За пределами баскетбольной площадки

Они проигрывали четыре очка, но до конца игры оставалось еще три минуты. У них есть время отбиться и даже вырваться вперед. Антон бросает усталый взгляд на капитана, пытаясь понять, что ему делать. Мише откровенно херово: он бледен и дышит тяжко через рот. Еще вечером у него поднялась температура, и, видимо, болезнь до сих пор не отступила. Антон плюет на все, хватает мяч и один бежит в нападение, а это глупый поступок: защитники уже стоят на позициях и ждут атаки. Антон ловко обходит одного противника и бежит со всех ног вперед, пока другие не настигли его, но стоящий у кольца высокий и тучный парень останавливает нападающего. Шастун слишком поздно замечает защитника, резко сворачивает влево, но не успевает убрать ногу и ударяется коленом о противника. Нога подворачивается, Антон летит ничком на пол. Он слышит влажный щелчок и не может сдержать болезненного стона. Судья дует в свисток, и Антона окружает целая толпа из игроков, тренера, судьи и пришедшего медика. Шастун хочет убедить всех, что все хорошо, он сейчас встанет, но вместо этого кричит от боли, когда пытается поставить ногу на пол. Из глаз брызжут слезы, а товарищи тут же подхватывают его за подмышки и несут на скамью запасных. — Где болит? — спрашивает медик, надевая одноразовые перчатки. Шастун кивает на правое колено, и медбрат начинает ощупывать его. Антон напряженно наблюдает за тем, как его команда проигрывает еще два очка. Медик просит его согнуть ногу, обхватывает бедро и медленно тянет на себя голень. Антон морщится от неприятных ощущений, а специалист хмурится. — Надо ехать в больницу, — говорит медик, и у Шастуна сжимается сердце. — Нет, нет, в какую больницу? Это просто ушиб, мне всего лишь нужно отсидеться… У них завтра финал соревнований, от которых зависит вся его жизнь! Он не мог из-за какой-то там травмы упустить свой золотой билет. — Это серьезно, — строго говорит медик. — Хочешь, чтобы у тебя отвалилась нога? На коляске ты вряд ли сможешь играть в баскетбол. Мужчина усмехается своей шутке, а Антон хмурит брови. Он стаскивает ногу со скамьи и отвечает: — Спасибо за помощь, но со мной все в порядке. Шастун пытается встать, но тут же вскрикивает от боли, и по лицу вновь текут слезы. Он хватается за колено и замечает, что голень неестественно свисает вниз. Это замечает и медик, усмешка пропадает с его губ, и он тянется к мобильному телефону. — Алло, Саш? Пацана сейчас к тебе отправлю, у него, кажется, разрыв… Антон резко просыпается, но по ощущениям будто выныривает сквозь толщу воды. Сердце стучится о ребра, баскетболист дышит часто и шумно. Это сон… Дурацкий, идиотский сон. Всего-то. Но сердце не успокаивается, паника поднимается к горлу. Шастун, стараясь не шуметь, встает с кровати и идет к фильтру, чтобы налить себе воды. Он садится на стул и трет сонные глаза, смотрит в окно, где видна общажная мусорка и заброшенный сад. Желтый из-за уличного фонаря снег исчерчен следами ботинок и собачьих лап. Снежинки медленно кружат в воздухе и ложатся на землю, чтобы скрыть присутствие человека и животного. Вдалеке горят огни трассы. «Возможно, все было бы сейчас по-другому», — думает Антон. — «Я бы не гнил в этой шараге, играл бы за клуб какой-нибудь в Питере. Если бы…». Первокурсник тихо вздыхает и ковыряет клеенку на столе. Может, ему и не суждено стать баскетболистом, в конце концов. Сколько людей мечтают об одном, а живут другим? И ничего, находят себя в новой сфере — в семье, в работе или в хобби, а мечты о большом и светлом остаются позади, становятся неуловимыми призраками утерянного прошлого… Дима переворачивается во сне, скрипя кроватью, и начинает сопеть. Антону стало ужасно тоскливо. Волной его накрыла безысходность, называемая в России жизнью. У него не было денег, перспектив и связей. Даже если он станет самым результативным игроком страны, его попросту могут не взять в лигу, потому что мест нет. Шастун знает, что их нет — он мониторил все новости, связанные с российским баскетболом, и с каждым годом положение вещей в стране