II
18 сентября 2024 г., 02:42
Когда раздался взрыв, на какую-то долю секунды Хидан был уверен, что ему конец.
Оглушенный и ослепленный взрывом, он упал лицом вниз на землю — и только затем осознал, что все еще был цел и невредим — и свободен от пут.
Толку от этого было мало — тело все равно слушалось с трудом, когда он попытался встать; но он все равно не сдержал хриплый смех — не такой уж и гений, а, сопляк? Я доберусь до тебя, вот увидишь.
Моргая и щурясь, чтобы хоть что-то разглядеть в огне и дыму, Хидан поднял голову — и тут же ощутил острую боль, пронзившую висок, и сила удара снова отправила его на землю.
Теперь пытаешься по старинке, а?
Все звуки вдруг исчезли, мир перед глазами заволокло дымкой, и он все отчетливее ощущал влажную почву под пальцами и стекающую по лицу кровь.
— Я доберусь до тебя, — прохрипел он, не слыша собственного голоса, и попытался заставить тело снова двигаться. Земля содрогнулась, волна жара коснулась левой стороны тела — а затем его кожа загорелась.
Хидан не знал, сколько прошло времени — час, минута или доля секунды.
Он снова слышал: чьи-то крики, новые взрывы, раздающиеся вдалеке. Тело отказывалось подчиняться совсем, и в голове пронеслась паническая мысль — что, если тела больше не было? Но потом он ощутил боль в руке, что-то острое вонзилось в кожу, когда он заскреб пальцами по земле, и его захлестнуло облегчение.
Он выберется отсюда и убьет этого мальчишку. Ему просто нужно подняться. Вставай.
Вставай.
Он кое-как встал на колени — левая сторона тела полностью онемела, легкие горели — и перед глазами вспыхнуло белым.
Мир снова взорвался, так громко, что все остальные звуки стерлись, и это не прекращалось — земля дрожала, горела, и Хидан отчаянно цеплялся за ускользающее сознание.
Он что, собирается взорвать весь гребаный лес?
Неважно; он не позволит этому ублюдку победить. Ему нужно было двигаться — двигайся, мать твою! — но тело не слушалось.
Обжигающая боль охватила его всего, становясь только сильнее.
Еще секунда — или вечность — и он почувствовал, как что-то — кто-то — тащит его прочь от огня.
— Чертов идиот, — услышал он срывающийся голос Какузу, но больше ничего не разобрал. Шум в голове казался оглушительно громким, и хотя он слышал еще чьи-то голоса рядом, он не мог различить ни слова.
Он даже видеть ясно не мог — перед глазами все расплывалось и темнело.
Кто-то — Какузу — схватил его крепче, рывком поднял, и шум усилился, словно приближаясь; Хидан все еще едва ощущал свое тело, но боль почему-то была отчетливой и сильной.
— Не вздумай сдохнуть.
Хидан хотел рассмеяться, но воздуха не хватало.
Надеюсь, этого ублюдка тоже задело, подумал он перед тем, как отключиться.
Когда Хидан пришел в себя, вокруг было почти тихо. Приглушенные разговоры, чьи-то шаги, но ни взрывов, ни треска огня.
— ...в порядке, — услышал он прямо над собой и с трудом открыл глаза — зрение все еще не до конца восстановилось, но он разглядел окровавленное лицо Какузу, склонившегося над ним.
Как неожиданно, подумал Хидан; почему-то ему вновь захотелось смеяться. Кто же еще стал бы в очередной раз вытаскивать его из дерьма.
Он попытался сказать что-то, но только закашлялся — в горле что-то застряло, а во рту было невозможно сухо.
— Молчи, идиот, — голос Какузу звучал непривычно устало. Кажется, его тоже потрепало.
Но, по крайней мере, он был жив — с ними не так-то просто было справиться.
