А небо полно стрекоз

*Спустя 9 месяцев после основного сюжета*

Чимин толкает его к стене, а после сам прижимается горячо, целуя жарко. Юнги обнимает парня за талию, тянет на себя и ответно расцеловывает губы младшего. Чимин стонет тихо, притираясь пахом к юнгиеву бедру. Он трётся так невинно, робко даже, а сам прерывает поцелуй, смотрит Юнги в глаза, словно это не он прямо сейчас бесстыдно трахает его ногу. Юнги прижимается губами к ароматной шее Пака, глубоко втягивая запах тела возбуждённого омеги. Чимин откидывает голову назад, позволяя ему дышать им, сколько вздумается. И Юнги пользуется этим, скользит кончиком носа, а затем и языка, слизывая аромат, чтобы распробовать его вкус. Когда омега распаляется под жаркими поцелуями, его феромоны становятся душистыми, от них даже в носу немного щекочет. Но Юнги так сильно нравится это, что он со стоном удовольствия слизывает ароматную испарину с горячей кожи. Но Чимин не собирается тянуть эту сладкую патоку, хотя Мин и любитель растягивать прелюдии на бесконечное количество часов, однако Чимин скоро не выдерживает. Поэтому и валит Юнги на заправленную постель, нависая сверху. Мин пикнуть не успевает, как вдруг Пак жадно расстёгивает его рубашку и припадает к груди альфы. Он обводит пальцами соски и оставляет цветущие букеты поцелуев на молочной коже. — Ты хорошо пахнешь, — бормочет Чимин, потираясь лицом о грудь и шею Юнги, как кошка о валериану. Юнги хрипло смеётся, почти что беззвучно. — Юнги-хён мой, — хнычет Чимин и притирается всем телом, словно стараясь пометить его своим запахом. Юнги охает, обхватывая Пака за гибкую поясницу, пока тот совершает свой обряд. — Ты долго сопротивлялся, но да, я твой, — хмыкает Мин, щекоча поясницу младшего кончиками пальцев. — Я же самый лучший твой омега? — спрашивает Чимин, наклоняясь к шее с проступившими голубыми венами, прикусывая чуть-чуть каждую из них. — Самый-самый лучший омега, — урчит Мин, запрокидывая голову назад, а руками сильнее стискивает талию парня, — только ты можешь заставить моего альфу чувствовать себя так хорошо, — Чимина устраивает такой ответ, и он довольно щекочет дыханием голую кожу Юнги, жадно целуя каждый сантиметр. Чимин садится на чужих бёдрах и избавляется от своей футболки, расстёгивает джинсы. Он пытается справиться и с брюками Юнги, но тому приходится помочь ему с застёжкой. Пока Мин избавляется от своей одежды, Чимин оказывается уже без белья. Он довольно облизывается, замечая на своём теле изучающий взгляд альфы. Юнги смотрит на него завороженно, хотя и видит Чимина таким не в первый раз. Горячий, распалённый, возбуждённый и желающий его одного. Чимин, чуть вильнув крепкими бёдрами, перекидывает ногу через альфу и по-хозяйски усаживается сверху, ёрзает на его паху, облизывает губы постоянно. А ещё хрипло смеётся, когда видит блуждающий взгляд Юнги, который не знает, за что ухватиться, настолько его заводит образ младшего. — Я в восторге от того, как сформировывается твоя талия, — говорит Юнги, кладя широкие ладони на мягкую кожу талии и расправляя пальцы. Если сильно растопырить их, он уверен, большие пальцы почти соприкоснутся друг с другом над пупком омеги. — Это после той операции и смены лекарств организм стал перестраиваться. Или из-за возобновившихся течек, — говорит Чимин и опускает ладони на крепкую грудь Юнги, перенося вес вперёд и оттопыривая зад. — Твой организм, наконец, продолжил взрослеть, — вторит ему Юнги, оглаживая руки Пака, которыми тот упирается о него. Смотрит снизу вверх, улыбается так, словно они тут не голые вовсе, а так, нежатся на солнышке в полдень. — Нравится, как я выгляжу и как меняюсь? — неловко спрашивает Чимин, краснея щеками. И губу свою пухлую кусает, скромно так, неуверенно. Мин смеётся опять беззвучно, прикрывая глаза. Тянет младшего на себя, оставляя на его пылающих щеках по звонкому поцелую. — Очень нравится. Нравится вне всяких стандартов и рамок. Ты просто… очень нравишься мне, — Чимин