За пределами баскетбольной площадки

Совместная жизнь с Арсением почти ничем не отличалась от прежней, разве что теперь Антон реже проводил время в общежитии. Он все еще заходил к Диме и Денису в гости во время окон в расписании, воровал печенье и напивался до отвала чаем (благо, Денис никогда не отказывал Шастуну, а вот Позов жопил даже кипяток). Коменданту ровным счетом было все равно, ночует Шастун в общежитии или нет — комната была оплачена до конца года. Но возвращаться в общежитие Антону хотелось все меньше и меньше. Парню нравилось называть квартиру Арсения своим домом, ведь язык не поворачивался общагу именовать таким личным словом «дом». Однако не все было идеально. Арсений был помешан на чистоте и контроле. Первокурснику было запрещено есть в гостиной, разбрасывать носки и оставлять пустые кружки на столе. Антон, будучи типичным представителем холостяков, долго припирался и ругался с парнем за право свинячить в квартире, но хитрый взгляд из-под ресниц и обнаженное тело Арсения смогли его переубедить. В конце концов, ради любимого человека можно пойти на уступки. Несмотря на это, Шастун видел разницу между «до» и «после» — он чувствовал себя счастливее. Ему нравилось вместе просыпаться и завтракать, ехать вместе в университет, ходить вместе на тренировки и возвращаться домой тоже вместе. Смотреть стримы с баскетбольных матчей и вместе орать на спортсменов, которые пропускали важные мячи, обсуждать до посинения, почему прошел расцвет «Торонто Рэпторс», обнимать и целовать Арсения и иногда успевать заниматься сексом во время перерывов между четвертями. Да, Антон определенно был счастлив. Приближались очередные соревнования. У Шастуна складывалось ощущение, будто он поступил на баскетбольный факультет, а пары по экономике были лишь факультативами. И все складывалось как никогда хорошо, если бы не одно «но». За неделю до сборов у Антона снова заболело колено. Сначала оно приносило лишь небольшой дискомфорт и неприятно хрустело при движении, и Шастун бы благополучно на это забил, если бы больная нога не мешала ему на тренировках. Он чувствовал, будто его колено распухло до размеров маленького мяча, и теперь он не мог двигаться так же быстро, как раньше. Ему приходилось разворачиваться всем корпусом и только потом начинать движение, что съедало лишние секунды в атаке. Даже тренер начал ругать его за медлительность, а Арсений лишь долго и пристально на него смотрел, но ничего не говорил. В день соревнований Антон проснулся от ноющей боли в колене. Он долго лежал, пялясь в потолок и взывая к всевышним силам, — в которые, правда, не верил, — чтобы боль прекратилась. Но всевышние силы, по-видимому, тоже спали, поэтому Шастун, стараясь встать как можно тише, направился искать обезболивающие. Антон знал, что Попов хранил аптечку на кухне, однако в каком именно ящике — не имел ни малейшего представления. Поиски он начал с верхних ящиков, приоткрывая дверцы тайн, скрывавших не Нарнию, а вскрытые коробки быстро заваривающихся каш и круп, бокалов и наборов сервиза. За маленькой узкой дверцей он нашел арабский кофе и не начатую бутылку вина. «А это интересно», — пометил себе Антон, облизнув взглядом вино. Он хотел посмотреть страну производителя, но случайно задел половник, висевший под шкафчиком, и тот с грохотом упал в раковину. «Так и знал, что алкоголь меня погубит», — подумал Шастун, закрыв шкафчик и вернув половник на место. Не прошло и минуты, как на кухне появился сонный Арсений. Он выглядел, словно нахохлившийся снегирь, и вопросительно глядел на Антона. — Ты чего не спишь? — пробубнил Попов, обняв себя за плечи, чтобы хоть как-то согреться. — Голова