становилось все хуже. Клубы закрывались, команды распускались, бюджет урезался. И даже если он, Антон, каким-то образом попадет в лигу, то кто гарантирует, что он задержится там надолго? Снова раздается скрип, и темная фигура на втором ярусе резко садится в кровати. — Ты чего не спишь? — шепчет Денис, замечая сидящего за столом Антона. — Сон страшный приснился, — объясняет баскетболист и снова делает глоток воды. — Курить не хочешь? Они тихо выходят из комнаты, оглядываясь по сторонам и осторожно прикрывая за собой дверь. Коридоры общежития всегда освещены, чтобы подобные ночные приключения не заканчивались шишкой на лбу, подаренной дверью чьей-то комнаты. Денис шаркает тапочками, разнося противный шум по всему коридору, и направляется к лестнице. — Ты куда? — хмурится Антон, потирая голые плечи. Он привык спать без футболки и не стесняется утром ходить в таком виде до туалета, однако Шастун не предусмотрел того, что Денису припрет прогуляться по ночному общежитию. — Здесь датчики стоят, — отвечает Денис, — спалят. На четвертом можно покурить. Первокурсник неохотно плетется за соседом. Он не особый поклонник сигарет, но настроение такое, что либо под поезд кидайся, либо убивай себя медленно изнутри. По пути они встречают парочку, которой не терпится друг другу засунуть в глотки язык или кое-что еще, натыкаются на укуренных старшекурсников и только потом достигают нужного этажа. На четвертом этаже всегда весело, это Антон понял, как только здесь очутился впервые. Такое чувство, будто люди не спали вообще: что-то пели, кричали, заходили друг к другу, как к себе домой, и только в такой поздний час было относительно спокойно, лишь пара девушек стояли и о чем-то болтали в другом крыле коридора. Как только Антон толкнул дверь туалета, он почувствовал удушающий запах дешевых сигарет и травки. Поморщившись, парень ринулся к окну, чтобы проветрить комнату. Денис, кажется, чувствовал себя вполне естественно в тумане сигаретного дыма и сразу же сунул руку в штаны, выуживая собственную пачку. Туалет был в ужасном состоянии: уродливые стены, выкрашенные в зеленый цвет, были исписаны граффити, признаниями в любви и рекламой чьего-то члена; вместо унитазов в полу были проделаны три дырки, а стены кабинок были слишком высоки, чтобы скрыть хоть чью-то голую задницу; из средней кабинки текла ржавая вода. Антону было противно даже стоять на полу этого туалета. Денис прикурил и протянул Шастуну свежую сигарету и зажигалку. Первокурсник с сомнением покосился на предметы в его руке. — А нас точно не засекут? — Оглянись, — выплюнул сосед, — сюда даже тараканы боятся заходить. Антона вроде этот ответ устроил, и он взял сигарету, зажал ее между губ и чиркнул зажигалкой. Пламя резко охватило кончик бумажной оболочки, и баскетболист почувствовал дым, проникающий ему в гортань. Он послушно его вдохнул, подержал в легких и выдохнул, повертел в руках серебряную зажигалку, чувствуя тяжесть и тепло от нагретых рук. Денис все это время за ним наблюдал. — Мне эту зажигалку подарил друг, — сказал он, выпуская густой дым. — Можешь даже гравировку увидеть. Антон опустил взгляд на зажигалку, и под его пальцами блеснула в свете лампочки надпись. «С любовью, Витя» — значилось красивым курсивом. «С любовью», — усмехнулся мысленно Шастун. Такие надписи друзьям не пишут. — И где он? Денис пожал плечами, буравя стену перед собой. — Наверно, трахает кого-то. Сосед вдруг завис, погрузившись в свои воспоминания. Антон не спешил его возвращать обратно. Он облокотился на подоконник и выглянул из окна. Холодный февральский воздух заставил его задрожать и покрыться мурашками, но ветер приятно ласкал его кожу, и Шастуну не хотелось возвращаться. Он улыбнулся и выдохнул сизый дым в темную ночь. — Мне нравится с вами жить, — прервал тишину Денис. — Ты хороший парень, Антон. Шастун почувствовал теплую руку на своем плече и вылез из окна, удивленно посмотрев на соседа. — Спасибо? — неуверенно ответил первокурсник, на что сосед звонко рассмеялся. — Я реально так думаю, — настойчиво сказал парень