swan song

Бомгю замёрз. Всю ночь не переставая лил дождь, да и утро выдалось сырым и пасмурным, а он сидел на холодных бетонных ступенях, накинув на плечи лишь лёгкую джинсовку. Сегодня Бомгю выскочил из дома, как кипятком ошпаренный, не захватив с собой ни кошелёк или карту, ни даже сменную обувь, а от мысли о возвращении назад хотелось застрелиться. Ну что за идиот, хоть раз бы подумал прежде, чем что-то делать. Вахтёрша оказалась непреклонна: на все мольбы Бомгю пустить его в универ без сменки она отвечала категоричным «нет», и теперь ему ничего не оставалось, кроме как протирать штанами ледяные ступеньки главного входа. Больше пойти было некуда. Все знакомые сейчас на парах, а в кафе без денег ему делать нечего. Приятной находкой оказалась горстка мелочи, завалявшейся во внутреннем кармане джинсовки — ровно на один стаканчик кофе «Три в одном» из дешёвого автомата. Бомгю был и этому рад. Никогда ещё безвкусный растворимый кофе не казался ему таким потрясающим, как в этот момент. Он с удовольствием обхватил горячий стаканчик одубевшими руками, осторожно отпил тёмную жидкость и блаженно зажмурился, когда напиток согревающим комком оплёл пустой желудок. Но это было не то тепло. Несомненно, им можно согреть онемевшие пальцы или замёрзший нос, можно растопить лёд и даже обжечь кожу, но чтобы унять ту самую дрожь, что летом и зимой проедает тебя изнутри до ноющей боли, нужно другое. Бомгю мягко опустил ладонь на лежащий рядом футляр с гитарой, и ему стало немного легче. — Воняешь бедностью! — послышался голос, который ни с чьим не спутаешь. Бомгю устало прикрыл глаза. — Всегда мечтал тебе это сказать. — И что же тебе мешало? Ёнджун с тихим шуршанием опустился на ступеньки совсем близко, так, что они соприкоснулись плечами. — Твой богатенький папаша, — он взглянул на Бомгю с кривой усмешкой. Знает же, что больная тема, но в глазах ни капли раскаяния в сказанном. Бомгю, привыкший к его стилю общения, давно перестал обижаться и пытаться задеть в ответ. Ёнджун не со зла, просто он прямой, как рельса, и этого не справить. «Честность» — вот как он любил называть свою бестактность. «Согласен, иногда лучше промолчать, но ведь мысль уже пришла ко мне в голову, — объяснял он. — Я уже произнёс эти слова, пусть и про себя, так почему бы не сказать их и вслух? Так я хотя бы буду честен с собой и окружающими.» Поэтому Бомгю лишь выдавил ответную улыбку, плавно скользя взглядом по чужому лицу. Ёнджун всё ещё усмехался одним уголком губ. Бомгю где-то вычитал, что несимметричное проявление эмоций говорит о слабой уверенности собеседника в своих словах и даже о раскаянии. Что ж, сойдёт за извинение. — У кого-то уже двадцать минут как идёт пара в дальнем крыле, — сварливо заметил он, а затем запрокинул голову вместе со стаканчиком и принялся стучать по его дну, стараясь заставить ничтожные остатки кофе стечь к себе в рот. Ёнджун наблюдал за ним с сочувствием. — Или я ошибся? — Всё верно, мой внимательный друг. Пришлось срочно отлучиться в уборную, и я как раз шёл обратно. — Ага, туалет же у нас в ближайших кустах, а ещё по пути ты заскочил за пивом и решил сократить путь через противоположное крыло, — Бомгю даже не старался замаскировать сарказм в голосе, подбородком кивая на напиток в руке Ёнджуна. Он знал его достаточно хорошо, чтобы предположить, что друг безнадёжно проспал и даже вряд ли помнил, что у него первой парой. — И когда ты успел настолько спиться, что у тебя даже утро с этого начинается? — Не смешно, — Ёнджун