Things Carried, Unseen

Что — любовь? Любви не ждется; Тот, кто весел, пусть смеется; Завтра — ненадежный дар. Полно медлить. Счастье хрупко. Поцелуй меня, голубка; Юность — рвущийся товар. Уильям Шекспир, Двенадцатая ночь, Акт II, Сцена III

Покои магистров всегда отличались от рыцарских бо́льшим простором и лучшей обстановкой, а те, в свою очередь, отличались от падаванских. И поэтому, всякий раз, когда требовалось разработка плана внеочередной миссии с Оби-Ваном, тот любезно приглашал в свои апартаменты. Так Энакин одним ранним утром и оказался у двери Оби-Вана, уже зная, что тот снова нальет ему чай — наверное, все-таки стоило перехватить одну другую чашечку кафа, прежде чем сюда идти. Он нажал на кнопку дверного звонка. Дверь отворилась, и брови Энакина поползли высоко вверх. Оби-Ван стоял перед ним с несколько оскорбленным выражением лица… и значительно поредевшей шевелюрой. Он побрился — впервые за столько лет. — Что-то не так? — пристальным взглядом изучая Энакина, сделал он шаг назад, впуская того в помещение. — Нет, просто… я только в детстве видел тебя без бороды. Не думал, что снова увижу. — Я вот тоже. Триммер заело. Ну, а там уже и выбора не осталось, — Оби-Ван исчез на кухне и мгновением спустя появился с двумя дымящимися кружками, одну из которых вручил Энакину, а сам занял свое излюбленное кресло в маленькой гостиной. Асока еще не объявилась, и Энакину даже пришла в голову мысль, что, может, все-таки стоит ее предупредить. Альтернатива, однако, обещала быть куда более забавной. Поэтому он сдержал улыбку и занял соседнее кресло, попивая чай. Через пару минут в дверь зазвонили. — Открыто! — крикнул Оби-Ван, отрывая взгляд от стола, заваленного планами и чертежами. Асока вошла, держа несколько датападов под мышкой и сосредоточенно читая что-то в другом, который несла в руках. — Доброе утро, магистр Кен-ОГО! — она подпрыгнула почти на фут и едва не упустила датапад из рук — хотя тем двум под мышкой повезло куда меньше. Вот теперь его прорвало. Энакин уже не в силах был сдерживать смех, да и перестал даже пытаться и затрясся от дикого приступа хохота. Асока еще не отошла от увиденного, но поспешила извиниться. — Магистр Кеноби, простите, я просто очень удивилась- — Да все нормально. Перемены никогда не даются легко, уверен, Энакин прекрасно об этом знает, — он неодобрительно покосился на бывшего ученика, который еще тяжело дышал. Оби-Ван вновь повернулся к Асоке с любезной улыбкой, ну само воплощение вежливости. — Не хочешь чаю? — Да, конечно, — удалось ей из себя выдавить. Оби-Ван ушел на кухню, и Асока стала собирать упавшие датапады и складывать их на низкий столик. Закончив, она выпрямилась и поймала мерцающий взгляд учителя. — С добрым утром, Шпилька. — Мог бы и предупредить, — прошипела она на Энакина. Он хихикнул. — Мог бы, но так веселее. Вскоре вернулся с чаем Оби-Ван, который Асока приняла с благодарностью и ярко горящими лекку. Она уселась напротив Энакина, и наконец все вместе приступили к работе. Оби-Ван стал объяснять план здания, в которое им предстоит проникнуть, но спустя пару минут, Энакин, еще дурачась, вскинул бровь в сторону Асоки и мастерски изобразил ее лицо в тот самый момент. Получилось очень комично. Ее плечи слегка дернулись, по губам прокатилась дрожь от одновременного чувства смущения и смеха. Одна лишь ее попытка сдержать улыбку уже выглядела смешно. Она храбро пыталась сохранить невозмутимое выражение, прикусив губу и стараясь отвести взгляд. Энакин едва сдерживал хохот, наблюдая за ней, а в Силе между ними царило веселье. Асока, в свою очередь, держалась неплохо до тех пор, пока Энакин не продемонстрировал ее же реакцию на Оби-Вана. Она и сейчас держалась, но озорной блеск в глазах учителя, который тоже изо всех сил старался сохранить невозмутимость, вынудил ее изо всех сил прикусить губу острыми зубами и вспомнить самые-самые грустные сцены из всех голофильмов, которые она только смотрела. Так они и сидели, время от времени ловя взгляды друг друга и стараясь не засмеяться. Оба едва держались, ерзая в креслах и не в силах остановиться. Неприкрытое веселье с абсурдностью происходящего копилось в петле их эмоций в Силе. Оби-Ван бросил на них взгляд, прекрасно понимая суть их бессловесного разговора. Он замолчал и раздраженно вздохнул. — Ладно. Ну давайте, смейтесь. Это им и было нужно: оба разразились громогласным хохотом, но теперь уже не от вида Оби-Вана, а от того, как долго они этот смех сдерживали. Сам Оби-Ван как будто тоже не был против, и Энакин подумал, что раньше, наверное, борода прятала все улыбки. Эта мысль вызвала еще больший смех, и он наклонился вперед, качая головой, пока Асока икала и вытирала глаза. Оби-Ван посмотрел на них с полуулыбкой. — Полегчало? — Намного, — ответил Энакин, откидываясь назад к спинке кресла.

***

Через пару часов с делами было покончено; Энакин принялся перебирать датапады с планами, пока Асока помогала Оби-Вану относить кружки на кухню. Оби-Ван тихо заговорил: — Я давно не видел, чтобы Энакин так смеялся. Я… даже рад. Асока наклонила голову, но не ответила, внимательно слушая. Оби-Ван продолжил: — Знаешь, поначалу он… очень неоднозначно относился к обучению падавана, но с тех пор он сильно к тебе привязался. Она слегка пожала плечами. — Я тоже к нему привязалась. Он прекрасный учитель, и я рада, что меня отправили к нему, — она посмотрела на Оби-Вана, который мыл чайник. — Наверное… как и магистру Йоде, вам надо сказать спасибо, магистр Кеноби. Он скользнул по ней взглядом. А она оказалась намного проницательней, чем казалась. Ее улыбка, однако, была более чем искренней, излучая эту искренность в Силе. Он криво улыбнулся в ответ, вытирая руки. Энакин просунул голову в дверь на кухню. — Ты там закончила, Шпилька? — она в ответ кивнула, а Оби-Ван проводил их обоих до двери. Оби-Ван еще какое-то время смотрел им вслед, как Энакин, наклонясь, что-то пробормотал Асоке, которая тут же засмеялась. Он видел отпечаток улыбки на лице Энакина, и сам невольно улыбнулся. И как бы Энакин Скайуокер ни хотел того признавать, в некоторых случаях Оби-Ван все же был прав. И сейчас как раз был тот самый случай. Fin.