За пределами баскетбольной площадки

— Что он сделал?! — воскликнула Алиса, выпучив на Антона свои огромные карие глаза. — Я ему объяснил, что это все не моя тема, и мы договорились, что это больше не повторится, — уверил девушку Шастун, на что Белкова многозначительно повела бровью. — Ты? Что-то объяснил? С помощью рта? — Алиса прыснула со смеху. — И что ты ему сказал? Под напряженным взглядом Белковой Антон сдался и опустил глаза. И почему он так всегда реагирует на женские пристальные взгляды? Не является ли это причиной того, что он переметнулся на другую сторону? Шастун вздохнул. — Сказал, что не выдам его, если он больше не будет так делать. Антон услышал, как Алиса цокнула языком. Она наверняка закатила глаза, но баскетболист так и не решился посмотреть на нее. — Сработало? Антон не ответил. После того как он провел ночь с Арсением, он забегал в общагу только на пару часов. Это было глупо, но ему не хотелось видеться с Денисом. Вроде бы они все решили и пожали друг другу руки, но парня бросало в дрожь от одной лишь мысли, что пока он переодевался, Денис пялился на него. Ладно, Дима. Тот, кажется, не обратил бы внимания, даже если у Антона был бы член размером с хобот слона. Но Денис другое дело. — Не знаю, — вздохнул наконец-то Шастун. Алиса покачала головой. — Помнишь Валю? — спросила Белкова, помешивая сахар в чашке. Антон кивнул. — Такие, как она, будут бороться за свое, пока их не отпиздишь где-нибудь в темном переулке, — Шастун многозначительно посмотрел на Алису, которая тут же закатила глаза. — Это метафора, Шаст. — Ага, как же, — фыркнул баскетболист. — Молись, чтобы Денис оказался не из таких, — закончила девушка, пригубив чай. Все это напомнило Антону сцену какого-нибудь дешевого детективного сериальчика на «Домашнем», который занимал дневное эфирное время и был нужен только для того, чтобы включить его на фоне готовки. Бьющий сквозь жалюзи свет падал на их столик, над чашкой заказанного Алисой черного чая клубился белесый пар, и сама Белкова была одета в белую водолазку, закрывающую шею, а синяки под глазами прибавляли ей возраста. — Ты рассказал об этом Арсу? Антон завыл и уронил голову в подставленные руки. Он до сих пор не решил, нужно ли говорить ему об этом инциденте. Ну поцеловал его Денис и поцеловал, с кем не бывает? «С нормальными людьми, у которых есть мозг, например», — ответило подсознание. — А ты бы рассказала? — поинтересовался Шастун, подняв голову. Алиса задумчиво посмотрела в окно. Чай начинал остывать. — Нет, — наконец сказала она. — Ты ведь ничего не сделал. И вроде вы даже договорились, что это не повторится. Зачем забивать голову своему парню такой мелочью? Антон кивнул, но почему-то легче ему не стало. Он чувствовал себя виноватым, хотя его вины в этом не было ни на грамм. Его подруга была в чем-то права. Какая разница, что там произошло? Шастун не собирается бросать Арсения ради Дениса, он даже не хочет об этом думать. Денис кажется ему адекватным парнем, и он точно не станет лезть на рожон после всего, что произошло с его прошлыми соседями. И все же почему ему от этого неспокойно? Совесть мучает только виновных. За что ему совестно? — Мне как-то стремно, — поделился Антон. — Будто сердце не на месте. Я знаю, что Денис делать ничего не будет, и этот чертов поцелуй ничего не значит, но… молчание кажется предательством. — О, мой мальчик вырос, — поддразнила девушка, ущипнув друга за щеку. — Ты теперь зависим от мужчины, поздравляю тебя. — Иди на хуй, — фыркнул баскетболист, отстранившись. — А я серьезно. Раньше ты бы даже не задумался о том, что что-то не договариваешь Арсу, а теперь ты настолько сильно ему доверяешь, что чувствуешь муки совести из-за какого-то пустяка. Знаешь, так не далеко до уровня престарелых пар, которые рассказывают друг другу, что ели утром. Антон решил умолчать тот факт, что они с Арсением уже дошли до этой фазы. На самом деле, после того, как Попов рассказал о своем баскетбольном прошлом, им обоим стало комфортнее говорить друг с другом. Не было таких тем, которые они бы не обсудили, разве что… — Я расскажу ему, — вздохнул Шастун, пожевав губу. — Так будет честно по отношению к нему. Алиса улыбнулась, без издевок и шуток. Антон аж опешил — у него, что, катаракта или Белкова действительно поддерживает его идею? — Что ты так на меня уставился? Нельзя за друга порадоваться? — фыркнула Белкова, и вся магия и дружеская атмосфера, висевшие в воздухе еще секунду назад, канули в лету и были записаны в красную книгу, лежащую на полке книжного магазина в разделе «Фантастика». — Переживаю, что если ты хотя бы минуту побудешь со мной милой, то сдохнешь от внутренней детоксикации из-за собственного яда. Девушка посмотрела на Антона испепеляющим взглядом и ответила: — Жаль, что ты ничего себе не заказал. Я бы тебе в тарелку плюнула.