болит, — соврал баскетболист и подошел к парню, прижав к себе. — Искал аптечку. Ему было стыдно вот так врать Арсению, но говорить капитану своей команды перед соревнованиями, что у тебя болит колено, было еще хуже. Он не мог подвести своих товарищей в такой важный день. — Она в крайнем от окна ящике, — Попов ткнул пальцем в нужном направлении, но потом серьезным взглядом посмотрел на Шастуна: — Сильно болит? — Нет, ерунда. Просто спать не могу, — Антон поцеловал Арсения в лоб и отстранился, чтобы взять обезболивающие. — Побыстрее возвращайся в кровать, — напоследок сказал Попов, но съел половину слов сладким зевком, и добавил: — Надеюсь, быстро пройдет. — Я тоже на это надеюсь, — тихо ответил первокурсник, когда Арсений скрылся за дверью.

***

Наутро стало легче, однако Антон не выспался, его рубило всю дорогу, и Шастун не заметил, как уснул на плече Попова. Арсений улыбнулся и невесомо погладил парня по голове. Свидетели этой немой сцены не удивились и даже не обронили ни одной шутки, что удивило Попова. Страх, висевший над ним черной тучей, превратился в легкий туман опасения. Арсений не чувствовал себя неправильным или чужим рядом со своей командой, он знал, что он такая же равноценная часть этого коллектива. Это успокаивало и воодушевляло одновременно. Попов поймал взгляд Сережи, который понимающе ему кивнул и улыбнулся. Арсений улыбнулся в ответ. Именно в этот самый момент, глядя в запылившееся окно автобуса со спящим на плече Антоном и слушая негромкие разговоры парней о предстоящей игре, в душе Арсения зародилась крохотная надежда на светлое будущее. Он представлял, как сопровождает Шастуна на всех соревнованиях, начиная с региональных, заканчивая чемпионатами Европы, а потом и мира. Он видел себя сидящим на трибуне в окружении сотен людей, скандирующих имя Антона, лицо которого озаряла улыбка каждый раз, когда он смотрел в сторону Арсения. Попов видел, как он встречал своего парня после очередной игры и целовал за закрытыми дверями раздевалки, он представлял, как они вместе ехали домой, чтобы отпраздновать еще одну победу Антона. Арсений вдруг понял, что гораздо сильнее желает, чтобы Антон занял этот пьедестал, а не он сам. Для Попова уже прошло то время, когда он с тоской глядел на чужие медали. Теперь ему было важно, чтобы эти медали украшали шею Шастуна. Капитан поцеловал парня в светлую макушку и вздохнул. Он даже не думал, что воздушные замки, которые едва ли можно было назвать планами на будущее, так быстро рухнут. Все начиналось довольно хорошо: они не опоздали, у всех было приподнятое настроение, все документы и вещи были с собой. Даже Анатолий Михайлович улыбался, хотя обычно ходил, словно грозовая туча, чтобы не расслабляться раньше времени и не дать расслабиться другим. Переодевшись, Антон сразу же направился в зал, чтобы по традиции вдохнуть спертый воздух пыли и дерева, почувствовать удачу клетками своих легких. Колено почти не беспокоило, и Шастуна посетило мимолетное крылатое чувство, которое шепотом, чтобы не спугнуть, называют победой. Опрометчиво говорить заранее о таком, ведь никогда не знаешь, каким местом повернется удача в следующее мгновение, но волнение, сопутствующее Антона перед каждой игрой, совсем его не беспокоило. — Антон, ты сегодня наша звезда, — сказал Анатолий Михайлович, хлопнув парня по плечу. — Займешь место разыгрывающего. — Что? — первокурсник выпучил глаза и посмотрел на довольного собой тренера. — Но как же Арсений? — Не переживай, он будет тебя страховать. Я думаю, что ты готов, — кивнул мужчина. Шастун потерял дар речи. Он с первого дня грезил о позиции разыгрывающего, ведь именно от первого номера зависит ход всей