Things Carried, Unseen

Ткань нашей жизни сделана из смешанной пряжи — плохой и хорошей вместе. Уильям Шекспир, Все хорошо, что хорошо кончается

Энакин никогда не любил Татуин, и на то находилось множество причин, однако песок — который лип к коже, оседал в сапогах, на волосах и, крифф его побери, под каждой складкой одежды — раздражал больше всего. Песок служил буквальным напоминанием о самых ненавистных днях его жизни. И как бы он теперь ни старался его с себя стряхнуть, одно он знал точно: следующие пару дней песок будет везде. Однако попытки избавиться от него он не бросил. Только вернувшись с Асокой на «Сумерки», он сразу же принялся отряхиваться. Асока взгромоздилась на какой-то ящик в грузовом отсеке, с усталым вздохом расстегивая сапоги и вытряхивая их. Энакин едва не рычал. — Песок. Просто. Везде, — он стал яростно ерошить волосы, игнорируя возмущенный вопль Асоки, когда на нее посыпался песок — а затем направился на мостик, задать навикомпьютеру маршрут, чтобы наконец убраться с этой проклятой планеты. Сияние гиперпространства принесло с собой облегчение, и Энакин позволил себе глубокий вздох, сам не осознавая, сколько его сдерживал. Всякий раз, оказываясь на Татуине, он надеялся, что вот сейчас — в последний. Но целых два бесплодных путешествия туда за последние двадцать дней ему хватило с головой, и всякое терпение иссякло. Прокляв еще раз для верности планету, хаттов и чертов песок, он отправился обратно в грузовой отсек. Где он и сорвал с себя доспехи, ремень и верхнюю тунику. Затем хорошенько вытряхнул одежду и снова оделся, направившись в каюту. Асока сидела за столом, читая что-то в датападе. Он вытащил небольшой набор инструментов и сел напротив, уже готовый встретиться со следующей головной болью. Энакин хмурился, снимая перчатки, вытряхивая из них песок, а затем бросив их к себе на койку. По всей видимости, в конструкцию механической руки тоже что-то попало, судя по тихому скрипу сервоприводов. Этот скрип больше походил на скрип зубов. Он согнул руку, что-то щелкнуло, и последние два пальца сжались с жалобным скрежетом. Бормоча что-то про себя, явно нецензурное и на хаттском, Энакин вытащил маленькую щеточку и пробник и приступил к работе. Прошло несколько минут. Энакин, полностью погрузившись в работу, не сразу понял — пока не поднял глаза, чтобы переключить контакты, — что Асока пристально наблюдала за ним сквозь край своего датапада. Поняв, что ее заметили, Асока вернулась к датападу. Он скользнул по ней взглядом, даже не потрудившись оторваться от работы, но заранее смягчив тон. Он вовсе не сердился. — Все нормально, Шпилька. Ты, наверное, никогда раньше протезов не видела. Асока покачала головой, откладывая датапад. — Только статистику. Везде говорят, что это новая разработка, благодаря которой клонов можно будет возвращать в строй с меньшим периодом реабилитации, в отличие от протезов старых типов. Я знала, что у вас тоже есть протез, но он совсем не такой, как на картинках. — Я, наверное, из джедаев такой первый, — он отложил щуп и взял следующий инструмент. — Тем более, я улучшил протез, — гордо добавил Энакин. — Мне сделали, по сути, только основу, а я добавил обшивку, усилил механизм и смог уменьшить задержку сигнала. С этими модификациями протез во всем превосходит органическую руку. Асока пробежалась явно восхищенным взглядом по протезу. Кончики пальцев и лежащие под ними линии отсвечивали золотом, а внешняя сторона была гладко-черной. Эти элементы переплетались между собой, напоминая мускулатуру живой руки. — Красиво, — заметила она, и вот теперь Энакин оторвался от работы, окинув ее изучающим взглядом. Она говорила совершенно серьезно, с неподдельным интересом разглядывая замысловатый механизм протеза. Ее искренность мягким светом засияла в Силе. — А это что-то новенькое, — ответил он после затянувшейся паузы, слегка приподнимая уголки губ. Какое-то теплое чувство поселилось между ними в Силе. Он вытащил другую щеточку и на мгновение поднял на Асоку взгляд; улыбка почему-то стала печальной, и он вновь вернулся к работе. — Некоторые в Ордене считают, что протез