swan song

Что-то было священное в простом фото с изображением исписанного торопливым почерком тетрадного листа. Мелкие заострённые буковки, встречающиеся тут и там исправления — это был обычный черновик, но именно он содержал в себе доработанный и окончательный вариант лирики — той самой, что Бомгю исполнял для Тэхёна сидя на сцене в актовом зале. Тэхён несколько раз перечитал текст, а в голове звучал его голос. А ещё, почему-то, невольно вспоминались его порывистые объятия, и от этих мыслей внутри всё словно оживало, как просыпаются весной цветы. Это было так пугающе и так хорошо одновременно, что Тэхёну хотелось вырвать себе сердце, лишь бы больше его не захлёстывали эти противоречивые эмоции. Вот бы прямо сейчас нырнуть в ледяное озеро и дать разуму протрезветь. Тэхён хлопнул себя ладонями по горящим щекам. Соберись. Сейчас есть дела поважнее, чем какие-то там странные чувства. Он глубоко вздохнул и снова разблокировал уже успевший потухнуть экран телефона. Бомгю отправил Тэхёну фотографию своего черновика сразу после того, как они разошлись по домам, а ещё чуть позже прислал диктофонную запись, на которой сам же и исполнял песню под акустическую гитару. Припев он пел фальцетом, но Тэхён предполагал, что звучать он должен гораздо мощнее — всё-таки, песня и правда ему не совсем подходила, но она была слишком хороша, чтобы так и остаться навсегда простыми закорючками на черновике. «Потому что она просто создана для тебя, тупица». Время было уже позднее, и родители давным давно ушли спать, но Тэхён боялся пропеть мелодию даже вполголоса. Он не имел права, только не при них. Казалось, открой он сейчас рот и издай хоть звук, его тут же настигнет небесная кара, и пусть родители никогда не говорили ничего против музыки, Тэхён всё сам понимал. Уже, наверное, слишком поздно, но он хотя бы попытается быть понимающим сыном, поэтому не стоит пока мистеру и миссис Кан ничего знать. Хотя бы до тех пор, пока сам Тэхён во всём не разберётся. Интересно, как Бомгю с этим справляется? С чудовищным одиночеством, когда дело касается заветной мечты. Его отец, в отличие от родителей Тэхёна, открыто и агрессивно запрещал сыну хоть как-то связываться с музыкой, но Бомгю всё равно упрямо шёл напролом. Он, по сути, остался совсем один — без отца и без матери, так кто же поддерживал его на этом нелёгком пути? Нет, нет, Тэхёну точно не должно быть так грустно от этих мыслей. Голова и так была слишком перегружена множеством впечатлений, которых за последнее время Тэхён получил больше, чем за всю свою жизнь, и теперь не понимал, что с ними со всеми делать. Они переполняли его до краёв, занимали все мысли, мешали дышать. Тэхён себя не узнавал, но может, это не плохо? Он словно всё дальше и дальше откатывался в прошлое, всё больше становился похож на себя прежнего, каким он был ещё до смерти сестры — эмоциональным, импульсивным, живым. Тэхён уже и забыл, каково это — чувствовать столько всего одновременно, иметь цель, хотеть большего. Ему будто снова было шестнадцать лет, но это не чувствовалось, на регресс. Скорее, как второй шанс выбрать правильный путь и начать сначала. Голова разболелась. Надо проветриться. Он уходил бесшумно, прислушиваясь к звукам в спальне родителей, и смог спокойно выдохнуть только когда за спиной с тихим щелчком закрылась входная дверь. На улице было темно и пусто, а ещё невероятно свежо, из-за чего разгорячённая кожа начала наконец остывать. Он не спеша шагал вперёд по пустой улице, включив отправленную Бомгю запись в наушниках на самую высокую громкость, анализировал текст, прислушивался к собственным чувствам. Каждая строчка отзывалась в нём чем-то новым, но одинаково сильным и животрепещущим. Настоящим. Он шёпотом проговаривал слова, они имели вкус и оседали на языке, как снежные хлопья, таяли, вырываясь наружу, и в какой-то момент Тэхён понял, что крошечные белые мотыльки в воздухе ему не мерещатся. Редкие снежинки невесомо левитировали вокруг и, опускаясь на землю, исчезали, будто их никогда и не было. Ну надо же, снег в октябре. Это и правда год настоящих открытий. Тэхён стряхнул с волос запутавшиеся в них белоснежные хлопья, не в силах сдержать улыбку. Поток мыслей вливался в остуженную голову вместе с лёгкими дуновениями ветра. Требования Бомгю были эгоистичны. Он, по сути, собирался использовать Тэхёна, чтобы достичь своих целей, но Тэхён был не против. Бомгю ворвался в его жизнь как двенадцатибалльный шторм, став первым человеком, которому за все эти годы удалось сдвинуть его с места. Он разбередил все старые раны, в щепки разнёс