swan song

Глупо? Да. Поступил бы Бомгю так снова, если бы умел менять прошлое? Без единого колебания. Потому что впервые за долгое время разрушительный ураган в груди наконец затих. Что он натворил? Потолок над головой был серым от пыли и паутины, одинокая лампочка, заменяющая люстру, тускло светила в глаза. Бомгю не помнил, сколько просидел так, с раскинутыми по дивану руками и запрокинутой на спинку головой. Он не мог сказать, когда его сердце начало биться так громко, когда глаза начало слепить от жёлтого света, помнил только сладкий запах женских духов и вкус яда, таявшего на языке. Там, в чужом кабинете, ему казалось, что как только ничем не примечательная таблетка достигнет его губ, случится что-нибудь в духе американских сериалов. Например, за спиной раздастся чей-то шокированный возглас, или из ниоткуда зазвучит мрачный, печальный саундтрек, символизирующий падение главного героя, но ничего из этого, конечно же, не случилось. Всё вокруг осталось таким же унылым и неподвижным, таблетка, оказавшаяся безвкусной, противно царапала горло, потому что под рукой не нашлось ничего, чем можно было бы её запить. Что он натворил? Бомгю с затаённым страхом прислушивался к ощущениям, но ничего не менялось, порождая подозрения, что его находка была не более, чем каким-нибудь простым обезболивающим. Хотя глупо было ожидать, что эффект появится в ту же секунду. Но наверное, что-то с ним всё-таки происходило, потому что спустя некоторое время мрачные мысли, от которых раздувалась голова, будто бы стали немного легче, позволяя волнению перед предстоящим концертом наполнить сознание. Муки совести уплывали всё дальше, стоявший всё это время перед глазами злополучный кабинет Мэй уступил место реальности — снова гримёрка и снова это мерзкое кривое зеркало, от вида которого Бомгю начинало тошнить. Привычное напряжение медленно копилось в мышцах, в животе, в кончиках пальцев — сладкий мандраж, заряженная энергия, которая подобно взрывной волне освободит его тело, стоит пальцам ударить по струнам гитары. И тогда Бомгю наконец снова станет собой. Знать бы только, сколько сейчас времени. Не успел Бомгю об этом подумать, как в помещение будто смерч ворвался Ёнджун, а дверь, естественно никем не придержанная, оглушительно хлопнула об косяк. Бомгю же почудилось, что прямо об его собственный череп, настолько это было громко. Он передёрнул плечами. От Ёнджуна несло жаром и запахом пота, а воздух вокруг него весь словно трещал и искрился от электричества. Его лицо выглядело для Бомгю как большое слепое пятно — последствие неотрывного созерцания лампочки на потолке, не более. Что же он натворил? — Придерживаешься правила «главный герой всегда появляется в конце»? — Ёнджун растянул губы в беззаботной усмешке, но взгляд его беспорядочно блуждал по бледному лицу Бомгю, выдавая тщательно замаскированное беспокойство. Искал хоть один намёк, хотя бы тень его недавних мучений, но что толку? Над Бомгю вечно витало это чёрное облако отчаяния, за каждым его жестом или движением пряталась бессильная тоска, ей насквозь провоняла его одежда и волосы, но никто, почему-то, не замечал. Наверное, Бомгю всего лишь мастерски научился притворяться и прятаться, вжился в роль до такой степени, что сам начинал себе верить, но Ёнджуна ему точно не обмануть. Кого угодно, только не его. — Просто ничего мне сейчас не говори, — Бомгю рывком вскочил на ноги, и земля едва не ушла из-под ног. Краем глаза он успел заметить, как Ёнджун примирительно поднимает руки, готовый сейчас вытерпеть любые выходки своего солиста, лишь бы тот вышел на сцену и устроил там чёртов пожар, как делал это всегда. Всё остальное сейчас не важно. Бомгю сделал жадный, глубокий вдох, к его досаде не принёсший лёгким ни капли насыщения. Дрожащими пальцами хватая пластиковую бутылку со стола, он чувствовал себя так, словно сошёл с аттракциона, который в кашу перемешал все его внутренности. Три больших глотка не помогли дышать свободнее, а сделали только хуже — вода, стоявшая здесь уже несколько часов, стала до тошноты тёплой. Лицо непроизвольно сморщилось от отвращения. — Пора, Гю. Пора домой, — голос Ёнджуна, подействовавший на сознание подобно отрезвляющей пощечине, прозвучал совсем близко. Бомгю