Давай сбежим от всего?

      — Сян Лин, давно не видались мы, не так ли? — своим зорким, красным глазом её заметила гробовщица, в то время, как она разносила заказы по маленькому, но очень дорогому для неё ресторанчику.       — О-ох.. Ху! — девушка сидела за одним из столиков, но не спешила что-то заказывать. Не похоже на неё. Вот вообще не верится.       — Чего-то заказать хочешь? — заворачивая в проём, и спустя несколько мгновений выходя из него с новым блюдом, поинтересовалась кухарка.       — М-м, возможно! — она нюхнула запах исходящий с кухни, и у неё даже чуть слюнки не потекли из рта. Всё же, времена меняются — а блюда Сян Лин отстаются всё также великолепно вкусными, что бы она не клала туда, — Но, всё же, ещё подумаю!       — Кста-а-ти, а где наши «борцы за справедливость и против злых духов» Син Цю с Чун Юнем? — это звание она им, по правде говоря, выдумала только что. Видимо, Ху Тао это заметила и чуть хихикнула, но потом перестала, изменившись в лице и подозвав подругу пальцем к себе поближе.       Сян Лин, закончив «кружится» около столиков, скользнула к пустому столику гробовщицы, по её приказу, наклонившись к ней очень-очень близко.       — Сбежали они, — прошептала ей Ху Тао.       Сян Лин отдёрнулась от неё, как от сумасшедшей. Потом же также посмотрела на неё.       — Я не шучу, — она старалась выглядить максимально серьёзно, — Но не бойся, с ними всё будет хорошо.       — Какое «хорошо»?! — она мигом присела к ней, а Гоба вскочил на стол, но, увидев что никаких лакомств на нём нет, спрыгнул к хозяйке на колени.       — Лин, не волнуйся, а то все уже смотрят на нас, как на сумасшедших — на неё, в принципе, так всегда смотрят, но ей не хотелось, чтобы Сян Лин тоже считали чудачкой.       — А если они повредились? Т-там же много опасностей.. А ещё хуже... Умерли!? — она утирала мелкие слёзы руками, Гоба же прижался к ней и обнял, а она обняла его.       — Не волнуйся, если умерли — определённо вернутся. Кто же их хоронить будет, кроме меня? — пошутила гробовщица, — Да и они парни не хилые, точно в беду не попадут!       — А-ага... Но, всё же, я волнуюсь, — и правильно делала.

