабатывал броски, когда дриблил чуть ли не с закрытыми глазами, не давая Арсению отнять мяч. Шастун бегал с сопротивлением, прыгал на скакалке, ставил блоки, отнимал мячи — делал, кажется, все за одну лишь тренировку. Попов оказался суровым тренером: он не терпел кривых бросков, заставляя двадцать раз перебрасывать мяч, пока Арсений не убедится в том, что у Антона достаточно твердая подача; с силой боксера пихал Шастуна, чтобы сбить его с ног или хотя бы сдвинуть с места; грубо и совершенно не спортивно тыкал его локтями в ребра, хватал за футболку, толкал в сторону и даже царапался. У Антона на боках расцветали синяки, но он скрипя зубами все равно забивал мячи. — Ты решил меня в конец искалечить? — возмутился Шастун, когда они сделали небольшой перерыв. — Готовься к тому, что тебя будут прессовать. Ты щуплый, такие как Илюха тебя запросто подвинут, — ответил спокойно Арсений, и Антон позавидовал тому, что у парня даже одышки не было. — Хорошо, босс, как скажете, — язвительно произнес Шастун, делая большой глоток воды. — На воду не налегай, а то сам как бочка с водой станешь. Антон поднял руки в сдающемся жесте и закрутил крышку, поставив бутылку на скамейку. Он с интересом разглядывал Арсения, проверяющего сообщения в телефоне, и не смог удержаться от вопроса: — Ты сказал тогда в машине, что подвел свою команду. Что ты сделал? Попов сглотнул и поднял тяжелый взгляд на Антона, который смотрел на него с любопытством и некой осторожностью, присущей человеку, который не хотел обидеть собеседника, но которому до жути хотелось знать ответ на вопрос. — Из-за меня мы проиграли, — ответил Арсений, морщась от неприятных воспоминаний. — Как? — Я пропустил нападающего, он прошел через меня к кольцу и забросил мяч на последних секундах игры. — Со всеми такое бывает, ты сам мне это говорил. Мы же не чертовы роботы, — резонно подмечает Антон. — Все намного сложнее, чем кажется, — раздраженно выдыхает Попов. — Не похоже, что твои товарищи разделяют твою точку зрения, — продолжил копать себе могилу Шастун. — Они хотят с тобой встретиться, а ты их динамишь. Зачем? Арсений злился. Он сжал челюсти так, что были видны желваки, на переносице появилась глубокая складка от сведенных бровей, а на лбу четко выделялась набухшая венка. Попов отвернулся к телефону, пытаясь унять гнев, но Антон не хотел так просто сдаваться. Он ждал ответа. Шастун прекрасно помнил загадочные слова Макса о том, что Арсению пришлось много пережить, но сам Попов никак не выдавал себя. Он прятался за маской жизнерадостного, веселого, иногда занудного парня-простака, который мог вписаться в любую компанию, если бы захотел. Но этот образ высасывал из него так много сил, что иногда маска соскальзывала с его лица, и Антон видел уставшего и разочаровавшегося в жизни человека. Шастун хотел захватить его в свои объятья, прошептать на ухо: «Все хорошо, передо мной не нужно притворяться» и поделиться своим теплом. Антону хотелось заботиться об Арсении, но вместо этого, все, что мог Шастун, это принимать помощь от Попова и наслаждаться теми крупицами их совместного времяпрепровождения, которые ему давали, не пересекая границ собственных ролей. — Ты же знаешь, что можешь довериться мне, — тихо сказал Антон, продолжая сверлить взглядом профиль Арсения. Попов снова улыбается своей грустной улыбкой и не смотрит на Шастуна. — Знаю. — Тогда почему не говоришь мне правду? — осторожно спрашивает Антон. — Потому что это касается не только меня, Антон, — стальным голосом произносит Попов, подняв на него взгляд. — Я знаю, что поступаю правильно, хотя сейчас это кажется самым худшим решением в моей жизни. — Сейчас? То есть это не закончилось? Арсений морщится, — ляпнул лишнего на свою голову, — а Антон все так же смотрит и ждет. — Нет, — сдается Попов, опуская плечи, — это никогда не закончится. — Я могу как-то помочь? — все еще с осторожностью интересуется Шастун. Арсений горько усмехается и мотает головой из стороны в сторону. — Ты можешь поднять свою жопу и пойти отрабатывать трехочковые, — отвечает Арсений, снова натягивая свою маску веселого зануды. Антон с минуту смотрит на него пристально, а потом разочарованно вздыхает и идет за мячом.

