Ретроградные планеты

      Чтоб тебя. Наступает новый день. Новая головная боль.       Антон неуверенно поднимается на ноги и, кряхтя, как старый дед, плетется в сторону ванны. Привести себя в подобающее состояние — непростая задача. Красные от недосыпа глаза. Голова болит. Горло саднит, ещё и сушит так, что хочется выпить весь Байкал. Где-то за стенкой слышится недовольное, сонное ворчание Серого и столь же сонный голос Позова.       Вчерашний вечер Антон помнит смутно, лишь отрывки: вот он приходит домой и ставит на стол уже открытую бутылку дешевого коньяка из «Пятёрочки», следующее воспоминание приходится на момент, когда уже не очень трезвые ребята пугают голубей на крыше соседней девятиэтажки, какой-то смутный разговор, дальше голова начинает неистово болеть, и Шастун отгоняет всякую попытку вспомнить ночь. На скорую руку ополаскивает лицо ледяной водой из-под крана и устало глядит на собственное отражение, которое гаденько поглядывает на него из зеркала.       — И кому такое вообще может понравиться. — ворчит шатен, спешно уводя взгляд в сторону, не желая даже задумываться над мельтешащим в бредовом мозгу ответе.       Выползая из ванны, Антон сталкивается с Димой, который протягивает ему телефон. Шатен вопросительно выгибает бровь, с неким непониманием оглядывает ещё сонного и немного стушевавшегося приятеля, но тот стойко выдерживает его взгляд и невозмутимо проговаривает:       — Литовская на проводе. — Антон мигом выхватывает телефон и прижимается к нему, словно боится потерять.       — Привет, ушастик. — слышится звонкий голосок девушки, от чего у Антона теплеет на душе, он давно уже не слышал его, их пересменки не совпадали, не было времени как-то просто позвонить и поговорить. Точнее, шатен просто боялся набрать этот номер, опасаясь услышать длинные гудки с металлическим голосом автоответчика. — Прости, что не звонила раньше, всё никак не могла гордыню побороть. — продолжает она, а у Шаста и буквы в слова вовсе не складываются. — Сейчас не сочти меня за лицемерку, но от всей души, прошу, подмени. Я обещаю объяснить всё позже, любой алкоголь, желание, просьба, всё, что захочешь… — Литва начинает громче, эмоциональнее тараторить, от чего у парня резкой болью отзывается в голове, постепенно перетекая к вискам. В какой-то момент Антон останавливает сменщицу резким кашлем.       — Погоди, — свободной рукой хватаясь за голову, тянет шатен — сможешь обрисовать проблему в одно короткое предложение? — вздох разочарования доносится с другого конца трубки, но девушка собирается и в миг выдаёт:       — Мне нужна подмена на сегодняшний день, вечер возьму на себя, мне нужно срочно уехать, а если Бондарь узнает, что точка простаивает он и мне голову открутит, и тебе в придачу. — выбора у Антона не так много, лишиться премии парень не хочет, от слова совсем, а если директор прознает, что точка закрыта — влетит, это верно. Поэтому, пересилив себя и свое желание проваляться в кровати целый день, юноша вяло отвечает.       — Хорошо, я выйду, идти на учебу желания всё равно ноль, да и ко всему прочему, пятница, никто меня не хватится. — Антон врёт искусно, ему даже самому в это верится на какое-то мгновенье, но, вспоминая прошлый вечер, шатену хочется, чтобы его и вовсе не было. Парадокс.       — Люблю тебя. — спешно проговаривает девушка и скидывает вызов, оставляя оцепеневшего Шастуна с широко распахнутыми глазами. А разве можно так поступать? Юноше ничего не остаётся, как только бездумно смотреть на тускнеющий экран гаджета, пока из комнаты не вылетает Матвиенко с грозным выражением на лице.       — Не тормози, Шаст, Оксана нас прикрывать долго не будет, мы и так раз за разом косячим будь здоров. — на бегу натягивая растянутую худи, фыркает армянин, настойчиво барабаня по двери ванной комнаты, подгоняя тем самым и Позова. — Собираться будешь или так пойдешь?       — Я просто не пойду. — отрицательно мотая головой, отвечает парень, чувствуя на себе изучающий взгляд друга.       — Совсем сбрендил? — захлёбываясь от негодования, Матвиенко только настойчивее начинает барабанить по двери.       — Да брось, — отмахивается Антон — в кафе помощь нужна, а моего отсутствия никто и не заметит, пятница же.       Шатен и успевает только закончить свою мысль, как дверь из ванны открывается, и в коридор выходит второкурсник, явно слышавший всю суть скромной утренней перепалки между друзьями. Как бы не казалось, со стороны эти двое никак не могли быть друзьями, их характеры были несовместимы между собой: взрывной — Сергея и упёртый — Антона не хотели шагать в одном ритме, но из раза в раз находили какой-то волшебный способ сгладить очередной назревающий конфликт и выйти из него.       — Знаешь, Шастун — осторожно начинает Дима, перенимая внимание на себя. — Попов будет не в восторге, если не увидит тебя на лекции, ты же это и без нас прекрасно понимаешь. — от фамилии куратора шатен кривится, словно лимон съесть заставили, а сахаром не посыпали.       — А я твою тощую задницу прикрывать больше не стану! И если француз спросит, где тебя черти носят, — голос у Матвиенко громкий, речь чёткая, не подкопаешься, не спишешь на «не разобрал» — так и знай, я буду тем, кто сдаст тебя с потрохами.