***

      Экзорцист распахивает глаза покрытые снегом, — на вид кажущимся совершенно безобидным, но спокойно может убить тебя. Сколько он так лежал — не ясно. То ли он спал, то ли просто закрыл глаза на мгновенье, то ли это просто сон... Хотелось бы так думать. Да вот только боль в спине это никак не подтверждала, , наоборот, лишь опровергала мысли, что всё это лишь страшный-страшный сон.       Он распахнул инеевые глаза шире, когда на него навеяли эфемерные воспоминания произошедшего: они упали, и он чудом не умер. Но вопрос «Жив ли Син Цю? » пугал его.       Переборов острую боль в спине и поднявшись на лопатках, он принялся взглядом пытаться узнать обстановку. Как жаль, что была видна только белая пелена — снег, да тёмно-синяя — небо.       — Син Цю.. Т-ты в порядке? Не сильно ушибся? — он надеелся, что ему повезло больше, чем экзорцисту. Но, к сожалению, ответом стала лишь печальная тишина. Он даже не видел его тела — ни живого, ни мёртвого — никакого.       Он медленно встал на ноги — было больно, но оставаться на этом месте он не собирался, так как ему нужно было найти Син Цю — желательно, живого.       Картинка перед его глазами не изменилась — он по-прежнему не видел синих, мягких волос, которых иногда случайно касался при тренировке; ни плаща, мягкого и уютного, что согревал дорогово Син Цю; ни даже намёка на его попутчика.       На него нахлынули горькие эмоции, но он старался не заплакать, лишь продолжал идти — ведь он ещё не видел ни крови, ни тела.       — Син Цю, о-отзовись, — его голос дрогнул, а тело пробило хлопкой дрожью, — пожалуйста..       Пелена из слёз накрыла его взор, размывая всё. Будто его ударили чем-то тяжёлым в спину, задев хрупкое сердце, а потом и душу. Он тихонько хныкнул — впервые, наверное, позволяя себе жалеть себя — и обнял свои руки, пытаясь согреться — в один момент ему, вопреки проклятию, стало очень холодно и грустно.       На его взор попалась размытая клякса — его оружие, двуручный меч, можно было узнать по форме и размеру. Но он не спешил забирать его — пусть лежит в снегу, в один момент, он даже успел возненавидеть это белое явление, и просто дожидается своего часа — если он когда-нибудь наступит — а сейчас у него нет ни сил, ни желания поднимать эту тяжесть.       Внезапно, он поймал себя на мысли: «А вдруг, Син Цю наверху?». Может, он и вовсе не упал, а ждёт там, наверху, на огромном камне? Эта совсем не правдоподобная мысль даже подбодрила его — но радость прошла почти сразу, как только он увидел вторую кляксу поменьше — клинок Син Цю. Вряд-ли бы он бросил оружие на растерзание судьбе в пропасть, случайно не упав с ним же. Клинок — есть, а владельца — нет.       Может быть, Син Цю просто взял и ушёл? Оставил экзорциста тут на своё усмотрение? Хотя, клинок всё никак не исчезал — значит, реален — и Син Цю бы тоже не оставил его лежать без дела.       В голове складывались ужасные версии события — экзорцист клянётся Архонтам, они пугали больше, чем те же воспоминания из детства с ужасными чудищами прячущимся за углами Ли Юэ. Например: вечно пугавшая статуя льва около пристани — ничто по сравнению с мыслями, что твой дорогой друг, вероятно, умер и был таков.       Казалось, лучше бы уходить, а то и он подвергает себя опасностью — но как-то не хотелось. Как не заставь, он не двинулся с места. Будто ждал, что сейчас услышат какую-нибудь пикантную фразочку от второго наследника, либо же получит порцию ненавистного перчика прямо в рот, либо.. просто увидит или услышит его. Но, увы, нет, либо он оглох и ослеп, либо его больше нет.       Тоненький клинок Син Цю поблескивал, отражая свет снежинок — видно, его совсем недавно полировали. Даже казалось, что владелец отражается в нём, но это лишь метафора — что-то совсем нереальное.

***

      — А ну-ка, ну, попробуй меня победить! — держа маленький, деревянный меч в таких же маленьких ручках, Син Цю направил его на друга, в шутку, конечно. Только недавно он поступил в школу боевых искусств, и там ему выдали своё оружие — хрупкое, но всё же «крутое» — как называли мальчики его возраста, завидев предмет у него в руках.       — Э-эй, нечестно! У меня же нет оружия, — воскликнул мальчик с голубыми волосами.       — Нет оружия, значит? Ну так лови, — из-за пазухи он достал тоже что-то деревянное — меч, в принципе, ничем не отличавшийся от его. Разве что методом заполучения.       — Ты его украл? — еле как поймав его в полёте, с лёгким презрением спросил он.       — Ты что, настолько низкого мнения обо мне? Конечно нет! Всего-то позаимствовал, — вообще, он его не прямо таки украл, а лишь увидел брошенным, как надоевшую игрушку, и решил заиметь.       — А теперь — защищайся! — он рассёк воздух деревянным предметом прямо перед носом экзорциста, к счастью, не задев его.       Держать его было сложно. Как-то неудобно и руки так и норовили запутаться. Видно было, что друг его намного превосходит во владении этой «штуки».       — Зачем ты его двумя руками держишь? — заметил Син Цю.       — Ну-у... А как надо? — он остановился и встал на месте, прекратив попытки защищаться от ловкого меча второго.       — Хм-м, ну, смотри, — ловким движением он мигом подскочил к другу, взяв его руки в свои.       Чун Юнь лишь недоумевая хлопал глазами, пока Син Цю не положил одну из рук мальчика на деревянную рукоятку меча, а вторую просто отпустил:       — Держи его одной рукой, так намного легче и правильней,       — А-а.. Х-хорошо, понял, — удобней не стало — совершенно наоборот, он не имел ни малейшего понятия, как махать этой «зубочисткой».       В конце концов, победу, как неудивительно, одержал Син Цю. Но он тоже старался, хоть и со стороны его действия выглядели так неумело, будто какая-то девочка. Мальчики в то время постоянно кричали, что они не могут сражаться и делают это совершенно неумело. Так вот сейчас он на них больше всего смахивал.       — А ну-ка, не вешать нос! — подбодрил его Син Цю. Всё же, несмотря на все его шутки над экзорцистом, он никогда не давал ему расстраиваться.       — Мечник из меня никакой, — он сложил руки на груди, а Син Цю приобнял его за плечи.       — А вот и нет! Во-первых: ты чуть ли не первый раз держал в руках меч, — но справлялся просто отлично! Во-вторых: пошли кое-что покажу, — он взял его за руку и повёл куда-то за Ли Юэ.