неожиданно резко поднялся на ноги и шаркающими шагами приблизился к автомату со снэками. Чёрт, тупая, тупая шутка. Тупой Бомгю. — Это для старосты, за то, что прикрыл меня перед преподом, — Ёнджун принялся с остервенением нажимать на заедающие кнопки автомата, по очереди выуживая из него чипсы, парочку шоколадных батончиков, орешки, а потом, игнорируя виноватый взгляд Бомгю, высыпал всё это богатство тому на колени. — Зачем это? — растерянно пробормотал Бомгю, сквозь упавшие на глаза пряди волос рассматривая разноцветные упаковки сладостей. Ёнджун снова плюхнулся рядом и, кажется остыл. Опасная искра, не успев разгореться, затухла. Бомгю с облегчением выдохнул и заметно расслабился. Ёнджун был как лесной пожар: никогда не знаешь, как он себя поведёт. Стоило только задеть его за живое, надломить, спровоцировать, как его яркий внутренний огонь переставал поддаваться контролю, и Ёнджун начинал превращать в пепел всё, к чему прикасался. Дружить с ним — словно греть ладони у костра, но в любой момент быть готовым к тому, что рано или поздно у тебя загорятся пальцы. — Чтобы есть, бестолочь. Тебе показать, как это делается? — он поддразнил по-доброму, в своей обычной смешливой манере — для Ёнджуна это был способ выразить свою привязанность. — Судя по тому, как ты присосался к своему помойному кофе, денег у тебя нет, так что ешь и рассказывай, что произошло. У Бомгю внутри слегка потеплело от благодарности. Подул влажный холодный ветер и они плотнее прижались друг к другу плечами, дрожа. Бомгю поблагодарил себя за то, что захватил хотя бы эту ничтожную джинсовку, потому что Ёнджун, в отличие от него, был в одной тоненькой безрукавке. — Отец слетел с катушек, — с тяжёлым вздохом признался он, набивая рот солёными орешками. Есть хотелось так, что даже это показалось изысканным завтраком. — Я оставил свою тетрадь с лирикой в гостиной, и вчера на деловой встрече какой-то влиятельный мужик случайно подобрал её и полистал. Ёнджун присвистнул и шумно открыл пачку чипсов. — Естественно, он показал её отцу и спросил, что это такое. Из чистого любопытства. Ты бы видел лицо моего папаши, когда он краснел и пытался выдумать оправдания, ведь это такой позор, когда твой сын занимается музыкой! — На последних словах Бомгю невольно повысил голос, чувствуя, как внутри снова шевелится усмирённая обида. — С утра отец решил меня отчитать, и это переросло в жуткий скандал. Я не смог терпеть и выскочил из дома в первом, что попалось под руку. Не взял ни сменку, ни даже деньги. — Зато гитару взял, — с уважением произнёс Ёнджун и похлопал Бомгю по спине. Тот тепло улыбнулся сам себе и ласково погладил инструмент сквозь футляр. Куда же он без гитары? Унылое пасмурное небо давило, эту тяжесть можно было ощутить физически. Немногочисленные деревья на территории кампуса шелестели и сгибались под натиском мощных порывов ветра и, возможно это было игрой воображения, но казалось, что тучи с каждой секундой становятся всё чернее. Наверняка вот-вот вольёт. Бомгю подумал, что никогда еще погода не отражала его внутреннего состояния настолько точно. — Ладно! — вдруг воскликнул Ёнджун и хлопнул в ладоши, тем самым нарушая повисшее молчание. Бомгю дёрнулся от неожиданности. — Ладно. Как я понял, в корпус тебя не пускают, но не расстраивайся, твой любимый хён сейчас со всем разберётся, — он гордо ударил себя кулаком в грудь, а Бомгю закатил глаза. — Жди здесь. Ёнджун поднялся на ноги и, попутно отряхивая штаны, двинулся ко входу в здание. Бомгю вскочил вслед