swan song

— Я когда-нибудь говорил тебе, что это нездоро́во? — осведомился Бомгю, с опаской косясь на то, как Ёнджун «ради эксперимента» отправляет к себе в рот крайне внушительный комочек васаби. Бомгю сложно было представить, какой человек в здравом уме добровольно совершит над собой подобное надругательство. — Если честно, то да. — Ёнджун только пожал плечами и замер в ожидании, но уже через пару секунд неодобрительно нахмурился, пробормотав: — Фигня какая-то, вообще не остро. Бомгю тяжело вздохнул, но скорее притворно, чем осуждающе. Шёл уже седьмой день его добровольного заточения в собственной комнате, и только благодаря посещениям Ёнджуна ему удавалось сохранять рассудок. Друг заходил по возможности как можно чаще, за исключением тех дней, когда работа и репетиции не оставляли ему даже одной свободной минутки. Такие вечера уже стали привычными: полумрак и неизменный беспорядок комнаты Бомгю, тихая мелодия, доносящаяся из колонок, ароматная стряпня мистера Ли — повара, который работал в доме Чхве, и Ёнджун с Бомгю вдвоём посреди этого хаоса. Иногда они заказывали суши, на которые вечно, вопреки всем лучшим побуждениям Бомгю, скидывались пополам. Ёнджун скорее умрёт с голоду, чем позволит кому-то за себя заплатить. В те вечера, когда отца не было дома, комнату наполняло бренчание гитарных струн, и они сочиняли мелодии, придумывали рифмы, а сегодня был как раз один из таких вечеров. — Ну и? Что интересного расскажешь сегодня? — Бомгю хитро прищурился, не переставая наигрывать простенькую импровизированную мелодию на акустической гитаре. Обстановка сегодня была совсем не рабочей и ничего дельного придумать не получалось, поэтому они оба попросту махнули на это рукой. Измученный тяжёлым днём Ёнджун свесился с незаправленной кровати вниз головой. — Если ты имеешь в виду мою любимую работу, — приглушённо хмыкнул он, не скрывая сарказма в голосе, — то сегодня в нашей стране количество травмированных детей выросло как минимум на дюжину, потому что я развлекал их в облегающем костюме Человека-паука. Бомгю сдавленно крякнул и зажал рот и нос обеими руками, изо всех сил сдерживая хохот, но тот упрямо рвался из груди наружу. Ёнджун предупреждающе пригрозил кулаком, однако через отражение в зеркале Бомгю было видно, что он тоже улыбается. — Заткнись, это всё ещё гораздо лучше, чем раздавать на улице рекламные флаеры в костюме хот-дога. — Ты меня убеждаешь или себя? — Бомгю скептически вскинул бровь, возвращая пальцы обратно на струны. Уж теперь-то он сполна отыграется на Ёнджуне за все его шуточки про «богатого папашу». Наверное, у них уже в привычку вошло как ни в чём не бывало шутить на болезненные друг для друга темы. Ёнджуну нужно было платить за съёмную квартиру и ещё на что-то жить, а от родителей ждать помощи практически не приходилось — отец спускал все деньги на спиртное, а мать была слишком слабой, чтобы воспрепятствовать ему или бросить. Поэтому раз за разом Ёнджун находил всё более безумные и абсурдные подработки, но ни на одной не мог задержаться дольше, чем на два месяца. Иногда причиной увольнения становился недостаточно гибкий график, а иногда его скверный характер. И именно поэтому те гроши, что Goldlife зарабатывали на выступлениях в клубе имели для него особенную ценность. Внезапное молчание обрушилось на комнату, которая всего мгновение назад была наполнена смехом и музыкой — так бывает, когда фальшивая улыбка идёт трещинами под натиском скрытых за ней сомнений. Ёнджун неловко откашлялся и вернулся в вертикальное положение, поправляя волосы, а Бомгю задумался всего на долю секунды, прежде чем его пальцы забегали по струнам, наигрывая знакомую наизусть мелодию, которая одним только своим существованием причиняла ему столько боли и радости. Ёнджун начал отбивать ритм, слабо ударяя ладонью по своему колену. Когда настал момент вступления, тихий звук его голоса осторожно просочился сквозь медленные аккорды, но тут же затих. Он пропел только первую короткую фразу, а после позволил мелодии свободно и одиноко уплывать в пустоту. «Help me…» — Тэхён всё ещё упрямится? — сочувственно вздохнул Ёнджун, вынуждая Бомгю оборвать музыку на середине. На грудь навалилась неприятная тяжесть, затрудняя дыхание. — Упрямится, — через силу кивнул Бомгю, не желая признавать свой провал. — Что-то мешает ему согласиться. — Так и скажи, что он тебя отшил, — после этих слов Ёнджун поддел палочками кусочек имбиря из горстки и, отправив в рот, принялся тщательно