хнычет, пряча лицо у него в основании шеи, целуя мягкую кожу под ключицами в знак благодарности за эти слова. — Хён, растяни меня, пожалуйста, — просит Пак, и когда Юнги согласно угукает, встаёт на четвереньки и разворачивается задом к Юнги. Тот всё ещё лежит на спине, и… ну, в такой позе они ещё точно подготовку никогда не делали. Мин ошалело смотрит на открывшийся перед ним вид и гулко сглатывает, потому что слюна подступает слишком стремительно. Хочется, как собака, высунуть язык и жадно начать глотать воздух, как если бы стометровку пробежал. — Ты удивляешь меня из раза в раз, Пак Чимин, — говорит Юнги, оглаживая бархатную кожу ласково и трепетно. Напряжённый сфинктер пульсирует, когда он касается его подушечкой пальца. Он сжимается чуть сильнее, выпуская немного прозрачной смазки. Юнги облизывает свой палец и медленно погружает тот внутрь, видя, как прогибается в пояснице Пак. Он поощрительно гладит его по ягодице, уводя ладонь к пояснице, а после двигает пальцем быстрее, проверяя реакцию. Чимин не подаёт признаков дискомфорта и принимает хорошо, поэтому Мин осторожно добавляет второй палец, также медленно двигая ими вперёд-назад. — Заберись на меня выше, — Юнги берёт его за бедро и тянет ближе к лицу. Чимин беззастенчиво подбирается выше и укладывается на него сверху, устав стоять на четвереньках. Юнги мягко гладит его бёдра, проникая свободно двумя пальцами. Чимин чуть покачивается, трётся членом о живот Юнги, и это так сильно возбуждает. Вдруг Пак обхватывает безучастный до этого член Мина, уже эрегированный, двигая по нему ладонью. Он заинтересованно сдвигает крайнюю плоть, играясь с ней, то снова скрывая ей головку, то оттягивая до предела. Мин кусает губы, жмурясь и приостанавливая подготовку омеги. Слишком уж хорошо. На самом кончике уже выделяется предэякулят, и Чимин слизывает его довольно, посасывая головку, словно пьёт кончающийся сок через трубочку. И от этой ассоциации Юнги подбрасывает от приятной дрожи. — Тебе нравится, когда я трогаю тебя так? — спрашивает Чимин, снова лизнув головку Юнги. — Очень, маленький, — отвечает Юнги сквозь давящее по всему телу возбуждение, заставляя себя возобновить движения пальцами. Он на манер ножниц раздвигает их осторожно, слыша тихий вздох Чимина на это. Немного покрутив так пальцами, он добавляет третий, чувствуя бо́льшее сопротивление, чем до этого. И Чимин вдруг нехотя застывает, зажимается. — Что-то не так? Тебе неприятно? — спрашивает Юнги, тоже не шевелясь. Он мягко держит одну ягодицу парня, неприятно напряжённую, и ждёт, когда тот ответит ему. — Немного больно, — лепечет Пак, ёрзая и пробуя найти другие углы. — Давай дальше, я быстро привыкну. Юнги медленно двигается, не погружая пальцы полностью, лишь до середины фаланг. Когда же становится проще, когда мышцы разжимаются, пальцы сами начинают погружаться глубже, и Чимин вновь заинтересовывается его членом, играясь с ним, облизывая иногда и надрачивая то быстро, то мучительно медленно. — Как жаль, что я не могу увидеть, как он раздувается в узел, — задумчиво говорит Пак, а потом тихо шипит, когда Юнги погружает резко пальцы по основания фаланг, упирая большой палец и мизинец в промежность. — Но ты каждый раз хорошо чувствуешь его в себе, не правда ли? — пыхтит Мин, видя, как изгибается Чимин от одной лишь стимуляции рукой. Наверняка у него сейчас лицо такое довольное. Жаль, что не видно с такого ракурса. — Да, хён-ах, — с натяжкой стонет Пак, сжимая бледные бёдра Мина пальцами на очередной толчок, — твой узел так хорошо тянет меня изнутри. Мне так хорошо, когда ты кончаешь в меня, так хорошо, что ты можешь делать это каждый раз, ох, боже, — он начинает сам насаживаться на пальцы, резко и рвано двигая тазом. Юнги добавляет до этого безучастный мизинец, и Чимин не устаёт повторять, как охуенно ему сейчас и в каждый другой раз, потому что Юнги так хорошо знает его тело. Юнги потянулся и звонко поцеловал ягодицу, погружая четыре пальца внутрь. Вся