игры. Если ты неправильно поставишь своих игроков, не рассчитаешь тактику или время, то никакой Майкл Джордан тебя не спасет. Но как завещал дядюшка Бен — «с большой силой приходит и большая ответственность», и Антон был готов к ней. — Я вас не подведу, — ответил Шастун и действительно верил в свои слова. Первую команду, с которой им пришлось столкнуться, нельзя было назвать сильным противником. Складывалось ощущение, будто бы парни приехали чисто для галочки. Но тем не менее Антону пришлось попотеть, чтобы освоиться с новой для него ролью. Его тактика вырываться вперед и нестись к кольцу (хотя по мнению Арсения, это была не тактика, а позерство) не работала, потому что, в конце концов, Попов был прав. Баскетбол — это командная игра, где нужно не просто быстро бегать и бросать в кольцо мяч, а пользоваться своими преимуществами и не допускать, чтобы противник узнал о твоих недостатках. Шастун знал, в чем сильные стороны его товарищей. Макаров умел отлично блокировать соперников, Костя всегда добивал мячи, Олег делал отличные обманки, Сережа бросал необычайные трешки из-за дуги, несмотря на свой рост; Игорь был незаменим в защите, Саша делал фантастические пасы, Вадим всегда понимал комбинации и хорошо работал в паре; Юра и Паша рвались в гущу событий и нередко зарабатывали хорошие очки команде. Но самым главным козырем в их рукаве, конечно же, был Арсений. Антон не преувеличил, сказав, что Попов лучший игрок в их команде, если не во всем регионе. Несмотря на то, что прошло много времени с тех пор, как Арсений ушел из профессионального спорта, он до сих сохранял форму и не собирался сдавать позиции. Капитан был универсальным игроком: он мог обвести вокруг пальца любого баскетболиста, бросал мячи с завидной точностью со средней дистанции и трехочковой зоны, не говоря уже о ближних бросках, умел подбирать мячи с самых замысловатых мест, и Антон мог продолжать этот список бесконечно. Его любовь к баскетболу была материализована в одном человеке, в Арсении. Возможно, отчасти поэтому Шастун его так полюбил. Арсений был их билетом к первому месту. — Пойдут Макар, Сережа, Костя и Олег. Сначала попробуем проверенный состав, потом посмотрим, — решил Антон перед началом игры, потирая руки от нетерпения выйти на площадку. — Вот и отдавай теперь свое место, даже поиграть не дадут, — усмехнулся Арсений, но спорить не стал. Это звездный час Антона. Пусть он сегодня сияет как бриллиант. Было непривычно занимать место Попова и боязно за то, что теперь его никто не страхует. Однако тело само ему подсказало, как нужно действовать. — Рога, рога! — крикнул Шастун своим товарищам, побежав на свою позицию. Рогами называли комбинацию в атаке, когда форварды занимали штрафную линию и страховали разыгрывающего. Комбинация сбила соперников с толку: они играли персонально, и защитники тут же потеряли не только своих опекунов, но и самостоятельно расчистили зону для нападающих. Антон увидел растерянный взгляд своих противников, и это придало ему сил. Экономисты играли честно, хотя Шастун чувствовал, что им подсуживали, но у соперников была слабая защита, а те незначительные попадания в кольцо не могли закрыть разрыв в счете. Исход был понятен, когда таблоид показал разницу в тридцать очков. — Арс, замени меня, — попросил Антон во время тайм-аута. Тренер даже ничего не сказал. Видимо, его полностью устраивал ход игры. Парень с энтузиазмом в глазах встал и начал разминаться. — Они лишились своих сильных игроков, — прокомментировал Попов, — я слышал, что их не пропустили на регистрации. — Почему? — спросил Саша, подавая Сереже бутылку с водой. — Они не были студентами, — ответил Анатолий