***

— Я чувствую себя ебучей пубертатной девчонкой, — жалуется Антон, посасывая пиво из бутылки и ерзая задницей на неудобном барном стуле. — И ладно он был бы последним мудилой, но нет! Заботится обо мне, помогает, а я даже обнять его не могу без косых взглядов. Шастун морщится от горького напитка и тянется к соленому арахису. Алиса осуждающе смотрит на жалкие попытки одногруппника нажраться одной бутылкой пива и мычит, стараясь замаскировать безразличие к драме в жизни Антона. — Откажись от тренировок, старайся меньше с ним времени проводить, — советует девушка, оглаживая пальцем гладкое горлышко своей бутылки. — Не могу, — мотает головой Шастун, — Арс может мне помочь пробиться в вышку. Я не могу упускать такой шанс. — Тогда я не знаю, что тебе делать, прости, — отвечает Алиса, и Антон с громким воплем падает лицом на сложенные руки. Он никогда не понимал этих чертовых нытиков, которые выносили мозги всем окружающим из-за своей якобы несчастной любви, а теперь он сам таким стал. Шастун начинал сам себя бесить, но не мог ничего с собой поделать — как можно не говорить об Арсении Попове? Вы его видели вообще? — Самое хуевое то, что, мне кажется, у него есть проблемы, — продолжает свою тираду Шастун, не заметив, как Алиса сливается в туалет, и уже не слышит его слов: — А я никак не могу ему помочь, потому что он даже не рассказывает, что случилось! Антон звонко стучит кулаком по барной стойке, привлекая внимание посетителей и бармена, однако ему абсолютно плевать, что эти люди о нем думают. Половина бутылки пива, выпитая почти залпом, бьет по пустому желудку Антона, и он уже начинает пьянеть. — Что, разлады в личной жизни? — усмехается бармен, убирая лишнюю посуду со стойки. — Да какая личная жизнь, блять. Была бы она вообще, — сетует Шастун на судьбу и тем самым садится на еще одни уши. — Вот че делать, когда ты человеку не нужен? Что мне сделать, чтобы он на меня внимание обратил? На молодом лице бармена появляется снисходительная улыбка, и Антон думает, что он, наверно, тоже студент. У него рыжие волосы и почему-то темная борода, глаза смеющиеся, почти как у Арсения, тонкие губы и бледная кожа, будто из бумаги сделанная. У бармена совсем непримечательная внешность, он низкого роста, и глаза у него не голубые, а карие. — Ну, я бы попробовал быть ближе как друг, стань незаменимым, а потом, может, этот человек и сам поймет, что ты ему нужен, — мудро изрекает бармен, вытирая со стола пролившийся коктейль какой-то девушки. Антон нахмурился, всерьез переваривая слова бармена. Совет, конечно, дельный, но у Шастуна быстрее башка от гормонов лопнет, чем это осуществится. — Спасибо, — буркнул Антон, снова присасываясь к пиву. — Помогло? — спрашивает участливо бармен. — Нет, конечно. Что за советы такие, чувак? Я надеюсь, ты не на психолога учишься. Парень за стойкой заливается смехом, ничуть не обидевшись на слова Антона. Шастун улыбается ему в ответ и чувствует себя немного легче. Вскоре возвращается Алиса. Лицо ее недовольное, на водолазке и джинсах расползаются темные пятна воды, а кончики волос влажные. — Ты че там ванну принимала? — спрашивает одногруппник, и вместо ответа Алиса показывает средний палец. — Что не так с вашим водопроводом? — жалуется девушка бармену. — Я будто не в туалет сходила, а на городском открытии фонтана поприсутствовала. — Ленточку перерезала? — серьезным тоном спрашивает Антон, за что получает толчок в плечо, от которого чуть не валится со стула. — Прошу прощения за неудобства, — смущенно говорит бармен. — Мы уже вызвали мастера, он должен прийти в скором времени. Девушку ответ вроде бы удовлетворяет, и она возвращается на свое место допивать лимонный «Гараж». Шастун переводит