его кисть уже была мокрая от смазки Пака, и его так и подбивало облизать ладонь. — Думаю, я готов, — Чимин чуть оборачивается, и заметив замыленный взгляд Юнги, усмехается. Он медленно разворачивается и не даёт Мину подняться. Давит ему на грудь и сам нависает сверху. Жадно целует в губы, а после говорит: — Ты, конечно, альфа, но главный тут я, милый. Он обхватывает член Мина ладонью и под его ошарашенный взгляд сам опускается на него. Юнги стонет долго, когда Пак круговыми движениями таза стремительно выбивает из него этот звук. Он весь напряжён до предела, да ещё и Пак не даёт пошевелиться, абсолютно самостоятельно управляясь со всем процессом. — Такой большой, — говорит Чимин, начиная двигаться. Он жмурится, чуть запрокидывая голову и открывая альфе обзор на крепкую шею. Мин зажимает рот ладонью, чтобы не завыть в голос. Секс с омегой-парнем сильно отличается от секса с омегами-девушками, к которому он был привыкшим раньше. Внутри Чимина слишком узко и горячо, как не было ни с одной девушкой до. Это просто полярные вещи, не имеющие ничего общего между собой. Мин всё же обхватывает его крепкие бёдра ладонями и сжимает от переизбытка чувств кожу на них. Чимин довольно урчит и наклоняется к его шее, дыша терпким ароматом вперемешку с по́том. Чимин немного ускоряется, тяжело дыша. Но он отлично справляется, Мину остаётся только скулить нуждающейся шавкой под ним, задыхаясь в густых, обволакивающих феромонах. Чимин специально подставляет шею под поцелуи, и Юнги дарит их ему, иногда проезжаясь зубами. Но помнит: метку ставить нельзя. А хочется до сводящей судорогой боли. Чимин просил не ставить пока метку, значит, нельзя. И Юнги стонет гортанно от разочарования, сильнее сжимая кожу на бёдрах парня. Альфа внутри него рвёт и мечет, потому что этот омега — только его, и он хочет дать знать об этом всем остальным. Они, в конце концов, живут с другими альфами и постоянно с ними контактируют. И Юнги так хочет, так сильно хочет. Но всё, что он может, это только жалобно лизать место, предназначенное для метки, и оставлять там иногда засосы, когда расписание свободно от съёмок, где бы факт их отношений мог из-за этого глупого порыва вскрыться. — Юнги, я хорошо пахну? — спрашивает Чимин, двигаясь быстро, чётко и ритмично. Он напряжён из-за бьющих по всему телу волн удовольствия, и едва сохраняет спокойное выражение лица. Только пунцовые щёки и приоткрытые, распухшие от поцелуев губы выдают его. — Ох блять, знал бы ты, насколько хорошо, — выдавливает из себя Мин, прикусывая нежную кожу его шеи. — Я хочу измазаться в твоём запахе, хочу, чтобы все знали, что я-а твой, — стонет Юнги, не выдерживая и запрокидывая голову на подушки оттого, как ему хорошо. — Я измажу тебя им, мой хороший, помечу, как мою сучку, ты этого хочешь? — Чимин наклоняется ниже и трётся всем телом об его, распространяя феромоны с бо́льшей силой. — Да-да, пожалуйста, мой омега, — Юнги вдыхает жадно, голова кружится сильней. Он прикрывает глаза, чувствуя себя как никогда на своём месте. Он обнимает Чимина, ласково гладит его по плечам, жмётся теснее, совсем отпускать не хочет. Скулит, когда Чимин рвано хрипит ему на ухо, буквально втрахивая его в постель своими бёдрами. Только он способен довести Юнги до подобного состояния, когда хочется только невнятно стонать, скулить, кричать и жадно-жадно тереться, мечтая получить спасительную разрядку. И Чимин продолжает насаживаться на него с большой силой и скоростью, чем выбивает из Мина уже просто тяжёлые вздохи, иногда напоминающие плач и мольбы. — Да, вот так, Чимин-а, — находит в себе силы поощрить его Юнги, крепко держась за бёдра парня. — Хочешь мой узел? — Да, я уже чувствую, что ты близко, мой хороший, — отвечает, чуть запыхавшись, Чимин, снова отрываясь от альфы и садясь прямо. Он заводит руки назад, и, держась за бёдра Юнги, начинает скакать резче, но уже, очевидно, уставая сильнее. Юнги кусает губы, хватаясь за его коленки, упёртые в