Ретроградные планеты

      — Добро пожаловать в «Британские пекарни», — монотонно произносит темноволосая девушка, не поднимая глаз на зашедшего гостя от монитора кассового аппарата — Кофе молотый и авторский на стенде, десерты представлены справа, закуски и салаты слева от Вас. Что будете заказывать?       Вечерние смены по-обычаю всегда оставались за Антоном, но сегодня парень отпросился заранее. Последние экзамены давались особенно тяжело, к тому же, последним стал шастуновский фаворит. Грех было не подготовиться, даже с ответами на руках, о которых девушка прознала одной из первых, только радости это не приносило. Литва тихо ненавидела эту смену: за детей, которые изгадили настроение своими криками, за начальство, которое не позволило воспользоваться дополнительным перекуром, и за Антона, который демонстративно игнорировал любой разговор, касающийся француза.       Одним предложением: смена превратилась в ад с самого начала, и чем ближе она приближалась к финалу, тем сильнее девушка закипала изнутри.       — Я думал вечерняя смена Антона. — слышится неуверенный голос по ту сторону кассы, на что девушка в недоумении поднимает глаза, наблюдая перед собой юношу среднего роста, чуть старше её самой. Классическое пальто, очки, в такой же оправе, непонимание, смешанное с заинтересованностью во взгляде, и еле заметную улыбку.       — О, так на роль обслуги я не подхожу? — через зубы цедит девушка, стараясь не придавать голосу лишней враждебности, но по удивлённому ещё больше взгляду понимает, что выходит довольно криво.       Юноша широко распахивает глаза, образ милой девушки с колко подвешенным языком всё ещё не вяжется в его сознании, только улыбки от созерцания такого феномена он скрыть не может. Антон упоминал, что сменщица довольно экстравагантная личность, что под сотнями масок таится нечто никому непостижимое, и от этого «незнания» хочется копать ещё глубже. Матвиенко при первом упоминании Литвы говорил, что она плод сотворённый дьяволом: «Чистейшая оболочка снаружи и злобная нечисть внутри».       Только сейчас Литва не показалась парню таковой.       Уставшей — да.       Злобной — нет.       — Давай так, — опасливо начинает тот, поглядывая за реакцией брюнетки, — я не буду писать жалобу или звать администратора на предмет хамства, — девушка кривит губу, но продолжает слушать, — а ты, в свою очередь, делаешь выручку и спокойно закрываешь смену. Идёт? — Литва вскидывает брови, недоверчиво поглядывает в сторону основного зала, где снуют официанты и чуть ухмыляется, возвращая своё внимание на гостя. Парень хмурится, но зрительного контакта не разрывает.       Хотелось бы знать, о чём в тот момент думал каждый из них. Темноволосая молчит минуты две, что-то обдумывает, изредка постукивая карандашом по краю столешницы, а потом непринуждённо начинает вводить позиции, высвечивая их наименования и итоговую сумму заказа на табло, довольно улыбаясь стоящему напротив молодому человеку.       — Наличными, картой? — парень с наигранно удивлённым взглядом посматривает на итоговую сумму и спустя пару мгновений ухмыляется, прикладывает телефон к считывающему устройству и довольно улыбается, когда слышит привычный звук, подтверждающий оплату. Даже если бы девушка попыталась скрыть удивление, вероятность удачи оставалась в пределах нуля.       — Будем считать, что смена до семи? — с надеждой протягивает тот, заглядывая в чайные глаза темноволосой, на что та коротко ухмыляется, подаётся вперёд, сокращая расстояние между ними до непозволительного, цепляется взглядом с парнем и щурит глаза, словно кот.       — Нет, не будем. — быстро проговаривает она и отшатывается назад, оставляя того в полном недоумении — Ваш чек, номер заказа 71, его соберут в течение пяти минут, столики для ожидания позади Вас. Спасибо за заказ. — чеканит привычную реплику, возвращая на лицо прежнее безразличие — Приходите ещё.

***

Клянусь, что не мог бы любить тебя больше, чем сейчас, но все же будут делать это завтра.

— Лео Кристофер

      Сколько часов Антон не провёл бы за изучением ответов на тестовую часть экзамена, без подготовки он обойтись не мог. И дело было не в том, что сам Попов «вручил» ему ответы. Нет. Или всё же в нём? В очередной раз нависая над пропущенными лекциями, Антону хотелось знать, с каким посылом брюнет положил эти чёртовы ответы. Он сомневается в шатене, или наоборот, хочет помочь? Чем больше задумывался, тем глубже путался в собственных мыслях, загонял себя же в тупик, ругал француза за предоставленную помощь, а через секунду глупо улыбался. Просто потому, что Попов помог ему.       Матвиенко, в отличии от друга, достаточно скоро забросил книжку с правилами и все записи с лекциями. Шастун утаивать не стал, сказал прямо, что раздобыл ответы на тестовую часть, чем приятно удивил армянина. Тот пытался молчать, не отвлекал Антона от повторения материала, только вот уже около часа откровенно пялился на шатена, ища подвоха.       — Серый, — не сдержавшись, сопит Шастун — спрашивай уже, а то мысли у тебя больно громкие, сосредоточиться мешают.       — Ты точно уверен, что вот это всё, — взглядом обводя разбросанные по столу листы, — из деканата?       — Конечно. — как можно скорее отвечает шатен, дабы отгородиться от последующих расспросов — Говорю же, они там совсем в бумажках утопают, дальше носа не видят, сфотографировать ответы было просто, — чуть мешкается, — слишком просто. — армянин как-то недоверчиво глядит в сторону соседа, но не замечая никакого подвоха в зелёных глазах пожимает плечами и возвращается к переписке.       По сути, Антон не соврал. Ответы были вписаны от руки, проставлены знающим человеком и одобрены в деканате, о чём свидетельствовала круглая печать, что говорит об их подлинности, только не сфотографированы исподтишка, как утверждал шатен, а вложены французом в папку вместе с лекциями, на которых Шастун откровенно спал.       — А с кем это ты диалоги вечерами ведёшь? — как бы между делом интересуется парень, искоса поглядывая на смешанные эмоции Матвиенко. Этот вопрос вполне претендует на звание «Мистер Бестактность ХХ», только вот Антону на это плевать, он давно не видел такой радости в карих глазах Серого, а сам Матвиенко никогда бы и не начал этот диалог первым.       — Да так, — фыркает армянин, — девчонка из Tinder, забавная, но глупая до ужаса. Ничего интересного. — добавляет тот, продолжая вести переписку.