***

      Дойдя до работы, Антон радуется, что успел вовремя. С утра клиентов не очень много: пара групп студентов и несколько работяг. Утром, к слову, заезжает и Бондарь, наспех хвалит шатена за его целеустремленность в работе и обещает в этом месяце целой смене выдать тринадцатую зарплату, про сменщицу вопросов не задаёт, на рабочем месте ведь есть человек, а значит всё нормально, чему Шастун безумно радуется, ведь логического объяснения он дать не в состоянии, а придумать легенду на ходу не выйдет.       В первую половину дня все протекает так же спокойно, парень успевает переписываться с Литвой, которая рассказывает ему о необходимости её занятия и ещё несколько раз благодарит парня за то, что так легко и просто согласился на помощь, зачем-то узнает его точное время рождения, но на это Антон внимания не обращает, спокойно отвечая и возвращаясь к работе. Ближе к обеду к нему забегает Кузнецова, заказывает небольшой ланч больше для отвода внимания, рассказывает что-то очень «важное» на её взгляд, но у Антона от этих разговоров пухнет голова, и Ирина быстро уходит, чувствуя бесполезность разговора.       За работой Шастун своевременно не замечает пришедшего сообщения от куратора, только мигающее уведомление как на зло всё ещё висит в сводке, нервирует и одновременно интригует. Шатен помнит, что ему говорил Дима: «нужно научиться отпускать, иначе людей вокруг себя перестанешь замечать.». Только сделать это не так просто, брюнет был тем, кто не сдастся без боя, а Антон сражения не любит. Два титана, у которых такие разные подходы, но общая цель: понимание чувств друг друга. Пересилив собственное эго, юноша хватает в руки смартфон и, открыв переписку с куратором, удивляется длине сообщения. А.С.П.; 12:23 Надеюсь увидеть тебя сейчас на лекциях. Среди комиссии тобой всерьёз заинтересовались, их становится сложнее переубедить или запутать. Если что-то взбредёт в их головы, а я окажусь в меньшинстве, тебе уже не помочь. Всё, что я могу сделать — предложить лишь помощь, за тобой останется решение, принять её или отказаться. Я не настаиваю, но советую подумать хорошенько, и ещё раз прости за вчерашнее, мне действительно жаль.       И вновь напоминание о вчерашнем вечере, Шастуну бы забыть его, как страшный сон, вычеркнуть из календаря и навсегда забыть лицо, улыбку, глаза вернувшейся жены француза, да не в силах. Долго не размышляет над ответом и в порыве ненависти к самому себе отправляет короткое:

Вы; 12:57

Плевать.