готов был поклясться, что чувствовал, как чужое дыхание щекочет ему затылок, но когда он обернулся, то оказалось, что Ёнджун до сих пор ни на шаг не отошёл от двери. И, чёрт, как же он был прав. Им обоим давно пора вернуться домой. Эта мысль была такой лёгкой  и правильной, что захотелось в голос рассмеяться, как последний дурак. И правда, что сейчас может быть важнее, чем их грядущий концерт? Чем его, Бомгю, концерт? Откуда вообще в его голове взялось место для глупых переживаний, когда все проблемы были так далеко, а сцена прямо здесь, всего за парой тонких стен? Ничто другое не имело права на существование в этот момент, только этот грязный клуб был реален. «Что я натворил?» «Я всё сделал правильно». — Тогда идём? — Бомгю выдавил жалкое подобие улыбки, старательно игнорируя пустынную сухость в горле. Уголки губ дрожали, как и руки, только с третьей попытки закрутившие крышку несчастной бутылки с водой. Бомгю точно знал, что если сделает ещё хоть глоток, всё небогатое содержимое его желудка окажется на полу. Путь на сцену был долгим, дольше, чем обычно, а Бомгю был чувствителен настолько, что отчётливо ощущал, как сокращается каждый мускул его тела, дрожа от волнения и нетерпения. Время замедлилось или совсем пропало, сложно было сказать точно, но коридор лиц всё никак не кончался. К счастью, идущий впереди Ёнджун исчез в дверном проёме в тот самый момент, когда Бомгю всерьёз начало казаться, что они останутся здесь навсегда. Скрипнула дверь, лицо обдало жаром. Теперь в тёмном, узком пространстве за кулисой теснилась вся группа, и воздух здесь был, наверное, в тысячу раз горячее и плотнее, чем в задних помещениях, а звуки в несколько тысяч раз громче. Глаза не видели вообще ничего, Бомгю мог лишь слышать гул чужих голосов и чувствовать, как множество крошечных иголочек колет его краснеющие щёки. Гигантские шестерёнки мироздания заскрипели, сделали ещё один оборот из последних сил, а затем вдруг завертелись с бешенной скоростью, будто кто-то смазал их маслом. Если всего пару минут назад Бомгю не покидало ощущение, что время совсем не хочет двигаться вперёд, то теперь всё происходило чересчур быстро, ведь не успели глаза привыкнуть к темноте, как Ёнджун воскликнул: — Ну всё! — он хлопнул в ладоши и вытянул обе руки в стороны, призывая команду образовать круг. На плечи Бомгю с обеих сторон легли чужие ладони, Джемин справа, Хюнин слева — последний слегка сжал его предплечье своей рукой, и этот крошечный, но такой искренний и значимый жест вселил в Бомгю больше храбрости, чем любые громкие слова. Он не видел ничьих лиц, слышал только неровное дыхание, а ещё рокот голосов там, за шторой, и момент долгожданного откровения настал. Момент, когда он переставал быть Чхве Бомгю, становясь громом аплодисментов и свистом нетерпеливой толпы, потоками раскаленного воздуха, разделенного на четверых, игрой света на чьих-то волосах, ощущая всё и ничего одновременно, в предвкушении своего перерождения. Лицо Ёнджуна было прямо напротив, он смотрел Бомгю в глаза острым, пронзительным взглядом, укрепляя ощущение прочной, невидимой связи, которая немыслимым образом зародилась между ними с самого первого дня знакомства. Ёнджун шумно втянул носом воздух, а затем произнес слова, из раза в раз оказывающие на Бомгю эффект ядерной бомбы: — Порвём их. — Порвём их! — вторили вразнобой три взволнованных голоса, и уже в следующее мгновение тепло чужих рук покинуло плечи Бомгю. Ещё секунда, и рядом не осталось никого, кроме Ёнджуна, который всё не отводил взгляд. — Не переживай, — Бомгю мягко ему улыбнулся, и сам удивился тому, как просто и искренне это вышло. — Мне уже гораздо лучше, честно. Ёнджун только молча кивнул и уже было шагнул в сторону сцены, как вдруг снова оказался рядом с Бомгю и лишь на долю секунды прислонился своим лбом к его. — Мы ещё об этом поговорим, — сказал он, после чего окончательно покинул тень кулис. Бомгю, всё ещё ощущавший то мимолётное прикосновение на своей коже, не отставал, и стоило ему показаться на сцене, как голоса в зале умолкли. Каждый шаг до стойки микрофона отдавал мощной пульсацией в мозг, но ощущения не имели ничего общего с болью. Это вообще ни на что не было похоже. Изнутри его распирало отравленное счастье.