и придвинулся к баскетболисту немного ближе, так и не убрав руку. Антону стало неуютно. Возможно, Денис был просто тактильным человеком, но Шастуна это ни капли не успокаивало. — Помнишь, когда мы в первый раз болтали в баре? — спросил сосед, туша сигарету о стену. — Угу. — Мне казалось, ты тогда был расстроен. Не расскажешь почему? Рука Дениса с плеча переместилась на спину, Антон решил проигнорировать и это. — Да ничего особенного, просто учеба достала, — пробормотал баскетболист, напрягаясь с каждой секундой все больше. — Правда? А я думал, у тебя были проблемы в личной жизни, — сосед сместил руку еще ниже и огладил голую поясницу. Шастун сглотнул горькую слюну. Баскетболист хотел ответить, но Денис наклонился совсем уже близко к нему. Долгое время он ничего не предпринимал, только бродил взглядом по лицу Антона, пока не остановился на губах. — Я… — предпринял попытку ответить Шастун, стараясь разрулить эту странную ситуацию, но его заткнули нетерпеливым поцелуем. Сухие горькие губы настойчиво мяли губы Антона. От Дениса пахло хозяйственным мылом и сигаретами, и баскетболист даже слышал его дыхание и размеренный стук сердца. Сначала Шастун никак не реагировал, он был в полном шоке от происходящего, но вскоре рассудок вернулся к нему, и он резко оттолкнул Дениса. — Ты ебнутый, что ли? — зашипел он, размахивая рукой с все еще горящей сигаретой. Сосед отпрянул и удивленно уставился на Антона, который от возмущения разве что слюной не давился. — Извини, я думал… — мямлил Денис, покрывшись румянцем стыда. Шастуна этот ответ не устроил. — Что ты думал? Что я пидор? — спросил он, стирая рукой привкус горьких сигарет и губ парня. — Ну… типа того, — ответил парень, вздыхая. — Я слышал ваш разговор с Алисой в баре и подумал, что ты… ну… — Пидор, — закончил за него Антон. — Гей, — исправил Денис. — Слушай, я не хочу проблем. Нет, так нет. Настаивать и на жопу твою в душе смотреть я не буду. Шастун сощурил глаза. Он что, в душе на него пялился? Денис, поняв мысли первокурсника, раздраженно вздохнул. — Шутка, Шаст, просто шутка, — сказал сосед, но Антон позиций не сдавал. — Если хочешь, я могу съехать, но, пожалуйста, не говори никому об этом случае. Окей? Ничего не было. Баскетболист нахмурился, но согласно кивнул. Денис облокотился на стену и устало потер переносицу. В это время Шастун буравил взглядом ручеек бегущей из бачка на пол воды и думал. А Дима-то был прав. Странно, что он уловил голубой настрой Дениса, но не его. Или Арсения. Арсений. Стоило ли говорить об этом Арсению? С одной стороны, Антон его парень, а с другой, он пообещал соседу никому ни о чем не рассказывать. Считалось ли молчание предательством? В конце концов, баскетболист никому не изменял, это Денис его поцеловал, а не он Дениса. Но врать Попову не хотелось, его же совесть убьет. — Ты поэтому съехал с той общаги? — спросил наконец Антон. Сосед поднял на него тяжелый взгляд и неохотно кивнул. — Они спалили меня за дрочкой на гейское порно, самая тупая хуйня из возможных, — признался Денис и горько усмехнулся, вспоминая тот случай. — Сильно отмудохали? — Нет, я сказал, что если они кому-то расскажут или тронут меня хоть пальцем, я спалю комменде их наркоту, — ответил он не без злорадного оскала, но в глазах плескалось разочарование и обида. — Но тебе я не угрожаю, просто… я не соврал, когда сказал, что ты хороший парень, Шаст. Шастун посмотрел на соседа и увидел отчаянное обожание в его глазах. Он видел такое раньше в глазах девчонок, желавших заполучить его в собственное пользование. Он знал, что Денис не меркантильная сука, но Антон был тоже ему нужен не ради высоких чувств. — Красиво стелишь, — усмехнулся баскетболист. — Не ссы, не сдам я тебя. И вещи можешь не паковать, но ты мне должен будешь. Денис облегченно улыбнулся и потянулся к Шастуну, чтобы обнять его, но Антон выставил руки. — Не-не, давай без этого, — отмахнулся баскетболист, и Денис больно ткнул его пальцем в плечо. Антон зашипел и ударил его в ответ. — Педик. «Кто бы говорил, Шаст», — ответило ему подсознание.