***

У Арсения уже голова пухла от обилия дат, названий команд и одинаковых лиц баскетболистов. Он начинал думать, что знает теперь все о местных спортсменах, но ему так и не удалось ничего раскопать об Антоне. Попов потер переносицу. Сколько он уже сидит? Часа два? Три? Все было бессмысленно. Было бы легче напрямую спросить Шастуна о его баскетбольном прошлом, но ему не хотелось создавать причин для ссор и недоверия. А возможно, он боялся разочароваться в парне. Арсений вздохнул. Антон, его прекрасный милый Антон, был слишком идеальным, чтобы быть правдой. Не думайте, что Попов не замечал его недостатков. Шастун громко чавкал, разбрасывал фантики и пустые пачки по дому, опаздывал на встречи и тренировки, спорил из-за мелочей. Иногда он мог вывести Арсения из себя по щелчку пальцев, но капитан все равно его любил. Антон был честным и искренним. Эти качества и пробили ему путь к сердцу Попова. Но в этом и была вся проблема. Открытость Шастуна подкупала Арсения тем, что он мог быть наконец-то откровенным с самим собой, не боясь последствий неверно принятых решений. Антон был его лучиком белого света в кромешной темноте, который вел к счастью и спокойствию. Но узнай Арсений, что этот свет совсем не белый, а, к примеру, розовый — изменится ли его отношение к Антону? Сможет ли он и дальше безукоризненно любить его и следовать за ним? Арсений не знал ответа на этот вопрос. Попов ненавидел себя за то, что вообще задавался им. Антон ему ничем не был обязан — у них просто были чувства друг другу, они спали вместе и проводили друг с другом время. Антон ему не клялся в вечной верности и честности, так почему же Арсений вообще должен с него что-то требовать? Шастун не виноват в том, что капитан слепил в своей голове идеальный образ парня. Шастун не виноват в том, что Попов поверил, что этот образ — и есть Антон. Шастун не виноват, что Арсений в него влюбился. Эти мысли съедали Попову мозг, и он, задолбавшись заниматься самокопанием, взял в руки телефон. Он листал список контактов, думая о том, сколько ненужных номеров людей из прошлого он до сих пор хранил. Зачем? Разве он бы осмелился позвонить кому-нибудь из них, вторгнуться в их жизнь после того, как сам себя из нее вычеркнул? Взяли бы они трубку, увидев имя Арсения на дисплее? Попов фыркнул. Какие же тупые мысли стали посещать его голову в последнее время. — Ого, какие люди! — послышался голос Максима после трех гудков телефона. — Я думал, тебя сожрали преподы на сессии, а ты еще жив. Арсений непроизвольно улыбнулся. Ему было приятно слышать голос единственного друга, оставшегося после его позорного провала. — Не сожрут, я ядовитый, — улыбнулся Попов. — Ты же звонишь мне не для того, чтобы спросить, как у меня дела? — фыркнул Макс в трубку. — Потому что я сильно разочаруюсь. Попов рассмеялся. — Ты читаешь меня, как открытую книгу. Да, я звоню тебе не просто так. Мне нужно… проверить кое-кого. — Кого? — в голосе друга Арсений сразу уловил нотки серьезности. — Неужели твой всемогущий Стас не может вбить фамилию парня в Google? Капитан закатил глаза. Макс недолюбливал Стаса, потому что тот всегда