Ретроградные планеты

«Решения, принятые глухой ночью, обычно теряют силу при свете дня.»

— Диана Сеттерфилд

***

      Если пить, то в компании. Если напиваться, то в одиночку.       Этим, в принципе, и можно было ограничиться за вчерашний день, но кто же знал, что судьба-злодейка решит иначе, не спрашивая твоего мнения. Впрочем, изменить вечер Антон не хотел. Он хотел изменить ночь, после разговора с Кузнецовой на душе стало чуть легче, они даже смогли немного посмеяться со всей сложившейся ситуации, но ровно до того момента, пока в комнату к Шастуну не ввалился пьяный Сергей.       Пришлось приводить в чувство не только его, да и в квартире стало как-то тихо. Даже слишком: музыка перестала доноситься из колонок, и на кухне остались сидеть только трое.       Оксана с ошарашенными глазами. Позов с невозмутимой маской спокойствия на лице и тот самый Стас, с которым у Антона как-то не заладилось с первых минут общения. Хуже всех выглядел Шеминов: много ссадин, нижняя губа разбита, а под левым глазом на утро, что уже гарантированно, образуется фингал. Собрать всё это в общую картинку было просто, но выпившее тело отказывалось лишний раз пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы о чём-то догадываться.       Коллективные разборки было решено отложить до утра. Только оставаться Ира не захотела, и, взяв с собой ещё и Суркову, уехала на такси.       — Уверена, что в дороге ничего не произойдёт? — уже стоя в дверях и озадаченно смотря на девушек, выпалил Антон. Блондинка лишь посветила ему в лицо экраном от смартфона, показывая на нём вызванное такси.       — Не дрейфь, с комфортом в «Комфорте» доберёмся, но если захочешь, смс-ку скину, что обе живые, и таксист не оказался французским маньяком, — чуть запинаясь, проговорила та и, одарив Шастуна теплой улыбкой, вышла за дверь, придерживая Оксану под локоть.       Впрочем, сообщения Антон не увидел. От всего произошедшего за день он вообще не хотел больше что-то делать или говорить. В молчании помог обработать ссадины на костяшках пальцев у соседа, даже не спрашивая, откуда те взялись.       — Спокойной ночи. — выдавил тот и, услышав тихое «угу», ушёл в комнату.

***

      Попойки это вам не просто так, после таких болит голова, свербит в ней так, словно буром под ухом дырку сверлят. А ещё хуже, если твой затуманенный алкоголем мозг слышит трель будильника и пары смс.       В таких случаях не остаётся иного выбора, как только подняться и на негнущихся ногах выйти в коридор, чтобы оценить причинённый ущерб квартире. На удивление Антона они умудрились не разнести эту маленькую квартирку, всё даже цивильно, только запах алкоголя пролитого кем-то на пол витает в воздухе, вызывая желание поскорее умыться.       — Я думал, ты не встанешь, — доносится с кухни голос Матвиенко, когда Антон делает несколько шагов по направлению к ванной, наступая на самые трескучие доски пола.       — У меня смена дневная в кафе, — произносит парень, всё ещё протирая глаза руками, чтобы избавиться от желания вздремнуть пару лишних часов. — Литва сожрёт, если не выйду, она и так взяла слишком много. — Серёжа понимающе кивает и уходит в комнату.       В ванной Антону удаётся привести себя в более подобающий вид, хотя его лицо явно говорило: Я много выпил и забыл, что пью на буднях.

***

      — Если француз заикнётся о твоём отсутствии, ему-то что говорить? — уже обуваясь, интересуется Сергей, кутаясь в шарф.       Антон молчит несколько секунд, а потом флегматично пожимает плечами.       — Да наплети любую хрень: заболел, кошка рожает, хомячка похоронил, бабушек через дорогу перевожу, в волонтёры записался, парки убираю. — Матвиенко не реагирует, продолжает собираться и только изредка хмурит брови.       — Ой, лучше завали, — ворчит он, закидывая сумку на плечо, — у меня даже в школе были отговорки интереснее, — это последнее, что успевает сказать Матвиенко, уже выбегая на лестничную клетку, чтобы не опоздать на автобус.

