Давай сбежим от всего?

      — Син Цю?.. — тихий, беспокойный голосок экзорциста повис в тишине Драконьего хребта — но голоса друга больше он не смог услышать, будто бы это означало какой-то конец. Конец их дружбы, не начавшихся даже отношений на основе юношеской, глупой любви, а ещё и неправильной, конец им обоим.       — Ох.. Ч-чун Юнь! Я..я наконец-то нашёл тебя.. — позади него оказался, на удивление, живой и здоровый Син Цю — даже сложилось впечатление, что он вовсе и не падал, а ему просто показалось.       Экзорцист, медленно поворачиваясь, стараясь как можно быстрее переварить всю ту информацию, тихо, почти не шевеля губами, спросил: —Правда ты?       — Ну конечно, а кто-ж ещё? — он хихикнул, что экзорциста ещё сильнее удивило.       — Ну же! Загостились мы в Монштатде, отправимся обратно в Ли Юэ! — Син Цю бесцеремонно хватает Чун Юня за руку и куда-то тянет.       — Нет.. Погоди, с тобой точно всё в порядке? — спрашивает экзорцист, вытаскивая свои руки из рук второго.       — А что со мной может случиться, а? Я, всё таки, второй наследник гильдии «Фейюнь» и могу за себя постоять! — и снова хихикая воскликает он.       — Но Син Цю! Послушай меня! — почти что кричит экзорцист, а вот сил закричать по-настоящему не хватает.       — Да ладно, Юнь, — он аккуратно обнимает его, — Я в полном порядке — обещаю,       — Такое ощущение, что ты умираешь — так всегда говорят в твоих романах, — все также тихо, с насмешкой, но с притаённой в границах сознания грустью и страхом, нашептал ему экзорцист на ушко, обнимая его как будто в последний раз. А может и не как будто.       — Пф-ф, — хихикнул Син Цю. Снова. Его смешки сейчас выходили какие-то натянутые — будто это вовсе не он, а холодный ветер что-то шепчет ему на ухо, так громко, холодно и душераздирающе.       В один момент — Син Цю перестал держатся на ногах и стал лёгким — как пушинка. Только тогда экзорцист вкусил ужасную истину: Син Цю присмерти, либо же уже мёртв. Как оказался он у него на руках — не знает, хотя уже поселились в голове мысли, что он сошёл с ума, с катушек съехал, свехнулся.       — Син Цю, подожди.. Вечно ты спешишь, — лаского шептал ему экзорцист, и даже не собирался сдвинуться с места — не хватало сил.       Чун Юнь поглаживал его мягкую щёчку — в тот момент она была такая холодная и замёрзшая, такая твёрдая. Наверное, нет, даже точно — в обычное их времяпровождение вместе он бы себе никогда в жизни такое не позволил — даже под влиянием перчика, потому что Син Цю бы воспринял это не так, а то и вовсе подумал, что он в него влюбился. Хотя, кто говорит, что это не так?       Син Цю еле-еле распахивает глаза, и думает: как бы ему, по правде сказать, сейчас сильно хотелось оказаться около камина в гостиной, сидя за «дряхлыми» и скучными пергаментами вместе с мальчиком — тем самым, с «проклятьем» и светлыми-пресветлыми волосами и глазами, который бы снова что-то да не понимал.. А он бы, со скукой вздыхая и кладя голову на дорогой стол, говорил: «Эх-х, отправится бы нам в путешествие когда-нибудь». А второй бы лишь переспрашивал его, желая побыстрее закончить это всё..       Может быть, им было предназначено это место, чтобы погибнуть — судьба такая, и ей не воспротивишься.       — Как думаешь.. Нам суждено ещё хоть раз оказаться в Ли Юэ? — местами шепча, местами чуть ли не крича, спросил у экзорциста Син Цю.       — Не знаю — но если тебе не суждено, то и мне тоже не светит, — твёрдо поклялся экзорцист.       — Звучит как будто из моих романов.. Читал их? — еле-еле усмехнулся Син Цю.       — Мельком, — признался экзорцист.       — Ха-ха, клянусь, я тебе обязательно прочту один целиком вслух — если мы вернёмся, — Син Цю пытается разрядить атмосферу, и у него это даже получается — экзорцист чуть улыбается, но видно, что у него на глазах застыли горькие слёзы, и, наверное, будь он уже мёртв, они бы ручьём лились из инеевых глаз.       — Не смотри на меня такими глазами, пожалуйста, мне становится как-то грустно, — в глазах начало заметно и стремительно темнеть, а сами же веки самопроизовольно закрываться. Не такой смертью он хотел умереть. Не такой.       — Прости.. Я-я попытаюсь.. найти выход. Только не надо.. — он не стал продолжать — не хватило духу, губы сомкнулись намного раньше.       — Хорошо, и нет, если ты думаешь, что я слаб и беспомощен — ты глубоко ошибаешься. Я помогу, — кивнул Син Цю.       — Да ты даже стоять не можешь! — воспротивился Чун Юнь.       — Почему? Могу, — он слез с рук экзорциста. Пошатываясь, словно пьяный, иногда влево, иногда вправо, он кое-как встал на ноги.       — Син Цю?       — Что? — спрашивает Син Цю и падает на снег — ноги подкосились, — Ух, ладно, не могу,       — Я же говорил. Лучше жди тут, — он отвернулся от Син Цю, направляясь в сторону «выхода» — так он, по крайней мере, думал.       — Жду, мой ненаглядный принц! — вслед пошутил Син Цю, а экзорцист лишь недовольно хмыкнул.       Потом же, как только друг скрылся из его вида, он сильно раскашлялся. В горле першило так, словно он проглотил огромный ком снега. Да ещё и не пережевал. Руки и ноги ужасно болели, а голова будто столкнулась с каменным щитом митачурла.       Темноватые, синие ткани были в чём-то красном — на варенье не похоже, да и откуда оно здесь? Ясно было, что это кровь — такая алая, пугающая, и, почему-то, только тогда, когда он увидел её — тело пробила ужасная боль. Он скрючился, держась за место под рёбрами — очевидно, там он поранился.       — А мне казалось, что шансов выжить у меня будет как-то побольше.. Ух, — через силу говоря сам себе эту фразу, он попытался чем-то это перевязать — но к его услугам не было ничего, кроме собственной одежды, конечно, и плаща.       Только начав снимать с себя порвавшийся плащ, он внезапно остановился — голос Чун Юня подкрался где-то из ниоткуда.       — Тебе разве не было холодно? — спросил у него экзорцист — а тот вздрогнул.       — Со мной всё в порядке, Юнь, — отмахивается Син Цю.       — У тебя здесь кровь, — указал он ему на руки.       — Ну и? — тихо, промямлив, спросил он и положил голову себе на колени.       — Давай помогу, — он снимает с себя толстовку и, словно бинт, обматывает её около рёбер Син Цю.       — Спасибо, — секунду-другую поморщившись от боли, он тихо поблагодарил его. — Ты всегда приходишь на помощь, — А это он произнёс почти про себя. Хоть и, конечно, был очень благодарен экзорцисту за то, что он вообще не бросил его.       — Давай, пошли, — он положил руку Син Цю на своё плечо и помог ему подняться.       — Нет нужды в том, чтобы обращаться ко мне как к старичку — я ещё достаточно молод, — отшутился Син Цю.       — Твои шутки — не к месту, и мы уже выяснили, что идти ты не можешь, — ткнул ему по носу экзорцист.       — Ладно-ладно, — фыркнул Син Цю, и тихонько, дабы экзорцист не услышал, айкнул — боль, всё же, ещё присутствовала.

