swan song

Тэхён был зол. Очень. Мало того, что он два часа не мог достучаться до Бомгю, чтобы банально узнать место репетиции, так ещё и когда он, так и не получив ответа, всё же решил попытать удачу и заглянуть в музыкальный кабинет, то чуть не провалился со стыда. В помещении присутствовала вся группа, за исключением одного Бомгю, и стоило только Тэхёну показаться на пороге, как три пары любопытных глаз обратились в его сторону. Тэхён никогда не был в этом кабинете, и будь он сейчас в другом настроении, то непременно бы удивлённо присвистнул от открывшегося ему вида: помещение было очень светлым и просторным, в левой его половине были аккуратно расставлены стулья в несколько рядов, а рядом расположилось фортепиано — наверняка здесь проходили репетиции университетского хора. Правая же часть была похожа на другой мир — музыкальные инструменты и плакаты с Нирваной на стене — трудно было не догадаться, кто использует этот уголок для своих репетиций. Хюнинкай изменился в лице. — Тэхён! — он смотрел на него со смесью непонимания и какой-то шальной догадки во взгляде, и Тэхёну уже не обязательно было ничего спрашивать, чтобы понять, что никто его здесь не ждал. Гори в аду, Чхве Бомгю. — Давно не виделись… Со школы, кажется? — продолжал говорить Кай, всем своим видом стараясь не выдать, насколько ему неловко, но безуспешно. И поделом. В конце концов, именно он был тем, кто натравил обратил внимание Бомгю на Тэхёна, специально или по глупости, это неважно. Важно то, что теперь Тэхён с каждым днём всё крепче увязает в этой трясине. — Да уж, — всё, что он смог ответить — язык будто приклеился к нёбу от ощущения дикой, невыносимой неловкости. Повисла тяжёлая тишина, прерываемая лишь дробным постукиванием капель дождя по стеклу. — А я тебя помню, — голос Ёнджуна рассёк молчание, прямо как нож с треском режет полотно. Тэхён, до этого по какой-то причине избегавший смотреть в его сторону, совершил над собой невообразимое усилие, чтобы повернуть голову и встретиться с ним взглядом. Когда они увиделись в клубе, Ёнджун был взвинчен настолько, что мало походил на того улыбчивого парнишку, который несколькими днями ранее развлекал тэхёновых одногоуппниц. Сегодня же казалось, он вновь пребывал в скверном расположении духа, и подойди Тэхён к Ёнджуну хоть на метр ближе, как его собьёт с ног его чёрная аура. — Если ты ищешь Бомгю, то он сегодня… — Спасибо, но я, кажется, ошибся дверью. — Ёнджун, не закончивший свою фразу, так и остался сидеть с открытым ртом, и в тот момент, когда Тэхён коснулся дверной ручки, Хюнинкай вдруг выскочил из-за синтезатора с громким протестующим: — Нет! У Тэхёна сердце в пятки ушло от испуга, а Джемин выронил барабанную палочку, которая покатилась по полу с тихим, дребезжащим звуком. — Нет? — просипел Ёнджун, округлив глаза. Взгляд его непонимающе метался от Тэхёна к Каю, и такой до комичного обескураженный, он больше не был похож на хищника перед прыжком, с которым Тэхён мысленно его сравнил. — Нет, — уже спокойнее повторил Хюнин, но твёрдости в его голосе не убавилось. Тэхён изо всех сил боролся с желанием схватиться за голову от полного непонимания происходящего. — Дай человеку уйти, — это, наверное, первый раз, когда Тэхён услышал голос Джемина. Тот уже поднял с пола барабанную палочку и принялся поочерёдно дёргать оконные ручки, чтобы плотнее закрыть окна. Дождь усиливался. — У него, в отличие от тебя, могут быть дела. — Так, сейчас не понял. А мы чем тут, по твоему, занима… — Тэхён никуда не пойдёт, — снова перебил Ёнджуна Кай, заставляя его во