***

      До работы в сентябре Антон спокойно доходил пешком. Бабье лето было прекрасным попутчиком, таким красочным и открытым для каждого. Спокойный ветер с Невы приносил в каждый шаг какую-то необъяснимую лёгкость, а песни переключались в хаотичном порядке, словно угадывали настроение в душе Антона.       А сейчас это уже не приносило огромной радости, а всё потому, что приятный юго-восточный ветер сменился циклоном с запада, со своим леденящим и пробирающим до костей ветром, от которого хотелось побыстрее укрыться. Теперь и Питер, и его жители приобрели те серые оттенки, за которые город окрестили Северной столицей.       — Кать, а ты уверена, что гости не станут налетать сразу на авторские? — ворчит в трубку парень, слушая на другом конце редкие вздохи безысходности.       — Твоё лицо увидят — сразу захотят американо, — протягивает та, — ну, или рассола, — девушка не удержалась от едкой колкости, оно и ясно, сколько бы Антон не провёл в ванной, приводя себя в подобающий вид, следы ночной вечеринки так просто скрыть не удастся.       Не пил бы ты, Антон.       — Вот так спасибо, взбодрила, — проворчал парень, на что девушка с другого конца провода лишь устало вздыхает.       — Не забудь кассу закрыть вечером, умник, — и сбрасывает вызов.       За минувший месяц работы в кофейне парень успел уяснить несколько простейших принципов организации пространства в общем зале.       Во-первых, если клиент приходит ранним утром с сумкой и ноутбуком, значит проведёт он здесь около шести часов и выберет уединённый столик у окна либо в самом конце зала, закажет сначала обычный американо или эспрессо, а в течении дня к заказу присоединятся завтрак и ланч.       Во-вторых, от девушек в костюмах не стоит ждать мягкости, а о флирте и речи быть не может. Они серьёзные, могут и отпор дать. Шастун сам не проверял, только разговоры официантов слушал внимательно, а те не стеснялись слов, рассказывая о собственных ошибках. Такие брали обычно большие стаканы кофе на вынос, какой-нибудь салат, небольшой десерт и уходили.       В-третьих, Катя ненавидела семейные пары, и с детьми в том числе, и всех, кто подходил под категорию: младше пятнадцати, брезгливо отворачивалась, скрывалась от них, оставляя всё на Антона. Тут выбор был большой, и парень позволял себе предлагать им всевозможные напитки, делая основной упор на авторское меню. Оно дороже.       Кто-то соглашался. Кто-то нет, но это было не столь важно, такие клиенты оставались не больше, чем на час.       Самый цимус приходился на акул бизнеса. Антон их прозвал «Бумажниками». Вечно в строгих костюмах, с портфелями полными бумаг, так ещё и с дорогущим портмоне, в котором, по определению, лежит крупная купюра.       Это у них привычка, или Шастун просто не привык к такой роскоши?       Бумажнички чаще приходили в середине дня, около трёх, и засиживались до семи, бурно обсуждая какие-то договоры, восседая на удобных диванчиках в углах общего зала. Те обычно брали много всего, так ещё и несколько раз за день, от чего к концу смены все были приятно удивлены чеку, который неторопливо вылезал из кассы.       Единственный минус этих людей заключался в том, что ходили они не каждый день, чем изрядно расстраивали весь персонал, и те хотели, чтобы их обслуживали исключительно женская сторона коллектива. Однако, если посетители видели, что девочек в зале нет, соглашались на любого официанта.       Сегодня день был спокойным и на удивление мягким, без семейных пар, за что Антон был несказанно счастлив. Его не рассматривали клиенты, делая заказы, не трогало начальство, и главное — официанты не проявляли жалости, лишь похлопали утром по плечу перед сменой, перекинулись парочкой фраз и разошлись по своим обязанностям.

