Green comet
23 февраля 2023 г., 15:11
Примечания:
C/2022 E3 (ZTF) - неофициально "Зелёная комета". Вестница нового.
Мы убегаем, сами не зная, от чего, Но настала пора наконец-то замедлиться, Ведь мы уже так близки к этому. Совсем скоро нас настигнут перемены, И пусть я не знаю, где и когда, Но как только это произойдёт, Мы будем готовы. Lana Del Rey — Change
Тэхён прочистил горло. Сглотнул. Снял микрофон со стойки вспотевшими ладонями и вернул обратно. Надо взять себя в руки. Все нарочито избегали смотреть в его сторону, будто заранее договорились слишком не смущать, и только Субин тепло улыбался, заражая своей уверенностью. Тэхён был рад, что он так внезапно здесь оказался, правда. Поддержка единственного не предвзятого человека в лице друга в данный момент была чем-то вроде спасательного круга, пресекая чувство несовместимости с этим местом на корню. Всё будет здорово. Пора перестать нервно теребить несчастный микрофон и вспомнить, как легко и правильно он ложится в ладонь, словно её продолжение. Так было всегда, значит, нужно просто вспомнить и снова прожить это ощущение. — Не будешь подсматривать в слова? — спросил Бомгю, найдя своё место у Тэхёна за спиной всего на расстоянии метра, но навязчивое чувство, что он невыносимо далеко, никак не хотело уходить. Так странно было стоять в центре и слышать его голос сзади. «Не бросай меня одного» — хотел взмолиться Тэхён без всяких объективных на то причин, но это было бы просто невероятно жалко. — Я их запомнил. — Скрыть дрожь в голосе не представлялось возможным, и все определённо заметили, пусть и не подавали виду. Бомгю, несомненно, тоже, что заставляло Тэхёна мучительно сгорать от стыда. Словно прочитав его мысли, Бомгю шустро оказался совсем рядом, заполняя своей такой необходимой сейчас близостью гулкую пустоту в груди, усмиряя тревожное эхо. Звук его глубокого дыхания действовал на беспокойное сознание как плацебо. На сердце же — как адреналин. — Попробуем вместе? — с улыбкой сказал он, а Тэхён споткнулся взглядом о крошечную ямочку на его щеке, совсем ненадолго задержав внимание в этой точке и, может, ему только показалось, но… Разве у Бомгю уже были такие красные уши? Тэхён собрал в кулак всю свою концентрацию и уверенно кивнул, давая понять, что готов. И вдруг всё началось так стремительно, что он даже не успел испугаться — Джемин неотвратимо отстучал барабанными палочками начало, Хюнин Кай плавно опустил ладони на клавиши, и настал черёд Тэхёна вступать. Вдох — он услышал свой собственный голос будто со стороны, приглушённо, слегка неуверенно, но чисто, и от этого стало немного спокойнее. Бомгю, чьи пальцы безупречно и заученно скользили по струнам гитары, бережно вёл его сквозь мелодию и прогонял обступающую темноту, словно маяк в ночи — ослепительный и такой долгожданный. Его тихий голос, звучащий с тэхёновым в унисон, был похож на крошечный путеводный огонёк в дремучем лесу — ещё чуть-чуть, и он безвозвратно затеряется среди густых чёрных ветвей, но Тэхён шёл за ним, не отставая, ни за что не собираясь терять из виду свой единственный верный шанс на спасение. Сзади на него неотрывно смотрели четыре пары глаз — Тэхён спиной осязал исходящие от них их волны недоверия и любопытства, но это было уже совсем неважно. Приятное чувство защищённости всё плотнее окутывало его со всех сторон, как колыбель. Он направил внимание внутрь самого себя, в мелких деталях ощущая, как с каждой нотой всё больше расслабляются его зажатые плечи, и как грудь едва заметно вибрирует, высвобождая звонкий, слегка хрипящий моментами голос, который уже почти не звучал незнакомо. Мелодия уходила