пережёвывать — суши они давно доели. Бомгю поморщился. — Ты не понимаешь, — покачал он головой. — Всё явно не так просто, у него точно есть свои причины. Я это чувствую. — Он замер на короткий миг, воскрешая в памяти все их диалоги, то, как менялось поведение Тэхёна каждый раз, когда речь заходила о группе и музыке. Бомгю готов был сию же минуту схватить баллончик с химикатами и начать травить тэхёновых тараканов, только вот была одна проблема: ему придётся перевернуть мироздание и заставить небесные тела вращаться вспять, чтобы Тэхён добровольно ему открылся. Ну не пытать же его, в самом деле! — Не существует уважительной причины, чтобы бросить музыку, — недоверчиво буркнул Ёнджун, окончательно расправляясь с имбирём с удивительно безмятежным выражением лица. — Если честно, я не совсем понимаю, почему ты так за него цепляешься. Да, он хорош, но не один же он такой на белом свете. Тот же Хюнин… — самозабвенно вещал Ёнджун, но осёкся, стоило ему поймать направленный на него тяжёлый взгляд Бомгю. — Понял, молчу. Бомгю закрыл глаза и пальцами надавил на веки до разноцветных звёздочек перед глазами. Он уже устал объяснять. Ёнджун примирительно поднял руки вверх. — Всё что угодно, лишь бы ваше высочество было довольно. — Удивительно, но улыбка его вовсе не казалась насмешливой, а скорее тёплой и даже принимающей. Если закрыть глаза на издевательское «ваше высочество», конечно же. — Но только если ты твёрдо решил идти до конца и вербовать Тэхёна по полной программе, то советую поторопиться. Часики-то тикают. Бомгю отвёл взгляд к окну и задумчиво закусил губу, чтобы справиться с охватившим его напряжением. Дождливая погода наконец-то отступила, поэтому небо сегодня было кристально чистое, и можно было без препятствий наблюдать, как окончательно потухает солнце, с каждой минутой всё глубже проваливаясь за горизонт. — Всё под контролем, — Бомгю кивнул сам себе, не отрывая глаз от этой завораживающей картины. — До подачи заявок ещё целых три месяца.

***

Весь день Бомгю не покидало ощущение, что все на него смотрят. Будто водитель такси то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, вахтёрша в универе задержала взгляд на его лице дольше обычного, когда он показывал пропуск, а идя по людным коридорам, заполненным галдящими студентами, хотелось закрыть лицо руками и прокричать «я в домике!», словно это сразу поможет ему стать невидимым. В детстве всегда работало. В обед на вопрос «у меня всё в порядке с лицом?» Субин нахмурился в замешательстве и коротко кивнул, тем не менее принявшись внимательно разглядывать Бомгю, отчего ему ничуть не полегчало. Головой он понимал, что синяк уже стал практически незаметен, к тому же с утра Бомгю для верности перекрыл его тональным кремом, но ничто не могло избавить его от паранойи. Вот сейчас кто-нибудь заметит жёлто-синее пятнышко у него на скуле, на которое не попало тональное средство, и все всё сразу поймут. Все догадаются, каким унизительным образом обращается с Бомгю его отец, что жизнь его вовсе не похожа на ту сказку, которую весь универ придумал в своей голове. Он не вынесет, если каждый станет смотреть на него тем взглядом, которым Тэхён посмотрел в ту ночь, когда мимо них на всех парах нёсся поезд, заглушая своим грохотом хрипы, вырывающиеся у Бомгю из груди. Ну вот, кажется, Тэхён уже настолько прочно въелся в его мысли, что даже начал мерещиться. Бомгю моргнул пару раз, чтобы развеять видение, возникшее за спиной Субина, но то никуда не исчезло, а лишь подошло ближе, уселось напротив и молча принялось распечатывать одноразовые палочки. — Что ты здесь забыл? — При этих словах лицо Субина просияло, что не совсем вязалось с его вопросом. Тэхён только пожал плечами, окончательно прогоняя охватившее Бомгю наваждение. К счастью, он всё-таки не сходил с ума. — Сам же говорил, что больше сюда ни ногой из-за… Ну, — Субин коротко покосился на Бомгю, что не укрылось от его внимательного взгляда. — В общем, ты понял. Обидно. Тэхён изобразил на лице что-то вроде извиняющейся улыбки и тут же опустил взгляд в свою тарелку, оставив Бомгю недоумевать, с чего вдруг его одолело желание сохранить этот зрительный контакт хотя бы чуточку дольше. — Я сегодня чуть не проспал, — Тэхён страдальчески вздохнул. — Не успел позавтракать, — он разломил палочки надвое и принялся не спеша наматывать на них лапшу, а Бомгю жадно ловил каждое его движение. Они не разговаривали больше недели. — Если перед тобой встаёт выбор, успеть