***

      Пока Антон благополучно прогуливал учёбу, Матвиенко на лекциях боролся сразу с тремя проблемами. Первой стала — вызов в деканат ранним утром, когда ещё не все профессора соизволили явиться, а противная старуха уже восседала на своём кресле заместителя ректора.       — Возмутительно! — скрежетала она своим надорванным старушечьим голосом. — Это просто в голове не укладывается, — оглядывая юношей, не унималась та. — Вы лица свои видели? Позволили себе драку, так ещё и пьяные.       — Не здесь дрались, не здесь и нагоняй получать, — холодно бросил Шеминов, засунув руки в карманы бесформенных штанов.       — Да и пили не в стенах уника, — подхватил Матвиенко, игнорируя позывы вмазать по смазливой роже старшекурсника ещё раз.       — Выбирайте выражения! — ударив кулаком по столу, рычит старуха и несколько раз кашляет в кулак. — Этот и иные инциденты, если они последуют, будут отражены в ваших досье, а теперь на лекции! — шипит от злости завуч.       Из деканата парни выбегают стремительно в гордом молчании и расходятся каждый по своим сторонам. В голове у Серёжи хаос, он зол и горд одновременно, только не укладывается это всё в один домик, как смогла прознать кафедра. Да, фингал под глазом; да, подрался, ну с кем не бывает, но с такой точностью прознать, что драка была между этими двумя. Ridicule!¹       Второй проблемой стало игнорирование Сурковой. На протяжении первых трёх лекций Сергей пытался привлечь внимание к себе, старался поговорить, обсудить вчерашний вечер. Пытался вырвать Оксану, когда та будет одна, но девушка, как на зло, вечно крутилась в компании Иры и ещё некоторых девушек с их потока.       Чем изрядно подбешивала шаткое равновесие в мыслях Матвиенко. Ближе к концу третьей лекции он готов был сдаться, но заметив, что Оксана покинула аудиторию одна, без сопровождения «свиты», кинулся следом, игнорируя вопросы правоведа.       Ближе к общей лестнице ему удалось догнать Суркову и, схватив ту под локоть, потянул на себя.       — Какого… — девушка оборвалась на половине фразы, когда увидела напротив себя багровеющего от злости Матвиенко.       — Никакого, — огрызнулся тот, крепко сжимая за предплечье, — что за игры в прятки и полное игнорирование?       Девушка молчит, недовольно хмурится и пытается вырвать руку из цепкой хватки Серёжи.       — Оксана, да поговорить мы с тобой можем, спокойно поговорить, я не собираюсь тебя силком держать и выпытывать, что же такого произошло вчера? — глаза девушки вспыхивают, в них читается ярость и, дёрнув руку по-особому сильно, ей удаётся избавиться от чужих рук.       — Не помнишь, значит не было, — коротко произносит она и, развернувшись на пятках, стала удаляться от пребывающего в шоке Матвиенко.— Стас так же сказал, видимо, прав был, — бросила напоследок Оксана и скрылась из виду, поднимаясь вверх по лестнице.       На лекциях становилось тошно. Сергей не понимал себя, не понимал, что сделал или не сделал вчера, чем расстроил Суркову, но видеть её такой отстранённой явно не хотел. А как вернуть всё на круги своя — не имел понятия.       Финальной проблемой стал всепоглощающий взгляд француза. Куратор заходил на каждую лекцию, пересчитывал присутствующих, хмурил брови, если кого-то не досчитывался, и не спускал взгляда с Сергея.       — Матвиенко, — вывел его из раздумий властный мужской голос, находящийся где-то справа. — У Вас с Шастуном это «семейное»? — саркастически выгибая бровь, поинтересовался француз, складывая перед собой руки в замок.       — Да, семейное, живём же вместе, — машинально проговорил парень, даже не вдумываясь в смысл произнесённых слов, получая короткие смешки с задних рядов и безгранично холодный взгляд Попова.       — Я спрашиваю, сосед твой где? — повторил свой вопрос куратор, не обращая внимания на глупость шутки. — Как я понимаю, весь день гуляет.       — Да у него, это… — парень запинается, пытается вспомнить удачное оправдание, но холодный взгляд пронизывает до костей, цепляется за бегающий взгляд и пристально наблюдает за каждым движением. Шаг вправо, шаг влево — расстрел. — Кот рожает, — звонкий смех волной проходится по аудитории, и Попов одним хлопком ладони по массивному столу возвращает былую тишину.       — Кот, — утвердительно повторяет Попов.       — Кот.       — Рожает.       — Ну да, — искренне не понимая сути наезда, продолжает Сергей и только потом до него доходит, какую глупость сморозил минуту назад.       Эврика!       — Да, Сергей, — разочарованно тянет преподаватель, выставляя «н» в графе с фамилией Шастуна. — Из тебя будет лучший комик десятилетия, советую сменить профиль.       Да пошли вы, Арсений Сергеевич!

***

      Где-то после обеда, когда время бизнес-ланча подошло к концу и последние офисные рабочие дожёвывали свои салаты, телефон Антона завибрировал на несколько секунд, оповещая о новом сообщении в мессенджере. Как и ожидалось, сообщение было от Серёжи. Серёжа Матвиенко 17:02 Шаст, прости, кажется тебе крышка. Француз злой, как собака. Ходит весь день, высчитывает студентов. А на французском о тебе вспомнил       Да не забывал тот, кажется, никогда о наличии Антона, просто не оповещал.