думал о деньгах и почти никогда о самом баскетболе. Его бесила предприимчивая жилка Шеминова, которая во всем искала свою выгоду, однако Максим, хоть и стебал постоянно Стаса, никогда не упрекал Арса в том, что тот с ним сотрудничает. Возможно, потому что Шеминов был тем человеком, кто вернул его в спорт. Пусть этот спорт и заключался в тихом наблюдении за процессом в тени своего прошлого. — Мне нужна твоя помощь, а не его, — ответил Арсений, пытаясь надавить на нужные рычаги, чтобы заставить Макса согласиться на его авантюру. — К тому же, Стас не смог ничего найти. Попов услышал, как цокнул языком друг по другую сторону трубки, и еле подавил свою улыбку. Максима всегда можно было уговорить, если немного пощекотать его самомнение лестными комплиментами, которыми Арсений бесстыдно пользовался. — Что за парень? — спросил наконец Макс. Баскетболист на секунду задержал дыхание. Вот сейчас все решится. Если он назовет его имя, то дороги назад уже не будет. Возможно, это положит начало концу, который уничтожит их только начавшиеся зарождаться отношения. — Антон Шастун, — выдохнул Арсений в трубку и прикрыл глаза, катая на языке любимое имя. — Антон? Тот самый, который с тобой в прошлый раз приезжал? — Арсений не ответил, и Максим усмехнулся. — Так и знал, что я не ошибся на его счет. Зачем тебе его проверять? Попов прикусил губу, почувствовав, как в груди разжигается костер стыда. Антон был его парнем, и он имел право хранить свои секреты. Но Арсений был также его наставником, и если Шастун скрывает от него что-то, что может идти вразрез с его принципами спортсмена, он не сможет его больше поддерживать. Не потому что не захочет, а потому что не сможет его защитить. Арсений уже жалел о том, что так близко подобрался к парню. Антон стал для него не просто товарищем по команде, не просто другом, не просто любовником, а человеком, ради которого он хотел возложить к ногам душу и сердце. Это была опасная магия, приведшая к гибели миллионы людей и называемая любовью. Если Шастун скрывает от него слишком уродливую правду, слишком важную для того, чтобы закрыть на нее глаза, то Антон может пострадать. И пусть это всего лишь отговорки, но Арсений верил, что ему необходимо узнать эту правду, чтобы никто не навредил Антону. Даже он сам. Тем более он сам. — У меня есть… причины, — сказал Арсений шепотом в трубку. — Он что-то натворил? — Нет, — сразу же ответил Попов, а потом, подумав, добавил: — Пока нет. — Понятно, — протянул задумчиво Макс. — Хорошо, дай мне время и три банки пива. — С меня ящик. — Если ты так говоришь, значит дело темное. — Значит, с меня ящик темного. Друг прогоготал, и Арсений уловил чьи-то голоса по ту сторону трубки. Максим с кем-то поздоровался, прикрыв, видимо, рукой микрофон телефона, и вернулся на линию: — Ладно, разведаю про твоего Антона. У меня тут покупатели пришли, потом позвоню. Пока. Попов не успел попрощаться, когда Максим сбросил вызов. Капитан ненавидел, когда Макс так поступал, но словосочетание «твоего Антона» приятно ласкало слух, пока назойливый дурацкий голос в его голове не поправил Арсения: «Пока что твой».

