swan song

— Сколько я тебе должен? В смысле, за такси. Бомгю оторвал взгляд от окна, вопросительно подняв брови. За стеклом мелькали лишь подёрнутые тьмой деревья и редкие придорожные строения, от одного взгляда на которые Тэхёна одолевало странное уныние. — Нисколько, — пожал плечами Бомгю. — Я тебя, можно сказать, похитил. Уголки губ Тэхёна едва заметно приподнялись в подобии улыбки. Он чувствовал себя изнеможённым, выжатым до последней капли, разобранным на части и склеенным обратно, поэтому на споры сил не было. Да и желания тоже, если честно. В голове впервые за долгое время было так пусто, а в груди так спокойно. Всего двадцать минут назад Тэхён не чувствовал себя хозяином собственного языка, вываливая на Бомгю свою затаённую боль, и как правило, после подобных откровений люди начинают испытывать стыд и сожаление, так ведь? Что-то вроде «не стоило так открываться», или «теперь я чувствую себя ещё более жалким», но ничего подобного Тэхёну в голову не пришло. Только тягучее, согревающее облегчение. Как здорово было ехать домой в тишине. Никаких тебе споров, пререканий и перепалок. Наверное, так они и проведут весь оставшийся путь, не обмолвившись больше ни словом, только вот… — Я каждый день, каждую минуту во сне и наяву мучительно скучаю по сцене. — Тэхён выпалил это неожиданно даже для самого себя, так что уж говорить о Бомгю, который просто замер с приоткрытым ртом, будто мгновение назад собирался откусить кусочек ароматного пирога, но кто-то поставил его изображение на паузу. Вот так ситуация. — Стой-стой-стой. — Бомгю замахал руками прямо у Тэхёна перед лицом. — Подожди, постарайся сохранить это состояние, я в тебя верю. — И он суетливо принялся шарить по карманам своей ветровки, только чтобы выудить оттуда недешёвый такой мобильник. Сделав несколько каких-то незамысловатых махинаций, Бомгю удовлетворенно кивнул своим мыслям и приблизил телефон максимально близко к тэхёновым губам. Краем глаза тот успел заметить экран с запущенной на нем записью диктофона. — Теперь можешь все повторить. Тэхён осовело перевёл взгляд с мобильного на его владельца, взглядом выражая немой вопрос. Надоели уже все эти игры. — Ну, мне же нужны доказательства, когда ты начнешь отрицать свои слова, — объяснил Бомгю с таким видом, будто это было как минимум очевидно, а как максимум являлось прописной истиной. — Что, думаешь, если здесь нет свидетелей, сможешь потом как ни в чем ни бывало отказаться от своих слов? Как бы не так. Тэхён раздражённо закатил глаза и терпеливо отодвинул подальше телефон, который продолжали нетактично совать ему в лицо. Сегодня перед сном он специально поищет в интернете статьи на тему «Личное пространство» и все до одной отправит их Бомгю. — Я не собираюсь отказываться от своих слов. Всё именно так, как я сказал. За какой-то ничтожный миг замешательство на лице Бомгю сменилось абсолютным восторгом. Нет, правда, Тэхён никогда в жизни не видел, чтобы чье-то лицо так светилось от счастья. Непонятно, почему, но от такого зрелища в груди стало немного теплее. — И что же нам делать с этим, мой драгоценный Тэхён? — с плохо скрываемым ликованием в голосе протянул Бомгю. Казалось, еще немного и он взлетит вверх от радости, как торпеда, головой пробив верхнюю часть машины. — Не можем же мы зарыть в землю твой золотой талант! — в салоне вдруг стало так шумно, что водитель неодобрительно покосился на них в зеркало заднего вида, но вряд ли Бомгю вообще это заметил. Наверное, взгляд ему сейчас застилало множество мерцающих звёзд, в окружение которых он попадал всякий раз, когда поддавался мечтам. Тэхёну даже казалось, что он мог различить их магический, мелодичный перезвон. Динь, динь. Не хотелось бы ему однажды услышать, как эти же самые звёзды, сотканные из сладких грёз, врежутся в землю с оглушительным грохотом, разлетаясь на мелкие кусочки. — Ты чему обрадовался, я ведь ничего даже не сказал… — Тэхён выдавил из себя извиняющуюся улыбку. Слишком рано Бомгю понастроил себе сотню воздушных замков. — Я имел в виду, что правда безумно скучаю по всему этому. По музыке, там, сцене. — Лохматый попутчик, как загипнотизированный, ловил каждое слово и чуть ли не в рот ему заглядывал. Тэхён же чувствовал себя так, будто собирается отобрать у ребёнка конфетку, которую сам же ему и вручил. — Но я не знаю, как исправить то, что во мне сломалось. Улыбка Бомгю вмиг потухла, заставляя сердце Тэхёна больно ёкнуть. — А ты хочешь? Исправить. Он застыл, поражённый этим вопросом до глубины души. А в самом деле, хочет ли Тэхён по-настоящему починить то жизненно важное, что когда-то превратилось внутри него в сожжённые руины? На что тогда будет похожа его жизнь? Эти вопросы с бешеной скоростью неслись в голове, пока Бомгю выжидающе смотрел на него своими невозможными глазами-блюдцами. Тэхён представил, как эти же самые глаза слепо щурятся от блестящего света софитов, как этими же глазами Бомгю обводит зрительный зал, вбирая в себя каждую мелочь, каждую случайно выловленную эмоцию. Тэхён вспомнил, какими разбитыми, потухшими могут быть эти глаза, обрамлённые мокрыми от слёз ресницами, и вообразил, сколько счасться они могли бы излучать, сложись всё иначе. Не будь Тэхён таким неправильным и неполноценным внутри. Он ещё раз прокрутил в голове эти недостижимые образы, а затем сделал глубокий вдох, будто собирался с разбегу нырять в холодное море, и ответил так твёрдо, как только смог: — Хочу. Я очень хочу всё исправить. Сердце колотилось, как очумевшее, от судьбоносности этой короткой, и на первый взгляд незначительной фразы. Так вот ты какая, точка невозврата. Бомгю, не замечавший тэхёновых колебаний, удовлетворённо откинулся спиной на сиденье, даже не пытаясь замаскировать победную улыбку на губах. Взглядом он уже был не здесь, а блуждал где-то далеко, в своих ещё не осуществлённых фантазиях. Таким умиротворённым, как водная гладь в штиль, и по-настоящему счастливым Тэхён видел его впервые. — Завтра после пар жду тебя в актовом зале. Если спросишь, зачем — побью, — бросил Бомгю ему вслед через опущенное окно такси, когда то высадило Тэхёна в квартале от его дома (он до сих пор опасался называть свой настоящий адрес). От этой фразы поджилки затряслись в предвкушении чего-то пугающе нового, и в то же время невероятно знакомого сердцу. Встретив прямой, открытый взгляд Бомгю, Тэхён явно почувствовал исходящие от него волны точно такого же сладкого мандража. — Тогда до завтра, — пожал плечами Тэхён вместо согласия, и прежде, чем тонированное стекло полностью поднялось вверх, успел заметить, как Бомгю рвано и протяжно выдохнул через рот, слегка прикрыв глаза. Это был вздох невероятного облегчения.