второй раз за две минуты застыть с открытым ртом. На лице блондина расцвела хитрая, уверенная улыбка, будто до этого момента он никак не мог сложить пазл в своей голове, но теперь всё, наконец-то, встало на свои места. У Тэхёна от этой улыбки побежали мурашки по коже. — Его позвал Бомгю-хён, — добавил Хюнинкай почти с гордостью, будто в этом была его заслуга. А, точно. Так ведь и было. — Зачем? На кастинг, что ли? — Ёнджун недоуменно поднял брови и слегка растянул губы в улыбке. Казалось, вся ситуация его очень забавляла, и он с интересом наблюдал, каков будет её исход. — А может, ты какой-нибудь музыкальный критик? — на этих словах басист вдруг нахмурил лоб, будто всерьёз поверил в собственные слова. Джемин тяжело и устало вздохнул, Хюнинкай подавил смешок и спрятал улыбку за ладонью, а Тэхён ощутил, как понемногу спадает напряжение. Он расправил плечи. — То наркодилер, то музыкальный критик. Ты уже определись, кто я для тебя, — Тэхён выдавил слабую улыбку. Он мог бы ответить иначе, съязвить, поддаться эмоциям, но он подумал, что хотя бы одно знакомство следовало начать на приятной ноте. — Ну, ошибся немного, — Ёнджун сконфуженно почесал затылок. — Виноват. Как-то не было времени разбираться, я был на взводе и немного занят тем фактом, что наш солист обдолбался до посинения. В самый ответственный момент, между прочим! — он старался не звучать слишком серьёзно, но несмотря на это, Тэхёну удалось уловить сквозь завесу этого напускного спокойствия нечто, что Ёнджун не хотел показывать. Было что-то в хаотичных движениях его пальцев, в том, как он сцеплял их в замок, а затем снова разъединял. Было что-то в складке между его бровями и опущенных уголках рта, которые поникли в тот самый момент, когда речь зашла о Бомгю. Дело было не только в ответственности момента. Наверное, Ёнджун и правда очень сильно за него испугался. Тэхён, на самом деле, тоже, но в этом ему было трудно признаться даже самому себе. — Ну так что, никаких обид? — снова напомнил о себе Ёнджун и одарил Тэхёна такой обезоруживающей улыбкой, что ему не оставалось ничего, кроме как согласно кивнуть. Ёнджун протянул руку для рукопожатия. — Я Чхве Ёнджун. Знаю, что ты сейчас скажешь, мол, как я могу не знать твоё имя, ведь весь универ только о тебе и гов… — Кан Тэхён, — сдержанно произнёс Тэхён и пожал его руку, сбившись со счёту, в который раз за всю их встречу басисту не дают договорить. На это Ёнджун лишь слегка надул губы в притворной обиде, а потом кулаком пригрозил кому-то за спиной Тэхёна. Он предположил, что Хюнинкаю, поскольку именно звуки его приглушённого смеха наполняли сейчас кабинет. Сколько Тэхён его знал, если Кай начинал смеяться, его было уже не остановить. — На Джемин, — барабанщик приветственно отсалютовал, и Тэхён отзеркалил этот жест. — Если честно, мне правда лучше уйти, — не сдавался он, но Хюнинкай лишь в очередной раз протестующие замотал головой, а Ёнджун в два шага оказался рядом, закинул руку ему на плечи и начал уводить в противоположную от двери сторону. Тэхён беспомощно оглянулся, наблюдая, как единственный путь к спасению отдаляется всё сильнее. — Ну, раз тебя позвал сам Чхве Бомгю, — на этих словах в голосе Ёнджуна промелькнула издевательская нотка. — Я не могу тебя отпустить. Мы сегодня недолго, без солиста нам всё равно делать особо нечего. — Интересно, где же он, — недовольно проворчал Джемин. Тэхен невольно закивал головой, полностью разделяя негодование и недоумение барабанщика. Почему Бомгю позвал Тэхёна на репетицию, а сам даже не соизволил на неё явиться? Почему не