за ним, пытаясь пригладить растрёпанные волосы. — Чего ждать-то? — Его «любимый хён» был способен на всё, поэтому, в случае с Ёнджуном, Бомгю предпочитал знать о его намерениях наперёд. — Просто подожди, — хитрая улыбка мелькнула на губах старшего. — Я скоро вернусь, ты только не… — И он исчез за дверью, так и не договорив. Бомгю протяжно втянул воздух через нос, а затем резко выпустил, уронив плечи. В спину ударил новый порыв ветра, и он, забыв про все опасения, мысленно поторопил Ёнджуна, что бы он там ни задумал. Так в ожидании прошло не меньше десяти минут. За это время Бомгю разделался с орешками и взялся за опустошённую наполовину пачку чипсов, а когда рука потянулась за шоколадными батончиками, он одёрнул себя, решив, что будет разумно оставить их на потом. — Бомгю! — послышался откуда-то громкий свистящий шёпот, который, без сомнения, принадлежал Ёнджуну, только вот на улице Бомгю до сих пор был один. Он дезориентированно завертел головой в поисках источника звука, когда его вдруг позвали еще раз: — Бомгю, голову подними! Он сделал, как было сказано, и брови сами собой изумлённо поползли вверх. Ёнджун выглядывал прямиком из окна на втором этаже, а в руках у него была… пара кроссовок? Он держал их за шнурки и слегка покачивал ими в воздухе. — Лови, — скомандовал он и, не дожидаясь от Бомгю ответной реакции, разжал хватку. Бомгю опомнился не сразу, поэтому, когда он бросился вперёд, чтобы поймать падающую обувь, кроссовки уже с глухим стуком достигли земли. — Ещё бы чуть-чуть и в лужу, — Бомгю сердито взглянул на Ёнджуна, которого, казалось, вся ситуация ужасно забавляла. — А сам-то ты как собираешься ходить, босиком? Старший лишь молча задрал одну ногу, демонстрируя свою уличную обувь с заляпанной в грязи подошвой. — Ты же понимаешь, что тебя по следам выследят и надают по шее за то, что грязь по кампусу растаскиваешь? — И только сейчас Бомгю в голову пришёл очень логичный в этой ситуации вопрос: — Ёнджун, кто тебя пустил в этот кабинет? Это ведь крыло журналистов. — Никто, — пожал плечами друг. — Дверь была открыта. И кажется… — На секунду он исчез из виду, словно прислушиваясь к чему-то за своей спиной, но вскоре его лицо снова появилось в проёме. — Кажется, кто-то сюда идёт. Ладно, Бомгю, увидимся на репетиции! И окно захлопнулось. Бомгю ещё несколько секунд сверлил его взглядом, осуждающе покачивая головой. Интересно, как живётся Ёнджуну без инстинкта самосохранения? Напоследок вздохнув и решив оставить размышления по этому поводу на потом, Бомгю без особого энтузиазма поплёлся внутрь. Вахтёрша с подозрением прищурилась, стоило ей только заметить его, и Бомгю демонстративно помахал кроссовками в воздухе, как это минуту назад делал Ёнджун. — Где-то я их уже видела, — задумчиво протянула вахтёрша, ни в какую не желая отказываться от своих подозрений так просто. Переобуваясь к ней спиной, Бомгю позволил себе передразнить женщину, по-детски состроив рожицу, но, стоило ему вновь к ней развернуться, как на лице расцвела вежливая улыбка. — Ах, должно быть, вы видели точно такие же у моего близкого друга. Ёнджуни-хён просто без ума от парных вещей, если вы понимаете, о чём я, — он заговорщически подмигнул вахтёрше и, игнорируя её ошарашенное выражение лица, направился в сторону лестницы, преувеличенно бодро насвистывая какую-то мелодию. На пары ему не хотелось идти до такой степени, что стало тошно, хоть на стенку лезь. Но зато, по крайней мере, теперь он не промокнет под дождём и не окоченеет до смерти.