      Конечно же, это не так, да признаться в этом самому себе для шатена оказывается намного сложнее. Он всё ещё слепо верит в тот пьяный бред, который ещё по осени сморозил Шеминов, что Попов просто играется и, когда станет скучно, он отойдёт и полностью удалится из поля зрения шатена. Но Арсений только больше привязывал к себе, заставлял чувствовать потребность в его словах, поступках, внимании, и парень с каждым новым днём убеждался сильнее, что воздух вокруг него сгущается, что без запаха одеколона ему трудно дышать, сигареты больше не спасают от приступов внезапного кашля, ночные кошмары не отступают, пока Антон не сядет за быстрый скетч и на паре листов не зарисует острые черты лица француза. Они спасали, становились кругом, за который можно ухватиться и спастись от внезапной смерти среди разбушевавшегося океана.       Спустя ещё час Шастун бессовестно начинает залипать в «Вконтакте», проверяя общую беседу потока, в которой обычно кроме сплетен и каких-то разборок ничего интересного не было, сейчас же там шло бурное обсуждение. Девушке из другой группы удалось найти профиль Арсения-мать-его-Сергеевича. Спустя полгода, ого, скрытность зашкаливает. Антона вроде не очень интересует эта тема, но ради поддержания общего энтузиазма парень заходит на страницу преподавателя. Только не суждено ему изучить её даже поверхностно, так как приходит смс-ка от Матвиенко с отборным матом. Серёжа; 14:42 Блять, ты бы знал, что тут происходит.

Вы; 14:42

Неужели всё так плохо?

Серёжа; 14:43 Представь себе чёрта из табакерки, возведи в десятую степень и всё это ещё и на французском.

Вы; 14:43

Звучит как начало очень дешёвого триллера.

Серёжа; 14:47 Он когда-нибудь повышал тон? Теперь с уверенностью могу сказать, что лучше его не злить. Мрак, беглый французский не мой конёк.

Вы; 14:48

Побываешь в моей шкуре, и прекратишь подкалывать. :)

Живой хоть?

Серёжа; 14:54 Почему нет тебя, а отдувается вся группа, и я с неудом? Кузнецовой повезло, вовремя слиняла, словно чувствовала наступающий пиздец.

Вы; 14:55

Видел её во время обеда, но она ушла быстро.

Неужели всё настолько плохо?

Серёжа; 14:59 Шпала, тебе не жить!

***

      Вот уже как час в кафе не протолкнуться, а дело всё в изменчивой Питерской погоде, утром ничего не предвещало беды, а сейчас на улице беснуется такой ураган с колючим снегом, что у гостей кафе нет никакого желания покидать уютное место.       Шастун попросту зашивается на работе, несколько заказов он уже успел перепутать, а поток клиентов похож на надвигающуюся снежную лавину в горах. Литве он давно написал плачевное смс с полной обрисовкой ситуации и попросил её как можно скорее приехать на помощь. Девушка отвечает моментально, ещё больше извиняется и обещает прибыть на помощь как можно скорее, но ведь на дорогах ситуация не лучше, а машину бросать не хочется. Антон все понимает, пишет Позову, Матвиенко, с аналогичной просьбой, Дима отвечает мигом и утвердительно, а вот от Серого тишина. Шастуну бы обидеться на него, но времени нет, клиенты ждут своих заказов, ругаются между собой, подгоняют уставших официантов и шатена, а у него глаза в кучку собираются, и винтики в голове крутятся через раз.       Через каких-то тридцать минут в кафе приезжает Дима, от чего шатен блаженно выдыхает и наспех объясняет, как и что работает, со спокойной душой выталкивает того в зал к официантам и чуть расслабляется, чувствуя себя более защищённым от натиска клиентов. Позов ловит волну достаточно быстро, принимает на себя роль официанта, от чего работа начинает продвигаться быстрее в разы. Антон готовит напитки, расставляет выпечку на подносы, а Позов со своим подвешенным языком разносит заказы по столикам, так ещё и успевает «развлекать» гостей, стоящих в очереди к кассе. Спустя сорок минут такой работы гостей становится меньше, но пурга за окном только усиливается, а гости прибывают и прибывают.       Рассчитывая одного за другим посетителя, Шастун совсем не замечает, как к кассе подходит мужчина и с обворожительной улыбкой разглядывает взъерошенного шатена.       — Думается мне, что вам, юноша, требуется протянуть руку помощи. — брюнет произносит это совершенно обыденно, словно всегда так и было, а у Антона в миг рушится весь мир, и с глаз спадает замыленная пелена.       Перед ним стоит совсем заснеженный Попов, на голове вместо привычно уложенных волос хаос, пальто всё покрыто хлопьями снега, словно Арсений шёл несколько километров под такой пургой, а про красные щеки и говорить не хотелось вовсе, только на пушистых тёмных ресницах лежали снежинки аккуратно, словно выложены были пинцетом, от которых образ француза хотелось зарисовать немедленно. Именно таким вот.       — У нас всё под контролем — дежурно ворчит шатен, отводя взгляд в сторону, скрывая розовеющие щеки — Сделайте свой выбор, не задерживайте других посетителей. — каким же лжецом нужно быть, чтобы так искусно врать самому себе, молодец, Шастун. Решать проблемы через простое игнорирование. А вот брюнет никуда не торопится уходить.