предупредил об этом заранее? Почему, в конце концов, вся остальная группа была ни сном, ни духом о его визите? Один лишь Хюнинкай смог правильно оценить ситуацию, ведь именно он и спровоцировал всю эту цепочку событий. — Ему нездоровится, — мрачно произнёс Ёнджун, усаживая Тэхёна на один из стульев на первом ряду. Судя по лицу Джемина, этот аргумент его не убедил, однако он всё же промолчал, поджав губы. Тэхен заметил, как опустились плечи Хюнинкая, когда он с облегчением выдохнул. Репетиция началась, и Тэхён не знал, куда себя деть от неловкости. Просто смотреть в упор казалось ему неприличным, будто он тайком подглядывает за чем-то священным, сокровенным. Поэтому он уткнулся в телефон, делая вид, что крайне заинтересован новостной лентой в Фейсбуке, когда на деле же просто хаотично листал новости, даже не вчитываясь, и весь обратился в слух. Иногда он поглядывал украдкой, выцепляя выражения сосредоточенности на лицах ребят и смущался ещё больше, потому что всё это казалось чертовски личным. Слышать их вблизи было чем-то сродни гипнозу. Сначала они прошлись по песням, с которыми у них возникали проблемы — Хюнинкай признался, что сильно напортачил с некой «Youngblood» на их прошлом концерте и хотел бы прогнать её в первую очередь. Сначала никто из них не пел. В первые минуты каждый был погружён в свою партию, не соблюдая ритм и особо не прислушиваясь друг к другу, из-за чего мелодия звучала нестройно, но даже так Тэхён мог почувствовать, как воздух в помещении густеет и искрится от энергии, как музыка проходит сквозь него и задевает что-то глубоко внутри. Затем Хюнинкай запел, а Тэхён не сразу понял, что изумлённо таращится на него с открытым ртом. Он так сильно улучшился с их последней встречи! Стал гораздо стабильнее, увереннее и научился множеству интересных приёмов — времени он зря не терял, это точно. Тэхён почувствовал укол не зависти, но досады куда-то в область сердца. Бомгю был прав. Тэхён чертовски скучал по всему этому. Репетиция продолжалась, то и дело прерываемая громким смехом, когда кто-то сильно фальшивил. Без Бомгю звук был пустым — не хватало его гитары и голоса, поэтому тех песен, в которых он солировал (а это почти весь репертуар Goldlife), они почти не коснулись. Когда группа перешла к каверам, Тэхён расслабился окончательно.

Halley's Comet — Billie Eilish

Они спели песню Arctic Monkeys — ту самую, которую Тэхён застал на их последнем концерте. У них был даже кавер на Halley's Comet Билли Айлиш, и Тэхён предположил, что они добавили к нему больше рок звучания, но поскольку Бомгю здесь не было, с игрой Хюнинкая на синтезаторе и одной только бас гитарой Ёнджуна это звучало почти как оригинал. Смех и дурачества стихли, уступая место чему-то совершенно волшебному. Хюнинкай прикрыл глаза, почти невесомо скользя пальцами по клавишам и тихонько напевая мелодию. Ёнджун тоже мурлыкал, не размыкая губ, и лишь Джемин время от времени пропевал текст в тех моментах, когда он, очевидно, выступал бэк-вокалистом. Звуки рождались и кружились в воздухе, оседая на пол, точно нежные перья. За окном было темно от стянувших небо густых туч, а не перестающие мерно барабанить по окну капли дождя словно являлись продолжением музыки, вплетаясь в её звучание и соединяясь с ритмом. Очарованный атмосферой, Тэхён невольно начал подпевать, кое-где путая слова, но не переставая от этого наслаждаться песней. На пару секунд он забыл, где и зачем находится, который сейчас час и сколько человек в комнате. Он просто позволил музыке подхватить себя и бережно понести вперёд, точно