***

      — Погоди, — мычит Литовская, сонно потирая глаза, — хочешь мне сказать, что ты заснул у «него» на паре, а он ответы тебе отдал на экзамен? — девушка скептически выгибает бровь, чем настораживает юношу, но тот лишь кивает, наблюдая за действиями сменщицы. — Ладно, думай так и дальше. — наконец протягивает та, надевая поверх блейзера привычный фартук и поправляя съехавший бейджик — Наивный ты, самый наивный из всех Единиц, которых я только встречала в жизни. — шатен удивлённо хлопает глазами, косо поглядывая на минутную стрелку часов.       — Кать, не в службу, а в дружбу, — девушка приподнимает уголки губ и хитро улыбается шатену, — сделаешь мятное? — ей дважды повторять не приходится, Антон мало когда просит с чем-то помочь, обычно отмахивается, говорит что справится сам и справляется, но почему-то именно эту позицию из всего авторского меню готовить никак не может.       Через минуты две, не более, перед Шастуном уже стоял дымящийся свежесваренный кофе с привычным запахом мяты и шоколада. Парень помнит его таким с самой первой встречи в этом кафе за столиком у окна, помнит точно такую же Катю с карандашом за ухом, помнит цвет стен кофейни и свои первые ощущения и теперь сильно боится оплошать, потому что знает, если сейчас всё пойдёт под откос, он вернётся в Воронеж, потеряв не только приятелей и друзей. Он потеряет часть себя, которая без устали рвётся к преподавателю французского.       — С тобой всё нормально? — Литва напарника читает слишком быстро, видит насквозь, не церемонится лишний раз — За французский переживаешь? — и такими вопросами попадает в десятку. Шастун лишь кивает головой, тут врать не выйдет, до истины идти долго не приходится.       — Не хочу разочаровать никого.       Девушка беззлобно улыбается и едва касается руки шатена, мягко сжимает холодные пальцы, мечтательно закатывает глаза, переводя взгляд на электронные часы.       — «Его» ты точно не разочаруешь, — начинает она, чувствуя как Шастун напрягается — конечно, может, подзатыльник получишь, в качестве профилактики, если опоздаешь к началу экзамена, но что-то мне подсказывает, что это будет самый мягкий «подзатыльник» в твоей жизни.       Антон долго не думает, хватает стакан с кофе и уже в дверях тормозит, на долю секунды оборачиваясь к напарнице.       — А как ты…       — Поняла, что речь о французе? — заканчивает предложение за шатена девушка, на что получает короткий кивок, — Всё кристально просто, но давай ты экзамен сдашь, а потом хоть душу из меня вынимай своими вопросами. Ты же понимаешь, что он сильно подставился, когда отдал тебе ответы? — шатен кивает и, помахав напоследок свободной рукой, выбегает на улицу, впуская в помещение холодный декабрьский воздух.

***

      Как и ожидалось, в аудиторию, где должен был состояться последний экзамен Антон влетает в числе последних, запыхавшийся, уставший, но со стаканом кофе в руках. Он так и не прикоснулся к нему на протяжении всего пути от кофейни до университета, хотя желание возникало, и не раз. Щуплая старушонка, приставленная кафедрой для наблюдения долго рассматривала стаканчик, выискивала где могли прятаться ответы, но, так ничего не обнаружив, разрешила оставить стакан на столе.       Когда перед шатеном разместили тестовую часть экзамена, парень медлить не стал. Все правила оказались ему знакомы за одно короткое мгновение, всё то, что он прослушивал на лекциях с французом, что-то с дополнительных, где Арсений на каждое новое правило находил шутку и с её помощью объяснял «сложнейшую» часть всего языка. Улыбка с лица Шастуна не сходила до конца всего тестового экзамена, чем изрядно удивляла некоторых проходящих мимо студентов и саму старушку.       — Уважаемые студенты, время для выполнения подходит к концу. — старческим голосом объявляет она, чем напрягает оставшуюся половину студентов, только Антон спокойно поднимается со своего места, обходит ряды студентов и протягивает ей лист с ответами. — Очень хорошо, у вас есть час на отдых, потом устный блок экзамена, результаты сможете увидеть ближе к шести часам вечера. — шатен коротко кивает, бросает мимолётный взгляд на усердно пишущего Матвиенко и выходит из аудитории, мгновенно нарываясь на Ирину.       — Антон! — взрывается девушка, сковывая в объятьях парня, на что тот лишь мягко улыбается, пытаясь избежать лишних прикосновений. — Ты же закончил со всем этим? — она обводит взглядом дверь в аудиторию, выжидающе переводя глаза на шатена.       — Закончил… — смазано отвечает тот, полностью вырываясь из рук девушки — Ещё вторая часть осталась, но тут перерыв часовой. — девушка радостно хлопает в ладоши и лучезарно улыбается, чем вызывает некое смущение внутри Шастуна.       — Прекрасно. Время устроить перекур! — приподнимаясь на цыпочки произносит блондинка, опаляя своим шёпотом мочку уха. Антон никогда от перекура не отказывался, это было не в его правилах, ощущение табака на губах стало привычным, тёплым и по-настоящему родным, поэтому парень предпочёл проигнорировать небольшую фривольность со стороны Иры, и подхватив ту под локоть, проследовать к старым лестницам, которыми пользовались в крайних случаях.

***

      — Твоя напарница в кофейне довольно необычная. — неожиданно начинает Кузнецова, делая первую затяжку.       — Чем же? — говорить сейчас не особо хотелось, ведь «светские беседы» Антон вёл редко, в особенности, с блондинкой. И вот, черт его дернул заговорить сейчас.       — Да хотя бы тем, что умело притворяется дурочкой, а на деле знает намного больше, — девушка переводит взгляд на собеседника, изучает каждую эмоцию, что хоть как-то может уловить — куда ты ушёл в тот день, когда я была в кофейне? — наконец завершает та, пристально глядя в зелёные глаза.