***

      Протискиваясь между рядами посетителей, к Антону спешил Позов, параллельно разглядывая наплывающий поток посетителей, ему было не в первой видеть столько людей в одном месте. Только выходящие из-под контроля нервы шатена были совсем не к стати. Попова он заприметил ещё на улице, и почему-то сейчас этот чёрт ему казался идеальным выходом из ситуации.        « — Подумаешь, людей чуть больше, чем в обычный день, эка трагедия, с этим и малолетка справится.» - под нос ворчал парень, спешно извиняясь перед ожидающими гостями. Вот Антон видимо не справляется, то прослушает часть, то выполнит не совсем корректно, сплошное наказание да и только. Шатен же умудрялся путать заказы, менять поочередность выдачи, за что и получал по шапке. Тот словно находился где-то на своей волне и никаким образом не хотел с неё спускаться.       Часть разговора, которую Дима не успел застать ситуацию не упростил, шатена как подменили, ему абсолютно не хотелось связываться с мужчиной, а принимать у того помощь и подавно.       — Ты ведёшь себя, как ребёнок — негромко проговаривает Дима, косо поглядывая на суетившегося приятеля, что тщетно старался скрыть багрянец собственных щёк, — не думаю, что у него кроме тебя нет более важных дел. Только смотри, он сюда приехал, дай ты ему шанс, и тебе полегче будет, и косяков поубавиться. Зашиваешься ведь! — практически взрываясь, выговаривает второкурсник, всплёскивая руками и обводя пространство вокруг взглядом.       — От кого угодно я приму помощь, — шипит Антон — но только не от него. Пусть я и выгляжу как последний баран, но я с ним нормально работать не смогу, он только и ожидает моей ошибки, чтобы доказать в очередной раз, что толку от меня никакого — с каждым новым словом шатен скукоживается ещё сильнее, а слова становится сложнее различать, от того насколько плотно сжаты зубы.       — Идиот ты, Шастун! — не выдерживая подобной глупости, ругается приятель — Ты со своим недоверием доходишь до такой степени маразма, что уши вянут. — Позов несмело пихает шатена в бок, чтобы на миг обратить его внимание на себя — Пойми ты уже, не все хотят тебя обмануть или заставить почувствовать себя никчёмным, есть люди, которым не всё равно, что с тобой творится в последнее время, которые переживают за тебя, но в силу обстоятельств и неопытности просто боятся с тобой заговорить на эту тему, зная, как резок ты бываешь, и что может произойти, если ты вдруг отстранишься от всех. — в чём-то второкурсник был прав, и Антон знал это наверняка.       Он самостоятельно замечал, и не раз, что вокруг него люди с опаской подбирали слова и выражения, долго обдумывали свои действия, чтобы не дай бог Антон не посчитал себя бесполезным. Арсений же поступал как сам того хотел, не спрашивая, а просто ставя перед фактом. Это пугало. Это завораживало.       На долю секунды Шастун задумывается над словами Позова и, переведя взгляд на всё ещё ждущего Попова, слабо улыбается уголками губ. Этой небольшой заминки Диме хватает с головой, чтобы убедиться, что слова Антон осознал верно, и чтобы не терять время даром Позов спешит по направлению к французу.       — Арсений Сергеевич, если у вас ещё не пропало желание помочь, Антону не помешал бы рекрут.