спокойная умиротворённая река, позволил себе раствориться в собственном голосе и насладиться тем, как свободно и правильно он звучит, а когда Тэхён в очередной раз поднял взгляд, то понял одну вещь, которая мгновенно привела его в ужас: никто больше не пел. Все трое продолжали играть пусть и, кажется, тише, чем до этого, но все они молчали, и Тэхён готов был поклясться, что Ёнджун слегка наклонился вперёд, ближе к Тэхёну. А ещё все смотрели куда угодно, только не на него. Тэхён прервал строчку на полуслове, стиснув зубы так резко, что прикусил язык. Ёнджун вернулся в своё прежнее положение, после чего они с Хюнинкаем обменялись короткими, нечитаемыми взглядами, а губы Джемина тронула слабая улыбка. Кан Тэхён, ты облажался по полной программе. Недоумевая, как он умудрился настолько забыться и потерять контроль над ситуацией, Тэхён просидел молча до самого конца композиции, как и все остальные в этой комнате. Как только в музыкальном кабинете вновь воцарилась тишина, Тэхён поднялся с места, чувствуя, как слабость охватывает мышцы ног, и произнёс: — Я бы остался ещё, но… — Он встретился взглядами с Хюнинкаем, чьи глаза искрились плохо замаскированным счастьем. — Мне пора на работу. Спасибо вам, ребят, ещё увидимся. И он выскочил в коридор, не дожидаясь ответных прощаний. Чёрт, ну теперь от него точно не отвяжутся. Как можно было так проколоться? На самом деле, на работу Тэхёну нужно было только к восьми, а сейчас ещё и семи не было — другой бариста попросил сегодня подменить его на пол смены. Но уж лучше он проторчит в кофейне дольше, чем нужно, чем ещё хоть на пару минут останется там, где каждый смотрит на него с какой-то скрытой надеждой, и всё вокруг напоминает о том, что он оставил в далёком прошлом. Это больше не его жизнь.

***

Не успел Тэхён приступить к работе, как телефон в его заднем кармане завибрировал от входящего вызова. Тэхён в этот момент как раз собирался сделать узор из пенки на кофе одного из посетителей, поэтому, увидев на экране неопознанный номер, безжалостно отклонил звонок. Этой же участи удостоились и следующие две попытки настырного незнакомца дозвониться до него, но на третий раз Тэхён не выдержал. — Слушаю, — прошипел он в трубку раздражённо, повернувшись спиной к залу. Кем бы ни был человек на том конце провода, он выбрал не самое лучшее время, чтобы позвонить. — Тэхён? — прозвучало в ответ, и Тэхён замер, мгновенно узнав голос Бомгю. Что ж, он и так был зол из-за того, что его отвлекли от работы, но теперь его состояние плавно приближалось к порогу праведной ярости. — Откуда у тебя мой номер? — не будь сейчас зал наполнен посетителями, Тэхён бы повысил голос. — Субин поделился. Никакой приватности в этой жизни. — Ну тогда послушай меня внимательно, — Тэхён понизил голос до свистящего шёпота, предварительно оглянувшись, чтобы убедиться, что никто его не слышит. — Если ты считаешь, что выставить меня круглым идиотом перед своими друзьями было хорошей идеей, то иди ты на хрен, Чхве Бомгю, со своими… — Бомгю-хён, попрошу, — нагло перебил его старший, как ни в чём не бывало. — Иди ты на хрен, Чхве Бомгю, — повторил Тэхён ему на зло. — То ты липнешь ко мне, как пиявка, а когда наконец добиваешься своего, игнорируешь и даже не предупреждаешь, что тебя не будет! Разве так трудно было позвонить, раз у тебя теперь есть мой номер? — Ты бы тогда не пришёл, и момент был бы упущен. Ни завтра, ни послезавтра ты бы уже не согласился на это снова, — спокойно ответил Бомгю, и Тэхён должен был признать, что в этом была доля правды, и всё же, это