Бежать некуда.

      С одной стороны Антон был рад, что такая «недосягаемая» личность, как Ира, проявила к нему интерес, но с другой, её глаза были всегда мертвыми, словно девушка никогда не жила, только существовала. А вот глаза цвета неба манили всё сильнее, с каждой новой лекцией Антон чаще засматривался на Арсения, замечая в нём любые изменения, в цвете его глаз, походке, словах, интонации.       Когда тот выходил из деканата и был злой, как мегера, глаза его приобретали оттенок берлинской лазури с примесью стали, но добрые искорки всё ещё горели, разжигая вокруг себя целое поле битвы. Горели они и во время дополнительных, когда Шастун улыбался ему чисто и искренне. И прожигали Антона насквозь, когда Ира стала больше проявлять интерес к шатену, брала невзначай за руку, прижималась к нему, когда тот неопытно шутил по поводу экзаменов или нововведений во время лекций.       Этот диалог должен был случиться, рано или поздно. Только вот Антон не предполагал, что он произойдёт в самый неподходящий для этого момент. А такие диалоги нельзя предугадать, они случаются сами по себе, и заученные реплики из фильмов не помогут. Каждый раз Шастун мысленно возвращался в тот дождливый день, когда борьба сердца и разума накалилась до такого предела, что шестерёнки в его голове окончательно отказались работать, в тот день, когда Литовская прикрыла его, соврав Кузнецовой, в тот день, когда парень самолично принял решение тонуть в одиночку, не ввязывая никого. В тот день, когда Арсений показался шатену не простым куратором, а личным маяком в густой лесной чаще.       — Ир, я… — начал было Антон, но заметив быстро нахмурившуюся блондинку, замолк, прислушиваясь к неторопливым шагам со спины.       — Молодые люди, вам не запрещается выходить за пределы корпуса и курить за воротами университета. — привычный бархатный голос раздаётся в паре метрах от шатена, на что тот реагирует сразу же, выкидывая тлеющую сигарету в приоткрытое окно, и разворачивается к преподавателю лицом, сталкиваясь с темнеющими омутами. — Экология Вам за такой жест «спасибо» не скажет — сухо комментирует брюнет, поправляя пиджак.       — А вы сказали. — вбрасывает свою фразу Кузнецова, игнорирует присутствие Попова и подносит сигарету к губам, показательно затягиваясь, выпуская табачный дым, наполняя им пространство вокруг себя. Антон не дышит, он забывает половину всего, что мучает его на протяжении трех недель, бездумно смотрит куда-то сквозь брюнета, надеясь не получить в свой адрес разочарованный взгляд.       Арсений удручённо качает головой, переводит внимание на стоящего рядом с блондинкой Шастуна и осматривает того с ног до головы, изучая изменения за прошедшее время.       — Антон, как прошёл первый блок экзамена?       — Bien. — сухо отвечает шатен, не глядя на француза, чем вызывает вопрошающий взгляд куратора и довольную ухмылку Кузнецовой.       — ''Хорошо'' и всё?       — Ещё устная часть, — оправдывается парень — рано делать выводы. — Арсений кивает, коротко хмыкает и, проходя мимо шатена, осторожно касается ладонью его плеча.       — Я не думаю, что это тебя может напугать. Je vous conseille de vous rappeler que vous êtes un sapin de Noël entouré d'étals. — наспех произносит мужчина и убирает ладонь с плеча студента. — Курите в следующий раз на улице, так безопаснее. — удаляясь произносит брюнет, спускаясь вниз к основным лестничным пролётам.       Кузнецова что-то недовольно ворчит, жестикулирует в воздухе руками, пытается подражать манере речи Попова, только Антон её не слышит. В ушах шумит приятный французский тембр речи брюнета, эти мелодичные звуки, сливающиеся в единые слова, Шастун ещё ощущает тепло ладони у себя на плече и чувствует приятный шлейф, оставленный куратором. Мускус, сирень, и что-то ещё. Что-то, что дурманит разум похлеще чем афродозиак или любой подобный ему «наркотик».

