Things Carried, Unseen

Заключительный брифинг по пути на дипломатическую миссию в систему Андо отменялся уже дважды. Энакин, Асока и Рекс тем временем расположились в конференц-зале, прорабатывая план действий. Рекс разобрал свой бластер и теперь сидел в двух сидениях от стола, занимаясь чисткой и смазкой оружия. Асока сидела напротив Энакина, разбросав вокруг себя кучу датападов. Она читала, устроившись поперек кресла и закинув ноги на подлокотник, рассеянно стуча пятками по обшивке. Энакин хмурился. Его не покидало плохое предчувствие насчет всей миссии, и он хотел заранее проработать план отхода до того, как все приступят к обсуждению самого задания. — Шпилька, можешь найти данные по сектору Лямбда– — Уже нашла, Скайрокер, — она протянула ему датапад, явно довольная собой. Он с трудом сдержал тяжелый вздох от очередного повторения этого… шутливого прозвища, которым она его наградила. Конечно, хоть они и были очень близки, он едва ли мог представить себя, во время падаванства дающего своему учителю подобные прозвища. Энакин потянулся за датападом, краем глаза заметив, как Рекс с трудом пытается сдержать улыбку, заново собирая оружие. Вот именно. Надо остановить этот цирк до того, как кто-то еще о нем пронюхает — откровенного смеха Рекса на Кристофсисе и скрытых за шлемами смешков от бойцов отряда хватило с головой. Он встал и направился к двери. — Асока, за мной. Она вскочила, с любопытством смотря на Энакина, и последовала за ним по коридору. Он нырнул в другой пустующий конференц-зал, и едва Асока переступила порог, он ударил по кнопке на дверной панели, а затем повернулся к ней, прошипев: — Хватит называть меня Скайрокером! Асока посмотрела на него сначала с недоумением, а потом с обидой. — Но почему? Вы же все время называете меня Шпилькой! Да, но и дело ведь не в этом. Он категорично покачал головой. — Вообще-то ты заслужила называться Шпилькой! Асока вызывающе вздернула подбородок. — То есть вы имеете право называть меня Шпилькой, а мне можно обращаться к вам только по имени? Энакин усмехнулся. — Все потому, что учитель тут я, а ты — мой падаван. Асока скрестила руки на груди и надулась. — Так нечестно. Энакин откинул голову назад, потирая глаза тыльной стороной ладоней и снова проклиная Оби-Вана за то, что подсунул ему вот такую нахальную… Пропищал комлинк, и Энакин в сердцах ударил по кнопке вызова. — Что еще? Помяни Кеноби — он и появится: по внутренней связи зазвучал голос Оби-Вана, ровный и спокойный. — Энакин, мы с минуты на минуту начинаем брифинг. Взгляд Энакина на мгновение метнулся к Асоке, которая все еще недовольно поджимала губы. — Скоро будем. Он отключил связь и вернулся к насущной проблеме. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, испытывая, чье упрямство упрямее. Но теперь, стоило чуть крепче задуматься, как Энакин внезапно понял: Асока придумывала забавные клички вообще для всех, с кем провела хоть какое-то время, и никто вроде не протестовал. На самом деле Рекс всегда улыбался, когда она порой обращалась к нему как «Рексик». R2 радостно пищал, когда слышал знакомое «Ардваша». Даже тот предатель R3, стоило ему появиться, как был тепло ею принят и получил свое «Голди». Магистр Пло, который никогда не казался Энакину особо сентиментальным джедаем, называл ее не иначе как «юная 'Сока» с неприкрытой нежностью. Может, именно с этого и зародилась ее привычка. А затем он назвал ее «Шпилькой», и это имя прижилось. И если быть до конца честным — хотя бы с самим собой, что худо-бедно получалось, инатомспасибо — если хоть одна живая душа тоже начнет ее так называть, он будет очень сильно возражать. Все это Энакину вдруг напомнило то, с чем ему пришлось столкнуться, когда он впервые очутился в Храме — холодные и отчужденные лица, совсем не похожие на маму или даже на Квай-Гона. Однако и за десять лет он не сумел привыкнуть к ненужному официозу. Асока, похоже, тоже не свыклась, хотя и росла в Ордене с малых лет. Энакин вдруг понял, что в ней живет что-то очень близкое к нему, что-то настолько знакомое, о чем ему совсем не хотелось думать. Асока по-прежнему пристально смотрела на него. Хоть Энакин и понимал, что впоследствии пожалеет о своем решении, но все же вздохнул и смягчился. — Ладно. Можешь называть меня Скайрокером, но только не перед бойцами. И не вздумай… — тут он едва не поморщился от одной лишь мысли, — назвать меня так перед Советом. Да и вообще хоть перед кем-то! Асока на мгновение скользнула по нему взглядом, поджав губы, и одна из ее — ну, это были не совсем брови в привычном понимании, но наверняка служили для той же цели, — изогнулась. Она, казалось, готова была уже возразить, а Энакин сам не знал, какая такая космическая болезнь заставила его пойти на этот дурацкий компромисс. Он посмотрел на нее в ответ, только сейчас начав догадываться, отчего готов пойти даже на такие уступки: похоже, он действительно все больше и больше привязывается к Асоке. Или же просто становится слишком сентиментальным. Хотя сентиментальности в нем никогда много не было, а сейчас — тем более. Он уже готов был передумать и отказаться от своего предложения, когда на лице Асоки появилась яркая, искренняя улыбка. — По рукам. Кризис миновал, и он кивнул в ответ. — Ну ладно. Пойдем уже к Оби-Вану, а то нас все заждались. — Принято, Скайрокер, — ответила она каким-то слишком уж шутливым тоном. Поймав взглядом его каменное выражение лица, она снова улыбнулась и выскользнула из помещения. — Ну вот, — пробормотал он себе под нос, следуя за ней. — Уже жалею. Fin.