Ретроградные планеты

      Вечером, как только Антон появился на пороге квартиры, сил хватило ровно на короткий монолог о загруженности в кофейне. Матвиенко на контакт не шёл, игнорировал любые попытки на полноценный разговор и брезгливо морщил нос, когда шатен протягивал сигареты.       Одним словом, вечер был категорически неблагоприятным для последующих расспросов, и оба разбрелись по комнатам.       В полумраке своей комнатки Шастуну удалось немного доработать набросок, который он воссоздал из глубин сознания фантазии. Человек, глядящий на шатена с листка бумаги был такой же худощавый, с ещё более впалыми щеками, в мешковатой одежде, но чёлка. Эта треклятая чёлка, которая меняла весь образ за долю секунды, стоило только взглянуть на неё.       Смирившись со своей беспомощностью Антон отложил скетчбук на другой край стола и обессилено опустил голову, зарываясь руками в светлые волосы, чуть оттягивая их, перебирая в окольцованных пальцах и вновь опуская те.       Сидеть за учёбой не хотелось совершенно, да ещё и французский. Увольте! Поэтому, со спокойной душой, отбросив толстую книжку правил в дальний угол стола, шатен потянулся за наушниками, полностью погружаясь в иной мир.

Скажи зачем мне сигареты, если б у меня был ты

И другие проблемы

Скажи зачем нам светофоры, если б не было машин

Мы б с тобой улетели

      Антон прокручивает эти фразы раз за разом, пытаясь понять, откуда эта песня взялась у него в плейлисте. Он ведь такого не слушает? Точнее не слушал.

Зачем мне сигареты, если я люблю тебя

Просто мне нужен ты и дождь

Знаешь как сложно жить с тобой рядом, но без тебя

Но ты не поймёшь

      Парень хватает гаджет в руки и останавливает песню. Она не его. Не из его мира и совсем не похожа на то, что он по привычке мог включить. Это что-то совсем другое, что-то необычное, и точно уж не то, о чем хотелось сейчас размышлять. Но взгляд вновь цепляется сначала за корешок скетчбука, а потом плавно перетекает на французский.       Антон рывком поднимается со стула и в два шага оказывается у подоконника, распахивает окно настежь, впуская холодный осенний ветер. Холод успокаивает, восстанавливает рассудок и забирает ненужные мысли. Забирал раньше. Шатен подумает об этом, обязательно подумает, но позже, сейчас он не готов.

***

      — Да сколько можно? — непонимающе отзывается мужчина, не сводя взгляд от дороги. — Такое ощущение, что ты гоняешь по кругу одних и тех же проблем, подумай хорошенько.       — Думал уже, поэтому и приехать попросил, — отзывается второй голос, заламывая пальцы — понимаешь, это не просто прихоть, это как…       — Притяжение, влечение, это как тысяча подобных синонимов, от которых проблем не оберёшься потом. Если позволишь, напомню тебе, каким тебя Я видел, и из какой задницы вытаскивал, после твоего притяжения. — практически звериный оскал отражается на лице, от которого становится страшно.       Голоса стихают, каждый думает о своём. У кого-то в сердце ураган из ненависти, у кого-то волны недоверия, а кто-то мечтает о спокойном летнем бризе, песке, канапе и маленьком шоте текилы. — Ну даже если ты прав. — уже спокойный голос обращается к собеседнику, — Что ты собираешься делать?       — Ничего. — холодный и спокойный ответ пугает, но по ощущениям, это лишь мелкая фальшь в океане из миллионов заледенелых чувств.       — Да что за чертовщина?

***

      Слишком быстро пролетают недели за неделями. Шастун появляется в университете с периодическим успехом. И так вроде посмотришь, шатен в универе человек хороший, преподам на него жаловаться бессмысленно. И вроде исполнительный, не спорит, задания выполняет, конспекты с лекциями приносит, только журнал с «н» уже ломится от его фамилии, а причины порой смешны до безобразия.       — Антон, ну вот что с тобой делать? — сопит старуха, разглядывая очередные конспекты и выполненные работы, принесённые Антоном где-то за полторы недели прогулов.       — Не принимаете? — стоя у кафедры праврука, безразлично произносит парень, закидывая сумку на первый ряд перед столом преподавателя.       — Приму, — на выдохе произносит она, нехотя собирая всё и запихивая в папку с файлами, — но ты же понимаешь, что с такой посещаемостью я не в праве ставить выше трёх баллов.       Шастун кивает, берёт в руки сумку и на выходе кидает короткое «до свидания». Промежуточная оценка сейчас волнует меньше всего, главное получить допуск к основному экзамену, который вот-вот приближается в декабрьской сессии.