было никчёмным оправданием. — Ах, ну тогда поздравляю. Я пришёл на эту проклятую репетицию, только если после этого ты считаешь, что я буду иметь с тобой хоть какое-то дело, то ты очень жестоко ошибаешься. Ответом ему стало молчание. — Надеюсь, карма воздаст тебе по заслугам. — Поверь, карма уж точно меня не щадит, — после этих слов Бомгю усмехнулся, а Тэхён протяжно выдохнул. Весь негатив, как это всегда с ним бывает, понемногу сдувался, как проколотый воздушный шарик. — Полегчало? — Да. — Я рад, — короткая пауза, а затем: — Мы можем встретиться? От впадания в ступор Тэхёна спас только мелодичный звон колокольчика на двери, который, как оказалось, означал лишь уход одного из посетителей, а не появление нового. — Я на работе, — упрямо ответил Тэхён, хотя этот факт никогда не мешал ему звать Субина поболтать. И с чего вдруг Бомгю понадобилось с ним увидеться? — Диктуй адрес, — он был непреклонен. В самом деле, настоящая пиявка. Тэхён злорадно улыбнулся этим мыслям, но адрес всё же продиктовал. Горький опыт научил его, что с Бомгю гораздо проще согласиться сразу, если только это не касалось вопроса о вступлении Тэхёна в группу. — Буду через двадцать минут. И он положил трубку. Приехал Бомгю позже, чем через двадцать минут, и когда он вошёл в помещение, Тэхён узнал его далеко не сразу. — Добрый вечер, — в своей привычной лаконичной манере поздоровался он, уже готовый спросить у гостя, что он хотел бы заказать, однако когда тот одним движением стащил с себя шапку, и на лицо ему упала длинная чёлка, всё, что Тэхён смог вымолвить, это удивлённое «оу». Бомгю молча отсалютовал ему и уселся за стойку рядом с кассой. Нижнюю половину его лица закрывала чёрная маска, а лоб — отросшая шевелюра. Одни только глаза слабо поблёскивали в приглушённом искусственном свете. Выглядел он очень уставшим. — Ну ты это… Будешь что-нибудь? — Тэхён, вдруг почувствовавший какую-то странную неловкость в его присутствии, указал рукой на написанное мелом меню у себя за спиной. Бомгю отрицательно помотал головой и поправил маску. Кажется, он ни при каких обстоятельствах не собирался с ней расставаться. — Здорово, наверное, здесь работать, — Бомгю зажмурился и протяжно втянул через нос воздух, вбирая в лёгкие запах кофейных зёрен, давно ставший для Тэхёна чем-то обыденным. — Так тихо и спокойно. В голове всё никак не укладывалось, что Бомгю и правда сидит здесь, в этой кофейне. Медленно, но верно, он заполнял собой всё пространство в жизни Тэхёна, и это пугало. — Да, но делать кофе — это довольно сложная и кропотливая работа, — пожал плечами Тэхён. Он не совсем понимал, зачем Бомгю приехал и почему сейчас они обсуждали профессию бариста. — Ты хотел о чём-то поговорить? — с опаской осведомился он. — Хотел, — кивнул Бомгю. Странно, но сегодня он не вёл себя как ходячий хаос, а напротив, источал какое-то сонное спокойствие, как неподвижная гладь озера. Тэхёну хотелось придвинуться к нему ближе, чтобы и его тоже окутало этим уютным умиротворением, но между ними был целый деревянный прилавок и сотни, нет, тысячи километров. — Здесь, конечно, тихо, но не безлюдно, а я хотел бы поговорить наедине. Тёмные глаза Бомгю смотрели пристально и внимательно, и Тэхён почему-то занервничал. Не то чтобы он боялся остаться с ним наедине, просто сегодня что-то было… иначе. — Тогда придётся подождать, — стараясь не выдать своего странного беспокойства, Тэхён бросил взгляд на часы — те показывали начало десятого. Бомгю ничего не сказал, просто устроился поудобнее, чуть ли не улёгшись на прилавок и положив подбородок на