вперёд, нарастала, её развитие ощущалось совсем иначе, чем в прослушанной Тэхёном записи, ведь одна лишь акустическая гитара была неспособна в полной мере передать всю её звенящую энергию. В этот раз барабанный ритм беспощадно ударял по ушам, издаваемые басом глубинные звуки проникали в самый центр живота, мелодия фортепиано невесомо скользила по коже, как шёлковая вуаль, а электрогитара… Электрогитара Бомгю резонировала аккурат между тэхёновых рёбер, точно и безошибочно отскакивая прямиком в беззащитное сердце. Тэхён не терялся, потому что знал, куда идти — огонёк смиренно и безошибочно указывал путь. Someone help me I'm crawling in my skin — Громче, — шёпотом сказал огонёк, и не было ни одной причины ему не довериться. Тэхён закрыл глаза и пропал полностью. Совсем и отовсюду. Он позволил припеву грянуть как весенняя гроза, как разрушительное цунами и ядерный взрыв. На пределе голосовых связок он пел о безграничном стремлении никогда не сдаваться, вспоминая, как собственные руки обессиленно роняют микрофон прямо на сцену. Как голос теряет силу под прицелом множества безразличных взглядов, а глаза беспомощно щурятся от режущего света софитов, заменявшего когда-то Тэхёну солнце и звёзды. Он вовсе не был похож на лирического героя этой песни, но был уверен, что достоин сделать её своей. Когда-нибудь он будет достоин. Оживляя выведенное почерком Бомгю на бумаге «Это не в моей крови» Тэхён чувствовал его сейчас так отчётливо, словно тот пробрался прямиком к нему в голову, под одежду, под кожу, в кровь, разгоняемую ритмичными ударами сердца. Эти три минуты, вечные и мимолётные, Бомгю жил в каждой клеточке тэхёнова тела, говорил его устами, и возможно, это были самые живые и настоящие три минуты за всю его жизнь. Пальцы, мёртвой хваткой сжимающие микрофон, расслабились окончательно. Бомгю давно уже не пел вместе с ним, но Тэхён заметил только сейчас, однако это оказалось совсем не страшно. Он будто снова учился плавать — в первые мгновенья всегда боишься отпускать чужую руку, а затем даже не замечаешь, как чистый умиротворённый поток подхватывает тебя ласково и бережно, будто младенца, а ты каким-то чудом уже и сам знаешь, что нужно делать. Эйфория звука и чувств, до слёз прекрасная, завершилась плавно и постепенно, всасываясь в кровь и растворяясь в ней, как наркотик. У Тэхёна не было никаких сомнений — совсем скоро ему обязательно потребуется ещё. Он немного постоял так, привыкая к тишине, а затем открыл глаза и не смог сдержать улыбки, услышав энергичные аплодисменты и одобрительный свист у себя за спиной. Он справился. Это был такой маленький, но такой важный шаг, и Тэхён был невероятно счастлив, что наконец решился сделать его. И пусть это лишь начало долгого пути — он уже чувствовал, что ему подвластно всё на свете. Субин вскочил на ноги и тоже звонко хлопал в ладоши, улыбаясь во весь рот. Тэхён обернулся, и неподдельный шок на лицах музыкантов приятно отозвался гордостью в груди. Это восхищение было его по праву, как же Тэхён жил без него столько времени? — А я что говорил вам? — завопил Бомгю до того громко, что у Тэхёна зазвенело в ухе. — Этот парень музыкальный гений, а вы, засранцы, ещё сомневались в моей профессиональной чуйке? Тэхён даже не обижался. На их месте он бы тоже себе не доверял. — Нет, я ничего плохого и не ожидал, конечно, — произнёс Ёнджун, всё ещё цеплявшийся за свою гитару, будто кто-то вот-вот снова её отберёт. — Всё-таки, мы уже успели немного подслушать твоё пение. Но тут я просто снимаю шляпу, Тэхён. Искренне рад, что ты теперь с нами. Бомгю метнул в сторону Тэхёна пронзительный и полный надежды