взгляд на Алису и рассматривает ее задумчивое лицо. — Ты какая-то напряженная сегодня, — тянет Антон, положив голову на раскрытую ладонь и упираясь локтем в стойку. — Рассказывай, что у тебя стряслось. Девушка тяжело вздыхает, смотрит на него печальными глазами, накрывает его руку своей и говорит: — Я беременна. Шастун давится пивом, от чего напиток начинает пениться и выливаться из бутылки, загрязняя только что протертую барменом поверхность стола. — Чего, блять? — восклицает Антон, чем снова привлекает внимание посетителей. — Да шучу я, успокойся, — машет рукой Алиса так спокойно, будто не она только что сердечный приступ у Шастуна чуть не вызвала. — Просто заебы на работе, редактор не дает мне вести съемки КВН. — Алиса, блять, ебаный в рот, — матерится Антон. — Нельзя же так пугать людей, пиздец, нахуй. — Так тебе и надо, — отвечает девушка, заправляя мокрую прядь за ухо, — это из-за тебя я не написала статью о соревнованиях, потому что кое-кто психанул и бросил меня, даже не объяснившись. Видимо, Алиса до сих пор была в обиде на ту выходку Шастуна. Антон ее не винил, он, в принципе, заслужил гнев девушки, но он ведь уже извинился! — Мы все равно проиграли, но обещаю, что если мы выиграем в полуфинале, я обязательно устрою тебе целую фотосессию и книгу напишу об этом, — одногруппник посмотрел на Алису щенячьими глазками. — Ну не знаю, Антон, — протянула девушка, — пока что ты только сосешь. Шастун покраснел и быстро огляделся, надеясь, что никто не услышал двусмысленную фразу Алисы. Посетители, которые тоже пришли расслабиться под конец тяжёлого рабочего дня, плевать хотели, что там парень сосал, а что нет. Антон облегченно выдохнул и только позже уловил смеющийся взгляд бармена. Шастун смутился, а парень улыбнулся ему и подмигнул. — Так почему вы едете на полуфинал? Что случилось с той командой? — спросила Алиса, не замечая взглядов бармена. — Их дисквалифицировали. У кого-то нашли наркоту в общаге, — ответил Антон, повернувшись к девушке. — Пиздец, ну и лошары. — Алиса! — возмутился Шастун. — Что? Нечего по вене долбиться, и вообще — им просто повезло, что они тогда выиграли. Если бы вы в последний момент не обосрались, мы бы это и не обсуждали. Антон волчьим взглядом посмотрел на девушку, которая как ни в чем не бывало допивала свой напиток. Как Олег еще не вздернул ее? У Шастуна это желание появлялось все чаще и чаще. — Ты в субботу придешь? — перевел тему Антон, подзывая бармена и заказывая еще одну бутылку пива. В субботу планировалась вечеринка по случаю дня рождения тренера. Обещание, которое взял с него Арсений еще в автобусе, было своего рода планом затащить Анатолия Михайловича на его же день рождения. И, конечно же, это был еще один повод устроить тусовку в доме Олега. — А как же, где бухло — там и я. Тем более, там будут бабы, и я не собираюсь оставлять Олега на растерзание этим курвам. — Боже, я не знал, что ты такая ревнивая, — рассмеялся первокурсник, снова морщась от вкуса пива. Эх, были бы у него деньги на нормальное бухло, он бы не давился этой ослиной мочой. — Я доверяю Олегу, — невинно ответила Алиса, — но я не доверяю всяким пьяным шмарам. Если только попробуют пальцем тронуть моего парня, я им глотки перережу. Только Олегу не говори, что я это сказала, ладно? Я же типа паинька. — Ты? Паинька? — усмехнулся парень. — Да я больше поверю в то, что я с отличием нашу шарагу закончу. — Ой, иди нахуй, больно надо, — закатила глаза девушка и встала. — Ладно, пошли уже. Мне завтра с утра встречу пенсионеров снимать, опоздаю — и снимать придется похороны. — Ты очень, очень, очень плохой человек, Алиса, — покачал головой Шастун, со вздохом вставая со стула и опустошая бутылку до конца. — Идем.