      Приведённые аргументы Позова моментально стирают уверенность с лица шатена. Он же разочаровался в этом мире, разочаровался в людях, в первую очередь во французе. Нарисовал облик лжеца и нарцисса, и что? Снова попал в просак, начинай сначала?       Антон нехотя отдает Попову запасной фартук, пока тот сбрасывает верхнюю одежду и мельком объясняет, как работает «кофемашина». Арсений вникает в процесс работы уверенно, да и получается у него довольно ловко, словно он раньше работал бариста. Разговаривать с людьми он тоже спокойно: слушает внимательно, уточняет, подсказывает, даже советы раздавать умудряется. В какой-то момент шатен ловит себя на мысли, что с куратором работать не так уж и проблемно, тот в буквальном смысле освобождает Шастуна от общения с клиентами, оставляет его один на один с техникой и своими мыслями.       Арсений успевает делать практически любое поручение: и заказ примет, отнесёт его, если официантов поблизости не увидит, а в свободный момент поможет Шастуну приготовить кофе, ненароком соприкоснувшись с ним руками, не забыв лучезарно улыбнуться. Парень от такой опеки млеет и сам начинает светиться.       — Откуда вы узнали, что мне нужна помощь? — в очередной раз стоя рядом с Поповым, спрашивает юноша, насыпая в рожок новую порцию зёрен. — Только не врите, что мимо проходили, не поверю.       — И всё-то тебе важно знать, — с улыбкой проговаривает брюнет, наблюдая за действиями младшего, только парень слабо реагирует на попытку сменить тему и остаётся непреклонным, даже не обращая внимания на улыбающегося куратора — сообщение на телефоне Матвиенко увидел. — признаётся Арсений, оставаясь абсолютно равнодушным.       — А вам не говорили, что читать чужие сообщения неприлично? — на выдохе с долей разочарования протягивает шатен. — А если бы там было что-то личное? — юноша супится сильнее, показывая всем своим выражением лица, что полностью разочарован в поступке старшего.       — Сам же мне днём написал, что тебе «плевать». Чего суетишься сейчас? — выгибая бровь, брюнет ожидает нового нападения со стороны шатена, но когда замечает прямой и открытый взгляд блестящих малахитовых глаз, забывает, как правильно себя стоило бы вести.       — Это я просто так ляпнул. Спасибо, что беспокоитесь за меня, я ценю это, правда. — признание собственной неправоты в этот раз даётся Шастуну необыкновенно просто, он светится изнутри, понимая, что раньше не ощущал себя так свободно и раскрепощенно рядом с кем-то, а стоя рядом с брюнетом не боялся показаться нелепым или глупым, эту уверенность он не может описать каким-то банальным словом. Ему просто комфортно? Нет. Ему свободно? Да.       — Avec votre sourire, vous pouvez détruire plusieurs empires. Mais donne-le-moi.       — Вы всегда переходите на французский когда говорите что-то осуждающее? — произносит Антон, пытаясь скрыть издевательскую ухмылку, не стоит уточнять, что шатен не разобрал и слова, из того, что произнёс Попов. Брюнет хмурится и запускает руку в светлые, слегка отросшие волосы студента, взъерошивая их, устраивая на голове парня самое натуральное гнездо.       — А вот лекции бы посещал чаще, ответить бы смог, ещё и перепалку бы устроил. — отшучивается мужчина, но руки не отнимает, перебирая непослушные локоны шатена, не в состоянии отказать в минутной слабости недоступного характера парня.       — На зло вам и выиграл бы. — не унимается Антон и, словно не замечая прикосновений к себе, продолжает заниматься своим делом.       — Vous gagnerez certainement. — улыбаясь проговаривает брюнет и, подойдя вплотную, произносит на ухо Шастуна совсем тихо, словно этого кроме юноши слышать никто не должен — Je voudrais mettre le monde entier à vos pieds, mais je ne le possède pas. En retour, je ne peux offrir que ma Gestalt. — ретируется Попов со скоростью звука, огибая растерянного и застывшего Антона.       Кажется, сердце шатена пропускает несколько ударов, пока тот собирается с мыслями. Он готов поклясться, что секунду назад ему удалось разбить пару сотен лампочек в собственном сознании. Только сейчас парень понимает, что брюнет гладил его по голове, и Антону от этого было спокойно и как-то по-особому приятно, а тепло, которое волной продолжает разливаться по всему телу, только усиливает впечатление. Раньше Шастун не позволял абы кому прикасаться к нему. Даже Ира, которая всегда держала его за руку, не давала того тепла, которое смог подарить Арсений.       "Арсений. Твои действия и слова настолько противоречивы, что я путаюсь, чему верить, а чего опасаться. Прошу тебя об одном: не ври мне." парень смущённо улыбается, продолжая натирать и без того чистую кофейную кружку.