его крепость, и раз уж Тэхён вновь увидел мир так ясно, раз уж горизонт снова оказался так близко, он больше не будет бездействовать. Тэхён последует за Бомгю, переступая через руины. Он тоже использует его, и возможно, из этого выйдет что-то стоящее. Впереди показались рельсы, и он удивлённо вздохнул. Тэхён даже не заметил, насколько далеко ушёл от дома. С каждым новым словом он пел всё громче, чувствуя, как освобождается его подавленная энергия, которая так давно спала глубоко внутри. Он пел в своё удовольствие, и казалось, сама ночь замерла и прислушивалась к этой мелодии, но всего пара секунд, и время возобновило свой ход. Совсем близко послышался оглушительный гудок поезда, врезаясь в тишину, и разрушительная волна этого звука окончательно разорвала все невидимые цепи внутри. Тэхён резко остановился и вынул один наушник, пропустил удар сердца и позволил себе наконец запеть так, как сделал бы это раньше, без стыда и запретов. В полную мощь лёгких, с чувством и бесконечным желанием. Воздух звенел, ночь была восхитительна и щедра, наполняя нутро чистой энергией, которую забирала так долго, посылая в сознание одни лишь жуткие кошмары. Это оно. Вот так всё должно быть, вот такой Тэхён и есть на самом деле. Прощай, моя серая мутная тень, возвращайся на место. Здравствуй, настоящий Тэхён, смелый и горячий, как огонь. Не подведи. *** Ночь была волшебна и полна сюрпризов. Бомгю не спал, и был рад этому, ведь в ином случае удивительно ранний в этом году первый снег так и прошёл бы мимо него. Он с замиранием сердца всем телом приник к окну, взглядом стараясь поспеть за каждой крошечной снежинкой. Наверное, звонить Тэхёну в два часа ночи и вопить в трубку «Ты тоже это видишь?!» не стоило, но чёрт, как же хотелось. Этот парень его с ума сведёт, честное слово. С ним никогда не знаешь, какое действие будет верным, какой ключ подойдёт в этот раз к новому замку. Но ведь у Бомгю пока получалось их открывать, правда? А может, он сам и есть ключ. Странные мысли прервала тихая вибрация телефона. Неужели кому-то тоже сегодня не спится? Где-то глубоко внутри Бомгю надеялся увидеть на экране лишь одно единственное имя, но, конечно же, это всё только несбыточные мечты. Параллельная реальность. Тэхён никогда не позвонит ему первым. Бомгю с тихим вздохом принял вызов от Хюнин Кая и, стараясь скрыть разочарование в голосе, произнёс: — Ты чего людей по ночам будишь? Жить надоело? — Брось, хён. Я знаю, что ты не спал. Вот же проницательный мелкий чёрт. Бомгю шмыгнул носом и принялся увлечённо наблюдать, как потеет стекло от его ровного дыхания. — Балдёж просто, скажи? Я и не ожидал увидеть снег раньше декабря. — Он принялся с воодушевлением пальцем выводить узоры на окне, радуясь, что хоть с кем-то может сейчас поговорить. Всё-таки, грустно встречать первый снег в одиночку. — Ты вообще о чём? — Хюнин Кай разговаривал подозрительно. Его голос звучал слишком непривычно, растерянно, нервно даже. На том конце связи послышался шорох и какое-то движение, после чего младший поражённо выдохнул: — Ого, и правда снег идёт! Бомгю напряжённо нахмурился. Что-то здесь было не так. — Ты что, не из-за этого позвонил? Хюнин Кай замялся на пару мгновений, протянув тихое «э-э-э», а потом заговорил как-то вкрадчиво: — Вообще-то, нет. Мне Ёнджун-хён сорок минут назад отправил голосовое. Я бы и не заметил даже, если бы не проснулся и не пошёл попить воды. Ну… — Ну? — нетерпеливо вторил Бомгю, подталкивая Кая к ответу. — Что там такое, неужели он не мог решить, какую фотку выложить в инсту? Хюнин Кай тяжело вздохнул, и Бомгю совсем не понравился этот вздох. Кончики пальцев кололо от нетерпения и нехорошего предчувствия. — Это было очень, очень пьяное голосовое, хён. Настолько, что слов просто не разобрать. Палец Бомгю так и замер в одной точке на стекле, совсем немного не дорисовав скрипичный ключ. Проклятье. Ёнджун не напивался. Ритуальная стопочка перед концертом, бокал шампанского по праздникам — всё это было в порядке вещей, но Бомгю давно уже не видел его по-настоящему пьяным. Словосочетание «нажраться в слюни» больше не было совместимо с именем Чхве Ёнджун. — Дело очень плохо, дружище. — Бомгю рывком соскочил с подоконника и принялся нервно измерять шагами комнату. Он пока не знал, что именно произошло, но был точно уверен — бросать Ёнджуна в таком состоянии нельзя, иначе… Дьявол, да Бомгю даже не представляет, что может случиться, потому что ни разу ещё не оказывался в такой ситуации! — Перешли мне голосовое и одевайся. Я заберу тебя на такси. — И он сбросил звонок, не