Михайлович, как бы невзначай подслушав разговор парней. Баскетболисты усмехнулись, их тренер был тем еще сплетником. Вторая половина матча прошла даже быстрее, чем парни ожидали. Они сменяли друг друга чуть ли не каждые две минуты, чтобы не тратить силы и дать другим возможность размяться. На конечном счете это никак не отразилось, зато все парни успели насладиться своим временем на площадке. Вторая игра была сложнее. На этот раз нельзя было сказать, что противники попали на площадку по ошибке. У них была достойная защита и точные снайперы, которых не могли блокировать ни Олег, ни Макаров. — Сережа, поменяйся с Вадимом, — скомандовал Шастун перед разыгрыванием мяча. Матвиенко спорить не стал и попросил замену. Антон нервничал, хотя они отставали всего на четыре очка. Игра только начиналась, но ползучий страх ошибиться и продуть холодил душу и работал как стоп-кран. Гнетущие сомнения пробрались в кровь, мышцы и достигли мозга, словно яд змеи. Антон стоял перед защитником, его сердце сжалось от паники, и он, сам того не понимая, бросился на кольцо, хотя разум намекал на то, что он не сможет пробить защиту. Олег недовольно на него посмотрел, когда противники без труда заполучили мяч и побежали атаковать беззащитное кольцо. — Чувак, я же рядом стоял, — возмутился Илья, пробежав мимо Шастуна, чтобы подобрать мяч и выбросить его. Антон чувствовал себя ужасно, ловя негодующие взгляды товарищей, и решил попросить замену у тренера, но Арсений отрицательно покачал головой. — Нет, раз вышел, то доигрывай до конца, — ответил Попов, нахмурив брови. Шастун жалостливо на него посмотрел, но строгая маска не треснула на лице капитана. Антон поджал губы и мысленно собрался. Илья скинул ему мяч, но первокурсник не спешил идти в атаку. Он сделал вдох и выдох, ровняя дыхание со стуком мяча о паркет. «Ты все знаешь, ты все можешь. Ты делал это сотню раз, вот и сейчас вытащи голову из задницы и вырви эту победу наконец», — сказал себе Шастун и поднял взгляд на команду соперников. Его товарищи смотрели на него с обеспокоенностью, но Антон приободряюще улыбнулся им и показал жестом комбинацию. Парни облегченно выдохнули и послушались Шастуна. Перед атакой Антон бросил последний взгляд на Арсения, который пристально наблюдал за ним. Его лицо было каменным, однако по тому, как он сминал в руках полотенце, первокурсник понял, что Попов волновался за него. Роль разыгрывающего идеально подходила Шастуну. Он вошел во вкус и не замечал ничего вокруг: ни тренера, подгоняющего его команду, ни таблоида с очками, ни зрителей на трибунах, до этого болевших за противников, но быстро переметнувшихся на сторону команды Антона. Видимо, красивая игра цепляла их внимание больше, чем факт наличия земляков в команде соперника. Адреналин хлынул в кровь, словно река под разрушившейся дамбой; Антон забыл, что такое усталость, он не чувствовал синяков и боли в мышцах, сбившегося от бега дыхания, лишь несоизмеримое счастье и азарт. — Дай бедным парням хоть отыграться, Шаст, — рассмеялся Саша, когда закончилась третья четверть. — Что? Мы выигрываем? — растерянно спросил Антон, переводя дыхание, и выпил залпом остатки воды, сминая с треском пластик литровой бутылки. — Да ты их растоптал. Посмотри на счет, — кивнул Паша на таблоид. Шастун посмотрел, и глаза его округлились. 