***

Ежедневные тренировки с Арсением выматывали Антона только в первые дни. На четвертый день он смог войти в режим и уже не вырубался сразу по приходе в общежитие. Однако нагрузка была большой: помимо тренировок с Поповым первокурсник ходил и на обычные тренировки, где парней готовили к полуфиналу. Шастун сильно переживал из-за предстоящих соревнований, его тело болело после долгих и интенсивных упражнений, а мозг был забит всевозможными тактиками, которыми его пичкал Арсений, поэтому Антону было просто необходимо отдохнуть на выходных и наебениться в щи. В этот раз компания собралась поскромнее: команда в полном составе, девушки некоторых парней, включая Алису, Анатолий Михайлович и волейболистки, у которых тоже параллельно шли соревнования, однако такими успехами, как у баскетболистов, девушки похвастаться не могли. Их пригласил Макаров, который любил женское внимание больше, чем устроить пьяный трэш. Шастун с усмешкой смотрел на то, как Алиса словно коршун наблюдает и бдит, чтобы никто из женской половины компании не положил глаз на Олега, а Тимофеев, казалось, даже не замечал, по какому тонкому льду ходит, предлагая одной из девушек вино. Тренер по началу чувствовал себя неловко: за пределами площадки Анатолий Михайлович терялся и не понимал, стоит ли ему вести себя как курица-наседка и ругать за бранные слова из уст парней или просто наслаждаться праздником, устроенным в его честь. К счастью, мужчина выбрал второе и уже вовсю выигрывал в пиво-бол у первокурсников, не владеющих великим и древним искусством пить. Илья, захмелев от трех банок пива и начатой бутылки коньяка, решил помыться в недостроенной бане, затащив туда Сережу, который чуть не задохнулся от угарного газа, потому что вентиляцию в бане еще не успели поставить. Чуть не спалив дотла здание, Илья лишь проворчал, что баня топит хуевенько, из-за чего и посрался с Олегом. Но настроение Антону подпортило совсем не это, а Попов, который пришел со своей девушкой. Валя, именно так звали его пассию, висла на нем весь вечер: то руку на колено положит, то поцелует в щеку, то утянет танцевать под максимально дурацкую песню. Она терлась об него своими бедрами и задницей, обвивала шею и шептала что-то на ухо. Антон сидел на диване, крепко сжимая стакан водки, стараясь не блевануть от вида голубков и дешевой светомузыки. Шастун мог, конечно, уйти в другую комнату, напиться и реветь на плече у Алисы, но все равно продолжал сидеть на месте, будто бы его гвоздями прибили к чертовому дивану. Песня закончилась, и Валя наклонилась к Арсению, чтобы что-то сказать. Он внимательно ее выслушал, улыбнулся и кивнул, после чего она взяла его за руку и потянула на второй этаж. Антону вообще не хотелось знать, что она ему сказала и зачем потащила наверх, но Шастуну и знать ничего не нужно было, чтобы перед глазами всплывали неприятные картинки. Комната опустела после ухода парочки, а первокурсник долго пялился на дно своего стакана, в котором плескалась горючая жидкость, прежде чем резко его опрокинуть, заливая в себя остатки водки. Осознание того, что Попов сейчас трахает свою девушку за одной из закрытых дверей этого дома, скреблось где-то в подкорках и отдавалось болью в груди. Антон сжал от бессилия кулаки и попытался встать, чтобы налить себе еще порцию алкоголя. — Чел, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Саша, хлопая пьяного Шастуна по плечу. — Все круто, лучше всех, — злобно усмехается Антон и опрокидывает в себя уже бутылку водки, не запариваясь со стаканами и рюмками. — Может, приляжешь? — морщится баскетболист, когда водка льется по подбородку первокурсника. — Я в норме. Верещагин ему не верит и насильно тащит в спальню. У Антона заплетаются ноги, глаза ебутся, и первокурсник чувствует такую сильную усталость, что уже не хочет сопротивляться. Они быстро доходят до ближайшей комнаты, и Саша тянет на себя