постель, чувствуя, как постепенно разбухает узел внутри, как узко становится, что аж до крупной дрожи по всему телу. — Ты хорошо постарался, чтобы заслужить узел, — бормочет Юнги и выгибается, когда его вдруг прошивает наслаждением, а двигаться уже просто не получается из-за огромного узла внутри Пака. Чимин несдержанно и гортанно полурычит, полустонет. Жмурится крепко и вдруг обмякает. Его член дёргается несколько раз, выделяя капли густой белёсой жидкости, поблёскивающей на самом кончике. Юнги придерживает парня сквозь затуманенную пелену сознания, чтобы тот не рухнул. Он осторожно кладёт вымотанного и взмокшего омегу себе на грудь, крепко обнимая и дыша его сильными феромонами, полным удовлетворённости и любви. Юнги теперь совсем разбирается и различает настроение Чимина по едва изменившемуся запаху. И это, если честно, охуенно. Потому что слишком искренне и доверчиво. Они лежат так долго, совершенно потерянные во времени и пространстве. Чимин распластан по его груди, всё такой же горячий, дышит глубоко, постанывает от ещё пробирающего мурашками и волнами дрожи удовольствия. Юнги же скользит кончиками пальцев вдоль его позвоночника, прикрыв глаза и наслаждаясь этой уютной тишиной, прерываемой лишь их глубоким дыханием и редким, покалывающим удовольствием. Узел ещё нескоро спадёт, и они всегда проводят это время вот так, нежась в объятиях друг друга час, а то и больше. Разговаривают о чём-нибудь неважном, ласкаются и смеются друг над другом из-за какой-нибудь незначительной ерунды. Чимин шевелится немного и начинает гладить рёбра Юнги медленно, нерасторопно. — Всё-таки, ты какой-то неправильный омега, — вдруг говорит Юнги, целуя коротко в макушку. — Да почему это вдруг? — стонет обречённо Чимин, чуть задирая голову и встречаясь взглядом с Мином. — Омеги не берут на себя ведущую роль в постели, маленький, — воркует Юнги, уже после догадываясь, что это могло прозвучать, как недовольство. — Тебе не понравилось, что я так сделал? — взволнованно лепечет Пак, чуть приподнимаясь, но снова стонет резко из-за крепкого узла внутри. Юнги оглаживает его поясницу, успокаивая. — Да господь с тобой, понравилось конечно! Просто… омеги, к которым меня приучило общество, они другие. Они валятся к тебе в ноги во время течки, их тащит от запаха альфы, они подчиняются, когда проявляется сущность альфы. А ты совсем другой. И я восторге от этого. Мне нравится, как ты рушишь все стереотипы в моей голове один за другим. Ты невероятный. — Тебе нельзя смотреть фильмы, милый. Тебе начинает казаться, что омеги именно такие, какими их показывают в кино и сериалах, — усмехается Пак, щёлкая чуть больно по носу альфу. — Я уже понял, что вы совсем другие. Вы сильные, — он убирает прядку волос ему за ухо, ласково и осторожно. И это каждый раз заставляет сердце Пака восторженно вздрагивать. — Вы не такие простые, какими вас все представляют. Вы очень самостоятельные и независимые. Вы очаровательно пахнете. Вам хочется доверять, и вам хочется подарить целый мир. — Ну-у всё, приплыли, — хохочет Чимин, — суровый рэпер Agust D потёк, — он звонко целует его в губы и гладит щёки. А Юнги смотрит на него действительно слегка поплывшим взглядом. — Меня каждый раз мажет в ничто от твоего запаха, Чимин-а, — стонет Юнги, понимая, что он не способен собрать мозги в кучку. Ощущение такое, словно он выпил бутылку виски, и он в полное говно. Голова кружится, фокус сбит, а если он встанет, то его будет шатать, и держать походку ровной будет получаться через раз. — Вот поэтому омеги и боятся альф, — Чимин подпирает лицо ладонью и смотрит прямо в полуприкрытые глаза Мина, всё ещё лёжа на нём сверху, — непонятно, чего от вас ожидать, если от одного лишь запаха вам так крышу сносит. Юнги в ответ что-то невнятно лепечет, почти засыпая. — Давай, приходи в себя, Юнги-я, — хихикает Чимин, трепля альфу по щекам. Он полностью удовлетворён таким результатом. Он вымотал и насытил своего альфу. Это практически трофей.