на первую пару или пожертвовать ей ради завтрака, то всегда выбирай второе, — со знанием дела заявил Бомгю и пару раз кивнул для убедительности. Субин одобрительно замычал, а Тэхён закатил глаза. Выглядел он и правда неважно, будто спал максимум три часа, а перед этим разгружал фуры с картошкой. Бомгю чуть было не произнёс это предположение вслух, но вовремя опомнился и прикусил язык. — Я бы всё отдал, чтобы поспать лишние пару часов сегодня, — протянул Субин и умирающе сполз по стулу вниз, запрокинув голову назад. — Но этот глупый волонтерский отряд! Кто меня вообщё дёрнул туда вступить? Мне нужно каким-то образом найти десять полноценных номеров для благотворительного концерта, который уже через семь дней! А ещё ведущий… — Он покачал головой, переводя дух. — Взял и отказался, вы представляете? И больше никто не хочет браться за это. Ну неужели так сложно просто выйти и торжественно прочитать текст по бумажке? Где брать людей на это всё, я просто не представляю. — Весь факультет искусств в твоём распоряжении. Но почему ты один этим всем занимаешься? Разве не должно у вас быть равное разделение обязанностей? — нахмурился Бомгю, то и дело косясь в сторону Тэхёна, которого, судя по всему, ничего не интересовало кроме его лапши и смартфона. Бомгю отчаянно пытался выхватить его взгляд, сам не понимая, зачем, завести разговор, не представляя даже, с чего. Стена, которую Бомгю уже практически сломал, обросла новым слоем бетона. Посмотри на меня, ну же. И Тэхён посмотрел, будто почувствовав волнами исходящее от Бомгю нетерпение, пронзительно, жгуче. Поймав его взгляд, Бомгю едва не подскочил на месте и поспешно отвёл глаза — его словно насквозь прошил разряд электричества. Он неловко прочистил горло и произнёс с напускной бодростью в голосе: — Надо уметь отстаивать свои границы, Субин! Не позволяй никому сесть себе на шею. — Да тут просто такое дело… — Субин задумчиво почесал затылок. — У Мину совсем нет времени из-за долгов по учёбе, у Хэсу проблемы с давлением, а у Ынхо… — Кошка беременна? — перебил его Тэхён, подняв брови. Субин округлил глаза. — Как ты узнал? — Сам подумай, — произнёс Тэхён терпеливо, будто втолковывал маленькому ребёнку какую-то нерушимую истину. — Ну неужели у всех хватает времени сидеть на ваших идиотских собраниях, а когда приходит время заняться реальным делом, не остаётся даже минутки? — Соболезную, но тобой нагло воспользовались, — Бомгю перегнулся через стол и сочувственно похлопал Субина по плечу, хотя тот, казалось, и не грустил вовсе. Напротив, он вдруг расплылся в широкой улыбке. — Знаете, я уже почти расстроился, но потом кое-что понял, — произнёс он, не переставая улыбаться. — Ведь у меня есть такой чудесный друг, как ты, Бомгю. Бомгю вопросительно подняли брови, не понимая, к чему ведёт Субин. В нос вдруг ударил резкий запах цветочного парфюма, а на стол перед ним опустилась маленькая записка, и даже невооружённым глазом было видно, что на ней аккуратным почерком выведен чей-то номер телефона. Бомгю, ни капельки не удивившись, обернулся в след удаляющейся троице хихикающих девушек, а затем зачем-то перевёл взгляд на Тэхёна, чтобы поймать его реакцию. Тот лишь равнодушно скользнул взглядом по записке, тут же вернув всё внимание в экран своего телефона. Ну и пожалуйста, пускай игнорирует. Бомгю вообще всё равно. — Ну так что? — ворвался в сознание голос Субина, и Бомгю только сейчас понял, что тот смотрит на него, будто ожидая чего-то. Щёки потеплели от непонятно откуда взявшегося смущения. Да что с ним сегодня не так?! — Можешь повторить вопрос? — извиняющимся тоном спросил Бомгю, но Субин и не обижался, а только охотно выполнил его просьбу: — Я спросил, не сможете ли вы с ребятами у нас выступить? В идеале спеть пару песен, но я буду согласен и на одну! — А по какому поводу концерт? — Сбор средств для помощи приютам бездомных животных, но общей тематики нет, так что выбор песен за вами. — Не вопрос, будет вам пара песен, — Бомгю мягко улыбнулся, но мысли его продолжали утекать и путаться, сходясь в одной неизменной точке. Тэхён, ничего не подозревая, щедро отхлебнул яблочного сока. Не взглянул он на Бомгю и в тот момент, когда тот почти демонстративно смял в комочек полученную им записку с номером телефона и метко отправил её в кучку мусора на краю подноса Тэхёна. — Спасибо, я знал, что ты меня не бросишь, — лучезарно улыбнулся Субин, и Бомгю отстранённо кивнул в ответ. Что ж, три месяца обещают быть долгими.