***

      — Шустрее! Почти пришли, — подгонял его Син Цю.       Чун Юню стоило лишь подчиняться, так как в то время, отказаться было чем-то невозможным; Син Цю бы всё равно уговорил или обманул.       — Вуаля! — произнёс он яркую фразу из какого-то заморского романа и рукой указал на «арену» — так её назвал друг, сходство было: место оказалось тихим и, главное, просторным — никого случайно не ударишь.       — Но я же не умею сражаться.. — безнадёжно произнёс Чун Юнь.       — Давай-ка поменяем оружие, — Син Цю устремился к траве, чуть покопался в ней и отыскал нечто довольно большое — ветка дерева — толстая и тяжёлая, ростом доходила Син Цю до локтей.       — Попробуешь? — еле как держа махину в руках, потом воткнув её в землю, спросил Син Цю.       — Ты уверен?       — Я — твой учитель, я совершенно уверен, что у тебя получится, — подмигнул тогда ещё второй наследник.       — Пф-ф, ну-ну, — промямлил себе под нос Чун Юнь и подошёл к предмету. Тогда он ещё не верил — ни в себя, ни в то, что Син Цю сможет научить его.       Голубоволосый мальчик аккуратно положил руки на рукоятку, с сомнениями, но попытался поднять «меч».       Сначала он будто был из полуночного нефрита — тяжёлый, не управляем и даже сияющий в последних лучах солнца — уже нахлынывал тёплый вечер — значит, скоро Син Цю начнут искать Миллелиты: отец с матерью всегда их мучали, когда Син Цю не приходил домой ровно в шесть часов вечера. А там уже нагружали работой по горло. Но, хотя бы, разрешали выходить на улицу одному — он уже достаточно вырос.       Мальчик снова воткнул его в землю, на удивления, попал туда же, где он и прежде стоял — словно это было его законное место:       — Не могу, — произнёс он тихо.       — А ты через не могу! — воскликнул Син Цю и опять подтолкнул его к оружию.       Нехотя, опять кладя руки на воображаемую рукоятку, он вздохнул и снова поднял его. На этот раз оно было не таким тяжёлым — словно полуночный нефрит испарился и заменился каким-нибудь железом. И слово «управлять» было уже чем-то возможным. Даже попытался махнуть им, ветка разрезала лишь воздух, а потом руки вместе с ней не выдержали и устремились вниз, кончиком она прошлась по земле, оставляя «шрам», маленькое углубления на тле.       — Молодец, — «учитель» похлопал его по плечу, — Скоро осилишь эту тяжесть!       Тогда он ещё не подозревал, что в руки возьмёт именно, так похожий на эту ветвь, двуручный меч, который он тоже сделает из белого дерева.       — О-ох, сейчас уже поздно, — вздохнул Син Цю.       — Ага.. — кивнул Чун Юнь, облокотившись на ветвь.       — Давай продолжим наши занятия завтра? Увидимся! — не дождавшись ответа он убежал в сторону города, как обычно.       — Д-да, конечно! Увидимся, — в этот момент у Чун Юня аж дыхание спёрло, а щёки покрылись красной неизвестной штукой — румянцем.       Быстро отогнав мысли о странных вещах, называемых «влюблённостью», он ещё чуть потренировался и отправился домой. Где ещё размышлял о том странном чувстве в животе, будто он съел заоблачный перчик, и догадывался «это ли называется первой любовью?», но то, в кого он был влюблен — тогда так и не понял. Мысли о друге сразу же отверглись сами по себе, хоть и с огромным нежеланием в душе. Не может он мальчиков любить. В конце концов, всё свелось к тому, что он просто перегрелся — глупо и не правдоподобно, но тогда он был слишком юн для таких вещей.