113:88. Нечасто можно было набрать столько очков за три четверти с грязным временем. Антон присвистнул. — Может, дашь старикам тряхнуть костями? — улыбнулся Арсений, сжав плечо парня. Шастун взглянул на него, лицо засияло от щемящей нежности, и первокурсник согласно кивнул. В конце концов, боль, притупившаяся лишь на время, решила напомнить о себе, Антону действительно не помешал бы отдых. Уже сидя на скамейке запасных и наблюдая за игрой, Антон почувствовал, как горят его легкие и ноет колено. Если бы он остался на последнюю четверть, то наверняка сложился бы пополам через минуту, а впереди была еще одна игра. За три минуты до конца тайма к тренеру подошел неизвестный мужчина в темно-сером костюме. Он был подтянутым и высоким, ростом примерно с Антона. Шастун насторожился. — Думаешь, у нас проблемы? — спросил сидевший рядом Олег. Он тоже выдохся к концу игры. Незнакомец протянул Анатолию Михайловичу руку с визиткой, и тот охотно ее взял. Мужчины пожали друг другу руки. — Нет, — покачал головой Антон. — Шастун, подойди сюда, — позвал парня тренер. Антон на негнущихся ногах подошел к Анатолию Михайловичу. Сердце вдруг забилось бешеной птицей в груди, а во рту пересохло. Мужчина с интересом рассматривал Шастуна, его профессиональный взгляд бродил по ногам и рукам, и только потом остановился на лице. Незнакомец улыбнулся. — Здравствуй, Антон. Меня зовут Вячеслав Семенович Ерёминов, я представляю клуб «Белый». Твоя игра впечатляет, — отметил мужчина, и на лице Антона расцвела нервная улыбка. — Спасибо, — выдавил Шастун, чувствуя себя дураком из-за того, что понятия не имел, как себя вести. — Мы набираем молодых парней таких, как ты. Я поговорил с Анатолием Михайловичем, и мы сошлись на том, что ты перспективный парень. Мы могли бы сотрудничать, — продолжил мужчина и протянул Антону такую же визитку, что до этого дал тренеру. — Позвони мне, если надумаешь начать заниматься профессиональным спортом. И удачи в следующей игре, я не сомневаюсь в вашей победе. Мужчина улыбнулся, поправил дорогие часы на руке и попрощался. Шастун даже ответить ничего не успел, как незнакомец скрылся за дверьми спортзала. Все это было похоже на сладкий сон, один из тех, которые снились Антону на протяжение последних десяти лет. — Поздравляю, — похлопал баскетболиста по плечу Анатолий Михайлович. — Ты наконец-то добился, чего хотел. — Но… мы же еще не выиграли. А если мы проиграем? — запаниковал Антон и округленными глазами посмотрел на тренера. — Расслабься. Это предложение не зависит от исхода соревнований. Ты показал себя с хорошей стороны, и ты ценен как игрок. Подумай, сколько таких предложений поступало этим парням, — Анатолий Михайлович кивнул в сторону противников. — И сколько из них действительно пахали ради этого. Не упускай возможность, Шастун. Антон проглотил вязкую горькую слюну и посмотрел на визитку. А ведь тренер прав. Это уже второе предложение, которое ему поступало за неполный год игры в университетской команде. И пусть Стас его не взял, у того была веская причина отказать Шастуну, зато теперь его руки грел шанс наконец-то стать настоящим баскетболистом. Вторая победа не заставила себя долго ждать, и вот уже они принимают поздравления от проигравшей команды. Антон чувствует странную легкость внутри, будто бы сейчас взлетит, словно шарик, и не слышит ни комплиментов противников, ни ответных благодарностей своих товарищей. Его охватывает непонятное предчувствие чего-то плохого, но прикосновение к предплечью возвращает парня к реальности. — Что за мужик к тебе подходил? — спрашивает Арсений. По его лицу течет пот, а руки от влажности блестят под светом ламп. Рельефные мышцы так и манят, чтобы их потрогали, но Антон сдерживает себя. — Мне предложили попробоваться в «Белый», — улыбается Шастун, и Попов радостно смеется. — Я знал, что тебя заметят! — Арсения не беспокоят ни зрители, наблюдающие за ними с трибун, ни готовящиеся к следующей игре баскетболисты, ни тренеры, ни жюри; Попов бросается на шею первокурснику