***

Такого уровня концентрации, как сейчас, Тэхён, наверное, не достигал никогда. Казалось бы, что может быть сложного в том, чтобы изо всех сил кого-то игнорировать? В целом, ничего, если только это не Чхве Бомгю, который весь изъёрзался на своём стуле и не переставал посылать какие-то нечитаемые сигналы в направлении Тэхёна — он их буквально ощущал кожей. С самого утра в мыслях царил хаос. После их с Бомгю последнего разговора к Тэхёну вернулись кошмары, из-за чего он практически не мог спать ночью. Вот поэтому нельзя было позволять себе ни на секунду задасться вопросом «А что будет, если я соглашусь?». Его пробуждения среди ночи в холодном поту оказались красноречивее любого ответа. Тэхён стойко перенёс все долгие взгляды, которыми успел наградить его Бомгю, но сложнее всего было признаться себе в том, что сильнее, чем сохранить дистанцию, Тэхёну хотелось только посмотреть на него в ответ. Спросить о чем-то глупом и неважном. Дать знать, что они теперь и правда, кажется, связаны. Медленно, но верно приближалось начало следующей пары поэтому вскоре все трое медленно двинулись в направлении своих аудиторий. Когда настало время расставаться, и Бомгю уже было развернулся в сторону лестницы, Тэхён вдруг потерял контроль над своим телом и даже не понял, как так вышло, что он одним движением руки мягко удержал его за запястье. Бомгю обернулся, его лицо оказалось совсем близко. Тэхён замешкался, удивлённый собственным поступком, и был близок к тому, чтобы запаниковать, но нужные слова пришли на ум сами собой: — Ты в порядке? — произнёс он едва ли не шёпотом, и эта короткая фраза, почти невесомая, будто позволила ему легче дышать. Бомгю замер, молча изучая лицо Тэхёна, чем заставил его задуматься, а не повторить ли ему свой вопрос погромче? Но Бомгю всё же услышал даже вопреки царящей вокруг суете, и морщинка на его лбу разгладилась. — Да, — так же тихо выдохнул он в ответ, но не спешил отстраняться. Тэхён медленно опустил взгляд на его скулу и с облегчением подметил, что от синяка не осталось и следа, хотя не исключено, что дело было просто в хорошей тоналке. Растущее желание прямо как тогда коснуться его лица, но теперь уже гораздо более осознанно, напугало Тэхёна сильнее всяких кошмаров. Неизвестно, сколько они могли бы так простоять, в упор разглядывая лица друг друга, если бы прямо над ухом Тэхёна не раздался чей-то торжественный голос: — Субин, я нашла вам ведущего. — Это оказалась миссис Пак. Субин, который всё это время был здесь и продолжал терпеливо ждать Тэхёна просиял, хотя ещё секунду назад смотрел в их с Бомгю сторону, подозрительно щурясь. — Кого? — спросил он, с облегчением хватаясь за грудь. — Да вот же, — тяжёлая рука профессора опустилась на плечо Тэхёна, вынуждая его немного скоситься на бок. Он в замешательстве перевёл взгляд с миссис Пак на Субина, чья улыбка начала понемногу сползать с лица. — В смысле? — не своим голосом произнёс Тэхён. — Не помню, чтобы я соглашался. — Не обсуждается. С этого момента ты согласен, — строго заявила миссис Пак не терпящим возражения тоном. — Ваши ораторские способности лучшие на всём потоке, поэтому для меня загадка, почему волонтёрский отряд до сих пор страдает с поиском ведущего. Субин виновато взглянул на Тэхёна, который беспомощно замер на месте. — Вы хотите, чтобы я был ведущим? — снова переспросил он, лихорадочно перебирая в мыслях пути к отступлению — Мне нужно будет выйти на сцену? Миссис Пак одарила его колючим взглядом поверх очков. — Конечно, тебе нужно будет выйти на сцену, что за глупый вопрос. Сердце Тэхёна ухнуло в пропасть, внутри всё похолодело. Он слабо замотал головой и обернулся в сторону Бомгю, ища поддержки, но тот только хмурился и неподвижно смотрел на него, будто исследователь, ожидающий, как же объект наблюдения поведёт себя дальше. — Я не могу, — произнёс Тэхён, прекрасно осознавая, насколько неубедительно это звучит. — Вы не понимаете, я правда не могу. Мне нельзя на