_____________________________________

Юнги тянет американо через широкую зелёную трубочку, пока ему укладывают волосы, делая причёску с открытым лбом. То, что так сильно нравится всем фанаткам. Параллельно он залипает в ленте твиттера, уже сотню раз обновив ту, но ничего нового толком не увидев. Когда визажисты отпускают его, он идёт в зал, ожидая, когда его позовут отснять материал по заученному сценарию. Хосока уже, видимо, отсняли, потому что он сидит немного уставший, смотрит в потолок и думает о чём-то в одиночестве, окружённый шумом, создаваемым стаффом. Юнги присаживается рядом, поправляя дизайнерский пиджак, усыпанный пайетками. — Тебя только сейчас начнут снимать? — уточняет Чон, поворачивая голову к другу. Юнги кивает, оглядывая помещение. Это, скорее, закулисье, где актёры ждут своей очереди выйти на сцену. Кажется, сейчас снимается Чонгук, поэтому Юнги ждёт, когда и его позовут. — Чимина снимают через пару дней? — Да, когда течка закончится, — спокойно отвечает Юнги, подтверждая слова Хосока. Тот чуть удивлённо смотрит на него, приоткрывая губы в беззвучном «о». — Ты не с ним, пока у парня течка? — удивлённо лепечет Чон. Юнги усмехается. Все постоянно удивляются этому. — Да, ему не нравится, когда я ошиваюсь рядом в эти дни. Типа, раздражаю своей гиперопекой, — смеётся Юнги, переводя взгляд на Хосока. Тот удивляется только сильней. — Разве омеги не… — Мы очень плохо их знаем, как выяснилось, — перебивает его Мин, закидывая ногу на ногу. — Он иногда просит ласки в течку, но это редкое явление, — Юнги качает головой, обхватывая колено сведёнными вместе пальцами. — Вау, удивительно, — лепечет Хосок, переводя взгляд на что-то впереди них. Он думает о чём-то, возможно, переваривает только что полученную информацию. — Чёрт, я спрошу всё-таки… — О боже, — стонет Юнги, уже предвкушая очередной вопрос об их с Чимином интимной жизни. Почему она всех так интересует? — Нет, ты мой лучший друг! Ты, блять, не отвертишься, — агрессивно говорит Хосок, разворачиваясь корпусом к альфе. — Когда, как не в течки, заниматься самым крышесносным сексом? Когда омега хочет сильнее всего? — Юнги закатывает глаза, еле сдерживая улыбку, рвущуюся наружу сквозь его привычную маску непроницаемости. — Хосок, в любое другое время, — всё-таки не выдерживает и прыскает в кулак Юнги. — Если тебе так интересно, то Чимин лучший любовник, что у меня был. И в течки он не хочет секса так сильно, как мы, альфы, себе это представляли. — Спорим, этому послужила операция? — Ты про изъятие яйцеклеток? — Ну, да. По любому вы не упускаете этой возможности, и он висит у тебя на узле каждый раз, а? — хохочет Чон, прикрывая широкую улыбку ладонью. Юнги наотмашь шлёпает того по затылку за такие грязные слова в адрес его омеги. — Завали, если не хочешь получить по своему смазливому лицу, — рычит Юнги, — ты, конечно, мой лучший друг, но тебе лучше больше не раскидываться такими словами в его сторону, — обиженно ворчит Юнги, принимая на себя злой и оскорблённый вид. — Прости-прости, но мне правда очень интересно. Редко получается с кем-нибудь провести ночь до самого узла без последствий. А у вас и совместимость, и невозможность Чимина забеременеть. Ну сказка же? — тянет извиняющимся тоном Хосок, поджимая губы. — Ну… — не успевает ничего ответить Юнги, потому что в поле зрения появляется Чонгук и команда, что снимала с ним материал. Гук падает в кресло слева от Юнги и устало трёт лоб. Чонгук в последнее время совсем возмужал. Он, как все и думали, оказался альфой. Парень стал качаться, как сумасшедший. Сейчас он выглядит, как машина для убийств, серьёзно, Юнги боится его. Его бёдрами можно арбузы крошить. Чиминовыми тоже, конечно, но за него Юнги чуть больше переживает, поэтому если тому вдруг такой бред придёт в голову, точно будет отговаривать. — Шуга, через десять минут начнём съёмки с вами. Стафф немного устал за целый день работы, вы не против, если мы дадим им несколько минут на перекур? — уточняет режиссёр, кланяясь Юнги. Тот тянет губы в дежурной квадратной улыбке и соглашается. Он не спешит. Он сегодня последний снимается, а потом домой, к Чимину, который наверняка не ждёт его раньше позднего вечера. Хосок хлопает парней по плечам и прощается, тоже спеша домой, чтобы лечь лицом в подушку и проспать до раннего утра. Юнги кивает ему, оставаясь в своём кресле. Стафф разбредается в разные