дожидаясь ответа. Сообщение от Хюнин Кая не заставило себя ждать. Бомгю нетерпеливо включил запись, замерев возле зеркала, и весь обратился в слух. С первых же секунд ему захотелось страдальчески застонать и схватиться за голову, но он стойко сдержался, плотно стиснув зубы. Ёнджун еле-еле шевелил языком. Хюнин не соврал, сказав, что из этого голосового сообщения невозможно разобрать ни слова, но внимательно переслушав его несколько раз, Бомгю всё же удалось различить бессмысленное «подонок» и «это конец». Понятнее ситуация от этого не стала, но красноречивый шум на фоне давал основания предполагать, что Ёнджун не дома. Судя по звукам, он в каком-то баре или клубе, и это точно не «Третий глаз», потому что Мэй не дала бы ему сделать даже глотка. Что ж, ночь обещает быть долгой. Через двадцать минут Бомгю уже был возле дома Хюнин Кая. Младший мешком плюхнулся на сиденье такси, лохматый и перепуганный, но уже далеко не сонный. Он не прекращал беспокойно теребить пальцами яркий брелок на портфеле, от чего Бомгю, который и так весь был словно на иголках, с каждой секундой переживал всё сильнее. — Есть идеи, где он может быть? — с надеждой взглянул на него Кай, и Бомгю тут же отвёл глаза. Он понятия не имел, где им искать Ёнджуна, но вместо бессмысленной паники и сокрушения Бомгю решил быстро припомнить события последнего дня. Всё было как обычно. Они несколько раз пересеклись в коридоре между парами — Ёнджун был даже на первой, затем как всегда репетировали после занятий. Он много шутил и смеялся, закатывал глаза, когда Бомгю начинал имитировать его необычную манеру пения — то есть, вёл себя совершенно нормально. Затем Ёнджун вдруг посмотрел на часы и засобирался уходить, потому что… — Он ушёл с репетиции пораньше, потому что обещал заехать к родителям на ужин, — пробормотал Бомгю, зацепившись за эту единственную выпадающую из общей картины мысль, а Хюнин Кай, услышав его слова, тут же полез в телефон. — Что ты делаешь? — Надо проверить все ночные заведения в Сонбуке, — протараторил он, вбивая что-то в поисковике. — Начать с тех, что ближе всего к его дому… Вот, нашёл! Поедем сначала сюда. — И он протянул водителю такси телефон, чтобы тот взглянул на адрес. Мужчина кивнул, и машина тронулась с места. Это имело смысл. Ёнджун не любил заходить домой, не желая лишний раз встречаться с пьяным отцом и запуганной матерью, и частенько возвращался после таких встреч на взводе. Должно быть, в этот раз произошло что-то куда серьёзнее. Ближайших к дому Ёнджуна баров было немного, всего четыре, и в двух из них его не оказалось. Таксист в третий раз вбил в навигаторе новый адрес и завёл машину, а Бомгю изо всех сил боролся с желанием спихнуть его с кресла и сесть за руль, потому что ну невозможно было ехать так медленно. С каждой минутой их шансы найти Ёнджуна уменьшались в геометрической прогрессии. Третий бар, название которого Бомгю не потрудился запомнить, оказался не таким мерзким, как предыдущие. Куда более нормальная музыка, люди, своим видом не напоминающие бомжей — казалось, что вот-вот он увидит среди них знакомое лицо и с удовольствием влепит ему пощёчину за эту возмутительную выходку. Бомгю высматривал Ёнджуна, как коршун, и вдруг кто-то резко развернул его к себе за плечо. Сердце ухнуло в пятки, но это оказался всего лишь Хюнин Кай. На его лице без труда читалась смесь волнения и ликования. — Нашёл! Неудивительно, что Бомгю Ёнджуна не заметил, ведь тот оказался не в самом зале, а в туалете, сидя на полу спиной к стене и запрокинув голову назад. Его глаза были плотно закрыты, и Бомгю на секунду испугался, что он их больше не откроет, но стоило только хорошенько встряхнуть басиста за плечи, как тот замычал что-то бессвязное и приподнял веки. Взгляд его до сих пор был мутным, но уже почти осмысленным. Ну конечно, за такой промежуток времени и окончательно протрезветь можно. — И здесь от тебя нет спасения. — Слова разборчивы, это уже радует. — Катись-ка ты… — Катись, значит? — злобно и напугано прошипел Бомгю, за шиворот поднимая не особо сопротивляющегося Ёнджуна на ноги. От того за версту тошнотворно разило спиртом, и Бомгю едва не закашлялся, но больше, чем от мерзкого запаха, он сейчас задыхался только от ярости. — Мы объездили пол Сонбука в поисках тебя, и теперь ты говоришь мне катиться отсюда? Единственный, кто сегодня покатится, это будешь ты кувырком с лестницы..! — Бомгю, остынь, — вмешался Хюнин Кай, как всегда мягкий и всепрощающий. — Ему же плохо. — А мне хорошо, значит? Вдох. Выдох. Надо успокоиться и отвезти Ёнджуна домой, это сейчас