Things Carried, Unseen

«Ты явственно храпишь, Но в храпе я улавливаю смысл» Уильям Шекспир, Буря, Акт II, Сцена I

Впервые за пару недель Асока тоскует по Храму. В целом, быть падаваном на войне — весело. Боевые миссии и кампании никогда не давали заскучать. Она не замечала больше дурного послевкусия пайковых батончиков и не просыпалась по утрам с ломотой и болью в теле от жестких коек. Она стала привыкать к их с учителем узкой палатке и что во сне он всегда стремился занять как можно больше места, и нередко его длинные ноги свисали над краем койки. Уяснила и то, что в палатке надо быть компактнее и не цеплять эти ноги в очередной раз. Все для нее было в новинку, кроме, разве что, совместных ночей в одной палатке: столько лет в яслях и клане посвященных, проведенных в дормитории, не могли не оставить свой след. Засыпать под звуки чьего-то дыхания — как много в этом было знакомого уюта. Но не сейчас. Это не Энакин тихо-мирно сопел во сне. Да и в самих звуках не было даже намека на покой. Хрррррррр-пффффффф Учителя рядом не было — все еще занимался заменой каких-то ржавых пластин у R2 в лагере, поэтому Асока делила крохотное пространство тусклой палатки на этой странной планете с самим Оби-Ваном Кеноби, громогласный храп которого мог пробудить и мертвых. Из-за сепов, которые сумели перекрыть пути поставок, палатка оказалась меньше обычного — места хватило только на три раскладушки и пару узких проходов между ними. С Оби-Ваном ей никогда не доводилось делить ночлег. Но во сне его дыхание звучало так громко и тяжело, что Асока вначале испугалась и даже хотела позвать на помощь. На долю мгновения возникла мысль броситься за Киксом, но затем она вспомнила слова учителя, сказанные пару недель тому назад. Энакин неспроста сравнил храп Оби-Вана с ревом хандуинского реактивного двигателя: Асока же не ожидала ничего громче сопения простуженного вуки. В крохотной палатке особенно — сам воздух вибрировал в ответ на не самые убаюкивающие звуки и противным эхо отдавался в монтралах. Может, стоит переночевать в палатке с припасами? Хрррррррр-пффффффф С тем же успехом Асока могла бы попытаться уснуть рядом с настоящим реактивным двигателем, так уж и быть. Она уставилась на пустующую постель учителя, между ее койкой и койкой Оби-Вана, надеясь, что скоро Энакин вернется. Храп он явно не остановит, но хотя бы прикроет собой. Хрррррррр-пффффффф Время шло, часы или минуты — она не знала. Возможно, стала она думать, учитель нашел где-нибудь укромное и тихое место для сна — и если это так, ей тоже, наверное, стоит уйти в хоть в ту же палатку с припасами — как полог сдвинулся и Энакин нырнул внутрь. Он выпрямился, и его брови поползли вверх от тех звуков, что доносились из угла, где спал Оби-Ван. Энакин повернулся к ней, но вряд ли в полумраке заметил, как она нахмурилась. Раньше она не знала — но теперь знает — что люди в темноте видят хуже тогрут. Он прошаркал по узкому проходу между койками и протянул руку к бывшему учителю. Асока привстала, поднявшись на локтях и с любопытством наблюдая, как Энакин провел тыльной стороной ладони по бороде Оби-Вана. Тот хмыкнул, перевернулся на другую сторону и… Затих. Асока приподняла бровь. Неплохой трюк. Энакин повернулся к ней, довольно качая головой. — Спокойной ночи, Шпилька, — прошептал он и со вздохом растянулся на своей койке. Асока снова легла. Она уже стала засыпать, как вдруг… Хрррррррр-пффффффф Она резко очнулась. Оби-Ван — снова, опять — невыносимо громко гудел, хрипел, а Асока в очередной раз удивилась тому, насколько же это было громко. Асока повернулась к причине своей бессонницы, раздраженно глядя в сторону Оби-Вана. Энакин тоже проснулся, и она услышала, как что-то тяжелое, похожее на каблук сапога, ударило по металлической ножке койки. Снова приглушенное ворчание, затем тишина. Один вдох… два… три… ХПППРРРРРРРР-ПХХХФФФФФФФ Асока откинулась на спину, сверля взглядом потолок. Оби-Ван захрапел еще громче. Ей вдруг захотелось так сильно закричать. Снова резкий храп с другой стороны палатки, и она стащила с себя одеяло, натянув его на голову, пытаясь укутать монтралы. Это мало чем помогло, так еще и холодно стало. Хрррррррр-пффффффф Она раздраженно перевернулась на другой бок, уже готовая схватить одеяло и уйти в другую палатку — как вдруг заметила, что учитель смотрит на нее. Она скорчила гримасу, позволив раздражению прорваться через ментальные щиты в их связь. ДА СКОЛЬКО МОЖНО? Он закатил глаза и покачал головой. Затем сел и кивнул в сторону выхода. Асока сдернула одеяло с головы и последовала за ним, измученная, но с чувством благодарности за то, что теперь не придется слушать… вот это. Как только они вышли из палатки, Асока повернулась к нему, одарив недоверчивым взглядом. — И как вы умудрялись спать прошлые десять лет? — Обычно все не так плохо, — Энакин почесал подбородок. — Поначалу, да, было нелегко. Ну а потом привык, наверное. Хотя сегодня… — он покачал головой, — особенный случай, — он окинул взглядом ее, усталую и взъерошенную. — Наверное, тебе еще хуже, — продолжил он, кивая на ее монтралы. Асока рассеянно провела рукой по одному из рогов, смотря на его уши и пытаясь представить, каково это — слышать мир вокруг через отверстия с обеих сторон головы. Странные