взгляд. Сомнения серой туманной аурой кружили вокруг его головы, заставляя оживлённые искорки в глазах слегка потускнеть, а уголки губ поникнуть. — А ты правда… С нами? — Вдруг спросил он, очевидно, вспомнив сказанные Тэхёном не так давно слова: «А я ещё и не сдавался. Твоим условием самого начала было моё вступление в группу, но я до сих пор не в ней». Тэхён наигранно вздохнул и оттянул драматичную паузу, позволяя себе ещё немного помотать ему нервы. В конце концов, не только же Бомгю этим заниматься. Все присутствующие в комнате пристально уставились на Тэхёна, выжидая его вердикта. Небо за окном уже начало темнеть, а густые тучи только усиливали эффект, и Тэхёну вдруг почему-то нестерпимо сильно захотелось прямо сейчас оказаться на улице. Подставить лицо прохладному ветру, набрать в лёгкие побольше воздуха, остыть, потому что Бомгю, такой разгорячённый и сияющий, смотрел на него непозволительно… Да просто непозволительно, это конец предложения. То, как всё тело моментально покрылось колючими мурашками от его взгляда, было слишком пугающе и неправильно. — Выдохни уже, — сказал Тэхён, сам не понимая, к кому обращается — к Бомгю или к самому себе. — Конечно же, я с вами. После этих слов Тэхён физически на себе прочувствовал, как напряжение в комнате медленно сдувается, сходя на нет, и один лишь только Хюнин Кай всё это время улыбался как ни в чём не бывало, словно с самого начала не сомневался, что исход будет именно таким. Тэхён ещё обязательно выскажет ему все свои возмущения по поводу распространения его личной информации, но именно сейчас это было совсем неуместно — слишком уж светлая и расслабленная атмосфера царила в музыкальном классе. Это был ничем не примечательный момент, но по какой-то неизвестной причине Тэхёну хотелось помнить его как можно дольше. — Я знал, что ты умеешь петь, ну чтобы так… — поражённо выдохнул Субин, снова восхищённо хлопнув в ладоши. — Если бы я не знал, что вы впервые вместе репетируете, то подумал бы, что это уже готовое выступление. Бомгю радостно прошествовал к сидячим местам и опустился на стул рядом с ним, даже не скрывая свою счастливую улыбку, а затем скептически оглядел обновлённый состав своей драгоценной команды. — На рок-звезду ты, конечно, пока не похож, — заключил он, окидывая взглядом тэхёнов деловой наряд, заставляя того раздражённо закатить глаза. — Да и над песней придётся много работать, подчистить некоторые моменты, расставить акценты, добавить уверенности. Но это оно, — Бомгю сиял, как прозрачная речка на солнце, и от него не хотелось отрывать взгляда. — Это, чёрт подери, то, что нужно. — О, хён, я так рад, что всё получилось! — Своей улыбкой Хюнин Кай источал такой необъятный и всепоглощающий свет, что даже колючий взгляд, которым, не удержавшись, наградил его Тэхён, был не в силах смутить его. — Вы все так себя ведёте, будто мы уже выиграли фестиваль, когда на деле ещё даже заявку не подали, — вздохнул Джемин, и слова его подействовали на остальных, как красная тряпка на быка. — А ты почему так настроен, а? — моментально вскипел Ёнджун, возмущённо повышая голос. — Не веришь, что у нас есть шанс? Хочешь убить настрой, да? Бомгю тоже не упустил возможности присоединиться к спору, вещая со своего места рядом с Субином: — Да когда уже закончится эта постоянная грызня? Мы команда, или кто? — Да ты, как правило, вообще больше всех споришь, — бросил Ёнджун через плечо ему в ответ, заставляя Бомгю негодующе округлить глаза и вскочить с места, и только Хюнин Кай беспомощно метал взгляд между ними, не обронив ни слова. Тэхён с Субином неловко переглянулись, став невольными