важнее, чем бессмысленные эмоции. — Поехали, хён, тебе надо поспать. — Устало выдохнул Хюнин Кай. Даже в такой ситуации он называл Ёнджуна хёном, сколько же в этом человеке терпения? Бомгю, всё ещё удерживающий его едва ли не навесу, молча потащил басиста к выходу, боясь, что если он скажет ещё хоть слово, то уже не остановится. Выяснять, что произошло, они будут потом. — Никуда я с вами не поеду, это не ваше… ик! Собачье дело… Бомгю игнорировал его, крепко сжав челюсть. Справиться с пьяным Ёнджуном оказалось куда легче, чем он предполагал. В таком состоянии старший только и мог препираться, сыпать проклятиями и беспомощно перебирать ногами по земле, не поспевая за стремительным шагом Бомгю. Жалкое зрелище. Он мог бы снять всё на телефон и припоминать Ёнджуну эту историю каждый раз, когда тот назовёт его проблемным куском дерьма, но как бы ни было сильно это желание, друзья так всё же не поступают. С этими мыслями Бомгю без особого труда затолкал его в машину, игнорируя косой взгляд водителя. Ехали они в тяжёлом молчании, втроём втиснувшись на заднее сидение. Стёкла предсказуемо запотели, поэтому таксист опустил окна, и теперь Бомгю беспощадно трясло от холода. В носу и так щекотало со вчерашнего дня, а теперь он точно разболеется. К моменту, когда машина затормозила у дома Ёнджуна, плечи Бомгю сдавливало неприятной тяжестью — и Ёнджун, и Хюнин Кай крепко уснули, навалившись на него с обеих сторон, а сам он подозревал, что этой ночью вовсе не сможет сомкнуть глаз. Бомгю аккуратно растолкал спящих, заплатил водителю, а затем стрелой выскочил из машины вслед за притихшим Ёнджуном, который упрямо настоял на том, что и сам может дойти до своей квартиры. В этом он не соврал, только вот старший оказался всё ещё недостаточно трезв, чтобы попасть ключом в замочную скважину. Бомгю порывисто выхватил гремящую связку у него из рук, взяв дело под свой контроль. В квартире был идеальный порядок, и Бомгю с Каем не без угрызений совести опустились на одну из двух безупречно заправленных кроватей, наблюдая, как Ёнджун, покачиваясь, заваливается на свою прямо в одежде. — Твой сосед опять где-то пропадает? — зачем-то спросил Бомгю, по непонятным для себя причинам избегая самого главного вопроса. Ёнджун непонятливо взглянул на него, после чего его лицо медленно прояснилось и он неловко кивнул. — Не видел его с прошлой недели. Спасибо, что хотя бы свою долю за аренду платит. И снова это гнетущее молчание. Бомгю не мог отделаться от ощущения, что комната какая-то не такая, слишком… Пустая, что ли. Но как бы он не вглядывался в полумрак, всё не мог понять, что именно так сильно не даёт ему покоя. — Хён, что случилось? — Хюнин Кай первым осмелился задать этот вопрос, прожигая Ёнджуна испытывающим взглядом. Даже в темноте было видно, как тот болезненно зажмурился и отвернулся к стене, пряча лицо. — Вам придётся поискать другого басиста. Бомгю даже на ноги подскочил от такого заявления. Смутные подозрения закрались в сознание, и он в два шага преодолел расстояние до выключателя, чтобы зажечь свет в комнате. Возмущённый стон Ёнджуна Бомгю проигнорировал, потому что наконец понял, что было не так. Он нигде не мог найти его гитару, и Кай, очевидно, тоже это заметил. — Ёнджун-хён, а где..? — Спроси у моего папаши! — рявкнул Ёнджун, зарывшись носом в подушку, из-за чего его голос прозвучал слегка приглушённо. — Всё было нормально, мы пили чай, мама испекла шарлотку. Шарлотку, понимаете? Отец был, как стёклышко, и я подумал, что всё наконец-то наладилось. А потом он пошёл в магазин, потому что сахар закончился, но ни через тридцать минут, ни через час не пришёл назад. Я уже уходил, когда заметил, что гитары нет. Бомгю слушал его с замиранием сердца. Он как никто другой знал, насколько дорога была для Ёнджуна его гитара. Старенькая, поцарапанная и с кучей наклеек, он так долго копил именно на неё. — Отец просто взял и продал её за бутылку, мою прелестную, мою идеальную, мою самую-самую лучшую… — Он причитал, как ребёнок, и Бомгю готов был поклясться, что Ёнджун вот-вот заплачет. Хюнин Кай осторожно приблизился к нему и положил руку на плечо в успокаивающем жесте. За окном продолжал падать снег, а из-за облаков показался круглый диск луны. В её холодном свете младший был похож на спустившегося с небес ангела, лунное сияние красиво подсвечивало его волосы, и Бомгю только сейчас задумался о том, насколько мало Хюнин рассказывал им всем о себе. Это оставляло надежду, что хотя бы у него жизнь не была похожа на горькое недоразумение. — Мне очень жаль, Ёнджун. Хён. — Бомгю, наверное, первый