***

Arctic Monkeys — One for the road

Полчаса спустя Тэхён позволил усталому вздоху сорваться с губ. Он вовсе не горел желанием открывать дверь с табличкой «Не входить», но и бросить Субина тоже не мог. Во что же он вляпался? Со сцены доносился кавер на Arctic Monkeys — вокал Ёнджуна оказался чертовски завораживающим и очень подходил песне, и Тэхён наверняка бы заслушался, если бы его мысли не были сейчас заняты совсем другим. Люди вокруг были словно загипнотизированы. Кто-то самозабвенно подпевал, кто-то неспешно двигался в такт, прикрыв глаза, но далеко не все оказались погружены в эту атмосферу. — Как думаешь, что стряслось с солистом? — донеслось откуда-то из-за спины, и это был момент, когда первое подозрение закралось Тэхёну в мысли. Позабыв обо всех колебаниях, он с силой дёрнул дверную ручку и очутился в самом странном месте, в котором ему когда-либо доводилось бывать, под прицелом множества нарисованных глаз. Ему показалось, что как только дверь за ним шумно захлопнулась, все они обратили на него свои мёртвые взгляды, будто умели двигаться, как картины в Хогвартсе. Тэхён направился вперёд, стараясь не смотреть по сторонам. Коридор был длинным и прямым, с несколькими дверями по обеим сторонам, и пусть Тэхён не знал точно, куда ему нужно, что-то внутри подсказывало идти вперёд. Он миновал распахнутую дверь, ведущую на сцену. «I knew this would be on the cards» — тянул Ёнджун с настолько живым нервом в голосе, что у Техёна по спине побежали мурашки. Следующая дверь была, судя по табличке, уборной. Отдельный туалет для персонала? Какая роскошь для такой дыры. Мигом потеряв к двери весь интерес, Тэхён уже готов был двинуться дальше, как вдруг она со свистом распахнулась прямо перед его носом. — Тэхён, ты пришёл! — Человеком, который только что едва не расплющил Тэхёну лицо, оказался Субин, целый и невредимый. Он выглядел так же, как обычно, за исключением непонятного беспокойства на лице и напряжении в движениях. — С тобой всё хорошо? — выпалил Тэхён со смесью облегчения и ярости в голосе. Если всё в порядке, то какого чёрта была поднята вся эта паника? — Тебе конец, если я приехал сюда просто так, — он злобно сощурил глаза, однако всё же схватил друга за подбородок и покрутил в разные стороны, проверяя на наличие синяков и царапин, которых там, конечно же, не оказалось. Субин лишь нетерпеливо отмахнулся. «The mixture hits you hard» — лилась со сцены текучая мелодия. — Нет времени объяснять. Сейчас твоя очередь держать его волосы, — произнеся это безумное, лишённое всякого смысла предложение Субин указал большим пальцем себе за спину, и в этот самый момент в одной из кабинок кто-то зашёлся мучительным кашлем. О, ну класс. Просто блестяще.