стороны. Кто-то пользуется возможностью и выскальзывает на улицу покурить. Юнги же болтает ногой в воздухе и посматривает на Чонгука, от которого несёт крепким альфой. — У тебя скоро гон? Надо предупредить Джуна, чтобы в ближайшее время можно было выделить тебе пару дней на это. Чонгук удивлённо вскидывает на него свой взгляд, всё ещё держа ладонь у лба. — Что? С чего ты взял, хён? — У тебя запах усилился. И наверняка тебя бросает в жар время от времени, судя по испарине на лбу, висках и над губой, — он указывает на лицо Чонгука, словно это очевидные вещи. Гук проводит пальцами под носом, действительно чувствуя небольшую влажность. — Ого… чёрт, а… а что мне делать? О боже, как неловко, — бормочет Чонгук. Кончики его ушей багровеют, и он прикладывает ладони к щекам. — Воу, спокойнее, — выставляет вперёд ладони Юнги и поворачивается к младшему. — Тебе, что, никто не рассказывал про первый гон? — Гук смотрит на него так печально и испуганно, что становится понятно сразу — он вообще без понятия, что с ним происходит. — Да боже… — вдыхает Мин, прикрывая глаза. — Значит, смотри. Первое, что тебе надо понимать — никто тебе ничего не должен. Никто не обязан ублажать тебя во время гона и исполнять твои прихоти. И ты точно так же не можешь заставлять кого-то, — Гук понятливо кивает, хлопает глазами невинно. — Люди обычно договариваются о таком. Если они не состоят в отношениях, то находят кого-то на стороне, кто будет готов провести с ними гон. Либо, используют для пары ночей проституток. Но это дорого. Думаю, тебе понятно, что ты в любом случае должен держать своего альфу в узде и не отдавать ему весь контроль. Тогда будет очень плохо, потому что альфа заботится только о своих потребностях, но не о партнёре и его чувствах. Нужно научить его уважать тех, с кем ты делишь постель. — Х-хорошо. А мне надо найти кого-то? Но как? Я успею? — Это… — он криво улыбается, — проблема. Мы слишком известны, чтобы просто познакомиться с кем-нибудь в интернете для такого дела. Вообще, предлагаю тебе первый гон провести наедине с самим собой, попытаться объяснить своему внутреннему альфе, что он не всегда может получить то, что хочет. Или, на худой конец попроси Тэхёна подрочить тебе. Этот извращенец будет только рад, — смеётся хрипло Юнги, после замечая совсем стушевавшегося от смущения Чонгука. — А ты… много раз был в гон один? — Проще перечислить разы, когда я был бы не один, — усмехается Мин. — Я не очень доверял своему альфе до появления Чимина, и в запахе не был уверен, поэтому старался избавлять людей от своего общества. Но иногда, конечно, терпеть было невмоготу. — Шуга, вы готовы? Мы начинаем, — девушка из стаффа подбегает к нему и кланяется. Юнги встаёт с кресла, поправляя пиджак и расправляя складки на брюках. Она указывает ему, куда нужно будет пройти, а после удаляется сама. — В общем, не волнуйся об этом. Изучи себя для начала, а потом уже ищи кого-то на стороне, — Юнги ерошит укладку Чонгука, и тот понятливо кивает, благодаря старшего за напутствие. Они снимаются не так долго, но достаточно, чтобы измотать Юнги. Домой он возвращается утомлённый. Раздевается в прихожей, стараясь никого не разбудить своим поздним приходом. Но в гостиной кто-то смотрит фильм совсем не тихо, так что вряд ли его шорохи вообще слышны. Мин добирается до комнаты Чимина и стучит тихонечко. Раздаётся такое же приглушённое «заходи», и Мин оказывается в комнате, где всё так же вкусно пахнет Чимином. Пак в постели, опять полуголый, а одеяло сбито на другой конец кровати. — Заболеешь, — говорит Юнги, расстёгивая рубашку и снимая ту, отбрасывая на близстоящий стул. — Мне жарко пиздец, я буквально отапливаю эту комнату, — стонет Чимин чуть раздражённо. И Юнги понимает его. Терпеть тянущую боль в животе и постоянную влажность между ног несколько дней никому не нравится. — Я принёс тебе пончики на завтрак, они на кухне. — Это небезопасно. Их съест кто-нибудь, — бормочет Чимин и сдвигается немного, уступая место Мину. — Я подписал их, чтобы никто не смел трогать. Они только для тебя, — Юнги оказывается только в белье и ложится в постель, касаясь взмокших волос Чимина ладонью. — Спасибо, — шепчет Пак, придвигаясь ближе и утыкаясь подбородком в плечо альфы. — Я слишком редко говорю тебе это. Спасибо. — Прекрати, маленький, — Юнги целует его в лоб, параллельно вдыхая сладкий запах заканчивающейся