***

      Они тренировались каждый день. За исключением вечеров, когда Син Цю нагружали работой по горло, а Чун Юнь помогал ему, ну, по крайней мере, пытался.       В отличии от друга, у недавнего ставшего экзорцистом юноши был чёткий и понятный почерк — что-что, но позволить писать корявым почерком в семейной реликвии он не мог, вот на нём и натренировался.       Но вот понимания в делах торговой гильдии — никакого. Син Цю постоянно приходилось разжёвывать ему всё до последней капли, заканчивая тем, где ставить точку. Нет-нет, он, конечно, знал, что это — но ему постоянно казалось, что у торговой гильдии какие-то иные правила письма. Хотя, Син Цю будто бы было это вовсе не в тягость — наоборот, он будто отдыхал во время подробного, словестного описания где и куда ставить тот или иной знак. А ему, по правде сказать, очень нравилось то, как Син Цю выглядел в свете поднявшейся луны, означавшей то, что скоро ему придётся идти домой.       Но, к счастью или к сожалению, — день не был таким загруженным для Син Цю, и они снова появились на том же самом месте, тренируя свои навыки.       В этот раз они устроили спарринг, но без оружия, а целью было уложить другого на лопатки. На вопрос «Зачем?», Син Цю лишь посмеялся и спросил: «А что, не сможешь?». Из-за этого экзорцист просто не смог отказаться, желание показать, что он хоть чему-то научился за все эти мимолётные, но одновременно усердные годы стараний, преовладало им больше.       Прозвучал щелчок пальца: так они обозначили начало боя, и оба накинулись на друг друга. Конечно, их целью было не расцарапать друг другу лица, как делали враги, а тренировкой; ну, или же прихотей Син Цю.       Их руки сцепились вместе, стараясь толкнуть противника. Син Цю был уверен в себе. Как бы то ни было — он ученик школы Гу Хуа и проигрывать точно не собирается.       В один момент, Чун Юнь стал будто сильнее — стараясь, он стал побеждать второго. Молодой, синеволосый юноша даже удивился силе друга-экзорциста, но сдаваться, конечно, не собирался.       Шли долгие-долгие минуты — будто «вечные часы» сломались, и циферблат показывал неправильное количество секунд, а минуты будто бы шли часами. Они замерли — никто не хотел поддаваться. В какой-то момент, даже показалось, то что это какое-то соревнование, а не дружеский бой.       Син Цю даже не заметил — считая затянувшиеся минуты, как у экзорциста удалось опрокинуть его назад — он начал падать, и прямо перед тем, как он коснулся жёсткого, рыхлистого тла, у него будто бы появились крылья и он остался висеть в воздухе — так он завуалировано описывал то, как экзорцист поймал его.       — О-ох, — охнул Син Цю, а дальше замолчал.       Чун Юнь сам не понял, зачем сделал это. Нет, всё было понятно — он просто не хотел чтобы Син Цю упал — но вопрос был в другом, — зачем он прямо сейчас держит его за талию?       Неловкая тишина продлилась лишь пару секунд — экзорцист даже опомниться не успел, как нога Син Цю резко подрезала его, и он упал на землю, прямо на лопатки.       — Ха-ха-ха, вот я и победил, — смеётся Син Цю, — У тебя такое лицо было! Я уже было подумал, что ты перегрелся.. снова,       — Это.. Это нечестно, — тихо произносит Чун Юнь, не в силах спорить, — сейчас его мысль занимала лишь то, то что он опозорился прямо перед лучшем другом.       — А вот и честно! Ты — не уложил меня на лопатки, а я тебя — да, — воскликнул Син Цю, в точности как сказала бы Янь Фей, когда разрешала несогласия между купцами.       — Но-о..— вставая, было хотел возразить Чун Юнь — но быстро понял, что это совершенно бесполезно. Спорить с другом — последнее что он желал когда-либо делать, ведь это было абсолютно безрезультатно, — только лишь Янь Фей с Ху Тао были ему ровня, но экзорцист — нет.       — Хотя, соглашусь, это было очень по-джентльменски! — похлопал он друга по плечу, — Уверен, если бы на моём месте была какая-нибудь девушка, она бы тот час расстаяла у тебя на руках, — с ухмылкой — той самой, которую экзорцист не любил из-за непредсказуемости, произнёс юноша.       — Т-ты издеваешься..? — уши экзорциста покрылись румянцем.       — Нет, ну а что? Уверен, ты уже в кого-нибудь да влюбился, вечно такой загадочный ходишь, у-у.. — юмор у Син Цю был всегда странным.       — Я так всегда, вообще-то, хожу! — даже вскрикнув, возразил экзорцист. Он клянётся Архонтам, тогда ему очень хотелось ему вмазать — не сильно, но хотелось.       — Ну-ну, — посмеялся юноша.       — Ну, чего ты на меня так смотришь, а? — спросил Син Цю в ответ на полу-злобное выражение лица экзорциста — «полу» из-за того, что по-настоящему выглядеть злым у него, на самом деле, получалось очень редко.       — Хорошо-хорошо, давай сойдёмся на ничье? — протянув руку для пожатия, сдался Син Цю — ему не хотелось ссорится с экзорцистом.       — Ладно.. Но ты всё равно жульничал! — обижался экзорцист.       — А не надо было терять бдительность! А вообще, почему ты так пялился на меня? — спросил Син Цю, но в ответ получил лишь недовольно-смущённое что-то, что он не расслышал, — А то, так и в бою, — отвлечёшься — и всё!       — Но, обещаю, я обязательно вознагражу тебя как-нибудь потом!