свидетелями этой перепалки. Похоже, здесь это было обычным делом, но почему-то Тэхёну вовсе не казалось, что они ругаются всерьёз. Больше было похоже на семейную ссору, после которой все её участники как ни в чём не бывало садятся пить чай и с готовностью передают друг другу сахар. — Думаю, мне пора, — в конце концов неловко прокашлялся друг, привлекая к себе всеобщее внимание. Очевидно, он мечтал как можно скорее сбежать отсюда. — Спасибо, что разрешили остаться, ребята. Вы крутые! Успехов вам. Ладно, пойду уже… — И не успел он сделать даже одного шага к выходу, как Ёнджун дёрнулся в его сторону всем телом, выглядя удивительно расстроенным: — А как же что-нибудь вкусненькое? — сокрушённо обронил он, уже находясь на низком старте, в любой момент готовый последовать за Субином. Тэхён с интересом наблюдал за этой картиной, смутно подозревая, какая химическая катастрофа сейчас творится у друга внутри. Тот завис на пару мгновений, а затем беззвучно открыл рот и лишь спустя несколько секунд смог ответить: — Точно, что-нибудь вкусненькое. Время, э-э-э, время почти семь. Как по мне, сейчас самое то. — Тэхён был невероятно горд им — Субин почти ни разу не запнулся. — Но если ты занят, то я, конечно, не настаиваю, и… — Отлично, значит, идём! — Ёнджун ловко закинул гитарный ремень за плечо и ладонью пригладил волосы. — Ну, до завтра, — отсалютовал он остальным, будто и не было никаких споров, а затем, окрылённый, выскочил за дверь со скоростью света, ничего не оставив Субину, кроме как неловко попрощаться и поспешить следом. — Хорошего вечера..? — Эти запоздалые слова Бомгю произнёс глядя на распахнутую дверь кабинета и, конечно же, ни о каком ответе речи идти не могло. — Какая наглость, да как смеет Чхве Ёнджун просто уходить, когда вздумается? — Мне, вообще-то, тоже пора. Работа, — флегматично пожал плечами Джемин, вставая из-за барабанов и разминая шею. Затем он поднял с пола свою безупречно белую сумку и поправил на ней один единственный минималистичный значок. — Увидимся завтра на репетиции. Тэхён, извини за это. — После своих слов он исчез в коридоре точно так же, как Ёнджун и Субин минуту назад. Бомгю смотрел ему вслед в немом возмущении, а потом перевёл подозрительный взгляд на Хюнин Кая. Тот расплылся в невинной улыбке, но с места не двинулся. — Да иди уже, — фыркнул Бомгю, а Хюнин, который, казалось, только и ждал этих слов, ещё раз крепко пожал тэхёнову руку и с готовностью скрылся из поля зрения. Комната, совсем недавно такая шумная и оживлённая, опустела в мгновение ока, оставляя Тэхёна с Бомгю наедине. — Тебя, я смотрю, уважают, — поддразнил Тэхён, с упоением наблюдая, как Бомгю обиженно дуется. Конечно, только потому, что ему нравилось над ним подшучивать,***
Бомгю настоял на том, чтобы взять пончики с собой, потому что в пекарне было невыносимо жарко, отчего его лицо, по словам самого Бомгю, покрывалось уродливыми красными пятнами (точно так же, как и на холоде щёки и нос приобретали розоватый оттенок, но это уже совсем другая история). Тэхён не возражал, вопреки зябкому ветру, насквозь пронизывающему незащищённые участки кожи. Ему жизненно необходимо было слегка остыть. — Как же здорово, — блаженно жмурился Бомгю, с аппетитом вгрызаясь в свой ярко-розовый пончик, откусив за раз чуть ли не половину. При выборе места привала их выбор пал на пустеющую в такую погоду детскую площадку, просто потому что поблизости не нашлось ничего более подходящего. Пусть от недавнего снега уже не осталось даже намёка - он был словно волшебный мираж для тех, кто страдал от бессонницы, - и всё же в такую погоду приятнее всего было сидеть дома. Об этом говорили зажигающиеся тут и там окна серых многоэтажек, заполнявшие своим тёплым светом вечернюю темноту.Lana Del Rey — Change