***

В грязном от пыли окне Арсений видел проезжающую мимо машину, толпу смеющихся подростков и собственное отражение. Лицо его осунулось после болезни, под глазами проявились синяки, родились новые морщины. Попов поднес к губам чашку горячего черного кофе и сделал глоток. — Ну и? — спросил нетерпеливо Стас, нервно дергая ногой под столом. — Так и будешь молчать? — А что, ты куда-то спешишь? — спросил Арсений мертвенно-холодным тоном, поворачиваясь к своему собеседнику. Стас сделал шумный вдох и закатил глаза. Он положил руки на стол и придвинулся к баскетболисту, с вызовом заглядывая в глаза. — Не забывайся, — предупредил Стас. — Это я тебе нужен, а не ты мне. Арсений сжал руку в кулак от злости и бессилия, но лицо его осталось таким же невозмутимым. Не следует показывать Шеминову свою слабость. — Почему ты отшил Антона? — прямо спросил Попов, сверля взглядом мужчину. — Я же сказал, бюджет клуба сократили… — Не думай, что я поверю в эту брехню, — перебил его Арсений. — У вас каждый год он сокращается. Стас усмехнулся. — Тебя не проведешь, — с задором сказал он и добавил: — но насчет бюджета я не врал. Нам не хватает спонсоров, команды забиты. Сейчас очень трудно найти место новичку, тем более если о нем никто ничего не слышал. Как ты его нашел? Арсений пожал плечами, сделал еще один глоток кофе, выдержав паузу, и только потом ответил: — Он сам пришел. Поступил в институт, записался в команду, как и все. — Не знал, что ты такой наивный, — улыбнулся опять Стас, с нескрываемым весельем наблюдая за Поповым. — Он не похож на твоих парней. Он не просто хочет играть, он хочет в лигу. — И что? — спросил Арсений, не удержавшись и показав свою раздраженность этим диалогом. — А то, — ответил Шеминов, наслаждаясь непониманием на лице баскетболиста, — ты никогда не спрашивал Антона, почему он решил пойти таким сложным путем? Почему он не играл в баскетбольных лагерях? Почему его имени не значится ни в одном списке участников школьных соревнований? Арсений поджал губы. Стас решил все-таки его проверить, хотя было бы глупо надеяться на то, что Шеминов этого не сделает. Попов был знаком с ним не один день: мужчина проверял всю информацию о баскетболистах, с которыми он работал. Он также знал все об Арсении — каждый его шаг, каждое решение, каждую шальную мысль. И он знал, что Попов был геем. Стаса невозможно надуть, нельзя сделать из него дурака так же, как нельзя превратить металл в стекло. Все эти стереотипы о тупых спортсменах, которые не видят дальше собственного мяча, никак нельзя адресовать Шеминову. Стас был баскетболистом с мозгами шахматиста. — Ты хоть проверял его? — спросил мужчина, когда Арсений ничего не ответил. Попов не выдержал тяжелого взгляда Шеминова и отвернулся к окну. Нет, он не проверял Антона. Зачем? Шастун был открытым, солнечным парнем с душой нараспашку. Как он мог не доверять ему? Стас покачал головой. — Как я говорю своему другу: прежде чем лезть в трусы, сначала смотри в паспорт, — вздохнул Стас. — Не твое дело, — фыркнул Попов. — Как скажешь. В любом случае я могу провернуть одно дельце, — протянул Шеминов, — но учти, это не благотворительность. Арсений перевел взгляд на Шеминова и внимательно на него посмотрел. — Какое? — спросил он, сглотнув кислую слюну. В горле запершило. — Весной пройдут соревнования. Первое место — грант на сто тысяч рублей на спортивный инвентарь и прочее, но я могу настоять на присуждении отдельных призов и протолкнуть Антона в лагерь… — Но? — …но ты должен взять первое место, — закончил Шеминов и пригубил свой зеленый чай. Арсений нахмурился. Все слишком просто, тут явно должен быть подвох… — Чего ты хочешь этим добиться? — интересуется Попов, сощурив глаза. — Денег, — просто пожимает плечами Стас, — ты думаешь, мы не делаем ставки? Арсений ухмыляется. Ему все отлично известно про махинации внутри клубов: на кого они ставят, сколько поднимают, как обходят все эти правила. Попов не поддерживал монетизацию чужого провала, но спорт — это тоже бизнес, он не осуждал Шеминова и тем более не собирался разбрасываться возможностями, которые мужчина ему предоставлял. Если это поможет продвинуть Антона наверх, он не станет отказываться от предложения. — Я согласен.