***

      К концу рабочей смены погода начинает сбавлять свои обороты. Крупные хлопья снега всё ещё падают с неба, но их характер становится более покладистым, ветер стихает, и место колючих снежинок занимают спокойные зимние мухи. Гости понемногу разбредаются по своим домам, оставляя вымотанным работникам щедрые чаевые и даря напоследок благодарные улыбки со словами «всего наилучшего».       Провожая оставшихся гостей взглядом, Шастун замечает знакомую девушку с тёмной шевелюрой волос, привычно собранную в небрежной кульке на макушке. Хоть официально смена и была закрыта, о чём гласила табличка на двери кофейни, юноша был рад встретиться со сменщицей, пусть и при таких обстоятельствах.       Девушка влетает в теплое помещение стремительно и моментально оседает на первый же попавшийся стул, даже не замечая вокруг себя посторонних граждан.       — Антон, ты действительно сокровище. — наконец отдышавшись произносит она, натягивая кривую улыбку и фокусируя внимание на приближающихся мужчин. — А эти что делают здесь, ещё и в униформе? — парень в лице не меняется, хотя внутри этот вопрос вызывает жгучее непонимание.       — Я попросил приехать и помочь, потому что сам бы не справился. — честно признаётся шатен, прокручивая свободный перстень. — Сама погоду видела, тут не продохнуть было.       — И ты позвал на помощь — Литва скептически приподнимает бровь с лёгкой ухмылкой — куратора?       — Нет. — мгновенно отвечает Шастун в попытке спрятать розовеющие щеки только при одном упоминании француза. — Я попросил Серого и Димку, но так вышло, что…       — Что на моих лекциях студентам не разрешается пользоваться телефонами. — встревая в диалог, произносит Попов, буравя девушку взглядом. — Так это по вашей вине Антон пропустил важный материал сегодняшней лекции? — пристальный взгляд, темнеющий отблеск в глазах брюнета не сулит ничего хорошего, юноша это чувствует отчётливо, словно предвестие надвигающегося шторма.       — А мне думается виной этому Вы. — спокойно отвечает Литва, глядя на Арсения беспристрастным взглядом. — Просто так, без веской на то причины, Антошка пары не прогуливает, а тут без раздумий согласился выйти вместо меня, пропуская настолько важные лекции. — последние слова девушка как на зло проговаривает особо медленно и плавно, растягивая их, стараясь пройтись по самомнению француза.       Арсений от удивления и столь фривольного тона распахивает глаза, обращая внимание на студента, тем самым задавая молчаливый вопрос: «Неужели это действительно так?». Шастун готов был провалиться в этот момент, притвориться элементом декора, слиться с мебелью и, натянув мантию невидимости, улизнуть из-под пристального взгляда брюнета. А Литва всё продолжала:       — Вы настолько же глупы, насколько педантичны в отношении предмета, который ведёте, но сути которого не знаете до сих пор, либо же — на этом девушка резко останавливается, делая глубокий вдох, ощущая свою руку сжатую в тиски грубой мужской хваткой.       — Вы только посмотрите который час, — наспех проговаривает Позов, стараясь разрядить обстановку — а нам ещё домой всем добираться, Кать, нам ведь в одну сторону, идём, раньше выйдем, может успеем и на автобусе доехать. — подгоняя её к двери, талдычит второкурсник, не давая и шанса вставить хотя бы слово.       Избегая тычки и ярого сопротивления со стороны сменщицы шатена, Дима спешно покидает кофейню, уводя за собой и темноволосую, оставляя Шастуна наедине с французом.       — Ты действительно не явился на пары по моей вине? — как-то дежурно проговаривает Арсений, провожая взглядом удаляющихся студентов.       — При чём тут вы. — фыркает Шастун — Мир не крутится вокруг вас, не захотел, вот и не пришёл.       — Тогда твоя сменщица лгунья? — выгибая бровь, произносит брюнет без тени сомнения.       — Какое право вы имеете говорить такое, зная человека менее пяти минут. — неожиданно взрывается Антон, закипая от негодования и какой-то внутренней обиды. Хотя на кого тут обижаться, кроме себя самого — Исходя из этой логики, вы тоже лжец и великолепный притворщик, Арсений Сергеевич — слова выскользнули сами по себе, пусть они и крутились в сознании шатена, но делиться ими он явно не хотел, поэтому после их произнесения скукожился до размера молекулы и схватил в руки первую попавшуюся кофейную кружку, начав усердно протирать её от невидимой грязи и пыли.       Француз на такое только дёрнул щекой и в несколько уверенных шагов оказался вблизи студента.       — Мне следовало догадаться и раньше. — приподнимая уголки губ, протягивает брюнет — Признаться честно, я и сам был обескуражен резким появлением Алёны в столь поздний час.       — Обычно она приходит раньше? Ну всякое могло случится, на работе задержалась, или с подружками. — нервно огрызается юноша, игнорируя все мыслимые и немыслимые сигналы разума прекратить устраивать сцену ревности, ведь Шастун на них права не имеет. Так ведь?       — Она «жена» только из-за печати в паспорте, мы не живём вместе уже долгое время, у неё своя жизнь, у меня своя. Могу сказать, что кроме общих знакомых нас ничего не связывает. — сделав ещё один шаг в сторону шатена, Попов останавливается в метре от него, протягивает ладони к хлопковой ткани, которой парень всё время натирал чашку и медленно перетягивает её в свои руки. — Я всегда был честен, Антон, она по сравнению с тобой не играет никакой роли.       — А я играю роль? — пересохшими от волнения губами мямлит Шаст, широко распахивая и округляя глаза, глядя на старшего с детской непосредственностью.       — Est toujours. Tu es mon Artiste. — от такого взгляда Антона веет теплом, и Арсений плавится от искренности, ему кажется, что такое могло случится с ним только во сне. Ведь только этим можно было оправдать искренность и открытость студента.       Шастуна как таком бьёт в несколько тысяч вольт. Он вновь чувствует манящий запах чужого одеколона, ощущает приятное покалывание на кончиках пальцев, а сердце пропускает удар за ударом. Шатен никогда не был глупым, может быть чуточку неуклюжим или рассеянным, но обучаясь вместе с Арсением не первый месяц успел зазубрить некоторые фразы, которые брюнет произносил крайне редко, только ему и без посторонних.