***
Следующее его пробуждение было медленным. Он смутно осознал, что лежит в постели; половина тела все еще адски болела и в то же время ощущалась онемевшей. Было по-прежнему тихо, и в комнате пахло антисептиком и чем-то еще. Больница? Хидан хотел попытаться встать, но замер, когда кто-то заговорил. — Эй. Он не был уверен, обращаются ли к нему, но что-то заставило его остаться неподвижным. Решение оказалось верным — говорили все же не с ним — Ты не можешь оставаться здесь двадцать четыре часа в сутки. Тебе стоит немного поспать. Ответа не последовало. Конан — теперь Хидан узнал ее голос, — вздохнула и попробовала снова. — Правда, Какузу. Хидан сейчас в стабильном состоянии, с ним ничего не случится, если ты не проведешь ночь рядом с ним. Хидан с трудом удержался от смешка; ну да, будто Какузу было на него хоть сколько-то не похуй. Если он и ждал, пока Хидан проснется, то наверняка лишь затем, чтобы отчитать его за то, что он снова все испортил. Но что здесь делала Конан? И где именно — здесь? Может, они вернулись в Аме. Самое безопасное место, чтобы залечь на дно. Но что-то все равно казалось странным. Может, тот факт, что ему слабо верилось, что Какузу притащил его сюда — с чего бы? Хотя, может, это был приказ Пейна. Конан вздохнула. — Поверь мне, с ним все будет нормально. Хидан услышал приближающиеся шаги и изо всех сил постарался расслабиться — он не хотел, чтобы они знали, что он очнулся. Они вели себя слишком странно, и он не понимал, что происходит. Какузу остановился рядом с его кроватью — простоял так почти пару минут, ничего не говоря. Хидан ощутил движение воздуха рядом, но ничего не произошло — Какузу не попытался встряхнуть и разбудить его или сделать что-то еще. Наконец он все же отошел от кровати. — Если что-то случится, — в его низком голосе звучала явная угроза. — Успокойся, — Конан говорила сочувственно, но в то же время чувствовалось, что она сыта этим по горло. — Ничего не случится. Иди уже. Хидан продолжал лежать неподвижно, пока не перестал слышать их шаги. Затем открыл глаза — в комнате было темно, и он мало что мог разглядеть. На дальней стене было окно, сквозь которое виднелось темное небо и какие-то огни, но больше ничего. Сделав над собой усилие, Хидан попытался сесть, но что-то ему помешало. Он посмотрел в сторону, прищурившись, чтобы разглядеть что-то вроде трубки, которая подсоединялась к его правой руке и уходила вверх. Серьезно? Его левая рука была почему-то забинтована — как и торс, и голова. Морщась, Хидан попытался снять бинты, но тут же почувствовал, что они тут были не просто так — кожа была обожжена, и даже легкое прикосновение причиняло боль. Это было странно — он не знал точно, сколько времени прошло, но обычно все его травмы заживали куда быстрее. Может, все-таки была причина, по которой Какузу притащил его сюда, а не в какую-то дешевую гостиницу, как обычно. Черт, что этот ублюдок Нара с ним сделал? Если он еще жив, Хидан найдет его и позаботится о том, чтобы его смерть была медленной и мучительной — невероятно мучительной. Хидан снова пошевелился, пытаясь сесть более осторожно, и ему почти удалось — но он тут же почувствовал такую слабость, что тут же рухнул на кровать снова. — Я убью тебя нахрен, — пообещал Хидан, уставившись в потолок. Помимо воли его глаза вскоре закрылись, и прежде чем он успел это осознать, он снова потерял сознание.***
Когда Хидан открыл глаза снова, уже было утро — или день, он не был уверен. По крайней мере, было светло. Он со стоном повернулся на бок, глядя на подсоединенную к руке капельницу — из всех вещей, которые могли бы его злить, эта почему-то раздражала больше всех. Несмотря на то, что это было незначительное неудобство по сравнению со слабостью. Все еще с трудом слушающимися пальцами он попытался вытащить иглу, шипя от боли. Ему это было не нужно. Кто вообще решил, что практически приковать его к кровати — хорошая идея? — Эй, не надо, — знакомый голос раздался от двери, заставив его остановиться. Хидан посмотрел на стоящую на пороге женщину. Да, это была Конан. Но одета она была... странно. Не в плащ Акацки или свою обычную одежду, а как гражданский медик. Хидан нахмурился; да, их с Конан нельзя было назвать приятелями — он толком ее и не знал, — но даже