и крепко его обнимает: — Я так горжусь тобой. Антон обнимает Попова в ответ и утыкается носом в его шею. Пусть это и выглядит странно со стороны, но им плевать. Они не собираются скрывать свое счастье за семью замками, довольствуясь мимолетными ужимками и случайными касаниями. — Снимите комнату, — ворчит проходящий рядом Олег и деликатно кашляет, когда объятья затягиваются. Парни отстраняются, но не отводят глаз друг от друга. Это была бы хорошая концовка, не правда ли? Все жили долго и счастливо, исполнили все свои мечты, встретили любовь всей жизни и умерли в один день. Звучит здорово, да? Только вот жизнь та еще сука. Во время третьей игры все пошло не по плану. Они столкнулись с сильной командой, которая не брезговала использовать грязные приемы. Костя случайно получает локтем по лицу, и ему разбивают нос. Сережа пытается вступиться за друга, но ловит технический фол за неспортивное поведение и садится на скамейку запасных до конца игры. Это против правил, ведь дисквалифицируют после нескольких нарушений, однако спорить с судьей бесполезно. Сердце Ильи дает сбой на восьмой минуте первой четверти, но у медика нет нужных препаратов, поэтому приходится вызывать скорую. Не проходит и двух минут, как один из баскетболистов команды противников, который и стал причиной сломанного носа Кости, «случайно» встречается лицом с полом. Олегу назначают фол, и команда соперников забивает три блестящих штрафных. Арсений выходит на площадку сразу после того, как травмировали Пучкова, однако это не спасает ситуацию: его блокируют тут же, как нога Попова касается паркета. Его облепляют, как мухи прилетевшие на оставленные на столе фрукты, и все попытки Арсения зайти дальше трехочковой линии пресекаются двумя огромными бугаями. Остается Антон, который понятия не имеет, что делать. Он видел, как зажали Костю, когда тот попытался пройти к кольцу, и он боится рисковать своими парнями. Шастун стоит на трехочковой зоне, оглядывается на Вадима, зажатого тучным парнем, и Олега, бегающего из угла в угол в попытке избавиться от опекающего его игрока, но выбранные им точки потенциально опасны потерей мяча. Несмотря на то, что противники их знатно потаскали, экономисты дрались за каждое очко. Они перепробовали все комбинации, все уловки и обманки, но противники и подкупленный судья разбивали их тактику вдребезги. Антон отчаялся настолько, что решил использовать свою лучшую стратегию — идти напролом. В первый раз он почти забросил мяч, но промазал; во второй раз ему удалось выбить два очка, что приободрило Шастуна, и он собирался снова бежать на кольцо. Говорят, что Бог любит троицу, однако это всего лишь суеверие, никак не связанное с логикой жизни. Мы успокаиваемся, в третий раз проверив, на месте ли ключи; мы уверены, что в третий раз машина точно заведется; мы знаем, что купив в третий раз лотерейный билет, он окажется удачным. И возможно, это действительно так. Может быть, правило «трех» действительно работает на бытовом уровне, однако оно не сработало в этот раз. Антон пролетел мимо первого защитника, однако натолкнулся на другого. Сделав шаг вправо к игроку левой ногой, Шастун развернулся к баскетболисту спиной, чтобы отрезать ему возможность забрать мяч, и сделал финт в противоположную сторону, оставив защитника позади. Парни подстраховали Антона, закрыв проход другим игрокам, и первокурсник со всей скоростью направился к кольцу. Однако он не заметил баскетболиста, который выскочил из-за дуги и встал прямо перед ним. Шастун, не рассчитав силу, врезался в парня, ударив больное колено о ногу соперника. Мяч отлетел в сторону, а Антон сложился тряпичной куклой у ног баскетболиста. В