раз назвал его так. Больнее, чем жалеть самого себя, было только видеть друзей такими и не знать, чем помочь. — Но разве можно вот так бросать музыку? Мы скинемся тебе на новую гитару, и ты обязательно полюбишь её так же, как и прежнюю. — Не нужна мне новая! Мне нужна моя, как ты не понимаешь? Только вот Бомгю понимал. Он помнил ту пустоту от потери, когда отец со злостью разбил его первую гитару, беспощадно скинув её из окна, помнил, как долго привыкал к новой. Чем больше она обрастала потёртостями-воспоминаниями, тем больше он любил её, но ни одна в мире гитара не сравнится с той, самой первой. Однако он не позволит Ёнджуну зарыть свой талант в землю из-за мерзкого поступка его отца. Бомгю обессиленно опустился на пустую кровать и с благодарностью взглянул на Хюнин Кая. Если бы не он, неизвестно, как долго Бомгю бесплодно плутал бы по грязным барам Сеула. — Иди-ка ты домой, — еле слышно прошелестел он, слыша, как замедляется и углубляется дыхание Ёнджуна. Младший перевёл на него вопросительный взгляд. — А ты? — А я с ним побуду. Мало ли, что ещё он тут учудит. Хюнин удовлетворённо кивнул и, обронив прощальное «До завтра», уже через минуту исчез за дверью. Бомгю в полный рост растянулся на заправленной кровати и внимательно взглянул на Ёнджуна, чтобы убедиться, что тот наконец уснул, но старший внезапно дёрнулся всем телом и рвано втянул носом воздух. И чего ему не спится? — Бомгю? — тихонько позвал Ёнджун, разворачиваясь к нему лицом. Бомгю тоже перевернулся на бок, последовав его примеру, и поудобнее подложил ладони под щёку, после чего кивнул головой, давая понять, что слушает. — Наверное, ты считаешь меня идиотом, но я правда не смогу так так больше. Я очень, очень сильно устал. — Он говорил не о физической усталости, это было очевидно, и Бомгю его понимал. Слишком явно в последнее время от Ёнджуна веяло апатией, всё чаще он срывался, балансируя на грани между мечтой и пропастью, но его было не в чем винить. Такой уж они избрали путь — страшный, тернистый и одинокий. Каждый вёл свою собственную внутреннюю борьбу, но вместе им бояться нечего, правда ведь? Разношёрстная кучка отвергнутых миром неудачников — самая разрушительная на свете мощь. Бомгю ни за что не хотел терять веру в это. — Знаешь, чем мы с тобой похожи? — Глаза Ёнджуна лихорадочно сверкнули в темноте. Его голос звучал всё твёрже, а слова — с каждой минутой всё чётче. Если он ещё раз позволит себе напиться до такого состояния, то Бомгю лично набьёт ему лицо. — Тем, что наши отцы мудаки? — горько усмехнулся он, и Ёнджун не сдержал ответной улыбки. — И это тоже. Но главное, мы оба верим в кого-то другого настолько сильно, что забываем верить в себя. Ты веришь в Тэхёна, а я верю в тебя. И если твоя вера так же сильна, как моя, то ничего не бойся. Он тебя не подведет. Бомгю изумлённо уставился на него, лишившись дара речи. Это неожиданное откровение было таким поразительно честным, что ещё чуть-чуть, и на глаза навернутся непрошеные слёзы. Бомгю моргнул несколько раз, не позволяя себе глупо расчувствоваться. — Если ты уйдёшь, то никакие Тэхёны мне не помогут. Ёнджун тихонько усмехнулся, но ничего не ответил. Вскоре его дыхание окончательно выровнялось, а потом и сам Бомгю нехотя провалился в глубокий, беспокойный сон, так и не успев придумать выход из всей этой чудовищной ситуации. *** Как же приятно ощущать умиротворённую пустоту в голове. Тело становится легче пёрышка, объятия сна подплывают всё ближе, ощущаются всё реальнее, ещё чуть-чуть и они окутают Тэхёна с ног до головы… — Ты вообще меня не слушаешь, — обиженно надулся Субин, заставляя Тэхёна едва ли не подскочить на месте. Чёрт, он снова чуть не уснул. — Сколько ты сегодня спал, приятель? — Не знаю, часа два? — Тэхён зевнул и вяло размешал лапшу в тарелке. Наверное, она давно уже остыла. Субин отпил из стаканчика свой обожаемый кофе три в одном и подозрительно прищурился. — Чем это ты был занят? — осведомился он. — И не ври, что делал домашку. Может, месяц назад я бы на это ещё и повёлся, но теперь я слишком хорошо тебя изучил. Время полночь — пора баиньки, а если что-то ты и не успел к этому времени доделать, значит, оно не так уж важно. Тэхён сокрушённо вздохнул. И правда, смысла обманывать не было. Он ещё раз взвесил все за и против, но всё-таки решил, что сказать правду будет лучше всего. — Кажется, Бомгю всё-таки смог меня уломать. — Кажется? — Субин иронично поднял брови. — Кажется. И не успел Тэхён загнаться по поводу существования в мире слова «Кажется», как Субин уже оказался к нему