***

5 seconds of summer — youngblood

Полчаса назад Было невыносимо жарко. Сегодня программа началась со взрывных, энергичных песен и постепенно переходила к более плавным, поэтому Бомгю уже успел хорошенько запариться и скинуть джинсовку, оставшись в одной белой футболке без рукавов. Мокрые волосы липли ко лбу, одежда к телу, а Бомгю продолжал надрывать лёгкие на припеве «Youngblood», в которой даже не он солировал. Как только эта песня родилась на свет, Бомгю уже знал, что петь её должен Кай. Текст звучал незнакомо, будто его написал кто-то другой. Бомгю пел его наизусть, выделяя каждое слово, но не чувствовал и грамма того, что обычно вызывала у него эта песня. Как же бесит. Последняя нота, миг тишины, и, наконец, гром аплодисментов. Сегодня народу в зале было заметно больше, чем обычно, но и этот факт показался чем-то обыденным, будто всегда так было. Бомгю всё ждал этой магии, атмосферы, которая заставит его кровь бурлить в жилах, но чувствовал лишь, как джинсы противно липнут к ногам и как ноют на губах ранки. Всё это казалось бессмысленным. — Фуух, — протянул Ёнджун, улыбаясь во весь рот и пытаясь отдышаться. Его голос эхом разнёсся по всему залу. — Как думаете, неплохой старт? — усмехнулся он в своей привычной заигрывающей манере, заработав очередную волну улюлюканья и аплодисментов. Бомгю вслушивался в этот звук, пытаясь заставить себя хоть что-то почувствовать. Будто старался заставить себя заново полюбить песню, которая давно ему надоела. Почему, почему сегодня всё так? — Слишком хороший, чтобы быть правдой, — даже вечно сдержанный Джемин не мог скрыть возбуждения в голосе. На губах его застыла кривая улыбка, в глазах плясал огонь. Всё это было похоже на сон, не кошмарный и не приятный, а на самый обычный, бессмысленный сон, который забываешь сразу после пробуждения. Тело тоже будто было чужим, Бомгю казалось, что оно не тяжелее, чем пёрышко — стоит ему оттолкнуться посильнее, как ноги оторвутся от пола и Бомгю улетит в небо, как кем-то отпущенный гелиевый шарик. Интересно, кто-нибудь станет по нему плакать, как маленькие дети плачут, когда по неосторожности выпускают тонкую верёвочку из рук? Следующая песня будет спокойнее, но для Бомгю этого разгона оказалось недостаточно. Слишком большой ком энергии скопился в груди, спутанный, как клубок ниток, и всё никак не мог найти выход. Перед глазами всё неслось, как пейзаж за окном поезда, голова разболелась от яркого света и калейдоскопа красок, а лица людей расплывались, словно акварель, в которую добавили слишком много воды. — Бомгю. Капелька пота мучительно медленно скатилась по виску. — Чёрт, Бомгю, не стой! — прошипел Ёнджун, и Бомгю словно в замедленной съёмке обернулся на звук его голоса. Басист многозначительно кивнул подбородком в сторону гитары в его руках. Точно, вступление. Первый аккорд. Надо собраться. Бомгю глубоко вздохнул, занёс руку, которую еле чувствовал, и ударил по струнам, но звук получился совсем не тот, который все ожидали. Дерьмо, неправильная тональность. — Твою мать, — послышалось сзади. Публика выжидающе затаила дыхание. Комок энергии внутри начал сжиматься, так и не успев достигнуть своего пика. — Народ, вы какие-то тухлые, я вас совсем не слышу! — нервно улыбнулся Хюнин Кай, стараясь разрядить обстановку, и тут же толпа вновь ожила. Люди свистели, кричали, вскидывали руки в воздух, а Бомгю смотрел, как на их лицах улыбки становились оскалом. Он похолодел, когда вдруг осознал, что все они, каждый из присутствующих здесь смотрит прямо на него, не отводя глаз. А что удивительного? Это ведь его концерт. По вискам ударила вспышка боли, окрасив всё вокруг в красный цвет. — Просим прощения, у нас… — прохрипел Бомгю в микрофон, едва шевеля языком. — У нас технический перерыв. — Да что ты несёшь? — яростно