***

— Ну, профессор, почему нам нельзя было остаться в том кабинете? — на одной ноте ныла одна из одногруппниц Тэхёна, чьё имя он, естественно, не потрудился запомнить. От её противного, преувеличенно высокого голоса звенело в ушах. — А почему ты не можешь разговаривать как нормальный человек? — себе под нос прошипел Тэхён, из последних сил борясь с раздражением. Вся его группа длинной, шумной вереницей шла по коридору вслед за профессором, чья апатия достигла таких высот, что невыносимое нытьё студентов совершенно никак на него не действовало. — В третий раз повторяю: сегодня я приготовил материал, для изучения которого нам понадобится интерактивный экран. В том кабинете такой роскоши нет, поэтому перестаньте задавать глупые вопросы и молча идите за мной, — то, насколько безжизненно он всё это произнёс, заставило Тэхён задуматься о том, что профессору всё это нужно ещё меньше, чем студентам. — Вообще не понимаю, чего они жалуются, — Субин, до этого шедший в хвосте всей процессии и что-то оживлённо обсуждавший со старостой, вдруг возник рядом с Тэхёном. — Пока мы тут ходим, минут пять от пары пройдёт, потом ещё столько же, пока он настроит экран. Если повезёт, тот кабинет, в который мы идём, окажется закрыт, и придётся спускаться вниз за ключом, а это ещё дополнительные пять минут. Итого, мы целых пятнадцать минут будем заниматься чем угодно, кроме учёбы, ну разве не здорово? — Кажется, он думает точно так же, — Тэхён подбородком кивнул в сторону преподавателя, чьи шаги с каждой секундой становились всё неспешнее. Казалось, ещё немного, и он совсем остановится. Не успел Тэхён это подумать, как идущие впереди люди застыли на месте, тормозя и всю остальную цепочку. Тэхёну сложно было оценить обстановку, так как обзор был перекрыт, но, видимо, они наконец оказались у нужной аудитории. Судя по характерному щелчку, дверь, вопреки надеждам Субина, оказалась незаперта, и поток студентов начал медленно вваливаться внутрь. Только вот… — Божечки! — послышался писк всё той же надоедливой одногруппницы, и движение опять встало. Тэхён приподнялся на цыпочки, пытаясь разглядеть причину образовавшейся пробки, зато Субин, в силу своего роста таких проблем не испытывавший, сразу всё понял. — Ой, — произнёс он так, будто обо что-то споткнулся. Тэхён готов был поклясться, что уши друга слегка порозовели. — Ёнджун, — послышался из кабинета бесцветный голос профессора. — Что вы забыли в нашем крыле, мальчик мой? Одногруппники потихоньку отмерли и зашевелились, и Тэхён наконец разглядел виновника всеобщего помешательства. У Ёнджуна было лицо застигнутого врасплох кота, которого поймали за воровством колбасы, но профессора это не волновало. Он с безразличным видом принялся раскладывать свои бумаги на преподавательский стол, в то время как вся группа (особенно женская её половина) не отрываясь глазела на Ёнджуна, как на восьмое чудо света. Тот смущённо почесал затылок. — Мне показалось, что я забыл здесь свой зонтик. А вообще знаете, забудьте. Наверное, я ошибся, — и он, удовлетворённый своим оправданием, уже было сделал шаг в направлении двери, даже не допуская мысли, что так просто его не отпустят. — Не торопитесь, — остановил его профессор. — Сделайте что-нибудь полезное, раз уж вы здесь. К примеру, помогите настроить экран и подсоединить тут всё, а я пока сбегаю за недостающими материалами. Кажется, я забыл их в предыдущем кабинете, — и он вышел, и не думая дожидаться от Ёнджуна согласия. — Вот же старый пиз… хитрец, — запнулся тот, скосив глаза на полную аудиторию первокурсников, а после почесал затылок и обворожительно улыбнулся. Тэхён с Субином тем временем уже успели усесться на места. — Уверяю вас, на самом деле он ушёл покурить и вернётся не меньше, чем через пол пары. Тэхёну, судя по всему, передалась апатия преподавателя, и он понял, что ему совершенно всё равно, как и зачем сюда попал Ёнджун, но ещё меньше это волновало Субина, который неотрывно смотрел на него