***

Уже позже, когда солнце закатилось за горизонт, а на улице зажглись фонари, Арсений прокручивал в голове слова Стаса. «Ты хоть проверял его?» — вопрошал голос Шеминова. В душу Попова закрались черви сомнения, и он чувствовал себя последним подонком, потому что позволил Стасу усомниться в Антоне. Потому что сам начал сомневаться в Антоне. Но не могло ведь случиться такого, что Шастун ему не договаривал что-то? Тот самый Антон, который в ярких подробностях описывал свои прыщи на жопе, от него что-то скрывает? Этого быть не может! Но сомнения, словно стервятники, клевали его сердце. Как Стас не смог найти ни одного факта об Антоне? Шастун попросту не мог не принимать участия в соревнованиях! Он держался слишком уверенно для человека, который ни разу не ступал ногой на профессиональный паркет. Должно ведь быть хоть что-то, хотя бы одно упоминание о парне. И с этими мыслями Арсений обратился к интернету. После часовых поисков Попов убедился в правдивости слов Стаса. Он перерыл местные газеты, школьные данные о выпускниках, даже заглянул в новостные паблики Вконтакте. Ничего! Удивительно. И дело ведь не в том, что новости не выпускали — они публиковались с завидной регулярностью, несмотря на то, что речь шла о провинциальном городе. Но факт оставался фактом — Арсений знал, что в 2008 году у шестидесятилетнего пенсионера вырос самый большой в городе кабачок, но ничего об Антоне Шастуне. Попов уже собирался закругляться, как раздался звонок в дверь. Странно, он никого не ждал. — Привет, — улыбнулся ему с порога Антон, растягивая губы в улыбке. — Я тут в магазине увидел сушеную рыбу по скидке и подумал, почему бы не выпить пиво. Вот, — Шастун потряс в воздухе пакетом с продуктами, и оттуда раздался стук бутылок друг о друга. — У тебя же горло не болит больше? Арсений расслабился и тепло на него посмотрел. Ну как этот человек вообще может что-то скрывать? Антон тем временем закрыл за собой дверь, разулся и прижал Попова к стене. — Но это подождать может, — выдохнул первокурсник в губы Арсения и поцеловал, с напором проникая языком ему в рот. Капитан расслабился в руках Антона и позволил ему делать с собой все, что тот пожелает. Шастун, почувствовав власть, залез руками под футболку Попова и погладил мягкую упругую кожу, возбуждаясь от ощущения рельефных мышц под кончиками пальцев. Арсений издал глухой стон в рот парню, когда Антон прошелся по спине ногтями. — Хочу, чтобы ты стонал мое имя, — прошептал Шастун капитану, отчего тот начал подрагивать в чужих руках. Оторвав Арсения от стены, Антон повел парня в гостиную, избавляя его и себя от ненужной одежды. Попов внимательно наблюдал за тем, как Шастун стягивает с себя трусы и его член подпрыгивает от движений. В свете настольной лампы смазка на головке блестит. Арсений не сдерживает себя и облизывается. — С ума сведешь, — рычит Антон, замечая и этот пошлый взгляд почерневших от возбуждения глаз, и розовый кончик языка, дразняще выглядывающий изо рта парня. Шастун кладет руку на голову Арсения и толкает его к члену, заставляя заглатывать без прелюдий и флирта. Попов послушно размыкает губы и погружает ствол в рот, слизывая смазку с головки. Антон протяжно и слишком громко, по мнению Арсения, стонет, но кого интересуют жалобы соседей, когда единственное, чего хочется обоим — это слиться в диком экстазе. Капитан