согнутые в локтях руки. До конца тэхёновой смены Бомгю наблюдал за ним молча. Он смотрел, как Тэхён с улыбкой принимает заказы и как ловко управляется с работой, смотрел, как он перебирает баночки с сиропами и в десятый раз проходится тряпкой по всем поверхностям, но Бомгю не знал, что протирать их настолько часто было необязательно. Он даже не догадывался, что эти действия Тэхён совершал только потому, что не знал, куда себя деть от задумчивого, пробирающего до дрожи взгляда карих глаз. Какой-то одинокий посетитель с ноутбуком задержался до самого закрытия, не позволяя Тэхёну с Бомгю остаться вдвоём. Только в одиннадцать вечера, когда ключ трижды провернулся в замке, и они оказались на тёмной, холодной улице, никто им больше не мешал. Тэхён неловко замялся, но быстро смог взять себя в руки и двинуться вперёд, только, естественно, в противоположную от своего дома сторону. Не хватало ещё, чтобы Бомгю узнал, где он живёт. Тот не отставал, шагая рядом без лишних вопросов, и первые пару минут они молча блуждали в лабиринте тихих, безлюдных улочек. — Я говорил с Ёнджуном сегодня, — первым прервал молчание Бомгю, и Тэхён мгновенно напрягся, готовый обороняться. — Он сказал, что ты полон сюрпризов. — Глупости, — фыркнул Тэхён, краем глаза замечая, как Бомгю стягивает с лица маску. Наверняка в ней было чертовски тяжело дышать, а он сидел, не снимая её около двух часов. Видимо, и правда заболел. — Ёнджун не знает, о чём говорит. — Ёнджун честен в своих эмоциях и впечатлениях, как никто другой. Он сказал, что твой голос проложит нам путь. Он сказал мне: «Наконец-то ты нашёл то, что искал», — последнюю фразу Бомгю произнёс настолько тихо, что Тэхёну пришлось наклониться чуть ближе, чтобы разобрать хоть слово. Он был в растерянности. — И что это должно значить? — лица Бомгю ему было не видно, ведь вокруг не было практически ни единого источника света, даже луна не желала показываться, прячась за тучами. В воздухе стоял запах влаги и мокрой земли. — Я считаю, что есть такие песни, которые должны найти своего исполнителя, — произнёс Бомгю, глазея по сторонам на маленькие, неподвижные домики, лишь немногие из которых ещё источали свет сквозь окна, задёрнутые шторами. — Я никогда не буду исполнять ту песню, которая мне не подходит или же мои навыки не дотягивают до её уровня. Я перфекционист, Тэхён. Я написал «Youngblood» и в ту секунду, когда был внесён последний штрих, она уже принадлежала Хюнинкаю, потому что это — его песня. Я не писал её с мыслями об этом, просто делал так, как чувствую, но одно дело создать что-то, а другое — воплотить в жизнь и донести до чужих сердец. Я для этой роли не подходил. Мой диапазон не такой широкий, голос не такой звонкий, энергия не такая чистая, понимаешь? Тэхён, до этого момента жадно ловящий каждое слово, завороженно кивнул. Неужели это и правда происходит? Неужели Бомгю и правда рассказывает ему всё это? — Но какое отношение это имеет ко мне? — Тэхён покачал головой, изо всех сил пытаясь разложить всю полученную информацию по полочкам. Бомгю помолчал немного, задумчиво коснувшись рукой своего подбородка. — Мы же не заблудимся здесь, верно? — нервно усмехнулся он но, не получив в ответ никакой реакции, только тяжело вздохнул. — Очень давно я написал одну песню. Она — лучшее, что я когда-либо делал, и это не только мои слова. Знаешь, иногда мне кажется, что я родился, чтобы написать её. Шаги Бомгю замедлились, а руки повисли вдоль тела, словно на него вдруг навалилась непреодолимая слабость. Тэхён подстроился под его темп, боясь сказать