ты — ветер, я — пыль

      Хидан резко распахнул глаза.       Солнечный свет проникал через окно, падая ему на лицо; Хидан поморщился, пытаясь отодвинуться в тень, но все место, где он лежал, было полностью открыто солнцу. Выругавшись, он заставил себя сесть и потер лицо.       Как ни странно, он чувствовал себя намного лучше. Мышцы все еще болели, а голова казалась тяжелее, чем обычно, по сравнению со вчерашним это была ерунда. Вроде бы вчерашним. Он бы не удивился, если бы проспал больше суток после всего этого дерьма... Неудивительно, что и снилась ему полнейшая херня.       Хидан убрал руки от лица и оглядел комнату.       ...Твою мать.       Это был не сон. Было бы слишком просто.       Он все равно ощутил, как внутри закипает гнев; он не хотел этого, не знал, что делать — все это просто не должно было происходить.       Но — происходило.       Хидан поднялся, заметив, что Какузу нигде нет — его футон был аккуратно сложен, и не было никаких признаков, что он вообще здесь был. Дверь в ванную была открыта, так что там его тоже не было.       Хидан подавил вспышку беспокойства; какая разница, куда он пошел. Это просто означало, что теперь у Хидана есть возможность — может, Какузу хватило порядочности оставить Хидану оружие.       Его надежды быстро развеялись: он перерыл все ящики и шкафы, но ничего не нашел. Куда бы Какузу ни пошел, он забрал оружие с собой.        — Ублюдок, — пробормотал Хидан, все еще злясь. Он действительно настолько ему не доверял? Мог оставить хотя бы нож! — Ладно, плевать.       Как только Какузу вернется, Хидан собирался забрать свои вещи обратно — силой, если понадобится.       В ванной Хидан обнаружил, что его одежда уже высохла — хоть что-то хорошее. Одевшись и плеснув в лицо холодной водой, чтобы проснуться, он замер, поймав свое отражение в зеркале.       Все то же бледное лицо, темные круги под глазами и растрепанный вид. Синяки немного зажили за ночь, порезы — не особо, но жить можно.       Хидан еще немного посмотрел на себя, затем отвернулся. Что хорошего в том, что он избежал смерти, отделавшись парой царапин, если теперь он застрял здесь? Как ему вернуться в свой мир? А тот, другой он — он там еще жив?       Реально ли это все вообще?       Блядь.       Он врезал кулаком в стену со всей силы, на которую был способен — боль была отрезвляющей, настоящей, и от этого стало только хуже.       Хидан раздраженно потер руку — черт, не самая умная из его идей. От этого не стало легче, и он полагал, что даже если все здесь разнесет, все равно не станет.       Черт, Хидан ненавидел быть таким беспомощным. Когда он ничего не мог сделать и оставалось только сидеть и ждать.       Подумать только, прошлой ночью он надеялся, что это окажется просто бредовым сном...        — Ты закончил? — раздался голос у него за спиной.        — Господи Иисусе, мать твою! — Хидан резко обернулся. — Ты хочешь, чтобы меня инфаркт схватил?        — Следи хоть немного за окружением, — равнодушно сказал Какузу, прислонившись к косяку. Сегодня он выглядел лучше — заметно лучше, словно не он вчера блевал кровью и еле стоял на ногах.        — А ты научись стучать! — огрызнулся Хидан.        — Вчера ты спокойно демонстрировал себя во всей красе, — сухо напомнил Какузу. — Не то чтобы я был впечатлен.       Хидан закатил глаза и вышел из ванной, оттеснив его с дороги.        — Где ты вообще пропадал?        — Узнавал кое-что, — коротко ответил Какузу.        — Что узнавал? — Хидан сложил руки на груди, снова поворачиваясь к нему. — Скажи, что ты нашел способ отправить меня обратно.        — Не нашел. — Какузу кивнул на стол, и Хидан обратил внимание на лежащую на нем явно тяжелую сумку. — Припасов должно хватить на некоторое время.        — Припасы, — фыркнул Хидан, хоть и не мог отрицать, что это им действительно было нужно. — Как насчет моего оружия? Я все еще хочу получить его назад.        — Позже, — сказал Какузу, но по его тону было очевидно, что под позже он подразумевал никогда. Он открыл сумку и вытащил оттуда пистолет; держал он его слегка неловко, как человек, который раньше никогда этого не делал. — Не знаю, как работает эта вещь, но пока я оставлю ее у себя.       Хидан стиснул зубы. Кем он себя возомнил? Им надо было работать вместе, если они хотели это исправить, и лишать его оружия — откровенно идиотская идея.        — Отдай пистолет, — сказал Хидан, подходя ближе. — Сейчас же. Пока я не разбил тебе лицо и не забрал его сам.        — Оставь свои угрозы при себе, — во взгляде Какузу промелькнуло презрение.        — Или что? — Хидан не собирался отступать. Он сделал еще один шаг к нему. — Давай, пока я прошу по-хорошему.       Прежде чем он успел выхватить у него пистолет, Какузу перехватил его запястье без особых усилий.        — Довольно. — В его голосе снова звучали угрожающие нотки, и Хидан ощутил, как его охватывает злость.        — Придержи свою паранойю! — выплюнул он. — Если бы я хотел тебя убить, я бы это сделал, пока пистолет еще был при мне!        — И что, теперь я должен тебе доверять? — Хватка Какузу усилилась. — Дай мне хоть одну причину.       Хидан смотрел на него расширенными глазами, не зная, что сказать. Все причины, которые он мог бы назвать, не имели смысла; этот Какузу не знал его так долго, Хидан ему даже не нравился — он был не тем человеком, с которым они вместе встречали смерть. Были ли у него причины доверять ему? Помимо того, что у Хидана были общие имя и внешность с его настоящим напарником?       И все же Хидан не хотел сдаваться. Это было просто не в его стиле.       Он дернул рукой, пытаясь высвободиться, но Какузу держал слишком крепко. Он казался сильнее — или, может, Хидан все еще был слишком слаб. Неважно, подумал он, и замахнулся свободной рукой, ударяя Какузу прямо в челюсть. Внезапная атака застала его врасплох — ровно настолько, чтобы ослабить хватку, и Хидан воспользовался шансом, чтобы дотянуться до пистолета; но даже когда он схватил его, вырвать его из руки Какузу было совсем другой задачей.       Какузу развернул его, впечатав спиной в стену; от удара весь воздух вышел из легких, но Хидан все равно не отпустил. Он дернул Какузу ближе, врезался головой в его — что угодно, лишь бы дезориентировать его. Да, Какузу был силен, но и Хидан не был слабаком — чаще всего их спарринги заканчивались вничью.        — Прекрати, Хидан, — почти прорычал Какузу.        — Отдай пистолет, прекращу, — парировал Хидан — и замахнулся снова. Это не было похоже на их обычные поединки, скорее на драку в баре — может, они оба были еще слишком вымотаны для нормального боя. Но с каждым пропущенным или едва отраженным ударом Хидан чувствовал, что его выносливость на исходе — и знал, что ему нужно закончить это быстро. Позволить себе сдаться он просто не мог.       Наконец ему удалось оттолкнуть Какузу назад — и, не дав ему возможности восстановить равновесие, он бросился на него, повалив на землю.       Вот он, шанс; Хидан потянулся за пистолетом снова, на этот раз сумев вырвать его из руки Какузу.        — Говорил же, — выдохнул Хидан и выпрямился. Теперь он держал пистолет направленным прямо в лоб Какузу — больше для того, чтобы подчеркнуть свою победу, чем угрожая, — но то, как Какузу смотрел на него, злило настолько, что он был почти готов передумать.       Удивление в глазах Какузу сменилось смесью насмешки и вызова.        — Это все, на что ты способен? — его голос понизился, но он ничего не делал — видимо, понимая, насколько глупо это было бы в его положении.       Хидан стиснул зубы. Палец дрогнул на спусковом крючке, и он изменил хватку, чтобы не допустить непоправимого.       