***

      — Шастун, это уже третья ошибка подряд в простом предложении. — раз за разом проговаривает Попов, буравя шатена беспристрастным взглядом ледяных глаз.       Парень и рад был бы на это ответить, но он искренне не желает прикладывать даже малейшие усилия, чтобы понять, в чём конкретно его ошибка.       А Попов только с него ответы и требует: «Антон, правило!; Шастун — верный ответ в блоке «B»?». До этой лекции не просил читать и переводить абзацы, а сегодня, как с цепи сорвался.       Лучше бы в Воронеже на техника пошёл. Ей Богу, проблем меньше!       Со стороны центрального ряда на него сочувственно поглядывает Кузнецова и периодически постукивает ноготком по циферблату электронных часов.       Вновь раздаётся спасительный сигнал об окончании лекции, и парень улыбается. Его пронесло.       — Начнём следующую лекцию с момента, на котором остановились, — громко объявляет брюнет, пока основная масса студентов ещё не вылетела за пределы аудитории, — Антон, задержись на перерыв. — следом добавляет он, присаживаясь за кафедру.       Не пронесло!       — Не переживай, скорее всего очередное замечание о лени на французском. — спокойно проговаривает Матвиенко и, похлопав товарища по спине, скрывается в общем потоке учащихся, не дожидаясь ответа друга.       Когда из аудитории выходит последний студент, Антон спускается вниз к первым партам и останавливается напротив преподавательской кафедры. Попов что-то усердно записывает в толстый ежедневник гиацинтового цвета в мягком переплёте с атласной лентой по центру, не обращая внимания на шатена.       Француз выглядит иначе.       И дело даже не во внешнем виде. Он всё так же выделяется на фоне основного преподавательского состава: слишком дорогой костюм, который идеально подчёркивает строгий стиль брюнета, ко всему прочему, прекрасно оттеняющий взгляд ледяных глаз, начищенные туфли, в которых при огромном желании можно увидеть собственное отражение, брендовые часы, купленные явно не в прошлогодней коллекции.       — Антон, расскажи мне, в чем проблема? — резко спрашивает брюнет, не поднимая головы от записей.       — Какая проблема? — вопросом на вопрос. — Нет проблемы. — пожимает плечами парень, игнорируя вздох куратора.       — Коль проблемы нет, объясни каждый свой пропуск. — брюнет наконец поднимает взгляд на Шастуна, кладёт на край стола только что заполненный ежедневник и не спускает взгляд со студента.       Шатен внимательно следит за плавными движениями рук Попова, завороженно смотрит на выступающие вены, которые уходят вглубь, под ткань манжетов рубашки. Парень несмело переводит взгляд на написанные на бумаге фамилии и выделяет для себя несколько моментов.       У Попова прекрасно получается удивлять.       У Попова каллиграфический почерк.       У Попова в записях порядок.       Все начинаются с фамилий — закономерность.

«Антон Шастун» начинается с имени.

случайность!

«Антон Шастун» в списке первый.

случайность!

Имя выделено только у него.

случайность!

      — Объясни мне, как за несколько недель октября и первую неделю ноября ты умудрился набрать столько прогулов? — молчание. Парень просто смотрит на своё имя, выделенное зелёным маркером, и сказать ничего не может.       — Шастун! — не выдерживает брюнет, повышает голос, чем пугает Антона, но тот быстро скрывает свой испуг за маской напыщенности.       — Гуляю и гуляю, не нудите. — облокачиваясь на парту вяло отвечает тот, ловя на себе хмурый взгляд куратора. Нравится ему доводить всё до точки кипения. — Все работы есть? Все. Чего ещё надо?       Попов встаёт со своего места, поправляет пиджак и в несколько шагов оказывается перед Антоном. Шаги стремительные, взгляд строгий. Шастун нервно сглатывает, старается не выдать собственного страха, только ноги становятся ватными, а в голове маячит красная лампочка: «Беги!»       — Хочу напомнить Вам, что пока Вы здесь обучаетесь, обязаны соблюдать особого рода дисциплину — проговаривает мужчина сквозь зубы, хищно глядя в глаза шатену — и впредь, попросил бы запомнить сей момент.       — А если нет? — Попов давится воздухом, когда парень напротив него делает резкий выпад вперёд и расстояние между ними становится меньше, чем от кисти до кончика указательного пальца.       — Вы не появляетесь на лекциях, игнорируете слова, не занимаетесь со всеми, а языку совсем перестали уделять должное внимание. — не выдерживает, срывается на крик и увеличивает дистанцию от себя до Шастуна, пихая того в грудь.