голове мелькнуло, что все это он уже проходил, но острая боль заглушила последние его мысли. Его снова несли на руках до скамейки запасных, его снова расспрашивал медик, но Антон не помнил, что он говорил. Колено начало распухать, словно брошенное в кипяток лапша быстрого приготовления, и Шастуну оставалось только кусать губы от боли. — Вызываю скорую? — спросил Сережа у медика, но Антон тут же отрицательно покачал головой. — Не надо, — прохрипел Шастун, — все пройдет. Медбрат и Матвиенко уставились на него, как на полоумного. Все прекрасно слышали и отвратительный хруст, и стон Антона, но этот дурак пытался уверить их, что в порядке. — Шаст, ты когда падал, головой не приложился? — спросил Сережа. — Видно же, что пизда колену. Медик даже не обратил внимание на то, что баскетболист проматерился, и согласно кивнул. — Это может быть серьезно, — подтвердил парень. На вид ему было не больше двадцати трех. — Ты не бойся, у нас врачи лечат, а не калечат. Быстро тебя подлатают. — Я не хочу, — настаивал Антон, скрипя зубами. — И так справлюсь. У меня в рюкзаке обезболивающие есть. Сереж, принеси, пожалуйста. Матвиенко бросил на него недовольный взгляд, но все-таки пошел исполнять просьбу товарища. Который раз уже Шастун оказывался на скамейке запасных из-за чертового колена? Третий, четвертый? Он так долго не сможет продержаться. Игра окончилась незаметно для Антона. Их команда проиграла, и это било по самолюбию Шастуна. Мало того что угодил на растерзание медику, который безуспешно пытался определить степень разрыва, так еще из-за него команда продула. Бесполезное самопожертвование. — Как он? — спросил Арсений, как только закончился тайм. Он был зол. Зол на Антона, который совершенно не умел беречь себя и лез на рожон. Зол на команду противника, которая покалечила его товарищей. Зол на судью, который благополучно закрыл на это глаза. И зол на себя за то, что доверился Стасу. Он так и знал, что мужчина решит его подставить. Неужели Шеминов не подумал о том, что судью подкупят? Неужели ему не сказали, с кем его парни будут играть? Арсений был знаком с этой командой. За ними закрепилась дурная слава, ведь их капитан, Владимир Краснов, был сыном директора «Зенита», это не могло не повлиять на карьеру молодого спортсмена. — Плохо, — отрезал медбрат. — В больницу ехать не хочет. Теперь Антону стало страшно, ведь Сережу можно переубедить, медика обмануть, но с Арсением ни то, ни другое не сработает. Попов видел его, как открытую книгу, и каждое неверное слово могло откликнуться на их отношениях с капитаном. — Почему ты не хочешь ехать в больницу? — нахмурился Арсений, перехватив ногу Антона так, чтобы можно было разглядеть опухшее колено. Оно начало синеть, что Попову совершенно не нравилось. — Они ничего не сделают, — махнул рукой Шастун. — Мне просто нужно намазать его мазью, и все пройдет. Медик несогласно покачал головой. — Мазь тут не поможет, есть риск разрыва. Нужно к хирургу. Антон сжал челюсти так, что можно было услышать скрежет. Колено сильно болело, он не чувствовал ничего, кроме этой боли, но так просто сдаваться парень был не намерен. — Да все в порядке, — ответил Шастун и попытался встать. В глазах резко потемнело, и потекли слезы. Антон сдерживался, чтобы не закричать, однако это был не первый раз, когда он скрывал свою боль. Он знал, что можно перетерпеть. — Видите, я могу стоять, а значит, и помощь мне не нужна. Первокурсник направился в сторону выхода, волоча за собой ногу. Ему было плевать, что кричит медбрат в спину. Ему нужно было выплеснуть свои эмоции, пока он не умер от болевого шока прямо здесь. Тот, кто скажет, что Шастун не прирожденный актер, будет