максимально близко и восхищённо затряс его за плечи, прогоняя остатки сонливости. — Вот это новости! Вот почему снег ночью шёл! — вопил он Тэхёну прямо в лицо, не обращая внимания на осуждающие взгляды присутствующих в столовой студентов и преподавателей. Тэхёну мерещилось, или вблизи их привычного столика и правда в последнее время садилось как-то подозрительно мало людей? — Я молился всем богам, и это случилось! Тэхён, ты станешь звездой! Тэхён смущённо отстранился, отцепляя от себя неугомонные руки Субина. Друг наконец вновь уселся на своё место, но прожигать его испытывающим взглядом не перестал, сверкая, как солнечный зайчик. Его радость была такой искренней, что Тэхён всерьёз задумался, чем он его заслужил. — Ну это ты, конечно, преувеличиваешь… — Он сконфуженно почесал затылок, чувствуя, как заливаются краской щёки. От дальнейших расспросов его спас, как ни странно, возникший словно из ниоткуда Бомгю, чей внешний вид каким-то чудом оказался ещё хуже, чем у самого Тэхёна. Без всякого преувеличения, он был похож на ходячую смерть. — Всем доброе утро, — мрачно поздоровался Бомгю, а Тэхён не стал ему напоминать, что время, вообще-то, уже обед. Субин поражённо присвистнул. — Сегодня никто кроме меня не спал, что ли? Тэхён и Бомгю переглянулись, не сговариваясь, и каждому из них наверняка сейчас показалось, что они смотрят на себя в зеркало. — Ужасно выглядишь, — со знанием дела заключил Бомгю, а Тэхён не упустил возможности обронить ответное «Учусь у лучших». — Ну а с тобой что случилось? — Субин устроился поудобнее, подперев голову ладонью, готовый к длинной и красочной истории, однако Бомгю ограничился лишь одним коротким, но невероятно ёмким предложением: — Отец Ёнджуна пропил его гитару, и теперь он хочет уйти из группы. Субин во второй раз за несколько минут вскочил с места, да так резко, что его стул отлетел на метр назад. В этот раз его лицо аж побледнело от ужаса. — В смысле? — испуганно пролепетал он. — Да как же… Да ведь так же нельзя! Можно купить новую гитару, и тогда… — Я сказал то же самое, но всё гораздо сложнее, чем ты думаешь. — Бомгю загруженно нахмурился, не сводя глаз с одной точки перед собой, а затем вдруг громко чихнул. Тэхён от неожиданности промазал палочками с лапшой мимо рта. — Его гитара была для него как… Как вторая кожа. Нет, как первая и единственная кожа, как рука или нога. Мы с Хюнин Каем ночью тащили его в хлам пьяного домой через весь Сеул, вот настолько всё плохо. Субин начал медленно оседать вниз и едва не сел мимо стула. — Так он сейчас дома? Один? А вдруг он опять куда-нибудь сорвётся? Бомгю непринуждённо пожал плечами. — Я запер его там на ключ. Тэхён хмыкнул со смесью беспокойства и изумления. — Это статья, вообще-то. — Ничего, проспится и будет как новенький. Тогда и поговорим. Удивительно, как все в этой группе магнитом притягивали к себе неприятности. Тэхён подумал, что, всё-таки, отлично к ним впишется. — Я правильно понимаю, что вы сегодня не репетируете? — лаконично поинтересовался он, в тайне мечтая услышать положительный ответ. Всё, о чём он мог сейчас думать — это тёплая кровать и здоровый восьмичасовой сон. Бомгю только кивнул, заставляя Тэхёна облегчённо растечься по стулу. Правильно, великие дела полагается совершать в полном расцвете сил. И пока он нехотя принялся за свой остывший обед, Бомгю о чем-то долго и старательно размышлял, как и Субин глубоко утонул в раздумьях. По лицу друга было отчётливо видно, как упорно и натужно крутятся в его голове шестерёнки. *** На следующий день репетиция всё-таки состоялась. Тэхён получил от Бомгю сообщение незадолго до того, как собирался идти домой и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направился в сторону музыкального класса, одолеваемый бушующим волнением. Субина сегодня на парах не было, и Тэхён даже не представлял, насколько ему будет не хватать его поддержки. Картина, которую он застал, оказавшись в уже знакомом помещении, вызвала в голове множество вопросов. — Убери от меня это помойное подобие гитары, — отпирался Ёнджун от упрямо наседающего на него Бомгю. Кай и Джемин печально наблюдали за разворачивающейся сценой со стороны. — Где ты вообще достал это недоразумение? — Да нормальная бас-гитара, у знакомого одолжил! — По голосу Бомгю можно было безошибочно определить, как тот неумолимо закипает. — Либо бери её и играй, либо выметайся. — Ну так бы сразу. — Ёнджун театрально хлопнул в ладоши и сделал было шаг в сторону выхода, но Бомгю ловко преградил ему путь рукой. Вопреки своим словам, отпускать он его явно не собирался. Только