отнимает у меня… человечность. Взгляд Асоки метнулся к его лицу, выражая весь скепсис. — Неправда это все. Какая-то рука — не разум. — Спасибо, Шпилька, рад, что хоть ты видишь во мне личность, — сухо пошутил он, но Асока уловила в его тоне недосказанность. Она склонила голову. — Под «некоторыми» вы имеете в виду членов Совета, да? Энакин спокойно посмотрел на нее. А она оказалась еще наблюдательней, чем он считал. Он ничего не ответил — молчание и так было достаточным ответом. Асока покачала головой, но на этот раз не стала настаивать, и он вернулся к чистке. — А этой рукой можно… чувствовать? — Вообще, да. Кончики пальцев электростатические и интегрированы в нервную систему через интерфейс в локте… — на мгновение он замолчал, очищая особо хрупкое соединение. — Так что чувство осязания у меня есть. Вроде. На какое-то время воцарилась уютная тишина, пока он продолжал чистку и переподключение, иногда обращая внимание на тот или иной компонент или соединение, пока не добрался до заклинившего сервопривода. Надеясь избежать полной его разборки, он приподнял край кожуха, проведя внутри концом щетки, чтобы избавиться от застрявшего песка. Потом снова захлопнул кожух. — Вот и все. Сервопривод заработал, пальцы дернулись, оживая. Теперь хоть можно было их сложить в кулак. Уже неплохо, но могло быть лучше. Асока наклонила голову, нахмурившись. — Все еще никак? Он приподнял бровь. — Ну, да, но как ты поняла? Она покачала головой, пристально разглядывая его запястье. — По звуку слышно. Он немного скептически оглядел ее. — Так ты это слышишь? Асока приподняла подбородок и кивнула, постучав по монтралу. Энакин удивленно хмыкнул и продолжил. До Корусанта еще далеко, и времени хватит, чтобы ее научить. А научить он сможет. — Ну что ж, тогда хочешь узнать, как это исправить? В ответ на ее лице засияла яркая улыбка, и в Силе загорелся энтузиазм.

***

Прошло уже больше года, и Энакин оказался в медицинской палатке на Актлионе с шиной, наложенной Киксом. 501-й заставил силы вторжения Сепаратистов отступить, но он понимал, что скоро они вернутся, и вернутся куда большим составом. Левая рука оказалась сломана сразу в нескольких местах после не самой удачной попытки заблокировать Силой ударную волну от какого-то снаряда-прототипа, принятого на вооружение сепами. Получилось, но ценой костей. И правой руки… Вошел Рекс, сняв шлем. — Сэр. Генерал Кеноби сообщает, что он с остальной частью флота прибудет через одну ротацию. Энакин был рад это слышать. — Ну наконец, хорошие новости. Есть потери? Капитан выглядел серьезным. — Да, сэр. Две дюжины, не считая… — Рекс покосился на руку Энакина и мрачно продолжил, — не считая восьмерых убитых. Энакин задумался. По правде говоря, могло быть и хуже. — Установи дежурство, как и планировали. Не хочу, чтобы нас застали врасплох. — Есть, сэр, — Рекс покинул медицинскую палатку, и Кикс вколол Энакину обезболивающее и противовоспалительное — а воспаление, честно говоря, на вид было еще хуже, чем он думал. Но к прибытию крейсеров с подкреплением все у него будет в норме. Больше беспокойства причиняла другая рука. Те заряды не только потрепали живую руку, но и поджарили механическую, из-за чего та сжалась, да так и заклинила, слегка согнувшись в локте. Пока вроде никто ничего не заметил, и Энакин не хотел никому говорить. Не стоит другим знать, что генерал лишился обеих рук — тем более перед лицом возможной атаки и предстоящей процедуре по замене руки. Он встал, чтобы уйти. Но, покидая палатку, держа руку в том же положении, он понял, что сам никак не справится. А R2 сейчас летел на крейсере с Оби-Ваном. Никто, кроме R2, до этого не помогал ему в замене руки, когда она у него вообще появилась. Но сейчас верного астромеха здесь нет, а время не ждет. Оставался только один вариант. — Асока. Она ждала его снаружи медицинской палатки, болтая с Рексом, но тут же повернулась к Энакину, кивая Рексу, как только услышала голос учителя. Он махнул головой, жестом предлагая присоединиться к нему. — Как рука? Он вздохнул, смотря на поврежденную конечность. — Ничего такого, с чем не справится бакта. Но