ты — ветер, я — пыль

      Когда Кабуто наконец постучал в дверь их номера, Хидан подумал, что никогда еще не чувствовал себя счастливее. Ладно, может, это было преувеличение; но все равно, облегчение, накатившее на него, трудно было описать.       Сегодня — сегодня он наконец вернется домой.       Какузу, казалось, не разделял его восторга; вместо этого он выглядел настороженным, как будто ожидал, что в последнюю минуту что-то пойдет не так. Хидан его понимал — Орочимару был, наверное, наименее заслуживающим доверия человеком из всех, кого он когда-либо встречал, но раз другого выбора у них не было... Он предпочитал быть оптимистом. Какой смысл хандрить, когда есть шанс что-то изменить?       Орочимару уже ждал их.       Просторная комната походила на кадр из фильма ужасов. Хидан посмотрел на черные узоры на полу и с трудом сдержался, чтобы не пошутить, что сегодня именно его принесут в жертву.        — Что это за хрень? — спросил он вместо этого.        — Печать, которая перенесет тебя в твой мир, — пояснил Орочимару. — Она должна быть активирована одновременно с печатью на другой стороне — именно поэтому нам пришлось ждать подходящей возможности.        — Значит, сейчас... он там? Другой я? — спросил Хидан.       Орочимару кивнул.        — Он только что прибыл.       Он достал что-то — глаза Хидана расширились, когда он увидел телефон.        — Серьезно? — недоверчиво спросил он. — Какого хрена у тебя здесь телефон?        — Я принес его с другой стороны, — буднично сказал Орочимару. — К сожалению, он может передавать сообщения только на одно другое устройство... упущение, которое я надеюсь исправить. Итак... — Он посмотрел на экран и кивнул сам себе. — Можно начинать.        — Что нам нужно делать? — спросил Какузу, хмуро оглядывая комнату.        — Ты можешь отойти в сторону и не вмешиваться, — пренебрежительно сказал Орочимару. — Хидан, тебе нужно встать в центр печати.        — Вроде просто, — осторожно сказал Хидан. Даже слишком уж просто. — А потом?       Орочимару улыбнулся, что нисколько не ободряло.        — Потом просто жди.       Хидан раздраженно выдохнул.        — Ладно, — сказал он. Затем повернулся к Какузу, усмехнулся: — Ну, вот и все, да? Как насчет поцелуя на прощание?        — Я сверну тебе шею, — сухо предупредил Какузу, и Хидан рассмеялся.        — Да шучу — я же не изменщик! Но тебе бы расслабиться чутка, знаешь.        — Заткнись и иди уже. — Какузу прижал ладонь к лицу. — Как я вообще тебя выношу? Не отвечай.       Снова рассмеявшись, Хидан шагнул в центр странного узора, выжидающе повернулся к Орочимару.        — Ну, я готов. Давай уже.

***

      Хидан с усилием заставил себя подняться на ноги; голова немного кружилась, но видел он теперь вполне четко. Он был в другой комнате — похожей, но другой — и двое человек перед ним тоже были другими.        — Охуеть, — хрипловато сказал Хидан. — Оно сработало, да?        — Похоже на то, — подтвердил Орочимару, подходя ближе. Он бегло осмотрел Хидана и отступил, по-видимому, удовлетворившись увиденным. — Как ты себя чувствуешь?        — Бывало и хуже, — отмахнулся Хидан. — Слушай... я могу уже идти?       Орочимару слегка нахмурился, но возражать не стал.        — Разумеется, — сказал он. — Кабуто отвезет тебя. У меня еще много работы — кажется, мы наконец-то можем продвинуться в исследованиях...        — Пока они не касаются меня, мне похуй, — перебил Хидан.       Орочимару неодобрительно покачал головой, но не стал задерживать его дольше. Он кивнул Кабуто, и тот вышел из комнаты.       Хидан последовал за ним, не оглядываясь — безумных ученых ему хватило на всю жизнь.       Забираться в собственный дом через окно ему еще не приходилось; Хидан хмыкнул. Звонить в дверь не хотелось — он вряд ли смог бы придумать убедительное объяснение ночной прогулке, так что оставалось только одно.       Хидан подтянулся и забрался на подоконник — не слишком ловко, но неважно, — и оттуда уже спрыгнул в спальню. Хорошо, что его никто не видел — покажи он такой убогий результат на тренировке, пришлось бы повторять снова и снова. Почему-то мысль заставила его усмехнуться — да уж лучше самая жесткая тренировка, если она будет в этом мире.       Здесь все казалось немного проще — когда было, с чем сравнить.       Хидан огляделся: спальня была пуста, но он особо не беспокоился. Какузу наверняка был где-то в доме.       Тревога на мгновение охватила его. Знал ли вообще Какузу, что Хидан и его другая версия на время поменялись местами?       Хидан понятия не имел. Ни один нормальный человек в это бы не поверил — ну, не испытав на себе, — но, возможно, тому Хидану хватило ума симулировать амнезию или что-то в этом духе.       Хидан медленно спустился по лестнице и прошел в гостиную. В полумраке он различил силуэт Какузу, спящего на диване — его рука почти касалась пола, волосы растрепались, почти полностью закрывая лицо. Это было даже почти мило — или он просто слишком по нему соскучился.        — Эй. — Хидан приблизился к нему и осторожно потряс за плечо. Ответа не последовало — и Хидан наклонился, задевая губами его щеку, прошептал: — Эй, проснись!       Какузу пошевелился, пытаясь его оттолкнуть, но все же неохотно сел.        — Что за?.. — Он не договорил, замолчав, как только увидел Хидана.        — Выглядишь отвратительно, — со смешком сказал Хидан, разглядывая его. Он преувеличивал, конечно — пусть и со спутанными волосами и не до конца проснувшийся, выглядел Какузу прекрасно.       Хотя в глазах Хидана он всегда выглядел так, даже весь в крови и грязи после нескольких дней под обстрелом.       Какузу раздраженно выдохнул.        — Ты разбудил меня, чтобы это сказать? — сухо спросил он.        — Нет.       Хидан придвинулся ближе, зарываясь руками в волосы Какузу. Черт, наконец-то чувствовать его так близко — этого было слишком много и одновременно недостаточно.       Какузу прикрыл глаза, подавшись вперед, но все еще ждал первого шага от Хидана; и не было смысла больше тратить время. Хидан прижался губами к его, целуя глубоко, торопливо, пытаясь вложить все, что чувствовал, в этот поцелуй.       Этого было недостаточно — но слов бы не хватило тем более.       Наконец, когда стало трудно дышать, Хидан отстранился, ухмыльнувшись при виде растерянности на лице Какузу. Он скучал по этому — по нему.        — Что на тебя нашло? — Какузу нахмурился, но в его глазах зажглось понимание.       Хидан покачал головой и крепко прижал его к себе.        — Vratio sam se, — прошептал он — и едва не задохнулся, когда Какузу обнял его в ответ, но это было неважно.       Он наконец был дома.