***

      — Уважаемые студенты, — негромко начинает всё та же старушонка, — перед вами лежат экзаменационные тексты, вам предстоит ознакомиться с текстом, письменно ответить на вопросы после текста, после чего, в порядке присужденного номера Вы подходите ко мне. — в аудитории поднимается несколько рук, но женщина явно не собирается обращать на них внимание, сухо продолжая речь — Номер в верхнем левом углу, на ответ у Вас будет не больше пяти минут, желаю удачи, можете приступать.       Как только она успела закончить свою речь, помещение заполнилось шуршанием листов, на долю секунды Антону показалось, что некоторые студенты с его потока прямо сейчас встанут и, бросив задание на преподавательский стол, покинут аудиторию. Волнение сказывалось на всех по-своему, только парня сейчас интересовал вовсе не текст, а преследующий запах, от которого тот не смог отделаться после столкновения с Поповым.       Минуты тянулись бесконечно долго. Антону выпало не самое прекрасное число в очереди, но тот был благодарен, что не шёл первым, эта участь выпала Оксане, но та справилась с ней блестяще. Вот вам и пример для подражания, умница, отличница, наверняка ещё и комсомолкой в прошлом была бы. Мельком шатен поглядывал на Серёжу, но тот что-то усердно писал, практически не отрывал головы от листа, от чего у Шастуна с каждой минутой появлялись всё новые и новые вопросы.       — Антон, — резко произносит женщина, на секунду вытягивая парня из своих размышлений, — Вы следующий по списку, готовы? — шатен коротко выдыхает и, утвердительно кивая головой, поднимается со своего места, забирает исписанный лист, проходит к преподавательскому столу.       В руки возвращается небольшая дрожь, мысли цепляются друг за друга, образуя в сознании ненужный клубок, в горле начинает першить и возникает единственное желание: сбежать.       « — Согласись на удовлетворительно, чёрт со всем этим.» - тихо шепчет демон на левом плече. И Антон бы согласился, ведь ангел молчит, не реагирует на выпад оппонента, словно и нет его. Только внутри не всё спокойно, что-то терзает, не даёт совершить такую глупость. И шатен догадывается, не «что-то», а «кто-то».       — Вы готовы отвечать? — видимо женщина замечает нервное состояние студента, делает финальные пометки напротив фамилии предыдущего студента и переводит взгляд морщинистых глаз на шатена. Парень молчит, только кладёт перед ней работу и в гробовом молчании садится напротив, наконец-то коротко кивая головой. Та непонимающе глядит на бледнеющего Шастуна, бегло просматривает ответы, чуть приподнимает уголки губ и возвращает внимание на студента. — J'aime la façon dont les avenues de la ville sont décorées pour les vacances. Dites-nous ce que vous pensez de tout cela. — только и успевает договорить она, как дверь аудитории открывается, и на пороге появляется Попов. Он спокойно проходит ближе к столу и садится чуть поодаль, игнорируя прокатившийся по аудитории шёпот некоторых студентов.       — J'espère que vous avez quelque chose à nous répondre. — не унимается та, замечая в зелёных глазах удивление и растерянность. Антон же не шевелится, сейчас его надежда на быстрый ответ канула в небытие, его вновь окружил этот аромат, вновь пробрался сквозь всевозможные преграды, овладевая рассудком.       — J'accepte satisfaisante. — тихо шепчет парень, пряча глаза.       — Ты в этом уверен? — недоверчиво проговаривает женщина, протягивая работу ещё более удивлённому французу. Шатен чувствует. Он чувствует на себе взгляд небесных глаз, чувствует долю разочарования от самого себя, но пересилить не может.       — Un arbre de Noël ne peut jamais être une déception, il est beau en soi, mais avec une guirlande il devient un art. Alors, voulez-vous vraiment perdre l'opportunité de créer vous-même de l'art? — отзывается брюнет, читая написанные Антоном строчки.       — J'ai peur de ne pas pouvoir le décorer avec dignité, il ne semblera soudain pas assez — чуть запинается, не в состоянии подобрать нужного сравнения — brillant… — отвечает шатен, всё так же глядя в пол, старуха молча наблюдает за разговором, чуть откидывается на спинку стула, притягивая ближе к себе книжку с пометками.       — Et peut-elle pas devenir belle pour tout le monde. — Попов возвращает работу на стол, на что шатен резко поднимает голову и непрерывно смотрит на куратора. Ему же не показалось? Все обороты речи француз понял, или действительно говорил об обычном дереве? — Quelqu'un l'aimera et ça. — наконец подытоживает мужчина, глядя прямо в глаза Антона.       Оставшуюся часть своего монолога шатен не помнит, он что-то говорит, бегло, даже не вдумываясь в правильность сказанных им слов, просто говорит первое, что приходит на ум, что-то о гирляндах, о ночной подсветке мостов, о какой-то особой энергетике города, но почему-то Антон не смотрит на экзаменующего преподавателя. Парень всё это рассказывает брюнету, который делает вид, что не заинтересован в рассказе.       — С самого начала так бы. — возмущается старушка, когда ощущает, что парень ничего более не скажет — Вы свободны. — Шаст кивает и быстрым шагом выходит из аудитории. Его заминка в самом начале стоит ему многого, в особенности, это опоздание на смену и пару пропущенных звонков от сменщицы, к которой, к слову, у парня вопросов не меньше.

***

      29 декабря.       Всё, что Антон знал о себе, так это то, что он ненавидит работать в предновогодней суматохе, когда все куда-то бегут, торопятся закончить со всеми делами именно в этот день, не переносить всё на тридцатое число, но как на зло, какое-то из дел обязательно перетечёт на этот день, и придётся поработать в канун праздника.       — Бумажничков мало, — обиженно поджимая губы, произносит Литва, присаживаясь на корточки, чтобы её не было видно по другую сторону — касса «спасибо» не скажет. — продолжает ворчать она, доставая телефон и утыкаясь в изучение очередной карты.       Шатен улыбается, наблюдает за сменщицей и никак не может решиться на полноценный диалог. Он обещал девушке узнать хоть что-то о брюнете, но в итоге смог выяснить только возраст, и то как-то случайно, расслышал в перешёптывании между кураторами из других групп.       — Чтобы ты подарила своему научному руководителю? — внезапно спрашивает Антон, неотрывно наблюдая за реакцией девушки.       — Не знаю, — необдуманно кидает она, не вникая в суть вопроса, — наверно ничего.       — А если так нельзя?       — Что значит «нельзя»? — недовольно ворчит, поднимая на парня недовольный взгляд. — Если я не хочу, то меня никто не… — девушка останавливается на половине фразы, и на её лице медленно расцветает улыбка, Антон теряется на долю секунды и отводит взгляд в окно — Я видимо неправильно поняла вопрос. — щебечет та, поднимаясь на ноги и облокачивается на тумбу — Кольцо дарить рано, — колко комментирует Литва, мигом получая укоризненный взгляд, — а в целом, что ты знаешь о его предпочтениях?       — В том-то и дело, что практически ничего. — качая головой, протягивает Антон — Дима сказал, что тот предпочитает, только боюсь это будет не самым удачным подарком. — сменщица цокает языком, показывая всем своим видом, что проигнорирует эту глупую реплику, будучи в хорошем расположении духа.       — Даже если ты подаришь ему веточку омелы, он повесит её в рамочку. — хихикнув, произносит темноволосая, мечтательно накручивая на палец свисающую прядь волос.       — Ты ему часом не родня? — девушка поднимает на Шастуна удивленные глаза, на что парень лишь пожимает плечами, — А что, говоришь слишком уверенно, для обычного человека. — брюнетка на этот выпад никак не реагирует, только собирается с мыслями и поправляет подол фартука.       — У тебя есть полтора часа, чтобы найти подходящий подарок, потом сам будешь объяснять отсутствие бариста на рабочем месте.