мне нужна твоя помощь в другом. Даже если она и удивилась, Энакин ничего не заметил. — Да, конечно, — они оба вошли в свою палатку, и Асока вопросительно уставилась на него. Он смущенно повернул заклинившую руку так, чтобы она оценила весь ущерб. — С протезом беда и его уже не починить, только замена. Я бы и сам справился, если бы… не вторая рука. Но я мог бы тебе рассказать, как все сделать. Вот теперь она немного удивилась, но храбро кивнула. — И что надо делать? — Во-первых, достань запасной протез, он лежит в коробке у меня в сундуке. Там же набор инструментов, — он кивнул в сторону своей койки. Асока открыла ящик, вытащила коробку и поднесла ее к столику, поставив на пол рядом. Энакин ногой придвинул стул к столу и сел. Он убрал поврежденную руку с плеча и с приглушенным стуком опустил ее на стол. Он очень не любил, когда кто-то видел его таким беспомощным, но делать нечего — либо принять ее помощь, либо и дальше наслаждаться этой беспомощностью. Она вытащила инструменты и посмотрела на него. — Ну, все готово. — Сначала надо снять перчатку, — Асока потянулась к застежке на запястье и расстегнула ее, пробираясь вверх по его предплечью, на мгновение метнувшись к самому Энакину взглядом, прежде чем осторожно отделить кожу перчатки от заклинившей конечности. Она закатала ему рукав на руке, закрепив его прямо над линией соединения. Механическая рука учителя оставалась все такой же эффектной, как и всегда, хотя теперь ей довольно часто доводилось ее видеть. Золотые кончики пальцев и каркас просвечивали сквозь гладкие края черных пластин — даже с полученными повреждениями. Слегка запахло озоном. Асока улыбнулась и подняла голову. В Силе засияла искренность. Энакин немного расслабился. Даже с теми преимуществами, что давала ему механическая рука, он остро чувствовал свою… беспомощность с оголенным металлом протеза, обширными повреждениями и когда эту руку вот-вот снимут. Но это Асока, и Сила свидетель, что она не раз видела его и в куда худших ситуациях — ну, на этот раз он хотя бы не истекал при ней кровью. — Так. Теперь возьми номер три, — он кивнул в сторону отвертки, — и сними пластину у основания большого пальца. Асока взяла инструмент и, удерживая его руку в своей, наклонила голову и принялась за винты. Энакин вдруг смутился от мысли, что над ним вот так работают, и она, кажется, это почувствовала. — Тут все немного по-другому. Снова что-то там модифицировал? Обожая говорить о технике, Энакин и тут не преминул возможностью. — Конечно. Заменил силовые линии и повысил чувствительность сенсоров на пальцах. Она улыбнулась, покачав головой. — Хвастун, — тепло заметила она, и Энакин совсем уже успокоился. Последний винт был выкручен, и она отсоединила пластину, осторожно откладывая ее в сторону. Он кивнул. — Отлично. Теперь помести щуп за энергоячейку прямо возле ладони. Там нужный выключатель. Она так и сделала, но выбрала не самый удобный угол. Щуп зацепил поврежденный корпус одного из трансмиттеров. Энакин издал странный сдавленный звук, и Асока замерла. — Больно? — Нет, скорее… щекотно, — он нахмурился. — Наверное, просто нервный импульс, — Асока подняла на него взгляд с озорной улыбкой на губах, когда отключила энергоячейку. — Не знала, что ты боишься щекотки, — он в ответ лишь сверкнул глазами, но ее улыбка стала только шире. Она отсоединила щуп. — Питание отключено. — Хорошо. Теперь тебе надо убрать крепления… Она прошлась вокруг его руки, отстегивая защелки, которые крепили протез к месту соединения, стараясь в процессе ненароком не заехать ему монтралом в челюсть. Последняя защелка была отстегнута, механизм стыковки обеих частей освободился, и Энакин кивнул. — Вот и все. Теперь просто тяни, — она потянула. Рука полностью отсоединилась, легко поддавшись усилиям. Избавившись от поврежденного протеза, мертвым грузом висевшим на руке, Энакин не упустил возможность наконец вытянуть освобожденную часть конечности с громким хрустом в плече. Асока вздрогнула — и Энакин понял, что все те случаи, когда ей доводилось видеть внезапную потерю чьих-либо конечностей, происходили на поле боя и сопровождались