неправ. Он убедил всех, что его проблема с коленом всего лишь ерунда, которая сама собой пройдет. И хоть Арсений недовольно пыжился, Антон не собирался рассказывать ему всей правды. Шастуну казалось, что дорога обратно заняла в пять раз больше времени, чем они ехали до спорткомплекса. Возможно, потому что его колено хотело вырваться из ноги и убежать от своего глупого хозяина, или потому что первокурсника бил озноб всю поездку. Эта дорога осталась в его памяти белым пятном, как стертые фотографии на пленке. Единственное, что он помнил — это нескончаемая боль, разрывающая его ногу и проникающая острыми щупальцами точно в мозг. Он лежал, прикрыв глаза, но не мог понять точно, спит он или нет. У Арсения сердце было не на месте из-за Антона. Этот упрямый пацан так и норовил вытворить какую-то дичь, которую сам же не хотел расхлебывать. Попов понятия не имел о том, что Шастун так сильно боится больниц. Иначе как объяснить его упрямство? Но несмотря на все это, ему было жаль Антона. Пусть первокурсник и скрывал свои эмоции, было видно невооруженным глазом, что он испытывает сильную боль. Слова медика о том, что это может быть разрыв связок, беспокоили Арсения, но при такой травме человек не может стоять на ноге. Ведь так? Размышления Попова прервал телефонный звонок. Он посмотрел на определитель номера, и, увидев имя Максима на дисплее, тут же взял трубку. — Физкульт привет! — обратился друг по ту сторону линии. — У меня для тебя новости. Можешь говорить? Арсений окинул взглядом салон автобуса. Парни были утомлены тремя таймами и проигрышем в последнем матче, поэтому сил на разговоры ни у кого не осталось. Анатолий Михайлович негромко говорил с кем-то по телефону. Антону выделили два сиденья, чтобы он смог разместить ногу, и он почти сразу же вырубился с музыкой в наушниках. Паша, Вадим и Саша сопели в унисон, Сережа и Олег играли в футбол на телефоне, а остальные, заткнув уши наушниками, наблюдали за проносящимися мимо видами. — Да, — прошептал Попов в трубку. — В общем, проверил я твоего Антона. Если это его настоящее имя, — хмыкнул Максим. — Что это значит? — То и значит. Шастун — ненастоящая фамилия твоего паренька. Арсений замер. Слова, которые прозвучали из уст друга, не имели никакого смысла. Зачем Антону врать о своей фамилии? Он ведь не какой-то шпион или детектив, Антон — это просто… Антон. Его Антон. — Как? — все, что мог выдавить из себя Попов. — Не знаю, Арс, — вздохнул с сожалением Максим. — Я нашел записи с его школы, там он значится под фамилией «Яковлев». Участвовал во всех школьных соревнованиях, занимал первые места, гордость школы и района! А потом просто пропал, и появился Антон Шастун. Я не знаю, что конкретно произошло, но, наверно, у него была на то причина. — Там ничего не сказано о том, что он проходил по программе защиты свидетелей? — поинтересовался Попов, до последнего надеясь, что его парень не просто так врал ему все это время. — Нет, он не менял место жительства. Только фамилию, — ответил Максим и, вздохнув, добавил: — Не делай поспешных выводов. Выглядит все хуево, но лучше вам все обсудить. Выслушай его. Арсений уставился в одну точку. Он знал, что его друг прав. Нельзя судить ситуацию однобоко, не разобравшись с мотивами Антона. Но в этот самый момент что-то оборвалось внутри Попова. Он чувствовал себя опустошенным, будто бы выпотрошенным, и не знал, что делать дальше. Его доверие продали по дешевке на распродаже, и как с этим жить, он не имел ни малейшего представления. — Спасибо, — ответил мертвым голосом Попов. — Я поговорю с ним. Арсений бросил взгляд на Шастуна, и его глаза защипало от жалости то ли к себе, то ли к Антону.