сейчас взгляды всех присутствующих наконец обратились на Тэхёна, который в ту же секунду почувствовал себя здесь лишним. Ну а кто сказал, что будет просто? — Тэхён пришёл! — засветился Хюнин Кай и радостно подскочил к нему, принявшись воодушевлённо трясти ладонь Тэхёна в рукопожатии. — Добро пожаловать в нашу… Э-э-э, — он сконфуженно покосился назад, — дружную и сплочённую команду! Не переживай, Бомгю уже всё рассказал. Интересно, что именно включало в себя это «всё»? Тэхён искренне надеялся, что только самую основную информацию без личных сведений. — Хотя бы перед новым человеком не позорься и делай, что говорят, — подал голос Джемин, обращаясь, очевидно, к Ёнджуну. Тот недовольно закатил глаза, но гитару всё же нехотя взял. Видимо, слова Джемина на него подействовали. — Это только разовая акция, — буркнул Ёнджун и обиженно отвернулся, демонстрируя всем свою поникшую спину. Тэхён с удивлением отметил, что тоже не хотел бы, чтобы он уходил. Казалось бы, ведь они почти совсем не знакомы, но образ Goldlife без Ёнджуна был бы каким-то неправильным и пустым. Бомгю облегчённо выдохнул, смахивая со лба выступившие от напряжения капельки пота. Затем он развернулся к Тэхёну и растянул губы в извиняющейся улыбке. — Прости, но тебе придётся немного подождать. Мы и так потеряли слишком много времени сегодня из-за… — Он злобно покосился на Ёнджуна, заставляя того презрительно фыркнуть. — Неважно. Мы прогоним парочку наших, а потом займёмся тобой. Звучало, как угроза, но Тэхён только нервно кивнул, стараясь унять предательскую дрожь во всём теле. Наконец-то он сам этого хотел, поэтому больше не станет убегать. Ни за что. И они начали с песни, которую Тэхён в первый раз услышал на посвящении в первокурсники. Казалось, с того дня прошла целая вечность, ведь столько всего случилось. Даже не верится, что в конечном итоге он сидит на этой репетиции и ждёт, когда очередь дойдёт до него. Жизнь полна сюрпризов, особенно когда за дело берётся Чхве Бомгю. Ёнджун играл плохо. Бомгю то и дело яростно на него поглядывал, Хюнин Кай тяжело вздыхал, а Джемин тучно хмурился и ударял по барабанам слишком дёргано. В один момент Бомгю просто рявкнул в микрофон какое-то слово песни вместо того, чтобы пропеть его, оборвав строчку на полуслове, и всем телом развернулся к басисту. — Что ты, по твоему, сейчас делаешь? — Его ноздри вздымались от ярости, и наверное, Тэхён впервые видел его по-настоящему рассерженным. — Это же просто полная катастрофа! — Рад, что ты заметил, — ядовито выплюнул Ёнджун ему в ответ, стаскивая с плеча ремень и демонстративно швыряя гитару на пол. Грохот, с которым она упала, отозвался в теле Тэхёна множеством жалобных импульсов. — Разве я не ясно выразился, когда сказал, что не собираюсь на ней играть? Между ними почти ощутимо трещало раскалённое электричество, Бомгю зарычал, вне себя от злости, и в тот момент, когда казалось, что комната вот-вот взорвётся от переполнявшего её напряжения, дверь резко распахнулась, пропуская внутрь — ну надо же, — Субина собственной персоной. Тэхёну сперва показалось, что ему мерещится, но в руках у друга и правда была… — Моя малышка! Ёнджун в несколько огромных шагов оказался рядом с Субином, любовно беря в руки свою потрёпанную чёрную гитару. Она была точно такой же, какой Тэхён её помнил, даже наклейка с надписью «Memento mori» была на месте. Все присутствующие в кабинете уставились на неё, как на восьмое чудо света. — Где ты её откопал? — дрожащим от волнения голосом спросил Ёнджун, ласково оглаживая гриф гитары ладонью и прижимая её к себе так крепко, что ни у кого не оставалось сомнений — больше он её ни за что не отпустит. — Ну, я провёл небольшое расследование, — смущённо пробормотал Субин, не привыкший к такому пристальному вниманию к своей персоне. Четыре пары глаз смотрели на него выжидающе, и Субину ничего не оставалось, кроме как дать ответы на все незаданные вопросы: — Бомгю в общих чертах обрисовал, ну, ситуацию в целом. Я подумал, что вряд ли твой папа продал гитару какому-то случайному прохожему на улице, и решил попытать счастья на маркетплейсах. Проверил сохранённые копии страниц старых объявлений о продаже бас-гитар, отобрал из них те, что были выложены за последнюю неделю, но не нашёл ничего, за что мог зацепиться. — С каждым словом он говорил всё увереннее, не обращая внимания на то, как лицо Бомгю шокировано вытягивается от услышанного, а глаза Тэхёна наполняются неподдельным восхищением. Да, чёрт возьми, это Субин, его лучший друг! — Тогда я расширил временной промежуток до