лишнее слово. — Но, наверное, я слишком превзошёл себя и теперь расплачиваюсь. Больше года эта песня так и остаётся наброском на черновике, потому что, как ненасытный зверь, требует слишком многого. Кто бы ни пытался её спеть, всё было не то, чего-то вечно не хватало. У меня в голове есть полная картина, есть задумка, концепт, но нет человека, которые способен это воплотить, — Бомгю вдруг снова ускорился, обхватив себя руками за плечи. Голос его с каждым словом звучал всё жарче, пропадая местами то ли от простуды, то ли от переполнявших его эмоций. — Я уже подумал, а не создал ли я какую-то бредовую, нереальную фантазию, которой никогда не суждено стать реальностью? А потом Хюнинкай, которому я, как и всей группе, напрочь прожужжал уши об этом, увидел тебя в толпе. Показал записи твоих старых выступлений, а я всё не мог поверить, что человек из моих фантазий и правда существует. Сердце Тэхёна стучало как бешеное. То, с какой трогательной искренностью Бомгю произнёс свою речь, насколько по-детски горячо звучал его голос, то как он не переставал говорить, даже когда срывался на хрип, могло бы убить Тэхёна, но решающим выстрелом стал тот факт, что он никак, никогда, совсем не сможет ему помочь. — В моём голосе нет ничего особенного, — покачал головой Тэхён, в глубине души понимая, что Бомгю ему не переубедить. Но попробовать стоило. Он ничего не ответил. За поворотом показалась полоса железной дороги, вдалеке слышался шум приближающегося поезда. Как только они упёрлись в закрытый шлагбаум, то свернули налево и пошли в нескольких метрах от рельс, в ту самую сторону, с которой, судя по звуку, приближался поезд. Поднялся лёгкий ветерок, заставляя деревья вокруг тревожно зашелестеть. Зябкий холод забрался под воротник рубашки, просачиваясь под рёбра и оплетая лёгкие, и Тэхён поёжился то ли от прохлады, то ли от гнетущего ощущения собственной беспомощности. Рельсы вибрировали. — Никогда не думал, что скажу такое, но я благодарен тебе за этот разговор, — произнёс Тэхён, разглядывая профиль Бомгю, надеясь поймать его встречный взгляд, но тщетно. Да, сегодня всё встало на свои места, но это был далеко не конец. — И от этого мне ещё больше жаль, что я не могу ничего для тебя сделать. Воздух разрезало громкое хлопанье крыльев в панике пролетающей мимо стаи птиц. — Да почему?! — горько вскрикнул Бомгю и резко остановился, развернувшись к Тэхёну лицом. Гудок поезда прозвучал совсем рядом, оглушив обоих и проглотив конец фразы, а яркий свет фар выхватил из темноты лицо Бомгю, заставив сердце Тэхёна замереть от ужаса. Сперва Тэхён подумал, что правая половина его лица истекает кровью. Конечно, вскоре стало понятно, что это не более, чем синяк, но вид этого чудовищного, налитого кровью пятна на изящном лице Бомгю настолько поразил Тэхёна, что он не мог даже пошевелиться. До этого момента он ничего не замечал, потому что они шли в темноте, а Бомгю был повёрнут к нему другим боком, но теперь всё стало предельно ясно: никакой простудой Бомгю не болел. Мимо них неслись вагоны, десятки, сотни разных судеб, а Тэхён мог видеть перед собой только одну — разбитую, несчастную, с вызовом и мольбой в глазах. Волосы Бомгю развевались на ветру, полностью открыв его лицо, а глаза немного слезились. Не отдавая себе отчет в собственных действиях, Тэхён невесомо, как заколдованный, коснулся его щеки костяшками пальцев, чувствуя, как тыльную сторону ладони обдаёт чужое горячее дыхание. На протяжении одной бесконечной секунды Тэхён не помнил своё имя, а просто падал в глубокий, бесконечный омут. Вот