если она в свободное время зачем-то помогала в госпитале, что-то в этом все равно было не так. Конан подошла к его кровати и наклонилась, чтобы проверить и поправить капельницу. — Осторожнее, — сказала она. — Тебе это пока что нужно. Хидан не удержался и закатил глаза. — Отъебись, я в порядке. — Не похоже, — возразила Конан. Она выпрямилась и слегка отступила назад, чтобы осмотреть его. — Ладно... ты выглядишь лучше, чем когда тебя сюда доставили. Но это все еще далеко не «в порядке». — Я разве спрашивал твое мнение? — резко спросил Хидан, но заставил себя успокоиться. — Что ты тут забыла? На лице Конан промелькнуло раздражение, но она быстро вернула себе нейтральное выражение. — Просто проверяю, как ты, — сказала она куда холоднее. — Но, как вижу, тебе это не нужно. — Именно так, — подтвердил Хидан. — Что я вообще здесь делаю? Он поерзал на кровати, пытаясь сесть прямо. Практически сразу на него накатила волна слабости — как будто такое простое действие отняло все его силы. Это было странно. Неправильно. Хидан не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько слабым — может, на той миссии несколько месяцев назад, когда противник достал его отравленным клинком, но даже в тот раз все прошло быстро. Конан вскинула бровь, ничуть не впечатленная. — Выздоравливаешь, — сурово сказала она. — Я знаю, тебе не терпится вернуться в бой, но придется подождать. На самом деле, я считаю, тебя следует отправить домой. Домой? О чем она вообще говорит. — Ты действительно нормально себя чувствуешь? — спросила Конан, прежде чем он успел полностью осмыслить ее предыдущую реплику. На «нормально» его самочувствие не тянуло. — Дерьмово, если честно, — признался Хидан. — Что со мной вообще не так? Конан вздохнула. — Ты был ранен в голову и оказался очень близко к взрыву. Травмы и ожоги... довольно серьезные. Честно говоря, это чудо, что ты выжил. — Да ладно, тебе пора уже запомнить, что я не могу умереть. — Как я могла забыть, — сухо сказала Конан. Хидан отвернулся от нее, осматривая комнату. Ничего необычного, но что-то все же было не так. Или ему показалось. — Где Какузу? — вдруг вспомнил он. — Тоже здесь, — сказала Конан. — Я могу позвать его, если хочешь. Хидан фыркнул. — Нет, обойдусь. Я только рад, что могу от него отдохнуть. Конан посмотрела на него так, словно едва сдерживала улыбку. — Как хочешь. Хидан посмотрел на нее: она выглядела так же, как и всегда, нелепые синие волосы, пирсинг под нижней губой, даже дурацкий бумажный цветок в волосах. Но то, как она себя вела... хотя, может, это тоже было нормально. Он мало общался с ней, чтобы с уверенностью заявлять, что для нее нормально, а что нет. — Конан! — вдруг раздался чей-то голос из коридора. — Ты нужна в шестой палате! Кто-нибудь может позвать Конан? Конан бросилась к двери и выглянула наружу. — Я сейчас буду! — Она повернулась к Хидану. — Прости, что-то случилось — мне надо идти. Когда она поспешно ушла, Хидан откинулся на подушку, раздраженно вздохнув. Что-то — нет, все было не так. Конан, изображающая медика, Какузу, ведущий себя чертовски странно; даже обычная больничная палата выглядела какой-то неправильной. Почему он вообще все еще был в больнице? Что за херня творилась с его телом, если оно до сих пор не восстановилось даже после того, как прошел минимум день? Неважно. Хидан закрыл глаза. Головокружение и слабость никуда не делись, и он сомневался, что сможет разобраться во всем этом сейчас. Он подумает об этом позже. Сейчас он недостаточно пришел в себя.***
Его разбудило внезапное движение, и он подскочил, инстинктивно потянувшись за оружием — только когда пальцы схватили воздух, он вспомнил, что его коса осталась там, где Нара заставил его ее бросить. Еще одна причина, по которой он не заслуживал ничего, кроме самой болезненной смерти. Хидан резко помотал головой, только сейчас заметив молодую девушку, обеспокоенно смотрящую на него. — Извините... не обязательно так нервничать, — она неловко улыбнулась. — Я уже ухожу. Если, конечно, вам ничего не нужно? — Нет, — процедил Хидан сквозь зубы, настороженно следя за ней. Она выглядела безобидной, наверняка просто медсестра... но внешность могла быть обманчивой. — Хорошо, — она отошла от него. — Но если что-нибудь понадобится... — Блядь, да