***

Вернувшись с пар в общежитие, Дима с облегчением выдохнул, когда обнаружил комнату пустой. Наконец-то его не будут беспокоить недовольный бубнеж Антона и шмыганья Дениса, и может быть, он сможет в тишине написать реферат по информатике или… Позов запер дверь на ключ и бросил рюкзак рядом со своей тумбочкой. Скинув промокшие ботинки и не позаботившись засунуть в обувь даже пару скомканных листов, Дима плюхнулся на кровать и просунул руку под матрас, выуживая пухлую черную тетрадь. Творческий процесс, по мнению парня, никогда не давал плоды, когда сидишь перед белым экраном Word’a. Позову не хватало физического ощущения предмета: бархатной поверхности бумажного листа, твердого пластикового корпуса ручки и еле заметного запаха чернил, отдававшего металлом. Именно поэтому Дима писал все важное на бумаге, но рефераты и домашние задания не относились к числу «важного». Он давно грезил о том, чтобы выступить где-нибудь на «Открытом микрофоне», но, признаться честно, ему было страшно. Стендап — не то же самое, что и КВН. В КВНе если вы проебываете, то проебываете вместе, да и тут все было понятно — приветствие, разминка, домашнее задание, фристайл. В стендапе никогда не знаешь, что публике зайдет, а что — нет. Но Дима не отчаивался, потому что считал, что в пробах и ошибках лежит путь к совершенству. Его преследовала другая проблема — о чем писать? Все стендаперы жаловались на жизнь: коллег, друзей, мужей и жен. А у него кроме ебнутых соседей по общежитию не было никого, о ком можно было написать. Но когда ты живешь с двумя пидорами в комнате, об этом особо никому не расскажешь. Да, Дима был в курсе голубой стороны Антона. Не то чтобы для него это было каким-то открытием, в конце концов, когда твой сосед беспрестанно трещит о каком-то Арсении, тупом-уроде-но-отличном-капитане, начинают прокрадываться определенные сомнения в том, что этот некий Арсений для Антона только товарищ по команде. А когда в один из дней Арсений становится классным-парнем-и-отличным-капитаном, все встает на свои места. И задержки после тренировок на час или полтора, и ночевки у «друга Арсения», и счастливое ебало Шастуна, которое от радости разве что не трескается. А когда Дима наконец-то знакомится с тем самым Арсением, их увлеченность друг другом заметна даже мертвому. «Это отвратительно», — думает Дима и кривится от воспоминания, когда он случайно заметил, как Антон осторожно обвивает талию Арсения. Дима даже не уверен, что у Арсения вообще есть талия, и как Антону может нравиться другой мужик — Позову тоже непонятно. Но личная жизнь Антона его до тех пор не ебет, пока Антон не решит ебать его, поэтому он закрывает глаза (и одновременно закатывает их) и на засосы на шее баскетболиста, и на тупые отмазки, почему он решил остаться у Арса четвертый раз на неделе. В последнее время Антон вообще не удосуживается даже придумать адекватную причину и просто говорит «я к Арсу». Позов боится, что скоро парень добавит «ебаться», и тогда Дима точно съедет из комнаты с концами. С Денисом было сложнее. Странно, что для Димы ориентация нового соседа была так же очевидна, как и цвет неба, а вот для Антона новость о том, что Денис был геем, стала неожиданной. Хотя своих в лицо знать нужно, и не только в лицо… Дима фыркнул. Его соседи-пидорасы (в прямом и переносном смысле) плохо на него влияют. Позов думает, что это только Антон такой тупой и слепой, раз не замечает очевидного. И эта банка с тухлой тушенкой все-таки взорвалась, по предположениям Димы, потому что Денис и Антон начали вести себя странно. Денис был слишком тихим для человека, которому хотелось всегда быть в курсе обсуждаемых парнями тем. Поначалу Позова это качество нового соседа бесило неимоверно, а потом он привык и даже пользовался этим, чтобы опробовать новые шутки. Денис завоевал доверие Позова тем, что смеялся над всеми его приколами. А вот Антон просто ушел — даже не сказал куда, хотя это было очевидно. Не писал, не звонил, не скидывал тупые мемы с Шреком. Диме было интересно, сказал ли он о случившемся Арсу? Дима подумал. Нет, ему это не было интересно. Разберутся как-нибудь сами, не маленькие. Позов цокнул языком. Вот опять вместо того, чтобы писать материал, он думает о голубом вагоне, на котором ворвались его соседи в жизнь Димы. О них же не напишешь. Хотя если… Дима поправил очки, и черновой вариант вступления заполнил первые строчки новой тетради.