***

      Выбор подарка — процесс, способный поставить в ступор практически любого. Даже родному и близкому человеку Антону не просто выбрать презент. Он отчётливо помнит последний праздник в кругу семьи, когда ему пришлось изрядно побегать по всему Воронежу, в поисках достойного подарка, а потом ещё и трястись, как лист на ветру, переживая о нужности. В тот раз всё обошлось. Но тут речь шла не о родителях, а куда серьёзнее, но почему-то Антон оттянул момент с выбором на самый крайний день, когда в магазинах было не протолкнуться, а сумасшествие людей достигло своего апогея.       Парень отчётливо запомнил все подсказки, что смог выудить из общения с Позовым, но полностью не был доволен собой. Дима говорил об алкоголе, который зачастую студенты и дарили своим кураторам, хотя бы за то, что те терпели их. Но тут было нечто иное. Нечто более возвышенное, чем простая благодарность.       Обойдя пару магазинов с серебряными изделиями, Антон отчётливо понял: таким следовало заняться за месяц до Нового Года. С выбором между обычным алкоголем и ненужным ежедневником маячил ещё и парфюм, но чёртов Попов был загадочнее всех, кого только знал Шастун. Ведь брюнет не использовал одеколон в стенах университета, чтобы шатен мог хоть как-то узнать марку производителя.       — Добрый день, я могу вам подсказать? - как будто из воздуха, перед Шастуном материализовался консультант.       — Может быть, - вымученно признаётся Антон, опуская руки, — я ищу что-то необычное. - издалека начинает тот. — Для человека, который сильно подставился, помогая мне. - консультант внимательно посмотрел на шатена, немного теряясь в догадках.       — Что же, это похвально, могу я поинтересоваться? - Шастун лишь кивает, — Речь не просто о «человеке», это кто-то дорогой Вам. - Антон хмурит брови, напуская на себя грозный вид, за что награждается непониманием со стороны консультанта, — Простите за бестактность, - тушуется тот переводя взгляд к полкам с ароматами. — У нас представлены много ароматов, может вы знаете, чем именно пользуется адресат?       Антон отрицательно мотает головой. Он знает лишь малую часть, лишь то, что сам может хоть как-то описать.       — Часто в шлейфе одеколона чувствуется мускус, сирень. - осторожно проговаривает шатен, чувствуя, что с каждым его словом консультант теряется и быстрее начинает бегать глазами по полочкам с ароматами.       — Боюсь, что это составной аромат, выполненный под заказ. - наконец выдаёт консультант, принимая своё поражение и виновато глядит на грустную улыбку Антона.       — В любом случае спасибо. - сухо выдаёт шатен, выходит на декабрьский мороз, слыша за спиной грустное «спасибо за визит», и набирает заученный номер телефона.       В трубке раздаётся пара гудков, а следом и звонкий голос.       — Ну что, поход увенчался успехом? - парень вздыхает, и в этом вздохе слишком много всего, от чего становится всё понятно и без лишних слов. — Горе ты луковое, - спокойно произносит сменщица — возвращайся, вопрос что твоему «оккупанту» можно подарить решился.       — Он не «оккупант». - фыркнул Шастун, зарываясь носом в шарф.       — То есть со словом «твоему» ты согласен. - Антон теряется на мгновенье, но услышав сдавленное хихиканье лишь ухмыляется.       — Буду как можно скорее.

***

      29 декабря.       Арсений готов поклясться, он ненавидит эти дни, когда все в его окружении становятся «слишком занятыми», «недоступными» и всё из-за какого-то праздника. Что в нём особенного? Просто очередной год, который пройдёт так же, как и предыдущий, так же закончится, даже не успев начаться.       Уже битый час брюнет бездумно листает ленту в соц. сети, стараясь поймать то самое «Новогоднее» настроение, о котором все безустанно щебечут, на фоне мигает небольшая ёлка, на которой красуется наспех брошенная гирлянда и каскад из «дождика», по телевизору крутится очередная часть «Один дома», а Арсений с каждой минутой чувствует себя ещё хуже, чем прежде.       — Арсений, ты совсем не помогаешь. - обиженно фырчит Лена, поправляя гирлянду.       — А он никогда не помогает - вместо Попова протягивает Щербаков, отдавая в руки блондинке новогодние украшения. Арсений только бездумно хмыкает, утыкаясь обратно в телефон, а следом и бумаги. Преподавателям сон только сниться, особенно после первой сессии, где за каждого студента надо отчитаться. Брюнет и так уже провёл за отчётами половину дня, но даже этого времени не хватило, чтобы закончить со всеми студентами. Хотя их оставалось всего несколько с конца списка.       Шастун.       — Non pas aujourd'hui. - Щербаков удивлённо выгнул бровь, переводя взгляд на брюнета, который слишком резко отодвинул от себя все бумаги, и теперь на столе царил полный хаос. — Лен, ты что-то говорила о кофейне где-то в центре. - блондинка при упоминании своего имени поворачивается лицом к Попову и лучезарно улыбается.       — Не думала, что ты запомнишь такую мелочь. - отшучивается девушка, пристально глядя на брюнета.       — Может, тогда заглянем туда, вместо того, чтобы превращать мою квартиру в Дворцовую? - занять друзей хоть чем-то, кроме его квартиры, теперь стало целью №1. Попову нужен был свежий воздух, холодный ветер в лицо и ощущение свободы, а четыре стены этого не давали.       Арсений настроен серьёзно. Он хочет поговорить с Щербаковым тет-а-тет, попросить у того совета, как ему действовать в отношении мальчишки, но его вечно что-то останавливало. И это что-то именовалось воспоминаниями. Те самые гнетущие, неприятные флешбеки в подкорке нашего сознания, которые всплывают в самые неподходящие моменты и давят только своим видом.       — Наверно сегодня у них не протолкнуться. - по-особому грустно выговаривает Елена, закрывая за собой дверь автомобиля.       — Возьмём навынос. - ровным голосом парирует Арсений, вылезая следом, скашивая взгляд в сторону Алексея, но тот лишь пожимает плечами, явно не собираясь принимать чью-то сторону.       — Тогда в чём смысл этой поездки, если даже не посидеть в атмосферном месте? - блондинка обиженно хмурит брови и скрещивает руки на уровне талии, выказывая тем самым своё несогласие с предложением брюнета.       — Лен, это было обычным предложением, - стараясь разрядить обстановку отвечает Щербаков и, закрыв за собой дверь автомобиля, нажимает на кнопку блокировки, — не принимай все условно, Арс у нас нервный, когда речь заходит о праздниках. - Попов бы с радостью прокомментировал данное высказывание, но как можно отнекиваться от правды?       Арсений не любит праздники. Любые. Он в них теряется. Праздники созданы для родных, для семей, для близких. А Попов привык к тишине и одиночеству, что шло вразрез с «правилами» всех праздников.       Как только компания заходит внутрь кофейни, брюнет слегка морщится. Слишком светлое помещение, яркое, «тёплое» и почему-то слишком родное сердцу. Арсений слышит как Елена что-то рассказывает мужу о плюсах этого места, как те выбирают между классическим и авторским кофе, замечает, как они удаляются сделать заказ, а сам мужчина почему-то наблюдает за темноволосой девочкой у кассы.       Чувство дежавю. Словно вы знакомы. Но вспомнить каким образом не в состоянии.       — С тобой всё хорошо? - обеспокоено щебечет Щербакова, вырывая Попова из цепких лап раздумий, на что мужчина лишь кивает. — Мы выбрали кофе за тебя, просто не смогли докричаться, нам даже повезло столики свободные есть, сможем посидеть.       Арсений молчит, ловит на себе пристальный девичий взгляд, который высматривает в брюнете что-то и потом резко теряет интерес, переключаясь на другого посетителя. Случайность?