сцену. Профессор возмущённо фыркнула, уже давно всё за него решив: — Почему студентам так сложно сделать что-то на благо их учебного заведения? Зато когда вам нужна помощь от нас, преподавателей, мы первыми несёмся вам, неблагодарным, навстречу! Тэхён не знал, что ответить. Он никогда не просил ни у кого помощи, он вообще поступил сюда только месяц назад. — Вот что я тебя скажу. Можешь не ждать от меня благосклонности в конце семестра, если не собираешься приложить для этого усилий, — затем голос профессора смягчился, когда она повернулась к Бомгю и многозначительно ему улыбнулась. — Вашего выступления я тоже буду ждать. И она ушла, оставив три неподвижные фигуры в тяжёлом молчании. — Она тебя завалит, — сказал Субин, будто бы это и так не было очевидно. — Ну и пусть, — Тэхён стиснул зубы от бессильной злости, чувствуя, как под скулами заходили желваки. Бомгю смотрел на него с беспокойством, не решаясь ничего сказать или спросить. — Да пусть меня хоть отчислят, я не собираюсь ни на что соглашаться, — после этих слов Тэхён резко развернулся на пятках и быстрым шагом направился в свою аудиторию, даже не удостоверившись, что Субин следует за ним.

***

И всё-таки ему принципиально нужна была эта пятёрка. Немного поразмыслив, Тэхён написал Субину с просьбой скинуть ему сценарий, когда тот будет готов, внутренне молясь всем богам, чтобы всё прошло нормально. Может, и не случится ничего страшного, если Тэхён просто сосредоточится на своём тексте и не будет смотреть на публику. А может, даже и этого делать не придётся, ведь он не будет петь. Проверять, конечно, не очень хотелось, но он так давно не выходил на сцену, что уже не был ни в чём уверен. К тому же, если что-то пойдёт не так, он в любой момент может умыть руки и молча уйти за кулисы. Тогда уже будет не важно, что скажет миссис Пак и в какой ад она превратит для него сессию. Кулаки сами собой сжимались от несправедливости этого шантажа. С замиранием сердца Тэхён ждал приближения неизвестности. Бомгю пропал со всех радаров на целую неделю, и на первый взгляд могло показаться, что он решил оставить Тэхёна в покое, но всё явно не было так просто. Наверное, он просто ждал, что же произойдёт, когда Тэхён окажется лицом к лицу с полным залом людей — а он обязательно будет полон, ведь новость о появлении на мероприятии Goldlife облетела весь универ в первый же день. Тэхён не знал, бояться ему или восхищаться тем фактом, что каждый поступок Бомгю определённо был частью некой стратегии. За сорок минут до концерта Тэхён на дрожащих ногах поднялся за кулисы. Проходя через пустую сцену, он не почувствовал никаких весомых изменений в своём состоянии, и это подарило ему надежду, что всё и правда может обойтись. За кулисами уже вовсю командовал Субин, в последний раз объясняя певцам, танцорам и актёрам, когда и после каких слов ведущего чей выход. Такая знакомая суета. Чьё-то лёгкое прикосновение заставило Тэхёна осознать, что он стоял, не двигаясь и безучастно наблюдая за происходящим, слишком долго. Он обернулся, зная наперёд, кого увидит перед собой. — Привет! Я тебя не видел, ты давно пришёл? — Бомгю лучезарно улыбнулся, обнажая два ряда безупречно ровных зубов. От него пахло потом вперемешку с парфюмом, потёртые джинсы на нём выглядели так, будто он был рождён, чтобы их носить, а каффа, огибающая хрящик его уха, без сомнений была сделана из чистого серебра. Тэхён подумал, что такой Бомгю как никогда соответствовал первому впечатлению, которое сложилось о нём у Тэхёна - богатый, беззаботный, самоуверенный. Но всё оказалось не так просто, верно ведь? — Я только пришёл, — выдавил Тэхён, чувствуя, как волнение расползается вязкой субстанцией по всему телу. Это было вовсе не то волнение, которое называют приятным, а то, которое в узел связывает язык и превращает ноги и руки в камень. Это было волнение, которое наполняет сознание красным светом и мешает дышать. Впервые за всю неделю Тэхён по-настоящему осознал, что собирается