течки. — Юнги-и, — тянет Чимин слишком уж подозрительно, и Мин смотрит на него вопросительно. — Я сейчас скажу одну странную вещь, ты только не смейся. Юнги тут же усмехается, не в силах сдержать улыбку от такой просьбы. Он переводит взгляд в потолок, а затем начинает беззвучно смеяться, трясясь плечами. — Ну нет, пожалуйста, прекрати, — тоже хихикает Пак, сжимая его плечо пальчиками, пытаясь угомонить своего парня. — Говори, что такое? — Мин поворачивается к нему лицом и обнимает осторожно, не зная, хочется ли Паку сейчас какой-либо близости. В течку тот слишком непредсказуемый из-за вырабатываемых гормонов, хотя та и заканчивается уже. — Ты можешь… вставить в меня палец? — Мин приподнимает брови, потому что не понимает, что тут странного и почему он должен был смеяться. — Конечно. Хочешь кончить? — Н-нет. Ты можешь просто ввести его и… всё?   Мин немного медлит, но наклоняется и целует губы Чимина. Тот такой горячий, как будто у него в самом деле жар. Он ведёт ладонью вниз, и, нырнув под пижаму, обводит его мягкий член коротко. Затем скользит глубже, натыкаясь рукой на расслабленную и мокрую дырочку. Юнги уверен, что Чимин самоудовлетворялся в эти дни и не только с помощью стандартной мастурбации. Его мышцы слишком расслаблены. И мысль об этом радует. Значит Пак не терпит и не зажимается, он даёт своему телу разрядку, которая ему требуется время от времени, чтобы безболезненно пережить этот период. И если он справляется без него, без альфы, Юнги вполне готов принять этот факт, не загоняясь и не убиваясь из-за этого. Чимин для удобства ложится набок и закидывает согнутую в колене ногу на Юнги. В его промежности так влажно и горячо, что Юнги приходится прикусить губу омеги от напряжения. Он чуть оттягивает пальцы и даже чувствует, как рвутся от этого вязкие ниточки смазки. — Пожалуйста, Юнги, — стонет Чимин в поцелуй, подвиливая бёдрами. Юнги не мучает его. Вводит один палец легко, и стеночки тут же сжимаются вокруг него, а Пак облегчённо выдыхает. — Мне подвигать им? — жарко шепчет Юнги, целуя скулу младшего. — Нет-нет, просто… останься так на время, — бормочет Чимин расслабленно, словно он только этого и ждал весь день. Он нежится в объятиях альфы, причмокивая губами иногда, а потом засыпает. Быстро и, кажется, надолго. Стенки всё ещё плотно обхватывают палец Юнги, даже когда он тоже начинает дремать. Но Мин понимает, что его рука просто размокнет и онемеет в таком случае к утру, поэтому он осторожно, убеждаясь, что Пак уже крепко спит, вынимает палец и несёт ко рту, со вкусом облизывая.

_____________________________________

Врач завершает осмотр и стягивает резиновые перчатки с рук, отправляя их в мусорное ведро. Женщина кивком головы разрешает Чимину слезть с кресла и одеться. Она ждёт его за рабочим столом, открывая медицинскую карточку, и Пак уже одетый плюхается на мягкое кресло перед ней. — По осмотру всё отлично. Никаких инфекций, повреждений, трещин, — говорит она, по-доброму улыбаясь. — Что у вас с циклом? — Он установился. За год было ровно шесть течек, — отвечает Чимин, чуть сжимая губы в улыбке. Давно у него такой стабильности в жизни не было. — Самочувствие после смены блокаторов запаха нормальное? Не тошнило? — она берёт ручку и крутит ей между пальцев, смотря в глаза пациента. — Вообще нет. Всё в порядке, — улыбается Чимин, а потом вдруг продолжает: — Я боюсь представить, что это был за ужас, который я принимал раньше, раз он остановил весь процесс созревания моего тела. — Это был экспериментальный препарат, который был актуален лишь на момент, когда вам его выписали в первый раз. Но сейчас существуют гораздо более безопасные лекарства, позволяющие омегам вести полноценную жизнь без страха за себя. Я счастлива, что у вас обошлось всё без осложнений, — она делает какую-то пометку в медицинской карте пациента, но Чимину всё равно, что она там пишет, если честно. Он чует отсюда запах Юнги, оставшегося ждать его в холле клиники. И вот эта мысль занимает очень много места в его голове. — После операции прошло уже полгода. У вас уже был узел? — Да, был. Никаких неприятных ощущений и последствий. Это даже удобно, можно не волноваться о нежелательной беременности. — Как только беременность будет желательной, помните, что яйцеклетки ждут вас замороженными у нас, — улыбается женщина, а Чимин отводит взгляд. Он старается не думать об этом. Какие