***

Арсений не ожидал увидеть на пороге своей квартиры Антона. Не то чтобы он не был ему рад, но они виделись всего пару часов назад. Шастун неловко переминается с ноги на ногу, как провинившийся подросток, и взглядом просит войти. Попов открывает ему шире дверь и пропускает в коридор. Антон не говорит о цели своего визита, лишь с ловкостью солдата снимает с себя кроссовки и ветровку. Арсению хочется пожурить Шастуна за такую легкую одежду в середине марта, но видит напряженное лицо Антона и решает повременить с претензиями и возмущениями. Они пьют чай и разговаривают о мелочах, не затрагивая насущные проблемы. Антон благодарен Арсению за терпение, в который раз убеждаясь в том, насколько же ему повезло с парнем. Говорить с Арсением начистоту как-то стыдно. Он ведь такой… хороший. Шастун почувствовал, как от страха внутри завязался какой-то узел. А вдруг Арсений как-то не так все поймет? А вдруг перестанет доверять? «Глупо, Антон, глупо. Арсений лучше, чем ты о нем думаешь». — Не хочешь фильм глянуть? — предлагает Попов, когда пауза между ними затягивается. Шастун улыбается ему тепло и благодарно и кивает. Они смотрят какой-то второсортный слэшер, но ни один из них в суть картины не вникает. Антон вообще не любит фильмы ужасов, он их боится, но говорить об этом Арсению тоже как-то стыдно. Здоровая двухметровая махина не может смотреть «Крик», не закрывая лицо руками, где такое видано вообще? Арсений перекидывает руку через голову Антона и сжимает его плечо, мягко массируя кожу. Шастуну так приятно, когда Попов его касается, что иногда прогибается под его ласками, словно домашний кот, разве что не мурчит от удовольствия. Но сегодня все иначе — Антон напряжен, как струна скрипки, и все его мышцы тверды, словно камень. Это не ускользает от Арсения. — Что-то случилось? — мягко спрашивает он, ставя фильм на паузу и заглядывая в глаза Антону. Парень медленно вдыхает воздух и так же медленно его выдыхает. Попов всматривается в его мимику и жесты, пытаясь не упустить тот самый момент, когда Антон наконец-то расскажет правду. Арсению до коликов радостно, что Шастун решил ему во всем сознаться, ведь это еще раз доказывает, что Антон ему не врал. Ему просто нужно было время, чтобы все обдумать и подловить подходящий момент. Однако Попов старается не показывать, что знает его тайну, ведь это можно и опустить… — Я выкурил сигарету, — выпаливает вдруг Антон и внимательно смотрит на Арсения. Попов вскидывает брови. Это он сейчас серьезно? — Что? — переспрашивает капитан и быстро-быстро хлопает ресницами. Антон материт себя мысленно за то, что такой хлюпик, и продолжает: — Это еще не все, — выдыхает Антон, опуская взгляд и вытирая вспотевшие от нервов ладони о ткань джинсов. — Меня поцеловал Денис. Сначала Арсений виснет. Какой Денис? Кого поцеловал? А потом до Попова доходит. Он смотрит на виноватое лицо Антона, который выглядит, как нашкодивший щенок, и ждет реакции своего парня. — Почему он тебя поцеловал? — спрашивает ровным холодным тоном Арсений. — Он подумал, что я… это… ну, гей, — Шастун проводит языком по губам и снова трет ладони о джинсы. — И поцеловал. Но я ему сразу сказал, что ему ничего не светит, я не из таких… — Ты-то не из таких? — усмехается Попов. — Ну ты понял, — краснеет Антон, а потом чуть тише добавляет: — Так ты не злишься? — На что мне злиться? — спрашивает Арсений. — Ты ведь ему объяснил, что не заинтересован в нем. Антон активно закивал головой и облегченно выдохнул. А это было не так уж и сложно, правда? — А еще я фильмы ужасов не люблю, — сказал Антон, указывая на застывшую картинку кричащей девушки. Арсений рассмеялся и потрепал Шастуна по голове, оставив на щеке быстрый поцелуй. — Значит, поищем что-нибудь другое. Пока Арсений открывал «Кинопоиск», Антон лазил в телефоне. Улыбка не сходила с его лица, а на душе было легко и спокойно. — А этот Денис, — подал голос Попов, не поворачиваясь к парню, — он твой новый сосед? — Ага, — ответил баскетболист, поставив лайк на посте со счетом последнего баскетбольного матча NBA. Арсений помолчал какое-то время. Курсор на экране не двигался. Попов резко повернулся к Шастуну, взял его руку в свою, огладив большим пальцем кожу. Антон замер, пытаясь разглядеть на лице капитана хоть какие-то эмоции, но освещения ночника было недостаточным, чтобы увидеть хоть что-то в любимых чертах. Черная тень из-под челки спадала Арсению на лицо, и было сложно понять, о чем тот думает. — Переезжай ко мне, — предложил Арсений, сжав руку Антона еще крепче. Теперь был черед Шастуна вскидывать от удивления брови. — Ты это серьезно? Арсений кивнул. — Ты и так тут бываешь чаще, чем в общаге. Да и мне было бы приятно, если бы ты был рядом. — Но у меня нет денег на то, чтобы снимать квартиру, — тянет Шастун, сжимая ладонь Попова в ответ. — Не переживай, — улыбается капитан, поднимая лучистый взгляд на парня. — У меня достаточно средств, чтобы снимать ее одному. Просто жить я буду с тобой. У Антона сердце екает, когда он слышит эти слова. Он тянется к Арсению и обнимает его в порыве нежности, щемящей его душу, пряча лицо в изгибе шеи парня. — Это да? — смеется на ухо Попов. — Это «конечно», — отвечает баскетболист, оставляя мимолетный поцелуй на шейной родинке.