искрящимся щенячьим взглядом. — Ты сейчас парту слюнями зальёшь, — шепнул Субину Тэхён. — И не пялься так на его руки, ты слишком очевиден. Но Субин и не думал слушать. Ёнджун ещё немного потоптался на месте, но в конце концов всё-таки решил выполнить данное ему поручение, и вскоре он уже не спеша возился с проводами под прицелом двух десятков пар глаз, делая вид, что ничего не замечает. — Э-э… оппа, — неловко пискнула девушка с заднего ряда. Ёнджун нашёл её взглядом и ободряюще кивнул, мол, я слушаю. Он вёл себя очень свободно и раскованно в присутствии незнакомых людей и, конечно, был очень красив, Тэхён не мог этого отрицать. Неудивительно, что у него столько поклонников. — А… спой нам что-нибудь! — судя по красному лицу девушки, сказать она хотела совсем не это, но многие поддержали её затею и аудитория наполнилась негромким гулом. Ёнджун широко улыбнулся, ладонью зачёсывая волосы назад. Субин рядом то ли икнул, то ли всхлипнул. — Уж извините, но я сольных концертов не даю, — Ёнджун игриво поводил указательным пальцем в воздухе. — Но если хотите услышать настоящую музыку, приходите на наш небольшой концерт в пятницу вечером. Кафе «Третий глаз», будем рады всем, кому есть восемнадцать. — От улыбки в уголках его глаз образовались лучистые морщинки. — У тебя же нет никаких планов на вечер пятницы? — взбудораженно зашептал Субин, наклонившись ближе к Тэхёну. Тот уже знал, что последует дальше и решил, что сопротивляться бесполезно, поэтому лишь отрицательно помотал головой. — Вот и славно. Мы обязаны пойти. Тэхён тяжело вздохнул, но больше для виду. На самом деле, ему не так уж и не хотелось туда идти, и он был совершенно не против ещё раз услышать приятный медовый голос их солиста. Тэхён мысленно залепил себе пощёчину за такие мысли. У Ёнджуна окончательно развязался язык и он охотно отвечал на все вопросы, время от времени заливаясь смехом и смеша других. Тэхён его не слушал, улетев мыслями куда-то далеко отсюда. На улице пошёл дождь, застучав по стёклам, и даже на это он не обратил внимания, как вдруг одно лишь имя, произнесённое Ёнжуном, вырвало его из раздумий: — … чёртов тихушник Чхве Бомгю. Тэхён нервно моргнул и зачем-то прислушался. — Вчера весь день ходил с таким видом, словно как минимум сбылась мечта всей его жизни, светился весь, но ничего не рассказал, — Ёнджун обиженно надул губы. — Может, у него девушка появилась? — с видом эксперта предположила одногруппница, сидящая слева от Тэхёна. Ёнджун рассмеялся так, что в уголках его глаз собрались слёзы. — Поверь мне, — прохрипел он, немного успокоившись, — у Бомгю уже есть девушка, и зовут её Музыка. Так что, думаю, всем нам следует ожидать чего-то интересного в самое ближайшее время. Тэхён не отрывал взгляд от окна. Внутри у него что-то неприятно сжалось.

***

День прошёл бестолково, практически впустую. Погода напрочь убивала всю работоспособность и концентрацию и теперь, подводя итог всему сегодня произошедшему, Тэхён ощущал лишь тяжесть потерянного времени. Он подумал, что так продолжаться больше не может. Круговерть дом-пары-подработка-дом начинала сводить с ума, и Тэхён задумался, что неплохо было бы вытащить Субина куда-нибудь, кроме концерта в пятницу. Именно поэтому он, забежав домой на пару часов, притащился обратно к кампусу, в котором Субин засел до позднего вечера. Он уже успел присоединиться к какому-то волонтёрскому отряду, и сейчас у них было что-то вроде собрания, которое слегка затянулось. Тэхён стоял, плечом подперев пыльную стену, и как завороженный смотрел на огни фонарей за оградой, возвышающихся над проезжей частью. Сквозь туман их жёлтый свет плыл, растекался и терял форму, оказывая на Тэхёна почти гипнотическое воздействие. Серые, мутные сумерки окутывали пространство странной потусторонней атмосферой, пуская холодок по спине. Субин обещал, что будет максимум через пять минут, но Тэхён провёл в ожидании уже целых пятнадцать. Не то чтобы он куда-то спешил, но не отказался бы