***

      — Мам, а какого это терять дорогово тебе человека? — рассматривая нечто сияющее у себя на шее — амулет и теребя его, совсем ещё маленький Чун Юнь донимал мать, пока та готовила.       — Ох, Юнь-Юнь мой, очень-очень грустно, — оборачивается к нему мать на пару секунд — и вот снова отвернулась.       — Ну мам, непонятно! Как? — непослушничает мальчик, уже дёргая её за подол одежды.       — Ну, вот представь, — все духи от тебя прячутся, и тебе совсем некого ловить! Грустно? — по её обычной манере, она всегда так делала, когда экзорцист капризничал, она хлопнула его по маленькому, светлому носику.       — Грустно! — воскликнул Чун Юнь.       — А откуда у тебя вообще завёлся такой вопрос? — спросила матушка, гладя того по голове.       — Да так.. — Син Цю недавно читал ему книгу, где описывалась грустная история двух влюблённых — что его удивило, так это то, как сильно Син Цю сопереживал героям. Он даже чуть не заплакал — экзорцист же даже носом не повёл, не поняв почти ничего.

***

      Воспоминания вновь, словно песок, развеялись на холодном ветру — больше он их вряд-ли когда-нибудь вспомнит.       Только сейчас он заметил, что Син Цю тих как никогда прежде — глаза его закрыты, а руки и ноги бездвижны.