что бывает, если слишком близко подойти к краю. Последний вагон пролетел мимо них, и поезд начал отдаляться, унося вместе с собой шум и свет. В мыслях у Тэхёна прояснилось и он одёрнул руку от чужого лица, как ошпаренный. Даже в темноте ему был хорошо виден синяк на щеке Бомгю, вид которого, наверное, намертво отпечатался у него на сетчатке. Задавать вопросы было безумно страшно. — Посмотри на меня, — бесцветно выдавил Бомгю пропадающим всё чаще голосом. Он звучал как старая пластинка, которой не мешали наслаждаться даже небольшие дефекты на её поверхности. — И скажи, чем я заслужил это. Тэхён не был уверен, что именно имел в виду Бомгю, но в ответ всё же выдохнул настолько искренне, насколько мог: — Ничем. Ты этого не заслужил. Назад они возвращались молча. Дорога у́же, чем прежде, не стала, но теперь они шли гораздо ближе друг к другу, иногда соприкасаясь плечами. Несколько раз Тэхён порывался спросить про синяк, но что-то его останавливало. Может, не хотел переходить личных границ. Когда они поравнялись с аккуратным белым домиком с почтовым ящиком в виде совы, Бомгю решил вызвать отсюда такси. В голове Тэхёна промелькнул вопрос: «А как же личный водитель?» но он тут же отбросил его в сторону. Что за стереотипное мышление? — Вижу, что ты хочешь спросить про это, — Бомгю демонстративно постучал указательным пальцем по своей скуле, и Тэхён сглотнул. — Это, Тэхён, называется «последствия». Я выучил это слово благодаря своему отцу. Тэхён едва не задохнулся от наполнившей его злости и негодования. Ну конечно, разве могла та злополучная ночь в клубе пройти бесследно для Бомгю? Только вот это было более, чем перебор. — Твой отец — мудила, — в сердцах высказался Тэхён, чем вызвал у Бомгю приступ заливистого, счастливого смеха. Невольно, Тэхен улыбнулся в ответ. — В точку! Со стороны послышался звук, подозрительно напоминающий щелчок открывающегося замка, а затем сонный, старческий голос: — Я сейчас полицию вызову! А ну быстро по домам, хулиганы несчастные! Тэхён чисто рефлекторно обхватил Бомгю за плечи и потянул за собой вниз, спрятавшись за забором. Оба прижали ладони к губам, чтобы не засмеяться и не выдать себя. Через несколько секунд, показавшихся Тэхёну вечностью, дверь, судя по звуку, захлопнулась. Они облегчённо выдохнули, но выпрямляться не спешили. — А тебе сейчас не попадёт? — забеспокоился Тэхён. Глаза Бомгю были совсем-совсем близко, в них всё ещё читались нотки веселья, но с каждой секундой они потухали одна за другой. — Уже ведь поздно, а если твой отец так реагирует на… — Ему всё равно, во сколько я вернусь. Главное — откуда и в каком состоянии, — дыхание Бомгю пахло вишнёвой жвачкой, и почему-то этот факт стал причиной секундного помутнения тэхёнова разума. Боже, соберись, наконец. — Я бы честно хотел тебе помочь, но правда не могу. Сцена больше меня не жалует, — в этот раз Тэхён позволил эмоциям прозвучать в своём голосе, а железная маска на его лице дала крошечную, еле заметную трещину. Бомгю вымученно улыбнулся и положил руку ему на плечо. — Так не бывает, — прошептал он, и Тэхёну изо всех сил захотелось в это поверить. Через минуту подъехало такси. Садясь на заднее сидение, Бомгю снова натянул на лицо маску. — Я вижу, что чтобы ты мне помог, сначала я должен помочь тебе. Спокойной ночи, Тэхён, — сказал он, и дверь такси захлопнулась. Слушая, как скрипят шины, Тэхён запоздало понял, что только что они с Бомгю заключили негласный альянс, который способен в конечном итоге вырвать их обоих из круга бесконечного отчаяния. Или же окончательно уничтожить.