ручку, открывая дверь. Комната оказывается несвободной, свет из открытой двери освещает темную спальню, и баскетболисты видят Арсения и его девушку, лежащих на постели. Валя, откинув на подушки голову, тихо стонет, хватаясь за руки капитана, в то время как Попов, приподняв обтягивающее платье и устроившись между ее разведенных ног, ублажает свою пассию языком. Только Саша хочет извиниться перед парочкой и закрыть дверь, как Антон его останавливает. Ярость бурлит в венах Шастуна, когда он резким движением пихает от себя Сашу и приближается к Арсению, хватая его за грудки и прислоняя к стене. Он смотрит в глаза Попову и громко дышит. — Ты охуел? — кричит Антон в лицо Арсению, и Попов только и может, что ловить ртом воздух, выпучив на него удивленные глаза. Где-то под боком его тянет на себя Саша, пытаясь отлепить от Попова, но Антон толкает Верещагина в грудь, отчего тот ударяется спиной об косяк двери. У Антона перекашивается лицо от злости, гнев и алкоголь смешиваются в ядреную смесь, и он со всей силой бьет Попова по лицу. Валя сзади вскрикивает и зовет на помощь, Арсений падает на пол и хватается за разбитый глаз. Он смотрит шокировано на первокурсника и даже не собирается ему как-то отвечать. Вскоре в комнату врываются Вадим и Паша, хватают Антона за руки и выволакивают из спальни. Шастуна ведут на улицу, что-то орут ему в лицо и дают пощечины, пытаясь привести в чувство, но Антон не в состоянии ничего им сказать. Даже когда на него кричит Алиса, он не может ей ответить, лишь кивает под конец пламенной речи, смысл которой не улавливает от слова совсем. От него отстают быстро, думая, видимо, что Антон настолько пьян, что не в состоянии отвечать за свои поступки. — Сынок, пойдем со мной, — просит Анатолий Михайлович, и Шастун только теперь поднимает глаза. Он и забыл, что тут был их тренер. Антон кусает губы, трет костяшки руки, которые начинают пощипывать после встречи с лицом Попова, и молча плетется за мужчиной, прокручивая в голове самые худшие сценарии развития событий. Они выходят на балкон, и тренер, плотно закрыв за собой дверь, вытаскивает из кармана штанов сигареты. Анатолий Михайлович протягивает Шастуну сигарету, и тот сразу же принимает её, понимая, что ему уже нечего терять. Антон прикуривает сигарету от рук тренера и делает глубокую затяжку, стараясь не умереть от боли в легких, но стойко выдерживает никотиновый удар. Голова начинает кружиться еще больше, и Антон хватается за поручень балкона. — Арсений не сразу пришел к нам, — говорит Анатолий Михайлович, выдыхая сизый дым, — на первом курсе мне пришлось его уговаривать, чтобы он вступил в команду. Ходил, как потерянный котенок, но потом вписался, стал лидером. Благодаря ему мы стали доходить до полуфинала, он показал нам другую сторону баскетбола. Тренер стряхнул пепел и посмотрел на дорогу, освещенную противным светом желтого фонаря, по которой ехал пожилой мужчина на велосипеде. — Но ему не место среди нас, эти соревнования для него, как математическая задачка за пятый класс для профессора математики, — продолжил Анатолий Михайлович, — он должен покорять NBA, а не гнить в этой дыре. Ты не представляешь, как больно видеть своего спортсмена, которому не можешь ничем помочь. В пьяном сознании Антона начало кое-что срастаться, но он все равно что-то упускал. Тренер, видимо, знал, что произошло на тех соревнованиях шесть лет назад. — Но он что-то в тебе разглядел, что-то, что никто не видит кроме него, — тихо произнес Анатолий Михайлович, посмотрев в глаза Шастуну. — Запасись терпением, Антон. Арсений не всегда поступает верно, но он делает это из лучших побуждений. Шастун кратко кивнул, тренер похлопал его по плечу и убрал от губ сигарету, выпуская последнюю порцию дыма из легких. Потушив бычок о старую банку из-под кофе, Анатолий Михайлович вошел внутрь, оставив Антона мерзнуть одного и рассуждать о будущем.