***

      Поехать в метро в преддверии Нового Года оказалось ошибкой номер раз. Вагоны Питерского метрополитена просто были не предназначены для такого потока. Даже если на одной из станции людей выходилось много, то внутрь старалось попасть вдвое больше. В такие моменты Антон мечтает только об одном: выйти поскорее на свежий воздух. Он и так уже опаздывает безбожно, он и так уже схлопочет по шее от сменщицы, так есть ли смысл торопиться?       Только что-то тянет. Словно магнит. Заставляя поторопиться.       Уже оказавшись на Площади Восстания шатен выуживает из кармана телефон, проходит мимо «Невский Центр» и замерзающими пальцами набирает сообщение.

Вы 19:47

Надеюсь ты не слишком злишься. Я в паре минутах.

Литва 19:50 Надеюсь, что нет.       Неоднозначные ответы всегда сопровождались пояснением со стороны сменщицы, но сейчас никаких поясняющих сообщений не приходит, и Шастун увеличивает скорость, переходя практически на бег. Лишь бы застукать Литовскую на рабочем месте.       Антон по старой привычке заходит в кофейню с парадного входа и сразу же награждается суровым взглядом напарницы. Мышью проскальзывает за кассу и опускается на корточки, уменьшаясь в размерах под недобрым взглядом чайных глаз.       — Я забыл о чёрном входе - начинает оправдываться Шастун, но девушка быстро поднимает голову вверх, не желая слушать шатена.       — За седьмым столиком сидят посетители, на остаток вечера ты официант. - четко проговаривает она и натягивает ухмылку — Не знала, что месть может быть сладкой для обеих сторон. - чуть тише добавляет она, но Антон и это слышит, нелепо глядит на девичий профиль, но даже спорить не собирается. Если всё решили, значит пререкаться бесполезно.       Наспех стянув пуховик и быстро поправив выбившуюся чёлку, парень натягивает фартук, пристёгивает бейдж и вылезает из комнаты персонала.       — Принцип схож с нашим, здороваешься, уточняешь, ставишь, улыбаешься, поддерживаешь зрительный контакт и уходишь, - впопыхах объясняет Литва, скрашивая свои нравоучения в непривычно мягком тоне. — Только смотри, в глазах не тони. - язвительно подмечает она и, поймав непонимающий взгляд, дёргает плечами, выставляя на поднос последнюю кружку с дымящимся напитком.       — Я ещё что-то знать должен? - как бы в шутку интересуется юноша, но Катя почему-то меняется в лице и утвердительно кивает.       — Флирт запрещён на любом из языке. - серьёзность в тоне заставляет всё тело напрячься, Антон уже не думает, что это долгоиграющая шутка. Антону не смешно.       Пока девушка занимается финальными штрихами в украшении напитков, парень успевает переволноваться раз десять. Что это за посетители, которые могут начать флиртовать? Почему именно ему стоит идти на выдачу? Почему не послать специально принятых на вакансию работников?       Выходя в зал с подносом, вопросов стало меньше. Антон замечает за седьмым столиком двоих людей, которые приезжали на той самой иномарке. Антон видит ту самую блондинку, которая обнимала Попова и смеялась, вызывая у брюнета улыбку. Чёрт. Шастун выдыхает, в первую очередь он обязан обслужить их, а потом уже переключаться на личные дела. Юноша твёрдой походкой проходит через центр зала и останавливается у столика, натягивая самую красивую и одновременно кривую улыбку, которую способен изобразить.       — Добрый вечер, - неспешно начинает он, привлекая внимание к себе, — простите за задержку, сегодня достаточно людно.       — Не переживай, - мигом отзывается блондинка и лучезарно улыбается, вызывая у Шастуна отвращение — ты ведь студент? - шатен лишь кивает головой, замечая как резко меняется спокойное выражение лица спутника девушки, с безмятежно спокойного до крайне заинтересованного.       — И где же ты учишься? - с прищуром интересуется мужчина.       — Простите, я не понимаю, как это Вам поможет. - из последних сил сохраняя хладнокровие, отвечает парень. Только он чувствует знакомый шлейф аромата, ощущает на собственной шкуре, что разум вновь дурманит и развернувшись в пол-оборота замечает в шаге от себя удивлённое лицо куратора с легкой улыбкой.       Стоит ли говорить о том, что Антон к такому был не готов. Он обошёл сегодня много мест, где мог бы найти подходящий подарок, но попал в полный просак. У него ничего нет. Точнее ничего стоящего, и от этого стыдно.       — Антон, - начинает Попов, подходя ближе и присаживаясь на свободное место. — не знал, что ты здесь работаешь. - привычно ровный голос куратора Шастуну кажется издевательски плавным, растянутым, от чего тот зависает, но собирается и вспоминает слова Литвы.       — Да практически никто не знает. - отнекивается парень, стараясь отвести взгляд от пленительной синевы, только не так то это и просто. Она поглощает с первых секунд и так было с самого начала.       — Magnifique. - шепчет Алексей наблюдая за разговором, но своей репликой вызывает синхронное внимание всех собравшихся к произнесённым словам.       — Dites juste un mot de plus - vous le regretterez. - шипит в отместку Попов, щуря взгляд на блондине, чем напрягает Шастуна ещё больше. Ведь тот никогда не слышал злобу в тональности куратора, шатен переводит взгляд на девушку, но той разговор мужчин кажется вовсе не интересным.       — Надеюсь, Вам всё нравится, приятного вечера. - наспех проговаривает Шастун, и натянуто улыбнувшись, разворачивается на пятках, скрывается в общем зале под растерянный взгляд Арсения и чрезмерно заинтересованный Щербакова.       Антон проносится мимо сменщицы слишком быстро, чуть задевает ту локтем, на что девушка сдавленно шипит, но старается не измениться в лице перед группой зашедших студентов-вечерников. Парень же скрывается за дверью и медленно оседает на пол, утыкается лицом в колени скрывая пылающие щеки от мира. Он практически не чувствует сквозняка со стороны улицы, не слышит галдежа возвращающихся с перекура официантов, не видит вокруг себя ничего. Только чувствует, как в бешеном ритме колотится сердце. Оно с каждым мгновением наращивает темп, словно готово вырваться из клетки, но что-то удерживает. Невидимая сила, которая до сих пор поддерживает этот хрупкий сосуд, не позволяя тому разбиться на сотни осколков. Ведь в противном случае, никакое "Агентство разбитых сердец" уже не спасёт Антона.       — Антошка, - несмело звучит где-то совсем рядом, только шатен не реагирует — не знаю что тебя так напугало, или кого ты увидел, но смотреть, на то, как ты здесь сидишь и трясёшься от каждого шороха не самое приятное за этот вечер. - Катя пыталась говорить ласково, мягко, по крайней мере насколько это было возможным в данной ситуации. — Он тебе что-то сказал? - Шаст только отрицательно покачал головой, не поднимая головы. — Ты что-то увидел? - кивок, на что девушка устало выдыхает и присаживается рядом прижимаясь затылком к холодной стене. — Может он вовсе не тот человек по которому стоит убиваться? Знаешь, люди часто ошибаются когда влюбляются впервые, когда "любовь" им затмевает рассудок, ты ведь не видишь ничего и никого кроме объекта обожания, возвышаешь его к Богам, идеализируешь, а он простой человек, с кучей скелетов в шкафу. - Катя говорит плавно, голос её становится с каждой секундой всё тише, и на последних словах Антон уже с трудом разбирает обрывки её речи.       — Ты не понимаешь. - на выдохе произносит шатен, всё ещё не поднимая головы.       — Так объясни. - в голосе нет привычного холода, резкости, давления, только непонимание, скованность и горькая обида от безысходности. Парень прикладывает много усилий и наконец смотрит затуманенными глазами на Литву, а в них всё смешалось в единый мир, в них словно бушует океан из невысказанных слов, которое так и осядут где-то там, глубоко за надетыми масками безразличия и вечного упрямства.       — Не знаю я как это объяснить. - монотонно протягивает парень. — Он просто стоит рядом, а я теряюсь как только чувствую запах одеколона вперемешку с запахом его кожи, хочется бежать. Бежать так быстро, как только могу, но не получается, притягиваюсь к нему сильнее. Не отпускает меня что-то. - на одном дыхание протягивает Антон запуская окольцованные пальцы в волосы. — А глаза? Какие у него глаза! Глубокие, яркие и умные. В них будто бы виден заледеневший Байкал, блистающий в золотистых лучах солнца. А когда-то они такие темные-темные, словно ты идёшь на дно этого же Байкала. Только вот не страшно утонуть. - Антон спотыкается, путается в словах, эмоциях. Не может связать адекватного предложения, глупо смотрит куда-то вдаль и улыбается. — И огромные, и ресницы ещё эти. Да ни у кого таких нет! Мне кажется, я могу смотреть в них вечность, - не унимается шатен, от чего-то тоскливо вздыхает и улыбка становится совсем грустной — еще бы мне кто-то дал это сделать. Он ведь и на дополнительные взял меня, хотя со слов Димы претендентов которые просились к нему были намного сильнее меня, - чуть слышно хмыкает, чем вызывает удивление на лице девушки — но всем отказал, остался мучиться с моим скверным характером.       — Идеализируешь. - издевательски тянет брюнетка похлопывая парня по плечу и поднимается на ноги отряхивая одежду от возможной грязи. Антон несколько сконфуженно наблюдает за ней, ведь только что, сидя на полу он практически признался, что неравнодушен к своему преподавателю.       Да кто кого обманывает.       Антона тянет к Арсению.       — Даже если так, - вздыхая отзывается шатен хватая сменщицу за запястье, чтобы та не сбежала в разгар беседы. — сейчас я даже не смог найти что-то стоящего, кроме того алкоголя о котором трепался Позов. - Литовская лишь ухмыляется, чуть приподнимает уголки губ, вытаскивает руку из хватки Шастуна оставляя ключ от своего шкафчика и бросая напоследок: «Распыляться в благодарностях будешь потом», возвращается к работе.

***

*Пойми, прошу, ты очень-очень мне нужЁн Пойми, ведь я тобой дышу, ты в это вряд ли влюблён Но я живу, пока держу твою ладонь в своей руке