шептал Ёнджун, держась подальше от микрофона, но Бомгю его не слушал. Ему нужно было убраться отсюда как можно скорее, остальное неважно. Как он миновал коридор, Бомгю не помнит. Помнит только фальшивый смех Ёнджуна, который уверял зрителей, что скоро они разберутся с этой небольшой заминкой, и шаги Кая у себя за спиной. — Какой технический перерыв, хён, что случилось? — не успокаивался он. — Ты переживаешь, что взял не ту тональность? Так это совсем не страшно, никто даже ничего не понял! Громкий, какой же он громкий. Снова гримёрка и снова эта бутылка с водой, которая, очевидно, холоднее не стала. Но Бомгю всё равно сделал два больших глотка, слишком поздно поняв, что делать этого не стоило — желудок скрутило тугим узлом и Бомгю зашёлся надрывным кашлем, медленно оседая на пол. — Хён, что с тобой? Где болит? — от паники в голосе Кая легче не стало, и уж тем более не полегчало, когда в комнату залетел Ёнджун с ошарашенным «Да что за дерьмо здесь вообще происходит?» Бомгю догадывался. Его горло сдавило от адской паники, когда он понял, что больше не в состоянии встать с этого пола, потому что комната вертелась перед глазами, как центрифуга. — Быстро говори что с тобой, или я за себя не отвечаю, — Ёнджун сократил расстояние между ними в два больших шага и сильно-сильно встряхнул за плечи так, что у Бомгю перед глазами заплясали искры. Он никогда ещё не видел Ёнджуна таким напуганным. — Кажется, меня тошнит, — не успел он это произнести, как желудок сжался от спазма. — Мне так хр… ик… Так хреново. — Дерьмо, — Ёнджун отскочил от него, как ошпаренный. — Где Мэй? — Уехала она, сказала, что-то срочное! — Хюнин Кай нервно мерил комнату шагами, а Бомгю хотелось застрелиться от одного только вида его монотонных действий. — Прошу, не маячь, — на грани слышимости прошептал он, но вряд ли хоть кто-то обратил на это внимание. — Мы сделаем вот что, — после недолгих раздумий рявкнул Ёнджун, даже не пытаясь вести себя потише. На эмоциях он всегда такой. Бомгю болезненно застонал. — Я сейчас кое за кем сбегаю, ты только подожди, ладно? Нельзя оставлять тебя одного, но концерт мы должны доиграть. И Ёнджун, не дожидаясь ответа, исчез за дверью, которую, конечно же, придержать не посчитал нужным.

***

Как только Ёнджун оказался в толпе, со всех сторон его окружили удивлённые возгласы и множество разных запахов, смешавшихся в одну тошнотворную кучу. — Крутой интерактив, чувак! — рассмеялся кто-то и похлопал его по плечу, на что Ёнджун чисто на автопилоте улыбнулся в ответ, с трудом борясь с желанием скорчиться от запаха перегара. Сейчас ему было точно не до смеха. Не обращая внимания на долетающие со всех сторон вопросы и глупые пикап фразочки, он сканировал взглядом окружавший его круговорот лиц, но все они были не теми, кого он искал. Но где же, где он его видел, того парня, с которым Бомгю в последнее время вечно зависал в столовой? Раз они так непринуждённо болтали, то, значит, были довольно близки, верно? Ёнджун просто не мог обознаться. На сцене остался один несчастный Джемин, который как мог развлекал публику всякими безумными партиями на барабанах, и всё же это была полная катастрофа. Если Ёнджун не поторопится, этот концерт станет самым провальным в истории. Подгоняемый этой чудовищной мыслью, он наконец-то протиснулся к бару и в первое мгновение не поверил своим глазам. Да вот же он, тот самый высокий брюнет, которого он искал! Не раздумывая больше ни секунды, Ёнджун крепко схватил его за локоть и развернул к себе, встретившись с изумлённым взглядом карих глаз. — Привет, мы не знакомы, но мне срочно нужна твоя помощь, точнее не мне, но нет времени объяснять, иди за мной! — всё это Ёнджун выпалил, как пулемётную очередь, и потащил ничего не понимающего парня за собой, активно расталкивая людей вокруг.