месяца, отсортировал по ценам — снова ничего. Я проделал всё то же самое с объявлениями за два и за три месяца, и наконец нашёл одно, которое слишком выделялось среди остальных — цена была заметно ниже, чем на других объявлениях, и более того, там была только одна фотография в отвратительном качестве. Как будто продавец взял групповое фото какого-то бэнда и просто вырезал крошечный кусочек, на котором была эта гитара. Я сразу её узнал. — Три месяца, — изумлённо выдохнул Ёнджун, невольно сжимая кулаки. — Как же долго ты ждал подходящего момента, старый козёл! — Здесь я зашёл в тупик, потому что понятия не имел, как отследить покупателя, и решил просто позвонить по номеру, который продавец указал в объявлении. Мне ответил пьяный мужчина и обматерил, сказав, что гитара уже продана какому-то Хан Гону, — на этих словах Субин нервно усмехнулся. Диалог был явно не из приятных. — И сказал, что он вообще понятия не имеет, каким образом я нашёл закрытое объявление. — И что? — весь его рассказ Ёнджун нетерпеливо топтался на месте, восхищённо развесив уши. — Что потом? Субин буднично пожал плечами. — Я просмотрел все профили в Инстаграме и Фейсбуке с именем Хан Гону, в фильтрах указав город Сеул. Ничего. Тогда я подумал, что человек, клюнувший на объявление с такой фоткой и ценой, должно быть, не очень-то преуспел в этой жизни. Скорее всего, это какой-то дилетант-самоучка средних лет без нормальной работы, который всё ещё надеется добиться каких-то успехов в музыке. У таких людей чаще всего куча детских пафосных заскоков, и я сделал самое банальное, что пришло мне в голову — поменял город с Сеула на Сан-Франциско. — Столица рок-революции, — благоговейно выдохнул Хюнин Кай. — Именно! Поиск в обеих соц-сетях выдавал только один профиль, и я сразу понял, что нашёл его. У него на странице куча фоток из баров, и на всех он в старомодных рокерских прикидах. На последнем фото в инсте он держал в руках твою гитару, Ёнджун. Я написал ему в директ и спросил, сколько он за неё возьмёт. Уговаривать Гону долго не пришлось — наверное, у него снова перестало хватать денег на дурь и алкоголь. Он продал мне гитару ещё дешевле, чем купил у твоего отца. Вот, в общем-то, и всё. В комнате повисла звенящая тишина. Все просто молча глазели на Субина, словно он только что спас целую страну в одиночку, а Тэхён сегодня увидел его в совершенно новом свете. Он всерьёз задумался, сколько великих и ужасных вещей сможет совершить Субин лишь с одним своим потрясающим журналистским талантом. — Ты… Ты просто чёртов гений. — Эмоции в голосе Ёнджуна били через край, его щёки раскраснелись, а глаза сияли непередаваемым счастьем. — Эндшпиль, или как его там… — Энштейн? — любезно подсказал ему Тэхён. — Да какая разница, хоть Лев Толстой! Просто… Спасибо тебе огромное, Субин, я даже не знаю, чем могу тебя отблагодарить. Я тебе теперь по гроб жизни обязан, правда. Сколько я должен? — Да пустяки, я даже почти не напрягался, — махнул рукой Субин, но глубокие тени, залёгшие под его глазами, красноречиво говорили об обратном. Скорее всего, он провёл целую ночь за компьютером, облазив весь интернет в поисках потерянного сокровища Ёнджуна. — И забудь про деньги, можешь просто купить мне чего-нибудь вкусненького. — Да я всё сделаю, что ты скажешь, да я… — Ладно, всё, меня от вас мутит уже, — перебил его Бомгю, но, вопреки резким словам, глаза солиста источали не меньшую благодарность. — Субин, ты нас буквально вытащил из беспросветного кризиса. Спасибо. — Ой, да бросьте вы, — лучезарно улыбнулся Субин и неловко махнул рукой. Ёнджун не отрывал от него преданного щенячьего взгляда. — Но если я так помог, можно я тут побуду немного? Хотя бы десять минуточек можно послушать? — Да хоть сорок минуточек! — Ёнджун обхватил его обеими руками за плечи и ловко усадил на стул рядом с Тэхёном. Субин, казалось, готов был расплакаться от счастья. — Ну чего встали-то? Работаем, ребята, работаем. И группа наконец приступила к полноценной репетиции. В этот раз всё шло как по маслу, Ёнджун выкладывался на полную, почти как на настоящем концерте, заряжая своей бешеной энергией каждого человека в этой комнате. Тэхён ощущал, как Субин весь чуть ли не дрожит от бесконечного счастья. Ну ещё бы, ведь он впервые видит и слышит их игру так близко. И в тот момент, когда Тэхён расслабился полностью, Бомгю вдруг посмотрел прямо на него, а произнесённые им вкрадчивые слова заставили сердце забыть, что нужно биться: — Вставай, Тэхён, — мягко улыбнулся солист, лёгким движением руки откидывая мокрые волосы со лба. — Теперь твоя очередь.