съеби уже! — рявкнул Хидан. Она сжала губы, но послушалась, быстро выходя из комнаты. — Да что это за место такое... — пробормотал Хидан, приподнявшись на локте. Девчонка, кажется, сменила повязки, отстраненно отметил он, осмотрев себя. Необходимости в этом не было — он чувствовал, что ожоги почти зажили. По сравнению с его обычной регенерацией это все еще было медленно, но любой другой человек на его месте лежал бы без сознания — если не трупом. Через окно проникал свет, и Хидан видел чистое безоблачное небо. Он подумал о том, чтобы встать и посмотреть в окно — просто чтобы оценить обстановку, — но как только он опустил ноги на пол и попытался встать, то пошатнулся и едва не упал обратно на кровать. — Блядь, — выдохнул он, снова садясь — по крайней мере, на это он был способен. Игла капельницы в руке раздражала, и он снова подумал, не вырвать ли ее — но, может, та дрянь, что в него вливали, на самом деле помогала. Может, стоило потерпеть еще немного. — Вижу, ты очнулся. Хидан повернулся, с удивлением глядя на Какузу. — Ты-то что здесь делаешь? Какузу пожал плечами, подходя ближе. Он выглядел измотанным, отметил Хидан; лицо было в не до конца сошедших синяках, а из-под футболки виднелись бинты. Очередной странностью было то, что он был под хенге — привычные швы сменились нормальными шрамами, и Хидан недоуменно приподнял бровь, но промолчал. Если они все-таки были не в подконтрольном Акацки месте, глупо было бы светить такой приметной внешностью, как у него. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Какузу. Хидан поморщился. — Сам как думаешь? Хуево. — Он попытался устроиться поудобнее. Какузу пододвинул стул ближе к кровати и сел, сцепив руки в замок. — Неудивительно, — сказал он. — Когда я вытаскивал тебя оттуда, я был уверен, что ты уже мертв. — Размечтался, — ухмыльнулся Хидан. — Ты никогда от меня не избавишься. Какузу посмотрел на него странно — этот взгляд был почти... нежным, и Хидан резко встряхнул головой — о чем он только думает? Дело наверняка в его глазах — сейчас они выглядели нормальными, и это выбивало из колеи. Он вообще казался более расслабленным, чем обычно — но, может, просто был в хорошем настроении. Например, получил кучу денег за этого Хатаке. — Есть новости? — спросил Хидан. — Сколько мне еще здесь торчать? — Пока тебе не станет лучше, — сказал Какузу. — Но ты быстро восстанавливаешься. — Если это быстро, то я уже и не знаю, — пробормотал Хидан. — Слушай, — вспомнил он, — он мертв? — Парень, который тебя едва не подорвал? — Получив кивок, Какузу просто сказал: — Я убил его. О, Хидан надеялся это услышать. Конечно, он с удовольствием бы убил ублюдка сам, но это тоже было неплохо. — Охуенная новость! Наконец-то. Я тебя обожаю. Какузу слегка приподнял брови. — То, что ты выжил, для тебя недостаточно хорошая новость? — Ха, — Хидан усмехнулся. — Ты так говоришь, будто я могу умереть. — Идиот, — сказал Какузу на удивление мягко. — Ты никогда ничему не учишься. Хидан рассмеялся — разговаривать с ним было почти нормально, в отличие от Конан. Но смех быстро стих, когда на него снова нахлынула усталость, и он раздраженно потер лицо. — Что-то не так? — спросил Какузу, придвинувшись ближе; на его лице мелькнуло неожиданное беспокойство. — Ничего, — выплюнул Хидан. — Все. Бля, я чувствую, что вот-вот отрублюсь. — Тогда отдыхай, — сказал Какузу. — Пока есть возможность. Хидан неохотно улегся снова, чувствуя тошнотворную слабость. — Клянусь, если эти мудаки меня чем-то накачали, я их убью, — пробормотал он. — Какого хрена... я настолько устал... — Должно быть, это из-за обезболивающих. — Прежнее беспокойство Какузу сменилось легким весельем. Конечно, этот мудак наслаждался его страданиями. — Ха! Мне не нужны обезболивающие, — Хидан запрокинул голову назад. — Я, блядь, живу... ради боли. Он снова попытался подняться — из чистого упрямства, — но безуспешно. — Так... может, ты их убьешь вместо меня, — решил он. — Если хочешь, — с тем же весельем сказал Какузу, и Хидан захотел хорошенько врезать ему — как он смеет смеяться над его состоянием, — но тело отказывалось подчиняться. Наверное, нужно было все-таки избавиться от капельницы. Точно, это из-за нее ему было настолько плохо. Джашин, как же он это ненавидел...