им дети с Юнги, если у них карьера? Если они мировые звёзды? Он никогда особенно и не хотел потомства, и Юнги никогда не говорил ничего о том, что «эх, вот бы сейчас топота маленьких ножек по паркету». — Это надолго? — мнётся Пак, жуя нижнюю губу. Вопросы, касающиеся беременности, всё ещё пугают его до дрожи, но он не может отрицать, что это нормальная часть его физиологии, от которой не спрячешься. — Что? Заморозка? — вопросительно вскидывает брови врач. — Да. — На сколько захотите, — уверяет его она, чуть наклоняя голову вбок. — А риски? Я про роды. Это опасно в моём случае? — всё же уточняет Чимин, чтобы точно знать заранее. Он прекрасно знает, как жестока природа по отношению к парням-омегам, что те практически не выживают во время естественных родов. И к моменту создания кесарева сечения они практически вымерли. Если бы существовала Красная книга для людей, то парни-омеги были бы там. — Риски всегда есть, не зависимо от гендера. Но в вашем случае, мы бы предложили вам кесарево. — Ладно, я… мы подумаем. — Господин, вы в полном порядке. Здоровье отличное. Вам очень повезло, что организм устоял перед плохими препаратами и выдержал изъятие яйцеклеток. Мы всё ещё не уверены, что он не отторгнет их при оплодотворении, что не будет выкидыша, но… я думаю, вам и вашему партнёру так или иначе радостно от одного лишь факта, что вы здоровы и хорошо себя чувствуете. А заводить детей или нет — решать только вам одному, потому что и вынашивать их вам. Позаботьтесь в первую очередь о себе, а уже потом о том, кто что подумает о вас. Юнги обнимает его за талию, когда Чимин покидает кабинет гинеколога, и они, попрощавшись с работниками, выходят на улицу, где тут же усаживаются в автомобиль. Водитель уточняет пункт назначения и заводит двигатель. — Как всё прошло? — Юнги касается носом его виска, коротко целуя туда же. Пак тянется к нему рукой и переплетает пальцы с длинными миновыми. Тот ласково гладит мягкие пальчики Чимина. — Я здоров, как бык. Все анализы хорошие, — уверяет его Чимин, приподнимая голову и утыкаясь взглядом в альфу. Тот улыбается сдержанно, но глаза его блестят от хорошего настроения. — Хорошо, — выдыхает Юнги облегчённо, прикрывая глаза, — я счастлив, что ты в норме. Всё же идея Намджуна рассказать обо всём Бан Пиди была удачной. Кто ж знал, что он так начнёт печься о тебе? — Мин кладёт руку на плечи Чимина, и тот наклоняется к нему, чуть облокачиваясь и устраиваясь поудобнее. — У меня иногда чувство, что я его сын, — хихикает Чимин, перебирая пальцы Юнги и крутя множественные кольца на них. И правда, директор нашёл частную клинику, с которой их компания подписала договоры о неразглашении конфиденциальной информации. Подобрали Паку индивидуального лечащего врача, которая проконсультировала их по всем вопросам. Она и сказала, что при смене препарата должно произойти резкое изменение тела, более подходящее омежьей физиологии. Из-за этой новости было решено объявить общественности о том, что в самой популярной мужской группе Кореи есть омега. Так как иначе его физические изменения потом бы начали замечать. На удивление, фанаты восприняли это с куда большим позитивом, чем ожидалось. И все страшные мысли о том, что Пака выставят шлюхой руководства, отошли на задний план. Кто-то, может, и думал так, но большинство наоборот начали твердить о том, что омеги тоже могут добиваться таких высот своими кровью и по́том. Пришлось скрыть тот факт, что Юнги и Чимин истинные, чтобы всё-таки не потерялся интерес к их личностям из-за занятого статуса. Им нужно создавать видимость некой доступности для фанатов. И Чимин, если честно, счастлив безмерно такому раскладу событий. Под боком его любимый альфа, который всегда рядом, который учитывает все его пожелания и уважает его, как личность. Который правда любит его, и вряд ли когда-нибудь оставит. Юнги счастлив, что может быть рядом с Чимином, с таким невероятным омегой, что сломал с треском все-все стереотипы в его голове, что изо дня в день доказывает свою уникальность, не позволяя усомниться в себе. Что влюбил в себя и дал возможность снова обрести уверенность в себе. Юнги крепче прижимает Чимина к себе, пока тот следит за дорогой. Мин, кажется, засыпает, убаюканный спокойными феромонами омеги. А Чимин, заслышав тихое сопение над головой, лишь ласковей гладит холодные пальцы альфы, умиротворённо прикрывая глаза.