мысли, конечно. — В палатке и так тесно, и настолько громкие… — она склонила голову набок. — Не знаю, как у людей с их ушами, но у меня очень громкие и близкие звуки отдаются вибрацией в монтралах. Энакин хмыкнул, раздумывая. — Мы тоже чувствуем вибрации в барабанных перепонках, если звук очень громкий, но храпа недостаточно, — он криво улыбнулся. — Даже храпа Оби-Вана. Асока странно посмотрела в ответ, зацепившись за слово. — Какие… перепонки? Учитель покачал головой. — Э-э-э… давай в другой раз. Пойдем. Она пристроилась с ним рядом, шагая по лагерю. — А трюк с бородой неплох. Энакин фыркнул. — Обычно хватает надолго. Я додумался до этого способа в десять после двух бессонных ночей, — Асока склонила голову набок, критически оглядев его с ног до головы. Он заметил ее пристальный взгляд. — Что? Она не поменялась в лице. — Просто пытаюсь представить вас десятилетним мальчиком, Скайрокер. Очень тяжело. Он сузил глаза. — Мне и для тебя придется способ придумать, если станешь слишком громкой, — Асока с недоумением посмотрела на него, и Энакин усмехнулся. — Ты ж храпишь. Она нахмурила брови. — Я не… Энакин улыбнулся. — Иногда — да. Лекку заметно потемнели от смущения, и Асока поняла, что он, очевидно, просто пытается ее подколоть. — Я не храплю! Энакин приподнял бровь. — Как скажешь. Асока закатила глаза и остановилась, скрестив руки на груди. — А куда мы идем? — на вопрос Энакин повернулся к ней. — Ты привыкнешь к шуму лагеря, падаван, но война не бывает тихой, и тебе следует научиться спать при любой возможности и любых обстоятельствах. Если не можешь заснуть под храп Оби-Вана, значит, ты не так уж и устала. — Но вы тоже не спите, — возразила она. — А это значит, — ответил он поучительно, — что я не так уж и устал. Пошли уже, Шпилька. Асока со скепсисом сжала губы, глядя на него, но пошла следом, к самому краю лагеря. Клоны в карауле приветствовали их, только завидев. Впереди простирались равнины, поросшие густой травой. Углубившись в поле метров на пятнадцать, они остановились. — Спарринг — неплохой способ себя измотать. Но у меня, — он сделал паузу, зажигая меч и направляя его вниз, — не всегда получалось найти себе партнера. Все-таки, в обучении падавана есть свои плюсы. Приготовься. Она скользнула в стойку, вытягивая меч. Спустя мгновение он атаковал. Асока любила спарринги, и этот не стал исключением. Чтобы истощить все силы как можно скорее, она добавила еще больше сальто и фляков в свои атаки, чем обычно. Клоны из караула наблюдали за поединком, редко имея возможность видеть, как дерутся два джедая. Двое лун-близнецов сияли, клинки шипели. Хитрый выпад с разворотом — и Энакин обезоружил ее, отбросив меч. Она с разочарованием вздохнула. Однажды, пообещала Асока себе, она сможет драться на равных. Она протянула руку, призывая к себе меч. Энакин усмехнулся. — Неплохо. Силы еще есть? — Есть, — ответила она, перебросив меч в обратный хват, от которого Энакин нередко морщился с неодобрением. На этот раз покачал головой. — Тогда деремся еще интенсивнее. Храп Оби-Вана тише не станет к нашему возвращению, — он поднял клинок. — Начинаем. Она прыгнула на него. В этом раунде оба двигались быстрее — по крайней мере, в начале. Но постепенно каждое движение замедлялось, и усталость целого дня стала ее настигать. Энакин тоже замедлился, поэтому она вновь бросилась на него, вложив в этот удар все силы, что остались. Он отразил выпад, отбросив ее назад, и Асока позволила силе инерции унести себя, легко приземлившись на ноги. Он опустил меч. — По тебе видно, что устала. Она пожала плечами, оценивая ситуацию. Мышцы гудели от усталости и напряжения, но разум, напротив, стал только острее, потеряв вялость. — Да, но теперь я чувствую себя намного бодрее. Энакин тихо усмехнулся, и выглядел он не менее измотанным. — Пройдет, как только ляжешь спать. Поверь. Они вернулись в палатку, проскользнув внутрь так же тихо, как и когда уходили, хотя Асока успела про себя отметить, что Оби-Вана, пожалуй, и оркестр из кантины не возьмет — вон, все еще храпит, но, к счастью, уже не так громко. А может, это просто из-за усталости так кажется. Она забралась на койку и укуталась в одеяло. Устроившись поудобнее и полностью расслабившись, Асока наконец поняла, как сильно устала. Веки налились свинцом, а храп Оби-Вана отошел далеко на задний план. Может, учитель был прав. А этот самый упомянутый учитель в очередной раз вытянулся в постели, заложив руки за голову. И взглянул на нее. — Спокойной, Шпилька, — пожелал он доброй ночи уже второй раз, и Асока только сонно улыбнулась в ответ. Его глаза закрылись сами собой, уголок рта на мгновение приподнялся, а затем он сник, уже заснув. Асока вскоре тоже погрузилась в дрему. Находясь где-то в приятных сумерках между бодрствованием и сном, ее разум и мысли постепенно размывались. Теплая усталость тянула ее вниз. Где-то на полпути всплыл фрагмент из более раннего разговора. Асока вновь открыла глаза, глядя в сторону учителя. В густом полумраке черты его лица светились едва заметной мягкостью. Всего на мгновение, но она заметила образ десятилетнего мальчика, которым он когда-то был, а сейчас похороненного под рыцарем-джедаем и генералом. — Теперь вижу, — пробормотала она, проваливаясь в мягкое забытье сна. Fin.