***

Двадцать минут спустя — Это всё очень мило, но зачем нужно было звонить мне? — будучи кратко введённым в курс дела, Тэхён даже не попытался замаскировать яд в голосе, когда его взгляд опустился на неподвижно сидящего на кафельном полу Бомгю. Вид его, мягко говоря, оставлял желать лучшего. Спиной он прислонился к стене а голову немного запрокинул вверх, что позволяло во всей красе разглядеть его лицо — бледное, как у мертвеца, с синевой под глазами и на губах. Его кожа показалась Тэхёну прозрачной и такой тонкой, что стоит лёгкому прикосновению потревожить её, как тут и там появятся трещины. — Он сам попросил. — Я сам попросил? — эхом раздался хрип, и Тэхён даже не сразу понял, что это голос Бомгю. — Ага, — устало выдохнул Субин и с шуршанием сполз по стене на корточки. — Всё не затыкался: «Звони Тэхёну, звони Тэхёну». Ёнджун даже подумал, что это твой дилер, — Тэхён по достоинству оценил попытку Субина принять безразличный вид при упоминании Ёнджуна. Бомгю выдал пару обессиленных «ха-ха», больше похожих на кашель, чем на смех, и прижал пальцы к воспалённым векам. — Ну надо же. — И правда, ну надо же, — закипая всё больше, Тэхён в два шага оказался рядом, когда тело Бомгю скрутил новый рвотный позыв, и сгрёб в охапку его отросшие волосы с каким-то садистским наслаждением. Просто охренеть можно, наркотики? Конечно, Тэхён догадывался, что в этом омуте водятся самые разные черти, но чтобы такие? — Это у вас такая рекламная кампания для потенциальных новых участников группы? Типа «Присоединяйтесь к Goldlife и вы забудете, что такое здравый смысл»? Сарказм в его голосе Бомгю проигнорировал. — Подожди-подожди, ты сказал «потенциальных»? — окончательно отплевавшись, съехиндичал он, только чтобы в очередной раз сложиться пополам в новом приступе кашля. Этого парня просто не исправить. — Не понимаю, откуда это победное самодовольство у тебя в голосе. И вообще, разве нам не нужно отвезти его в больницу? — Тэхён обернулся к Субину, и только сейчас заметил пачку активированного угля у того в руках. Ну что за горе няньки. — Он сказал никакой больницы. — Ну да, больше слушай его, — с каждым таким комментарием злость Тэхёна постепенно находила выход, уступая место чему-то похожему на жалость. Он скользнул взглядом по сгорбленной фигурке Бомгю в очередной раз, задержав внимание на его худой спине и выпирающих лопатках, на лохматом, взмокшем затылке и мысленно вынес вердикт, что каким бы придурком ни был Бомгю, такого он точно не заслужил. — Не тяни так, — тем временем взмолился он, имея в виду свои волосы, которые Тэхён до сих пор стягивал мёртвой хваткой, сам того не осознавая. — Да когда же это закончится уже, — прошептал Бомгю изнемождённо, чуть ли не плача. Тэхён страдальчески вздохнул. — Нужно, чтобы все токсины вышли из организма, — уже гораздо спокойнее произнёс он и, после некоторых колебаний, неловко похлопал Бомгю по спине. Следующие несколько минут все трое провели в молчании. В какой-то момент Бомгю просто без единого слова поднялся на ноги, держась за стену и старательно игнорируя протянутую Тэхёном руку. — Я в порядке. Тэхён ничего не ответил, хотя мог бы, потому что если это означает в порядке, то по утрам он сам выглядит лучше, чем Ди Каприо в молодости. Бомгю, шатаясь и с трудом переставляя ноги, самостоятельно дохромал до раковины, включил воду на всю, а затем умылся и тщательно прополоскал рот, не заботясь о том, что капли летят во все стороны. Тэхён с Субином наблюдали за этим одинаково настороженно, каждый из них был готов в любой момент подбежать и поймать Бомгю, если тот вдруг начнёт падать. — Я в порядке, — зачем-то ещё раз повторил он. — Мне нужно на свежий воздух. Как бы сильно Тэхён не хотел возразить, ему