сделать и чем это может закончиться. — Я бы даже не удивился, если бы ты вообще не пришёл. Но знаешь, миссис Пак поступила довольно подло, даже я был в шоке, а ещё… Эй, ты в порядке? — взгляд Бомгю загорелся беспокойством, и он слегка наклонился ближе, будто ища в выражении лица Тэхёна ответ на свой вопрос. Чёрт, этот парень вообще не знает, что такое личное пространство. Но конкретно в этот момент Тэхёну было плевать на такие вещи, как личное пространство. Неотвратимость приближающего концерта, ещё десять минут назад не казавшаяся такой пугающей, обрушилась на Тэхёна подобно граду с неба. И всё бы ничего, если бы это был действительно важный и крупный концерт, но ведь это было простое благотворительное мероприятие, и половина зрителей будет привлечена присутствием в сет-листе надписи «Goldlife». Всем будет плевать на ведущего, который пробудет на сцене в сумме максимум минут десять, чтобы объявить номера и толкнуть пару душераздирающих речей о необходимости помочь братьям нашим меньшим. И всё же нарастающая паника не находила эти аргументы достаточно убедительными. — Эй, ты чего? — вкрадчиво шепнул Бомгю, явно озадаченный отсутствием у Тэхёна какой-либо реакции. — Ты что, сфальшивил на высокой ноте, и тебя кто-то помидорами закидал? Поэтому ты теперь так сцены боишься, да? — он натянуто усмехнулся, но уже в следующий миг уголки его губ медленно поползли вниз. «Пожалуйста, давай уйдём отсюда,» — хотелось взмолиться Тэхёну, но что толку? Бомгю его, конечно же, не послушает. — Смотри, — не сдавался Бомгю и обвил одной рукой Тэхёна за плечи, явно почувствовав его дрожь но не подав виду. Гладкая прядь его волос защекотала Тэхёну висок, волна жара коснулась лица. Другой рукой Бомгю указал в сторону сцены, куда-то в потолок. — Все эти лучи и прожектора будут светить тебе прямо в глаза. Просто дай им ослепить себя, не смотри в зал. Представь, что там никого нет, что это просто репетиция. Тэхён глубоко вдохнул, на пару секунд задержав воздух в лёгких, после чего с шумом выпустил его, уронив плечи. Репетиция, точно. Если это лишь репетиция, никому не нужно спешить, чтобы успеть к началу, чтобы занять своё место в зрительном зале. Тэхёну не нужно напрягать зрение, чтобы заметить знакомое лицо в толпе, и переживать, не найдя его. — И часто ты так делаешь? Представляешь, что зал пуст, я имею в виду, — улыбнулся он, с облегчением ощущая, как паника постепенно отступает. Однако это был лишь вопрос времени, когда она, подобно морской волне, вернётся и безжалостно проглотит весь берег. Бомгю отстранился так же неожиданно, как и приблизился. Его губы тронула хитрая улыбка, и он сказал таким тоном, словно это было ясно, как день: — Никогда. Другого ответа Тэхён и не ждал. Оставшееся время он провёл, бегая за Субином хвостиком, пока тот был занят выстраиванием света, с помощью микрофона переговариваясь со световиком — присутствие рядом друга здорово успокаивало Тэхёна. Бомгю воссоединился со своей группой, и до самого начала концерта они провели в тёмном укромном уголке возле гримёрок, переговариваясь вполголоса. Кто-то репетировал этюды, кто-то повторял танцы, кто-то без устали выглядывал из-за шторы в зрительный зал, всё больше нервничая, когда тот начал понемногу заполняться. И когда Субин наконец дал команду всем приготовиться, Тэхён мёртвой хваткой вцепился в его локоть. — Помните, что люди заплатили деньги за свои билеты, — вещал он, игнорируя боль. — Собранная сумма пойдёт в приюты, с которыми сотрудничает наш университет, но давайте будем честными, собрать её нам удалось в основном благодаря вот этим ребятам, — он кивнул подбородком в сторону Goldlife, на что Ёнджун самодовольно кивнул. Они здорово выделялись на фоне остальных в своих безупречно-небрежных рокерских прикидах, и Тэхён с удивлением подметил, с каким раздражением и даже неприязнью начали переглядываться остальные выступающие. Ну точно, куда же без конкуренции. Сигнал к началу был подан. На экране