      Когда-то Антон впервые услышал фразу о неподдельной любви, когда рушится мир, когда всё вокруг становится ничтожным и главное. Твой мир начинает вертеться только вокруг одного человека. Как ему это сказал? Наверное это была мать. Только вот она не заикалась о том, что это мог стать и мужчина, а так получалось, что мир начинал крутиться только вокруг Арсения, и Шастуну до безумия хотелось верить, что мир брюнета хоть чуть вертится вокруг парня.       Из шкафчика сменщицы шатен вытаскивает два скромных подарочных пакета, заранее тщательно упакованных. Каждый подарок сопровождался запиской: «на риск», «на двойной риск». И на том спасибо! Собрав остатки сил Антон хватает подарок наугад, даже не удосуживаясь прочесть записку и выбегает из подсобки в надежде, что Попов всё ещё сидит за тем седьмым столиком. Но только тормозит и стремительно меняется в лице, когда замечает, что столик уже пустует, а официант забирает на поднос оставленные кружки.       — Ушёл. - бросает Антон проходя мимо Кати и присаживается за её спиной, различая разочарованный выдох девушки.       — Ну и ты иди, погоды ты тут не сделаешь - пожимая плечами отвечает девушка, стараясь привести кассу в надлежащее состояние.       Шастун на автомате обнимает темноволосую «спасительницу» чем вызывает сдавленный смешок и наигранное возмущение, хватает куртку и выходит через главный вход, всё ещё держа в руке презент для брюнета. Только ему и шагов десять не дают ступить, вместе с ветром до Шастуна доносится аромат от которого голова идёт кругом. И мир вокруг сужается до единственного человека.       — Антон, ты очень невнимательно относишься к своим вещам. - спокойным тоном проговаривает мужской голос за спиной шатена, на что тот резко разворачивается и встречается лицом к лицу с улыбающимся Поповым.

Счастлив ли парень, что видит перед собой куратора? Безусловно.

Готов ли он в этом признаться себе? Наверняка.

Стоит ли это делать? Нет.

      Антон делает максимально недовольное лицо, зарывается носом в шарф, чтобы скрыть возможную улыбку и безучастно глядит в глаза брюнета. Как же жесток этот мир, иметь возможность в открытую наблюдать, но не иметь возможности открыто любить.       — Не понимаю вас, Арсений Сергеевич. - наконец выдаёт Антон заводя обе руки за спину в попытках скрыть подарок для француза. Арсений ухмыляется и чуть заметно приподнимает уголки губ, вытягивает руку вперёд на которой Шастун замечает пачку Parliament, помятую, полупустую, и такую привычную для парня.       — Выпала наверно. - ворчит тот отводя взгляд в сторону витрины в стекле которой отражаются фигуры мужчин. И отражаются слишком правильно, слишком тепло, только со стороны прохожих вся эта картинка выглядит неправильно и как-то неказисто.       — А ты и пропажи не заметил. - парирует Попов, прослеживая за взглядом студента, натыкается на ту же витрину и расплывается в улыбке, замечая как меняется малахитовый отблеск шастуновских глаз. — Vous devez être plus attentif aux choses que vous appréciez. - переходя на французский манер шепчет Арсений.       — Не понимаю Вас, - буркнул Антон всматриваясь в красивый профиль Попова. — если Вы забыли, то я получил отметку «хорошо». - сквозь зубы цедит шатен и отворачивается от стекла, забирает с ладони сигареты и наспех засовывает те в карман куртки.       — Так ты и на «удовлетворительно» был согласен. - шатен резко дёргается от этих слов и хмурит брови, не скрывая своего раздражения открыто смотрит на куратора стараясь собрать остатки разума по малейшим кусочкам.       — Из-за Вас. - шепчет парень и нехотя протягивает куратору небольшой свёрток. — С наступающим.       Арсений от удивления широко распахивает глаза, по-доброму ухмыляется, словно никогда бы не подумал, что парень способен на такой жест, но принимает подарок из рук студента чуть касаясь холодных рук Антона. Диссонанс. Руки у Арсения тёплые, практически обжигающие, и даже такое мимолётное касание, волной мурашек проходится по спине Шастуна.       — И тебя с наступающим, Антон. - тепло произносит Арсений разглядывая прикреплённую записку и улыбается ещё шире, чем удивляет Шастуна, но быстро переводит взгляд на самого Шастуна. — Может тебя подвести? - парень лишь отрицательно мотает головой, в одной машине с Поповым он не усидит, будет вечно дёргаться от малейшего звука, шороха. Не к стати это, он и так сейчас весь как на иголках.       — Не стоит, лучше пройдусь, тут совсем близко. - шатен делает первый шаг назад себя, совсем маленький неуверенный, но такой необходимый ему. — До свидания, Арсений Сергеевич. - проговаривает тот и улыбнувшись напоследок куратору разворачивается к нему спиной и залезает в первый же автобус даже не убедившись, что тот поедет в сторону его дома, но как только двери закрываются Антон со спокойствием выдыхает и откидывается на спинку сидения, запускает руку в карман и вытягивает из него пачку.       Неплотный картон всё ещё хранит этот пленящий аромат одеколона. Когда-нибудь Антону хватит сил чтобы узнать хотя бы марку, которой пользуется брюнет, сейчас же ему хватает того, что куратор просто дождался его. Повертев в руках упаковку парень замечает цифры и расплывается в широкой улыбке, не обращая внимания на кондукторшу, которая пристально следит за Шастуном с того момента, как тот вытащил пачку сигарет. Чуть дергается когда чувствует вибрацию от пришедшего сообщения и открывает пока ещё пустой диалог: +7(921)***-**-** 21:42 Двойной риск оправдан. Спасибо.)       Шатен долго всматривается в телефонный номер, сверяет его с тем, что оставил француз на пачке и когда понимает, что номера полностью совпадают прикусывает нижнюю губу ощущая привычный металлический привкус собственной крови.

Вы 21:57

Пожалуйста. Спасибо за сигареты, сохраню до лучших времён.

***

      — Так и не покажешь что он тебе подарил? - ворчит Алексей внимательно наблюдая за улыбающимся брюнетом. Елена лишь недовольно цокает и неодобрительно смотрит в сторону мужа. — Ну интересно же, разве нет?       — Нет. - коротко отрезает блондинка. — Тебе сейчас должна быть интересна только дорога, к тому же...       — Он подарил касание. - не дав договорить девушке проговаривает Попов и пристально смотрит за Щербаковым, но тот только качает головой и наигранно ухмыляется с "шутки" друга. Только Попов говорит это серьёзно, он не рассчитывал на какие-то подарки, ему бы хватило и внимания юноши, но сейчас брюнет крепко сжимает в руках упаковочную бумагу и тепло улыбается наблюдая как за окном проплывают предновогодние пейзажи Петербурга.       На его запястье, теперь будет красоваться металлический браслет с особой гравировкой, он не снимет его, нет, не снимет, сохранит в памяти и этот день и то отражение которое увидел в витрине. Такое правильное и греющее душу.

J'ai arrêté de m'inquiéter.