пришлось признать, что говорить Бомгю стал заметно чётче, а тот факт, что он без его помощи встал на ноги и даже сделал пару шагов, не мог не радовать. Ну ладно, воздух так воздух. Правда, свежего в нём оказалось мало. Субин потерялся ещё где-то по дороге со словами «ну, раз Бомгю теперь стало гораздо лучше, больше я вам не нужен», и таким наглым образом он скинул всю ответственность на Тэхёна, убежав любоваться своим ненаглядным Ёнджуном. Ну и пожалуйста. Бомгю с Тэхёном, оставшись вдвоём, медленно заковыляли в сторону чёрного выхода и как только ступили за порог, в лица им ударил едкий запах сигаретного дыма. Высокий худой мужчина вытаращился на них со смесью изумления и любопытства в глазах. — Привет, мм, дружище, — отсалютовал ему Бомгю, будто это была самая обычная встреча старых знакомых, а сам он не повис на Тэхёне мешком, перекинув руку через его плечо. Мужчина сконфуженно кивнул и поспешил назад в помещение, даже не докурив сигарету. Может, чувство такта сыграло, а может, всё дело было в Тэхёне, просверливающим в нём дыру недружелюбным взглядом. — Кто это? — без особого интереса спросил он, усаживая Бомгю на ступеньки и размахивая свободной рукой, чтобы рассеять клубы дыма. С этой стороны здания единственным источником света был одинокий жёлтый фонарь, но так даже лучше. — Бармен. Всё время забываю, как его зовут. Тэхён ничего не ответил. Просто стоял, облокотившись о дверной косяк и вдыхал горький запах дыма, от которого зудело горло. Холодный ночной воздух, особенно на контрасте с духотой клуба, постепенно возвращал ему ощущение реальности. Он надеялся, что к Бомгю это ощущение тоже возвращалось. — Ну и зачем? — собственный голос прозвучал будто издалека и затерялся среди сигаретного дыма. Бомгю издал невнятный вопросительный звук, но мог бы и не притворяться. Он точно с первого раза понял вопрос. — Зачем это всё? — Тэхён не смотрел на него, не мог противиться этой жуткой неловкости, сковавшей всё тело. То, чему он только что стал свидетелем, явно было не для его глаз, однако картинки недавних событий не прекращали проносится перед глазами, как карусель. Снизу послышался слабый смешок, и Тэхён мог чётко представить, как появляется на чужом лице вымученная, но всё такая же раздражающая улыбка. — Да просто, — прозвучал до ужаса спокойный, беззаботный ответ. До мурашек по спине. — Если подумать, то не было никакой особой причины. Разочарование вовсе не иглой, а острым ножом вонзилось Тэхёну куда-то в живот. Ну неужели, неужели Бомгю и правда такой? Глупый, заносчивый и капризный, безрассудный настолько, чтобы поставить на кон свою жизнь просто потому, что ему захотелось попробовать что-то запретное? Может ли человек, чья музыка творит невероятные вещи с тэхёновым сердцем, в самом деле может быть настолько пустым и плоским внутри? Несмотря на его невыносимое поведение, Тэхёну хотелось верить, что где-то там, за маской, скрывается хороший человек, но вдруг он попросту пытается разглядеть то, чего нет? — Знаешь, я кое-что понял, — неожиданно заговорил Бомгю, и Тэхён всё-таки заставил себя посмотреть на него. Он сидел, обняв руками колени и глядел в небо уставшими, всё ещё немного расфокусированными глазами. Зрачки его до сих пор были неестественно расширены, в их черноте отражались звёзды, но только вот когда Тэхён поднял взгляд вверх, он не увидел ни одной. — Нет смысла убегать от проблем. Там, куда ты побежишь, их будет ещё больше. Тэхён затаил дыхание, боясь спугнуть момент. Слова, сказанные Бомгю секунду назад, были самым откровенным, что Тэхёну доводилось от него слышать. — Звучит как строчка для новой песни, а? — Бомгю улыбнулся сам себе, всё ещё блуждая взглядом где-то среди видимых только ему одному звёзд. Тёмные пряди