Мимолётно.

      — Перестали понимать любые слова, неуважение к педагогическому составу, — продолжает зверствовать Арсений, а у шатена глаза по пять копеек, круглые-круглые! — Я собираюсь поднимать вопрос о вашем исключении, если так продолжится и дальше. — заканчивает свою мысль француз и переводит глаза в окно. — Свободен. Жду на дополнительных с понедельника.       Ничего не говоря Шастун выбегает из аудитории, перед этим показательно хлопнув дверью.       — Maintenant, il a peur.¹ — тишина съест эту реплику, а стены заберут осунувшееся лицо Попова. Оба сорвались. Оба сейчас будут проклинать друг друга за какие-то взгляды или слова, но никогда не признаются в этом. Не способны отступиться от своих принципов и пойти на уступки.

Не готовы.

***

      На календаре уже маячит середина ноября. Свинцовые тучи стали постоянными гостями на небосводе. Солнце город больше не видит, а какие-то редкие проблески светила заканчиваются слишком быстро, не успеваешь даже понять, что за окном не так уж и темно. Антон с того разговора не появился в университете ни разу. На звонки с кафедры отвечает неохотно, зарывается с головой в работу и убивается ночами за книжками на французском.       В надежде утереть нос французу Шастун старается вызубрить хоть одно правило. Понять принципы построения простых предложений, сложных даже не касается — рано. С новостью об отчислении ему не звонили, и не говорил никто в беседе потока, хотя темы там поднимались самые разные. Например, что у Попова точно что-то случилось на личном, ведь тот бесится практически постоянно, его никто не видел в хорошем расположении духа. А какие конспекты писать заставляет? Просто ужас.       Антон на такое внимание не обращает. Старается не обращать. Периодически, в личной переписке с Кузнецовой узнаёт как именно выглядит куратор, конечно же перед этим приходится выстраивать целый диалог, интересуясь жизнью блондинки и подшучивая над Поповым.

Я провалюсь сквозь землю,

Если у тебя вдруг появится друг.

      Шаст перестал переключать такие песни, они на автомате поселились у него в плейлисте. И с каждым днём пополнялись всё больше и больше. Он чувствовал это каждой фиброй души. Чувствовал, нелепо улыбался и ненавидел одновременно. Пытался слушать что-то из старого.

Неважные больше детали —

Сотканные одной линией судьбы. Достаточно внешней травли,

Чтобы ещё вместе что-то делить.

Не помогало.

***

      — Завязывай ты с этим, — угрюмо ворчит Матвиенко, появляясь на пороге квартиры, оглядывая соседа с головы до пят, — ты сейчас напоминаешь ходячий скелет, где только кожа скрывает рёбра и все выпирающие кости.       — Я на работу, — механически отвечает парень, — буду утром, дверь закрой. — Серёжа знает, что Шаст работает только вечер, а ночью уходит куда-то и не появляется вплоть до шести утра, когда в метро появляются первые стабильные электрички.       Антон научился врать себе. Он врёт себе уже две недели. Он работает в вечерние часы, а в ночь уходит в бар, чтобы не чувствовать себя потерянным. Серёжа это знает, только помочь не может, Шастун сопротивляется, как баран.       — Не трогай ты его. — в унисон заявляют две темноволосые девушки, которые познакомились от силы минут двадцать назад за совместными посиделками на кухне парней. Матвиенко от такого синхрона опешил на долю минуты.       Когда тот просил Суркову прийти на многое не рассчитывал, готов даже был прибегнуть к тактике: «Друг в беде, общий друг нуждается в помощи», но самое удивительное, что это даже не понадобилось. Оксана спокойно кивнула на предложение парня и сейчас сидела напротив него. Только не смотрела в его сторону, общалась исключительно с Литвой.       — Что значит не трогай? Мне друг нужен. Тот Антон, который ходил с довольной рожей, а не скорый труп за стенкой — негодуя ворчит тот, переводя взгляд с Оксаны на Катю и обратно.       — Ты помочь не сможешь, — спокойно отвечает Оксана, помешивая в чашке остывший чай, всё ещё не глядя в карие глаза Матвиенко. Её взгляд блуждал по любой поверхности, не цепляясь за что-то определенное.       — Ну только если напоить его, что он делает прекрасно и без твоей компании, — Сергей бросает недовольный взгляд на Литву, но та лишь пожимает плечами. — правда бывает неприятной. — девушка поднимается со своего места, хватая со стула кожаную куртку, — Сидеть можно бесконечно долго, так что либо сейчас вы собираетесь и идёте в этот клуб, либо остаетесь в неведение.