запустили социальный ролик, но приятная закадровая музыка звучала для Тэхёна, как сирена, предупреждающая об опасности. Субин мягко подтолкнул его, побуждая готовиться к выходу, и не успел он опомниться, как диктор произнёс свои последние слова, и в зале раздались скудные аплодисменты. Тэхён сделал шаг. Вспотевшими ладонями он изо всех сил сжимал свой планшет, а взгляд устремил вперёд, прямо перед собой, не позволяя ему опуститься вниз. Сердце отбивало ровный ритм где-то в горле. Казалось, прошло целое столетие, прежде чем ноги коснулись крестика, отмечавшего центр. Тэхен глубоко вздохнул в последний раз и натянул дежурную улыбку. — Мы рады сегодня приветствовать вас на столь важном мероприятии, — слегка подрагивающим голосом произнёс он, но в целом это было не так критично. — В первую очередь позвольте выразить вам нашу благодарность, ведь придя сюда, каждый из вас сделал неоценимый вклад в жизнь и процветание городских приютов бездомных животных. Однако если вы не хотите на этом останавливаться, то обратите внимание на буклеты и ящики для пожертвований, расположенные у входа… — Он всё говорил и говорил, словно робот, напрочь позабыв о тексте у себя в руках. Как и сказал Бомгю, софиты безжалостно слепили глаза, и если смотреть примерно в направлении будки звуковика и особо не фокусировать взгляд, то можно было представить, будто ты стоишь перед пустым залом. Всё обойдётся, всё будет хорошо. Может, если умело использовать эту лазейку, Тэхён однажды снова свободно споёт на сцене? Первым, что он ощутил, вернувшись за кулисы, оказались два направленных на него пытливых взгляда. — Ну? Как ощущения? — глаза Субина взволнованно бегали по лицу Тэхёна, выискивая хотя бы знак того, что что-то пошло не так. — Ты неплохо справляешься, между прочим, — Бомгю напряжённо хмурился и без конца щипал свою нижнюю губу, явно не понимая, что именно должно было произойти. — Хочешь водички? — Нет, я в порядке. Мне просто нужно сосредоточиться, — отмахнулся Тэхён и поспешил отойти в сторону. Если честно, он просто умирал от жажды — во рту было адски сухо, но желание оказаться в относительном одиночестве было сильнее. Ему не хотелось признавать, что все опасения, которыми он травил себя и других, оказались не более, чем пустой нервотрёпкой. В дальнейшем, чем больше Тэхён выходил на сцену, тем спокойнее и увереннее себя чувствовал. Конечно, не настолько, чтобы позволить себе опустить взгляд в зрительный зал, но достаточно, чтобы перестать дрожать и ждать воплощения одного из своих ночных кошмаров в реальность. Всё это время он чувствовал на себе тяжёлый, обиженный взгляд Бомгю, не упускавший не единого его движения, который словно кричал: «Как ты посмел водить меня за нос всё это время?». Тэхёну было плевать. Пусть он думает, что захочет. Но всем ведь известно, что катастрофа наступает только тогда, когда окончательно засыпает бдительность. Единственной и роковой ошибкой Тэхёна было позволить этому случиться. — А теперь позвольте представить наш следующий… — Он начинал говорить бодро, не позволяя улыбке исчезнуть со своего лица ни на миг, но внимание вдруг привлёк едва различимый звук, которому здесь было явно не место. Это был самый обычный звук входящего вызова, доносящийся из недр кулис, который оборвался практически сразу, но даже это не помешало сознанию поймать его и захватить, заставляя повторяться снова, и снова, и снова. Правым ухом Тэхён слышал, как яросто зашептал Субин, отчитывая чью-то безответственность, но это казалось такой мелочью по сравнению с простенькой, монотонной мелодией звонка. — Наш следующий… — Он вновь попытался возобновить речь, но к своему ужасу напрочь позабыл, что нужно говорить дальше. Глаза опустились в текст, выискивая нужную строчку, только вот буквы плясали и разбегались, отчаянно не желая складываться в слова. Лицо, казалось, плавилось от жары, в ушах молотком стучала кровь, не пропуская больше ни один звук, и внезапно Тэхён оказался совсем