***

Антон чуть ли не вприпрыжку собирает вещи. Арсений уже ждет его внизу, а у него готовы только две сумки. Дима смотрит на него, как на влюбленного идиота, и в принципе, он недалек от истины. — Ты же в курсе, что можешь вернуться и забрать оставшиеся вещи? — спрашивает наконец Дима. Антон чешет затылок и смотрит на разбросанные футболки. — Ты прав, — кивает баскетболист и тяжело вздыхает. — Ты вообще уверен, что это хорошая идея? Сам говорил, что у тебя с деньгами напряг. А снимать хату нихуя недешево, я-то уж знаю, — сверкает Дима линзами очков, и Шастун прикусывает губу. Он ведь так и не придумал стоящую причину для своего переезда. То, что Арсений согласен оплачивать квартиру самостоятельно, никак не объяснишь Позову. Друзья-друзьями, но звучит это все слишком сомнительно. — Может, уже расскажешь? — настаивает Дима, скрестив на груди руки и бросив на Антона требовательный взгляд. Баскетболист тушуется, открывает рот, чтобы ответить, что первым взбредет в голову, как открывается дверь и в проеме появляется Денис. Он улыбается и кивает на сумки. — Хочешь, могу помочь? Антон мысленно благодарит соседа за появление в нужный момент и кивает, понимая, что одному все не утащить. Денис с энтузиазмом преданного пса подбирает обе сумки и несет вниз, а Шастун, бросив на прощание Позову быстрое «пока», спешит за строптивым соседом, боясь, что тот может унести его вещи в неведомые ебеня. Они вместе выходят на улицу, где их уже поджидает Арсений. — Не думал, что ты так быстро справишься, — усмехается Попов, и улыбка на лице Антона расплывается сама собой. Арсений красивый в этом черном пальто, с тонким шарфом, повязанным на шее. Легкая полуулыбка на лице и влюбленный взгляд голубых глаз, направленных прямо на него. Антон отчего-то краснеет и спешит к машине, прихватив взятые Денисом сумки, чтобы выгрузить вещи и скрыть свое смущенное лицо, оставляя Арсения и Дениса наедине. Сосед прослеживает взглядом путь Шастуна, пока его резко не прерывает Арсений, загораживая вид, словно солнечное затмение. — Если я еще раз услышу, что ты лез к Антону, ты об этом пожалеешь, — говорит елейным голосом Попов, опасно сверкнув голубыми глазами. Он выглядит спокойным, и если бы не смысл сказанной им фразы, то Денис и не подумал бы, что ему угрожают. — Тебе-то какое дело? — нахмурился студент, приняв защитную стойку. — Я его парень, — без колебаний говорит Арсений, приблизившись к Денису. — И я надеюсь, мы друг друга поняли. Попов не дает ему ответить, разворачивается и следует к машине, в которой его уже ждет Антон. Первокурсник смотрит в сторону общежития, машет Денису рукой и не совсем понимает, почему его уже бывший сосед выглядит таким напряженным. Арсений усаживается за руль, но прежде чем завести машину, говорит Шастуну строгим тоном: — Антон, поклянись, что ты никогда не будешь врать мне. Баскетболист хмурит брови, не понимая, откуда растут корни такой просьбы, но послушно кивает. — Клянусь. Арсений долго смотрит ему в лицо, пытаясь залезть точно в душу, а потом заводит мотор, пристегивается и трогается с места.