поскорее оказаться в компании другого человека. Атмосфера на совершенно безлюдной улице угнетала, и у Тэхёна проскочила мысль, что если и существует в мире всякая нечисть, то сейчас для неё самое время. Прямо под аккомпанемент этих мыслей хлопнула дверь, едва не заставив сердце Тэхёна остановиться. Из кампуса вышел человек, и Тэхён вжался в стену ещё плотнее, потому что, судя по росту, это явно был не Субин. За спиной у незнакомца, похоже, был футляр с гитарой, по крыльцу он шёл медленно и почему-то остановился перед самыми ступенями, словно сомневаясь, стоит ли идти дальше. Тэхён не шевелился и, кажется, даже не дышал, словно шпион наблюдая за его действиями. В темноте, да ещё и в профиль чужого лица было не разглядеть. Телефон в кармане Тэхёна неожиданно пискнул, оповещая о новом сообщении, и этот нарушивший тишину звук заставил подскочить не только его самого, но и не подозревающего о его присутствии незнакомца. Парень с гитарой с шумом втянул воздух через нос и рывком развернулся к источнику звука, позволяя Тэхену наконец себя узнать. Вот так сюрприз! Чхве Бомгю выглядел не менее изумлённым, чем сам Тэхён, чьи внутренности сделали невероятный кульбит от их зрительного контакта, прямо как тогда, в актовом зале. Чёрт, что же делать? Проигнорировать присутствие друг друга у них уже не выйдет, поэтому нужно что-то сказать, но ведь они даже не знакомы! Голова лихорадочно заработала, пытаясь сгенерировать фразу получше, чем «хей, охренительно выступили вчера» или «у меня мурашки от твоего голоса», но на помощь ему пришёл никто иной, как сама причина поломки его мозга: — Привет, — негромко произнёс Бомгю, и звук его голоса напомнил Тэхену о том, как шелестят деревья в ветреный день. Он с трудом заставил себя отлепиться от стены и встать ровно. — Привет, извини, не хотел тебя напугать, — скороговоркой выпалил Тэхён, почему-то ужасно нервничая. Чёрт, чёрт, как же неловко. — Я Кан Тэхён, — он замялся, раздумывая, стоит ли протянуть руку для приветственного рукопожатия, но Бомгю его опередил. — Чхве Бомгю, — представился он, и Тэхён подумал, как было бы глупо, выпали он в ответ «я знаю». Рукопожатие оставило после себя странное ощущение, потому что тонкая ладонь Бомгю была такой холодной, что, казалось, прикосновение кожа к коже отпечаталось морозным следом у Тэхёна где-то глубоко внутри. Неприятно. Странно было видеть его вблизи: продрогший, уставший, растрёпанный — даже так Бомгю казался неземным и ещё более нереальным, чем тогда на сцене. Его плечи были заметно напряжены, а дыхание слегка сбилось, будто он и правда очень-очень замёрз, хотя и вышел только что прямиком из тёплого помещения. Вот сейчас он неловко попрощается и уйдёт, а потом больше никогда не вспомнит о Тэхёне — ни его лицо, ни его имя, а Тэхён так и будет пытаться выбросить из головы его голос, который непрошеным гостем поселился в памяти. Однако, вопреки всем ожиданиям, Бомгю никуда не ушёл. — Знаешь, а на улице даже теплее, чем в нашем крыле, — он улыбнулся и шмыгнул носом, но глаза его не улыбались. Тэхён невольно задался вопросом, почему же он совсем не спешит домой, если так сильно замёрз? Вновь повисло молчание, но Бомгю, в отличие от Тэхёна, внешне был совершенно расслаблен. На его лице застыло непонятное выражение, словно он молчал вовсе не потому, что ему было нечего сказать. — Кан Тэхён, значит, — наконец произнёс он слишком многозначительно, словно его имя было чем-то крайне занимательным. Тэхён второй раз за всё время их неловкой беседы посмотрел Бомгю прямо в глаза. Он вспомнил, как они искрились, когда тот пел на сцене, вспомнил, как в них переливалось плавленное золото, но сейчас, в густой вечерней мгле они были чёрными, как бездна. Тэхену стало не по себе. — И насколько ты хорош? Тэхён ошарашенно открыл рот, чтобы хоть что-нибудь ответить, но тут же его захлопнул, так и не проронив ни звука. Вопрос был настолько рандомным, что Тэхёна как волной накрыло ненавистное ему ощущение потери