***

      — На, держи, — вручил ему подарок Син Цю.       — Это..? — спросил экзорцист, разглядывая вещь у себя у руках.       — Ты же получил недавно глаз Бога, верно? Значит прими его — и носи, в знак нашей дружбы, — «наградой» стала бело-голубая кисточка, украшение, — идеально подходившая экзорцисту, так как была сделана на заказ.       — Ох.. Спасибо тебе, Син Цю, большое! — экзорцист завязал себе кисточку на пояс.       — Не благодари, дорогой Юнь, — Син Цю похлопал его по плечу. Также, как и тогда.       — Жизнь мимолётна, а дружба — вечна. Помнишь, я тебе расска.. — не успел Син Цю перепрыгнуть с темы на другую, как Чун Юнь заключил его в дружеские объятия.       — О-ох, Чун Юнь.. — Син Цю обнял его в ответ, — Ты вообще слушал, что я говорил?       — Слушал, — утвердительно кивнул экзорцист.       — Ну, и что же?       На этот вопрос Син Цю так и не получили ответ — Чун Юнь лишь сильнее обнял его, а потом, опомнившись, неловко и быстро отстранился.

***

      Воспоминания мимолётны — но эти он, наверное, запомнил лучше всего. Ведь очень жаль, что Син Цю больше нет. И не будет — никогда и нигде. Такого человека как Син Цю попросту нет. Есть люди получше, есть похуже — но шарма и характера Син Цю никто не сможет интерпретировать так, как делал это он сам.       — Дорогой Чун Юнь! — донеслось где-то слева, или справа — непонятно. Экзорцист резко обернулся, повертел головой во все возможные стороны, но друга нигде не было. Показалось?