один. Вокруг не было ничего, кроме чёрной ужасающей глубины, уходившей всё дальше и дальше вниз. Она не оставляла шансов спастись, над головой сомкнулась водная гладь и в тот же самый миг с треском покрылась слоем толстого льда, оставляя Тэхёна совсем одного в этой бескрайней холодной могиле. Лёгкие разрывались, руки тянулись к свету с поверхности, который беспощадно уплывал и отдалялся до тех пор, пока не исчез совсем. Тэхён пережил всё так, будто это случилось с ним только вчера. Он стоит посреди своей собственной кухни, злой и расстроенный, наблюдая, как сестра суетится и носится вокруг с полотенцем на голове, точно вихрь. — Я просто не могу поверить, что буду там один. — Он качает головой, не скрывая упрёка в голосе. — Вы все знали, насколько этот конкурс для меня важен! — Не веди себя, как ребёнок, — Хёвон наконец усаживается за стол и принимается в тысячный раз перечитывать свой реферат, нервно листая страницы. — В конце концов, мама с папой не виноваты, что их рейс задержали. Зато вечером мы все вместе отпразднуем твою победу, — она подмигивает, стараясь тем самым подбодрить Тэхёна, но только расстраивает его ещё больше. Откуда она вообще может знать, что он победит? И почему всё вечно должно быть наперекосяк, а особенно в день, когда Тэхёну как никогда важно ощутить поддержку? — Они знали, что я выступаю сегодня, — не сдаётся он. — Почему нельзя было заранее позаботиться о билетах, чтобы не приезжать впритык? Вечно все идёт через ж… — Эй! — Хёвон напрочь забывает о своем реферате и подходит к Тэхену вплотную. Её взгляд излучает предостережение. — Следи за языком, мистер, — затем она вздыхает, выдерживая короткую паузу, чтобы дать им обоим остыть. Тэхён с вызовом глядит на неё сверху вниз. — Послушай, мне жаль, что всё так выходит. Если тебя это успокоит, то я постараюсь разделаться с экзаменом самая первая, а потом буду мчать к тебе так быстро, как только смогу, идёт? Даже парочку дорожных правил нарушу, как тебе такое? Она упирает руки в бока и хмурится в преувеличенной решимости, будто готова прямо сейчас исполнить свои слова, но Тэхёна это не трогает. Ему кажется, что это всё какая-то глупая шутка, будто всё подстроено лишь с одной целью — заставить его провалить чёртов конкурс. — Да уж, — холодно отмахивается он и разворачивается в сторону своей комнаты. — Было бы неплохо. — Дверь за спиной хлопает, оставляя Тэхёна в тишине и одиночестве, наедине со своей детской обидой. «Да уж, было бы неплохо». Мозг до сих пор отказывался верить, что это — самые последние слова, которые он когда-либо говорил своей сестре. Достигнув пика, всё началось по новой. Образы прошлого окружали Тэхёна, точно ужасный водоворот, и невозможно было определить, сколько это уже продолжается: минуту, час, день? Может, это и есть ад — бесконечно повторяющаяся последовательность событий, которую ты мечтаешь забыть сильнее всего на свете, но в итоге застреваешь в ней навечно. Тёмный океан был беспощаден, и наконец Тэхён вспомнил, на что он похож. Никто его не поймает, никто не спасёт от мучительной смерти на дне, не ухватит за руку. Захотелось рассмеяться от своей же чрезмерной драматичности, но в лёгких больше не было воздуха. Перед глазами словно из тьмы материализовалось пространство со множеством кресел и людей — точно, ведь он всё ещё на сцене. Более сотни пар глаз смотрели на Тэхёна выжидающе, но прежде, чем он успел найти среди них такое знакомое, родное лицо, кто-то крепко схватил его за локоть, удерживая на подкосившихся ногах. По зрительному залу пробежал шепоток. — Всё хорошо. Пойдём скорее отсюда, только дыши, обязательно дыши, — испуганно прошептал Бомгю прямо Тэхёну в лицо и потянул его прочь со сцены. Его глаза были похожи на два бездонных блюдца, но Тэхён с удивлением обнаружил, что эта глубина его совсем не пугает. Напротив, она окутала его, точно тёплое одеяло, позволяя сознанию наконец устало потухнуть и уплыть в объятия спокойного, безопасного забытья.