Вы 17:04

Не удивительно

      Коротко отвечает тот, а в голове только одна фраза.       Француз злой!       Конечно же Антону хотелось бы доучиться нормально, без всяких эксцессов, но раз сам Арсений Сергеевич Попов решил проявить к его персоне пристальный интерес, Антон не сможет отказать себе в подобной «игре».       Счёт уже вёлся.

Вы 17:24

Совсем всё плохо?

Серёжа Матвиенко 17:26 Придёшь, может расскажу, сейчас нет возможности, он всё ещё на своём французском глаголит.       При упоминании речи Арсения на французском Антон незаметно приподнимает уголки губ. По какой-то причине, видимо известной только высшим силам, удержаться и спокойно воспринимать речь Попова Антон не мог. Может быть, дело было в постановке голоса, может быть, в стиле повествования, может, в бархатности и тягучих нотках, которые завладевали разумом Шастуна, от чего тот даже рисовать не мог…       Так, стоп!       Какие тягучие нотки? Попов бесил! Бесил, и за это Шастуну хотелось бесить того в ответ. По крайней мере он думал, что хотел бесить его.

Вы 17:46:

Смена обычно заканчивается в девять.

Серёжа Матвиенко 17:48: Значит до десяти поспать успею.       Дальше диалог не идёт совсем, Матвиенко пропадает из сети, видимо пристыдили за сидение в телефоне. Антон возвращается к своим прямым обязанностям, игнорируя сообщения из беседы общего потока, в которых обсуждались изменчивое настроение Попова и его властная манера вести лекции.       Да кому он сдался?

***

      Время тянется долго. После половины восьмого в зале остаётся не более двух-трёх посетителей, да и на улице ветер поднялся, и маловероятно, что какой-то отчаявшийся затворник захочет авторского кофе. Нарисованная картинка в мыслях позабавила Антона и, выудив из сумки скетчбук и карандаш с клячкой, тот принимается переносить задуманное на бумагу, чтобы не забыть об этом в пути домой.       Человек выходит худощавым, как Антон.       Растрепанным, как Антон.       С челкой, как у Попова.       На такую мелочь Шастун внимания постарался не обращать. Ну мало ли людей с похожей чёлкой ходят, не ровнять же всех на Арсения Сергеевича.       — Да ты у нас художник даже на работе, — звучит девичий голос совсем рядом с Антоном, от чего тот дёргается и прижимает рисунок к себе, скрывая его от посторонних глаз.       Сбоку от кассы невозмутимо стоит Катя, крутя ключи на указательном пальце с хищной улыбкой на лице. На голове были видны следы укладки, но, видимо, утюжок и ветер — вещи не совместимые, и у каждого были свои планы. От всей картины Антон улыбнулся.       — Я тебя вот такой нарисую и в рамочку над диваном повешу, чтобы напоминать о жестокой реальности Петербурга, — сменщица наигранно поджимает губки и приседает на корточки неподалёку от Шастуна, протягивая руки вперёд.       — Покажи всё, что у тебя есть, — та умоляюще строит глаза кота из Шрека, всё ещё протягивая руки.       — Только при условии не смеяться… — тихо произносит Антон, вкладывая в холодные руки Кати своё «сокровище».       Девушка долго рассматривала каждый набросок, на некоторых задерживалась подольше, по каким-то водила ногтем мизинца, очерчивая границы рисунка и, добравшись до последнего наброска, лучезарно улыбнулась, чем смутила Шастуна пуще прежнего.       — Нельзя скрывать такой талант, — отделывается она одной фразой и, встав с корточек, поправляет прядь волос. — Вдруг у тебя Ретроградные планеты такие, а ты их не слушаешь.       — Ретро-что? — непонимающе переспрашивает тот, наблюдая за действиями сменщицы. Она лишь махнула на него рукой и указала в сторону электронных часов.       — Смену, Шастун, закрой смену.

***

      За путь от кофейни до метро Антон узнал много нового. Например, что его день рождения, для кого-то не просто день, а целая вселенная из цифр, букв и знаков, что по гороскопу он овен, а это похлеще, чем просто набор букв, что время его рождения важная деталь из его мира и что для каждого индивида есть своя натальная карта.       — Ладно, бывай, — похлопав парня по спине, проговорила Катя, удаляясь к метрополитену на короткий шаг. — Ты же понимаешь, что теперь я не слезу с тебя и буду выжидать данных? — кинула в невесомость сменщица и в несколько шагов скрылась в дверях метро.       Понимает, что самому осознать все эти символы и чёрточки не выйдет.