контроля, когда нить событий вдруг резко выскальзывает из рук. Вся ситуация стала походить на один из сюрреалистичных тэхёновых снов, каждый из которых начинался как самый обыкновенный эпизод из его жизни, а заканчивался тем, что он просыпался в холодном поту. — Насколько я хорош? — осторожно переспросил он, медленно скользя взглядом по чужому лицу. И когда Бомгю успел подойти так близко? Половину его лица освещали жёлтые фонари с улицы, а другая половина оставалась в тени. Тэхён видел, как лёгкие облачка пара срываются с его губ, видел тень от ресниц на его щеке. С каждой секундой ощущение того, что он тонет в вязком болоте, росло всё стремительнее. — Боюсь даже спросить, в чём именно. — Ты знаешь, — Бомгю слегка поднял брови и утвердительно кивнул для пущего эффекта. Тэхён загипнотизировано уставился на качнувшуюся у него в ухе серьгу. — Оцени свои вокальные навыки, скажем, по шкале от одного до пяти. Таинственная магия момента треснула с отвратительным хрустом. Стоп, стоп, Тэхён сейчас не ослышался? Он с трудом подавил желание сделать шаг назад, но вспомнил, что за спиной у него только стена. — Не знаю, к чему ты это спрашиваешь, — сухо начал он, — но если тебе правда интересен ответ, то минус пять по пятибалльной шкале. Бомгю закусил губу, сделав вид, что задумался. — Странно, а у меня совсем другая информация, — он смотрел пристально, чуть склонив голову на бок. Прямо в глаза. Чужой взгляд вдруг блеснул лихорадочно, а на краю тёмной радужки вспышкой загорелось что-то до боли живое и настоящее. Вызов. Надежда. Амбиции. Тэхёну стало неловко, словно он увидел то, что не должен был, словно подглядел в замочную скважину. Он был в растерянности. У него перед глазами возник эпизод: Хюнинкай шепчет что-то Бомгю на ухо, а затем оба смотрят прямо на Тэхёна. Он знал, что это был не просто обмен сплетнями. — Даже если и так, не понимаю, какое тебе дело до моих вокальных навыков. У тебя и своих хватает, — Тэхён пристально вглядывался в чужое лицо, словно стараясь отыскать ответы на свои вопросы, но Бомгю уже взял себя в руки и только сдержанно улыбнулся, не позволяя больше себя прочитать. — Приятно, что ты так считаешь, — он плотнее укутался в свою тоненькую джинсовку и поёжился. — Но всё же, что бы ты ответил, если бы я чисто гипотетически предложил тебе присоединиться к нашей группе? Как обухом по голове. Тэхён упрямо молчал, ощущая себя жертвой какого-то тупого пранка. Неужели Бомгю вот так просто взял и позвал его в группу, ничего о нём не зная и даже ни разу не услышав его пения? Да и зачем Тэхён им нужен, ведь их группа казалась идеально сбалансированной, добавь или убери что-то, и будет уже не то, однако шальная мысль о том, что он снова сможет петь на сцене, заставила сердце заколотиться в десять раз быстрее. Тэхён тряхнул головой, в попытке сбросить наваждение, пока это чувство не захватило его полностью. Приди в себя Тэхён, ты же знаешь, что больше нельзя. — Ты только не обижайся… — Пришлось прочистить горло, потому что голос предательски сел. — Но для меня всё это не имеет никакого смысла. На твоём месте я бы сто раз подумал, прежде чем импульсивно разбрасываться такими предложениями, — сказав это, Тэхён буквально впился взглядом в лицо Бомгю, пытаясь поймать смену его выражения. Значил ли этот отказ для него хоть что-то? Даже если и значил, Бомгю не подал виду. Он лишь задумчиво поджал губы и кивнул каким-то своим мыслям. — Знаешь, — произнёс он еле слышно, — самая большая твоя ошибка — это полагать, что моё решение импульсивно. И всё же, подумай об этом. Подумай, Тэхён. А потом он развернулся и пошёл прочь, даже не попрощавшись. Со спины его плечи казались печально поникшими, а шаги мучительно тяжёлыми, словно на него навалилось бремя такой тяжести, что вот-вот придавит его к земле. Тэхён тряхнул головой и списал это на плохое освещение. Он всё смотрел и смотрел Бомгю вслед до тех пор, пока его силуэт не растворился в тумане и не исчез, как иллюзия.