***

      Шастун идёт по холодным улицам ноябрьского Петербурга уже битый час. Целый час блужданий по городу увенчался только одним — хочется сесть за столик какого-нибудь захудалого бара и просидеть до самого закрытия. Музыка из наушников льётся сама собой. Антон уже перестал обращать внимание на текст, содержащийся в ней, просто слушает, просто утопает, просто не думает.

Убегай из города Убегай из города, убегай из города Без весомого повода Убегай из города, убегай из города И не вздумай возвращаться

      Шатен не замечает, как Московский сменяется на огни Загородного проспекта, но парень игнорирует его блеск, эйфорию, которую дарует улица и плетётся дальше, к Фонтанке, огибая недовольные лица идущих навстречу людей. В душе творится ураган.       Ураган из эмоций. С одной стороны парень отчётливо помнит, как Попов повышает голос просто на пустом месте, но с другой, брюнет не выглядел угрожающе, скорее уставшим, вымотанным и совершенно дезориентированным.       Дойдя до Сенной шатен резко останавливается, время неумолимо тикает, большая часть баров закрывается после одиннадцати, а идти на Думскую желания не возникает. Проведя на сайтах каких-то странных пивнушек по меньшей мере минут пятнадцать, Антон во всем этом застревает, пока не чувствует руку у себя на плече.       — Не думал, что увижу тебя в столь позднее время далеко от дома. — шатен поморщился, скидывая руку Шеминова со своего плеча.       — Я не затворник, с матерью не живу, птица свободная — огрызнулся Антон, блокируя телефон и засовывая руки в карманы куртки. Стас коротко пожимает плечами и оглядывается по сторонам.       — Я в бар собрался, он тут рядом, квартал пройти. — шатен вопрошающе выгибает бровь на парня, но тот игнорирует странное выражение лица и проходит вперёд, не дожидаясь ответа со стороны Шастуна.       Выбор был не особо широким: либо ты замерзаешь в конец и топаешь домой в полном одиночестве, либо проводишь ночь в компании Стаса и дешевого пойла.

Выбор очевиден.

      Антон всегда выбирал алкоголь, каким бы тот ни был.

***

      — Если я правильно понял тебя, — темноволосый щурит глаза от очередного прожектора, который назойливо светит в глаза. — то ты решил не появляться на учёбе из-за француза и его закосов?       Как бы это не звучало, но эти двое уже час сидели в баре «Lucha», потягивая странные на вкус и подозрительные на вид шоты. Стас оказался не совсем мудаком, если поговорить с тем под большим градусом. Бар, в котором эти двое обосновались, больше походил на старую школьную столовку, в которой после «летнего ремонта» появились плакаты из 90-х и несколько неоновых вывесок.       — Типо того, — промямлил Шастун — цепляется только ко мне, выдумал какие-то допы, — ворчит он. — словно мне нечего делать, и других дел у меня нет.       — А у тебя есть? — ворчит Стас, на что Антон давится алкоголем и хмурится — Расслабься, шутка.       — Не смешно.       — А ты?       — Что я?       — Почему бы тебе не подыграть ему? — Стас натягивает кривую ухмылку и отхлёбывает из стакана содержимое. — Ты ж бесить его любишь, ну так и доведи его.

¹ Go ahead and break my heart again

Leave me wonderin' why the hell I ever let you in

Are you the definition of insanity?

Or am I?

      «Он быстрее доведёт меня» думается Антону, но тот лишь кивает и протягивает пьяное:       — Предлагаешь его соблазнять? — Шеминов давится напитком и выплёвывает часть обратно в стакан, Шастун только усмехается, — Я пошутил.