тем еще кровавым зрелищем, — но сохранила невозмутимость. Она вертела в руках протез, пытаясь получше разглядеть интерфейс соединения. Но как бы он ни ценил ее увлеченность, медлить не стоило. Они все еще находились в походной палатке на только что отвоеванной планете, и каждая секунда, проведенная без руки — без рук, если уж на то пошло, учитывая состояние настоящей, — стоила ему все больше душевного спокойствия. — Давай дальше, Шпилька. Мне нужна хотя бы одна рабочая рука. Она подняла на него взгляд, оторвавшись от внимательного изучения улучшенных сенсоров на кончиках пальцев. — Прости. Асока открыла коробку, которая лежала на полу, доставая запасной протез — не такой навороченный, конечно, но внешне очень похожий. Поврежденный протез она аккуратно уложила в коробку, а новый разместила на столе, проверяя, все ли защелки находятся в нужном положении. Она сняла ту же пластину у основания большого пальца, затем выровняла протез с портом подключения на самой руке Энакина. — Готов? — спросила она — Готов, — он напрягся. Асока толкнула, и протез с громким щелчком встал на место, когда все защелки закрылись. Не сразу отпустив его руку, она вставила щуп в нужное место к основанию большого пальца и активировала энергоячейку. Энакин зашипел — нервные окончания соединились, вызывая импульс, который искрами выстрелил в плечо. Асока обеспокоенно за ним наблюдала. — Все хорошо? Он кивнул. Импульсы постепенно утихали. — Это нормально, — ответил он. — Нервные окончания бездействуют, а потом внезапно происходит подключение, и это вызывает что-то вроде электрошока. Который, правда, быстро проходит. Асока покачала головой, закрепляя обратно пластину. Затем убрала инструменты на место и закрыла коробку с поврежденным протезом. — Звучит так себе, — она выпрямилась. Энакин оперся локтем о стол, глядя на пальцы, затем тыльной стороной ладони, проверяя работоспособность всех узлов. Асока разместила свою небольшую ладонь поверх его, соединив их пальцы, и постучала по каждому кончику. — Все чувствуется? Он кивнул, переплетая их пальцы, оценивая уровень чувствительности и мягко сжимая ее руку. Затем он отпустил ее ладонь и еще пару раз согнул запястье, привыкая к слегка чужому ощущению новой руки. Удовлетворенный результатом, он вернул руку на стол, и Асока спустила закатанный рукав обратно, а затем помогла надеть перчатку и застегнуть ее — рабочая рука у него по-прежнему была только одна. Закончив, он встал и вытянул теперь уже всю руку, чувствуя себя намного лучше. — Спасибо, Шпилька. Ты хорошо поработала. Она улыбнулась. — Разве это не странно, что мне понравилось? На лице появилась едва заметная улыбка, а в груди теплом расцвела нежность. — Чуть-чуть, но — не для меня, — симпатия волной пронзила Силу. — Ну, давай уже, я есть хочу. — Ты всегда есть хочешь, — ответила Асока с той же нежностью, и Энакин невольно улыбнулся. Между ними сияло яркое пламя, несмотря ни на их условия, ни на причины, из-за которых они здесь оказались. Несмотря на то, что ей только что пришлось менять протез после взрыва, который лишил его обеих рук. В компании Асоки была особая атмосфера, к которой он так привык и так скучал, когда ее рядом не было. Словно, подумал он с кривой усмешкой, словно живешь без руки. Он поспешил прогнать беспокойный укол в сознании, вызванный ходом мысли — как же без этого. Она никуда не уйдет. Она последовала за ним из палатки, как обычно, шагая рядом. Направляясь к центру лагеря, Асока неожиданно хихикнула, быстро пытаясь сдержать веселую улыбку. Он поднял бровь, метнув к ней взгляд. — И над чем же ты смеешься? Она озорно ухмыльнулась, сверкая в его сторону глазами с тем редким выражением, какое он все реже наблюдал по мере того, как война затягивалась, — и в котором он находил больше обезоруживающей силы, чем мог признать. Он почувствовал игривый толчок в Силе. — Ну вот как, Скайрокер — почему я не знала, что ты боишься щекотки? Он закатил глаза и нахмурился, но на сердце было необычайно легко. Асока засмеялась, и в Силе заискрилось такое теплое чувство близости; предстоящая битва отошла на второй план. Fin.