отбрасывали тени на его лицо, которое в полумраке уже не казалось таким больным. Тэхён молча наблюдал за ним и ждал. — Хотя я не люблю конечно такие жирные морали в песнях читать, всё равно им никто не следует, да и… — Бомгю, — Тэхён посчитал своим долгом прервать этот ненужный поток мыслей. Он не даст себя заболтать. — Не мне, конечно, читать тебе нотации, но ты же понимаешь, что… — Я понимаю. Тихо зашелестел ветер, путаясь в волосах, а за углом послышался чей-то пьяный смех. — Если бы ты только знал, Тэхён, как мне стыдно, — Бомгю уткнулся лицом в колени, из-за чего его голос прозвучал глухо. Тэхён медленно опустился рядом с ним на ступеньки, взгляд скользнул по покрытым мурашками предплечьям. Наверное, холодно в одной безрукавке. — Перед Мэй, перед группой и зрителями, перед Субином… и перед тобой, за то что вам всем пришлось видеть это. А самое мерзкое знаешь что? — он вдруг вскинул голову и посмотрел Тэхёну в глаза прямым, смелым взглядом. Их лица оказались очень близко, но отстраняться почему-то вовсе не хотелось. — То, что даже эта дурь не помогла мне хоть на минуточку почувствовать себя лучше. Сердце Тэхёна заныло от боли, и в то же время от облегчения. Конечно, Бомгю не стал бы поступать так без причины. Никто не стал бы. — Теперь совесть будет грызть меня до самой смерти. — Ты что, шутишь? — Тэхён не удержался и ехидно поднял одну бровь. Он просто не мог больше выносить эту тяжёлую атмосферу тоски. — Откуда у тебя совесть? Всего секундная заминка и оба рассмеялись звонко, легко, рассекая ночную тишину. С этим смехом Тэхёна окончательно покинули злость и горечь разочарования. Где-то на крыше еле слышно замяукала кошка. — Не хочешь вернуться? — указал Тэхён в сторону двери, отдышавшись. — Холодно. — О, нет, спасибо, предпочитаю подальше оттянуть момент, когда Ёнджун вставит мне по первое число, — всё ещё со смешинками в голосе и уголках глаз замахал руками Бомгю. В глубине души Тэхён был рад, что он отказался. — Скажи, ты совсем не скучаешь? Ну конечно. Для Бомгю было жизненно необходимо снова поднять эту тему.  — По сцене, ты имеешь ввиду? — увиливать от ответа в этот раз Тэхён не собирался, однако он выбрал другой путь — чёрная и беспросветная ложь. — Нет, не скучаю. Это всё в прошлом. И знай, что бы тебе ни рассказывал обо мне Хюнин Кай, он очень сильно преувеличивал. — О, он не просто рассказывал. Тэхён мысленно хлопнул себя ладонью по лбу. Он совсем забыл, что Бомгю смотрел его выступления. Век технологий, как же. — Я видел и слышал достаточно, чтобы смело ставить под сомнение твои слова, — Тэхёну совсем не понравилось, каким знающим взглядом смотрел на него Бомгю, пока говорил. Снова это чувство, словно кто-то ищет что-то в твоей голове. И находит. — У нас репетиции каждый день, кроме понедельника, с шести вечера. Иногда даже раньше. Как будешь готов, приходи. — Я же уже сказал… — начал было Тэхён, чувствуя, как понемногу к нему возвращается былое раздражение, но Бомгю не дал ему договорить: — С шести вечера каждый день, кроме понедельника! Всего лишь репетиция, просто сядешь и послушаешь, больше мне от тебя ничего не нужно. Тэхён с вызовом смотрел на Бомгю, пытаясь вычислить, где здесь подвох. Бомгю первым не выдержал этих гляделок и смущённо уставился на свои кеды, не спеша убирать упавшую на глаза чёлку. — Пожалуйста? Тэхён тяжело вздохнул, но больше для вида. На самом деле, предложение Бомгю звучало не так уж и ужасно. — Ладно, — наконец сдался он, вскочив на ноги. — Ладно, я над этим подумаю. А затем быстро, чтобы не дать себе время передумать, он с шуршанием стянул олимпийку, небрежно набросил её на плечи Бомгю и, игнорируя направленный на себя ошарашенный взгляд, скрылся в зияющем чернотой дверном проёме.