«Ты мой Художник.»

      В следующую секунду сознание схлопывается и разгорается подобно новогодней гирлянде на главной ёлке страны. Миллионы тернистых лоз, плутавших вокруг вспыхивают ярким пламенем, в мгновенье превращаясь в прах, развеиваясь по ветру подобно пеплу. Шатен мало что слышит или чувствует вокруг себя, он уверен только в том, что Арсений сейчас не врёт, по крайней мере, хочется в это верить всем сердцем, которое болезненно ноет уже на протяжении недели. Юноша дежурно улыбается и отступает к столешнице позади себя.       — Поторопитесь домой, вам ещё дольше добираться, я закончу и тоже пойду. — почему-то пасует Антон и поворачивается к брюнету спиной. Младший стоит неподвижно словно застывший, слышит тяжёлый разочарованный вздох, за которым приходит смирительный выдох, следом раздаются удаляющиеся шаги, два поворота дверного барашка и наконец дверной колокольчик, обозначающий что самый последний гость покинул кафе, оставляя Шастуна в полном одиночестве.       После его ухода шатен стоит неподвижно ровно секунду, но уже через мгновенье на пол летит та самая кружка, которую парень тщательно протирал на протяжении всего разговора, в уголках глаз образовывается ненужная влага, пелена застилает обзор и Антон съезжает на пол, собирая в ладони разбитые осколки. Он такой же как эта кружка, разбитая и теперь уже непригодная в использовании. А ведь она могла ещё послужить несколько лет, но её судьба сложилась иначе, она просто попалась под горячую руку и теперь точно никому не нужна.       Шаст перебирает осколок за осколком, некоторые царапают тонкую кожу особо болезненно, но парня это словно не волнует, он всё ещё витает в оставшемся аромате одеколона, в голове бегает ветер. «Возвращается» тот обратно на Землю, когда его за плечи трясет брюнет, с обеспокоенностью во взгляде смотрит на руки студента и что-то пытается выпытать от студента.       — Сосредоточься на моём голосе, Антон — чётко проговаривает старший, рассматривая неглубокие порезы на ладонях студента — у вас аптечка есть? — юноша коротко кивает, бездумно глядя на куратора. — Где она?       — В крайней тумбе справа. — брюнет не думает, мигом подрывается с места и по возвращению уже держит белый чемоданчик в руках, выуживая из него всё, что может сейчас пригодиться. Небольшой кусочек ватки, перекись, долго смотрит на бутылёк с йодом, но откладывает посчитав ненужным.       — Немного пощипет. — спокойно проговаривает брюнет, смачивая вату перекисью, младший мигом вырывает руку, прижимая её к себе и умоляюще смотрит на Попова.       — Это всего лишь небольшая царапина, само пройдёт. — лопочет Шаст, стараясь избежать неприятной процедуры.       — Не будь ребёнком. — закатывая глаза, проговаривает Арсений и, схватив шатена за запястье, притягивает его ближе к себе, поворачивая ладонь к верху. — Ты ведь не хочешь чтобы пошло заражение? — юноша отрицательно мотает головой из стороны в сторону наигранно жмурясь, хотя его даже не тронули. — Обещаю подуть на ранку, если будешь хорошим мальчиком. — расплываясь в улыбке, проговаривает брюнет, наблюдая, как младший реагирует на каждое его слово.       Первое соприкосновение с перекисью принимается в штыки, и Антон кривит губы от неприятного покалывания в том месте, где Арсений проходится ваткой. Каждое последующее прикосновение к царапинам сопровождается лишь небольшим шипением, ведь брюнет своё обещание выполняет: на каждую ранку дует, бережно поглаживает тыльную сторону ладони, приговаривая.       Антон всегда ненавидел случаи, в которых мало что мог сделать, а сейчас он не понимал, что должен сделать, потому что терялся в том, что Арсений сидит напротив него. Тот самый Арсений, куратор группы, упёртый, настырный, требующий максимальной отдачи, но в тоже время невероятно трепетный и понимающий. Попова хотелось ненавидеть, сколько бы раз шатен не старался отдалиться, показывая все изъяны тот не уходил, принимал любые шероховатости в характере студента и словно маленького, зашуганного котёнка гладил по шерстке, кутая в собственном тепле.       — Невероятный. — неожиданно слетает с губ шатена. Уходить от заботы совершенно не хочется, Антон, кажется, нашёл в руках Арсения свой покой и требующееся тепло души, но вместо этого неловко улыбается и, выдернув запястье из рук заворожённого преподавателя, суетливо поднимается на ноги. — Спасибо за всё, но сейчас Вам действительно пора уйти. — сам того не желая, шатен гонит от себя кажется единственного человека, которому готов признаться в истинной привязанности. Внутри все клокочет и странно ноет, выказывая своё несогласие, но старший лишь поднимается следом, понимающе кивает головой и уже на выходе обращается к Шастуну.       — Je crois sincèrement qu'un jour viendra où vous ne pourrez plus me quitter. Parce que je suis déjà à toi. — фраза отскакивает от каждой стены, обдаёт приятным теплом и крепко оседает в голове Антона, всё ещё звеня голосом француза пока сам мужчина покидает кафе встречаясь с пронизывающим ветром.

Вы; 21:43

Прости за оставленный бардак, не ругайся сильно.

      Шатен строчит сообщение как-то машинально, опираясь больше на воспоминания о расположение букв на клавиатуре, ведь перед глазами всё вновь расплывчато, голова гудит, мысли путаются одна в другой и сталкиваясь образуют большой ком.       Теперь он уверен, если его спросят что он думает о французе, ответ не заставит себя долго ждать. Антон ляжет костьми, чтобы защитить и сохранить, то тепло, что дарит ему Арсений, пусть от этого он может пострадать, или вовсе погибнуть, но погибнуть небесной синеве в глазах брюнета он не позволит.