обнимает губами член парня, руками мнет потяжелевшие яйца и старается не задохнуться от распирающего его рот органа. Шастун кусает губы и вколачивается в рот Арсению еще быстрее, еще глубже, пока не слышит кашля капитана. Его так возбуждает вид Попова, сидящего перед ним на коленях и покорно глотающего его член. Он бы всю жизнь смотрел на эту картину, но она не единственная в этой коллекции, а Антон хочет увидеть как можно больше. — Ложись на кровать, — командует Шастун, и Арсений слушается. Капитан ложится на спину и хочет еще немного полюбоваться своим парнем, но Антон переворачивает его на живот и заставляет выпятить задницу. Попов не сдерживает короткого смешка. Шастун никогда не был так сильно возбужден. Какая муха его укусила? Порно посмотрел, что ли? Арсений собирается задать ему этот вопрос, но слова превращаются в гортанный стон, когда он чувствует горячий влажный язык, касающийся его ложбинки. Антон разводит ягодицы руками и снова касается ануса кончиком языка, отчего Попов сжимается от неожиданности и пытается отползти от Шастуна. — Стоять, — строго говорит Антон и сжимает крепче его бедра. Голос баскетболиста совсем не грозный, но Арсения отчего-то снова ведет, и он послушно замирает, позволяя Шастуну вылизывать его. Антону хоть это и в новинку все, но он возбужден до предела и получает кайф от того, как капитан под ним скулит, цепляется зубами в подушку и бесстыдно подставляет свою задницу навстречу его языку. Шастун толкается кончиком в проход и слышит судорожные вздохи Попова. Его собственный член скоро окажется на земле от тяжести гравитации, как и член Арсения, к которому никто ни разу не притронулся, и Антон решает заканчивать эту сладкую пытку. Он выпрямляется, смачивает пальцы и входит в Попова медленно, но со вкусом. Арсений стонет и бьет кулаком по кровати, а Антон улыбается и наконец-то кладет руку на его член. — Садист, — выдыхает Попов, чувствуя, как первокурсник трется о него своим стояком. Шастун заливается мелодичным смехом и неожиданно для Арсения входит в него полностью. Капитан хочет вырваться, потому что ощущений слишком много, но Антон наваливается на него, прикусывает плечо и шепчет, обдавая ухо горячим дыханием: — Я бы ебал тебя всю ночь. Он целует Попова мокро и властно, и Арсений распадается на атомы от ощущения баскетболиста на себе. Антон везде — он внутри него физически и ментально, Антон как чума и панацея, его много и мало одновременно. Капитан тянется к своему члену, чтобы через пару ловких движений излиться на простынь, а Шастун продолжает его втрахивать в кровать, пока вскоре не достигает пика. Он пачкает спину Арсения в своей сперме и валится на кровать рядом с Поповым, чтобы притянуть его к себе и оставить чувственный поцелуй. Арсений кладет голову на грудь Антону и пытается прийти в чувство. Парень улыбается от осознания, что он чудовищно счастлив. Они смотрят последнюю игру «Lakers» и хуесосят их защиту, пьют пиво, едят воблу и целуются. Антона не оставляют мысли рассказать Арсению о поцелуе с Денисом, он чувствует себя по-дурацки грязным, не сознаваясь в таком пустяке. А Попов надеется, что Антон не заметил открытых вкладок с его именем в строке поиска, о которых Арсений вспомнил только после того, как они решили посмотреть матч. Поцелуи их выходят с солено-горьким привкусом, но это все из-за рыбы и пива. Так ведь?