Почему Какузу выглядел настолько... таким же?       Разметавшиеся по полу длинные темные волосы, прилипшие к лицу пряди, это почти снисходительное выражение на его лице, как будто у него даже сейчас было преимущество... Хотя, пожалуй, в каком-то смысле так и было.       Твою мать.        — Ненавижу, — выплюнул Хидан. Он поднял руку и со всей силы ударил Какузу рукояткой пистолета по лицу — так, что его голова мотнулась в сторону от удара.       Хидан уставился на него, тяжело дыша, не отводя взгляда от распухающей скулы — и не успел среагировать, когда Какузу внезапно перехватил инициативу. Его пальцы сомкнулись на горле Хидана, крепко сжимая, и он почти без усилий перевернул их, на этот раз прижав Хидана к полу.       Хидан судорожно открывал рот, пытаясь вдохнуть, свободной рукой вцепившись в запястье Какузу — зрение затуманилось, и он даже не думал, действуя на автомате.       Пистолет выстрелил, попав во что-то позади них — в стену или шкаф, — в тот же миг Какузу ослабил хватку, и они оба замерли.       Удивление на лице Какузу в этот раз было более очевидным — и почти комичным, когда он обернулся. Хидан не видел ущерба из своего положения, да и был больше занят тем, чтобы вдохнуть побольше воздуха — но Какузу, кажется, впечатлило, за неимением лучшего слова.        — Ты... самый безрассудный идиот, которого я встречал, — произнес Какузу, повернувшись к нему.        — Ха! — Хидан закашлялся, отталкивая его — удивительно, но Какузу подчинился. — Говорит придурок, который меня едва не придушил!        — Ты ведешь себя так, будто ты мог... — Какузу внезапно замолчал, словно осознав.        — Именно, мудак, ты мог меня убить! — рявкнул Хидан все еще хриплым голосом. — Может, это для тебя новость, но я не бессмертный!       Какузу ничего не сказал, все еще глядя на него так, будто на него только что снизошло какое-то озарение; но он все же отодвинулся назад, позволив Хидану наконец сесть.       Черт, это было близко. Хидан потер горло, в другой руке все еще сжимая пистолет — нет уж, в ближайшее время он его выпускать не собирался. Дышать было тяжело, но, по крайней мере, обошлось без сломанной шеи — Какузу сжимал так крепко, что Хидан не удивился бы, закончись все этим.       Подняв голову, Хидан отметил, что пуля угодила в стену. Еще не хватало, чтобы владельцы подали на них в суд за ущерб.       Черт. Почему он снова думал о какой-то херне вместо важных вещей.        — Слушай, — начал Хидан, скосив взгляд на Какузу — тот отодвинулся к стене. — Может, начнем сначала? Хватит пытаться поубивать друг друга. Я же знаю, что мы можем нормально уживаться.       Какузу приподнял бровь.        — Ну конечно.        — Вчера же нормально было, — сказал Хидан. — Это просто недоразумение. Отдал бы мне пистолет и все.        — Мне стоило вспомнить, что ты не бессмертен, — после короткой заминки сказал Какузу.        — Это извинение? — Хидан хмыкнул. — Звучит как херня, но допустим.        — Твое не лучше.        — Ага, но я-то не извинялся, — несмотря ни на что, Хидан не сдержал смешок. Но тут же нахмурился, только сейчас осознав смысл его слов. — Погоди. То есть ты не преувеличивал, когда говорил про бессмертие? Я... он... в смысле, другой я... серьезно?        — Да, — сказал Какузу. — Бессмертный во всех смыслах этого слова. Этого идиота ничем не убить.        — ...Вау. — Хидан не знал, что еще сказать. Это было невозможно — с другой стороны, за последнее время произошло много чего невозможного. — Как это вообще работает? — все же спросил он.        — Я не знаю, — ответил Какузу. — Этот идиот утверждает, что Джашин, его бог, дарует ему бессмертие, что, очевидно, полная чушь.        — Это... настоящее богохульство, — пробормотал Хидан. — Или он поехавший. Или... я уже даже не знаю, что происходит.        — Как и я, — сухо ответил Какузу.       Хидан выдохнул, проводя рукой по волосам. Ладно, это могло и подождать. Может, если он сможет вернуться быстро, ему вообще не придется с этим разбираться.        — Есть идеи? В смысле, ты не знаешь, как отправить меня обратно — но хоть что-то знаешь? Может, кого-то, кто в этом шарит?        — Я мог бы отвести тебя к Пейну, — задумчиво произнес Какузу, нахмурившись. — Пусть он решит, что с тобой делать.        — Не мой первый выбор, но пусть, — Хидан пожал плечами. Казалось немного странным, что Какузу упомянул именно Пейна — в своем мире Хидан его толком не знал. Пейн был их командиром, и с Какузу он общался немного чаще — они и знали друг друга дольше, — но близкими их отношения все равно было не назвать. О, и еще он встречался с Конан, но больше Хидан ничего не знал и не интересовался. — Что, Пейн у вас все проблемы решает?       Какузу покачал головой.        — Не сказал бы, но он может знать, что делать в этой... ситуации. И у него есть связи, которых нет у меня.        — Ну так почему мы все еще здесь? Пойдем к нему.       Какузу почему-то не выглядел в восторге от идеи, хотя сам же ее предложил.        — Не уверен, что это лучший вариант.        — Что, думаешь, он откажется помогать?        — Есть вероятность, что он предпочтет узнать все, что тебе известно, и затем избавиться от тебя. Вряд ли тебе бы этого хотелось.        — О, так ты беспокоишься? — хмыкнул Хидан, подаваясь вперед.        — Ты думаешь, меня волнует твоя судьба? — Какузу взглянул на него со смесью раздражения и чего-то еще. — Я предпочел бы вернуть Хидана. От него одни проблемы, но лучше знакомые проблемы, чем... это.        — Да? — Хидан вскинул голову, зло ухмыльнувшись. — Ну так я бы тоже предпочел моего Какузу, ублюдок.        — Не называй меня свои... — Какузу оборвал себя на полуслове. — Значит, у нас общая цель. Будет разумно работать вместе.        — О, так ты не потащишь меня к психу, который меня допросит и убьет? Как благородно.       Какузу бросил на него очередной злой взгляд, и Хидан оскалился в ответ.        — ...Я понятия не имею, что делать, — неохотно признал Какузу. — И сейчас мы не можем искать решение; нам придется залечь на дно на какое-то время.        — Зачем?        — Шиноби Конохи, вероятно, ищут нас. Им не понравится, что мы избежали их ловушки... и убили еще одного из них.        — Коноха... — Хидан нахмурился. — Те парни, которые пытались нас убить?       Какузу кивнул.        — Они выслеживали нас. Когда мы столкнулись с ними в прошлый раз, мы убили Сарутоби Асуму — и они хотели отомстить.        — Так вот что за засада, — пробормотал Хидан.        — Что случилось с тобой? — неожиданно спросил Какузу, и Хидан удивленно моргнул — с чего вдруг это вообще его волновало?        — Ну... Я служу в Афганистане. Там идет война — честно, я целую вечность тебе буду это все объяснять, и я все равно нихрена не шарю в политике, — Хидан поморщился. — Мы тоже попали в засаду. Вроде я про это уже говорил? — Он нахмурился и опустил взгляд, уставившись на свои руки. — Они поджидали нас. Меня отрезали от тебя... тьфу, от него... и остального отряда. Один ублюдок подобрался близко и швырнул в меня гранату...        — Гранату?        — Ну, бомбу, — раздраженно пояснил Хидан. — Серьезно, у вас такого нет? Хотя если пистолетов нет... — он замолчал, качая головой. — Неважно. В общем, меня подорвали, а потом я вдруг оказался там с тем парнем. Хм. Я настолько не соображал, что даже не понял, что это другой солдат.        — Шиноби, — поправил Какузу, кажется. на автомате, и Хидан только отмахнулся. — Нара Шикамару. Нас тоже разделили. И хотя Хидан бессмертен... взрыв мог вывести его из строя надолго.        — Значит, мы оба были в опасности, — заключил Хидан. — И? Это все равно не объясняет, как мы поменялись местами.        — Хидан сказал бы, что это его обожаемый бог вмешался, — губы Какузу дрогнули в неровной усмешке.        — ...Неважно. — Хидан замолчал. Он не хотел признавать, что сейчас ему это казалось вполне вероятным — чудо, которое могло быть только делом рук Божьих, благословением — даже если поначалу таковым не выглядело.       В конце концов, что, если он должен был умереть там? Он никак не смог бы пережить тот взрыв. Но каким-то образом все же пережил, и как бы сильно он ни ненавидел то, что застрял здесь... это было лучше смерти.       Хидан снова помотал головой, пытаясь отогнать глупые мысли. Толку от них все равно не было.        — Почему ты так легко мне поверил? — спросил он. — Это же все звучит как бред. Мне бы такое в голову не пришло — я сначала честно думал, что ты свихнулся.       Какузу ответил не сразу.        — Я знаю Хидана. Да, ты нес полную чушь, но то, как ты говорил, как двигался — даже опытному шпиону трудно так хорошо скопировать чужие манеры. Особенно учитывая обстоятельства. Коноха планировала убить нас; не было никакого смысла кому-то в то же время пытаться притвориться тобой и втереться в доверие. — Он взглянул на пистолет, который Хидан все еще держал. — И твое оружие. Я никогда раньше не видел подобного.        — Да. Логично.       Хидан снова уставился на руки. Вернее, на свое кольцо — единственное, что еще связывало его с домом.       Он отпустил пистолет, позволив ему упасть на пол, и снял кольцо. Провел пальцами по гравировке на внутренней стороне, чувствуя, как сдавливает горло. Он не хотел думать, но ничего не мог с этим поделать; особенно учитывая, что рядом с ним сидел не его Какузу.        — В чем дело? — спросил Какузу, и Хидан неохотно поднял голову.        — Просто... напоминаю себе, что еще не все кончено, — он выдавил из себя смешок. — Хочешь взглянуть? — Он протянул руку, сам толком не зная, зачем. Он все равно не понял бы, что это для него значит.       Какузу вскинул бровь, но кольцо взял. Он изучил внутреннюю сторону, хмурясь — конечно, он наверняка не мог прочитать надпись, так же, как Хидан не мог прочесть ни одной надписи в этом мире. Глупость.        — Что здесь написано? — спросил Какузу, возвращая кольцо.        — Do smrti zajedno, — тихо сказал Хидан, в последний раз поглаживая кольцо, прежде чем снова надеть его. — Вместе до смерти. Пиздец как банально, но мне понравился жест. Ты — он, наверное, просто загуглил что-то типа «топ-десять фраз на боснийском», но все равно было приятно. Знаешь, что он вообще об этом вспомнил.       Судя по выражению лица Какузу, он много чего хотел сказать, но в итоге ограничился одним вопросом.        — Боснийский?        — Босния — моя родная страна, — ответил Хидан, не встречаясь с ним взглядом. — Мы... моя мать и я уехали, когда я был мелким. Была война... ты знаешь, как оно бывает. — Он замолчал. — Ну, мне не на что жаловаться, но я иногда скучаю по дому. И язык... пожалуй, напоминает мне о нем.        — Ясно, — произнес Какузу. В его глазах по-прежнему было это выражение, дающее понять, что вопросов у него еще много — но, к счастью, он оставил их при себе.        — Слушай, — начал Хидан. — Ты действительно меня... его ненавидишь? Какузу поморщился.        — Ненависть — слишком сильное слово. Хотя с ним трудно уживаться.        — Да, я такой, — согласился Хидан, выдавив слабую усмешку.        — Ты пока что кажешься хуже.        — Да ладно! — Хидан рассмеялся — все еще натянуто, но изображать браваду у него давно вошло в привычку. — Мой Какузу меня любит. Ты тоже привыкнешь, как только узнаешь меня получше.       Взгляд, которым Какузу его одарил, снова был полон раздражения, но он промолчал; и, может, Хидану показалось, но его губы снова дернулись так, будто он сдерживал улыбку.