Тэхён поудобнее устроился на качелях и слегка оттолкнулся ногами от земли, на пробу качнувшись в воздухе. Старая конструкция отозвалась пронзительным скрипом. Бомгю, сидя на соседних качелях, неодобрительно покосился на Тэхёна, а тот, в свою очередь, не мог не заметить несколько розовых крошек в уголках его губ. — А ты почему свой не ешь? Тэхён поёжился, когда лёгкий ветерок бесцеремонно взъерошил его волосы, и невольно засмотрелся, как Бомгю легонько сдувает чёлку со своего лба. Площадка была окружена множеством уставших деревьев, и все они в унисон зашелестели, покачивая своими увядающими листьями, потревоженные внезапным дуновением ветра. Их шёпот таинственно и бережно ласкал слух, напоминая Тэхёну, почему-то, такой же вкрадчивый, бархатный голос Бомгю, когда тот берёт ноты в грудном регистре. Боже, хватит. Хватит думать о нём. — Я лучше дома, — вежливо улыбнулся Тэхён, изо всех сил стараясь победить сошедший с ума поток непонятных чувств в груди. Он всерьёз опасался, что если откусит хоть один кусочек, то из-за переполнявших его мучительных эмоций всё содержимое желудка окажется прямиком на земле. Потому что каждый раз, когда Тэхён смотрел на Бомгю, ему нестерпимо хотелось коснуться его спутанных тёмных волос. Хотя бы кончиками пальцев, хотя бы на секунду, и это было ужасно неправильно. — Слишком много впечатлений? — понимающе улыбнулся Бомгю, неверно истолковав его напряжение, но Тэхёну это было только на руку. Он молча кивнул, наблюдая, как старший в пару укусов доедает свой пончик и старательно проходится по губам салфеткой. — Что за убогая детская площадка? — себе под нос пробормотал Бомгю и, так и не заметив поблизости ни одной урны, сунул салфетку в карман. Прощаться он не спешил, а Тэхёна уже тошнило от этого нескончаемого неловкого молчания. — Как я сегодня справился? — задал он первый пришедший в голову вопрос. Бомгю посмотрел на него прямым, внимательным взглядом, и с тёплой улыбкой сказал: — Выше всяких ожиданий. В спину ударил новый порыв ветра, уже куда сильнее, чем предыдущий, а деревья вдруг ожили, распадаясь на десятки разлетающихся во все стороны частиц, или… Нет, это были вовсе не деревья, а птицы — стая чёрно-серых ворон тревожно взлетела в небо, шумно галдя и беспорядочно кружа над землёй. Бомгю дёрнулся от неожиданности и запрокинул голову вверх, внимательно наблюдая за ними. Тень глубокой задумчивости легла на его лицо. Красивый. — Я всегда их немного побаивался. Ворон, я имею в виду, — вдруг признался Бомгю, всё ещё неотрывно смотря вверх. — В детстве я частенько дремал под клёном в нашем саду, но ни разу не засыпал крепко, потому что боялся, что они сочтут меня мёртвым и склюют. — О, нет, —изумлённо выдохнул Тэхён, пряча улыбку. — О, нет, Бомгю, это просто невероятно глупо. — Я был ребёнком! — возмущённо воскликнул он, сдвигая густые брови к переносице и пряча замёрзшие руки в карманы. — Хочешь сказать, ты в детстве ничего не боялся? — Боялся, — не стал отпираться Тэхён. — Когда мне было восемь или девять лет, я был уверен, что меня преследует призрак. — Бомгю, весь обратившийся в слух, тихонько присвистнул. — Каждое воскресенье, когда я возвращался домой после занятия по вокалу, вещи в моей комнате лежали совсем не так, как я их положил. Более того, на зеркале иногда появлялись еле заметные отпечатки чьих-то пальцев! — Чёрт, это реально жутко. — Бомгю съёжился и, дрожа, крепко обнял себя за плечи. — Может, это был настоящий призрак? — Он наивно округлил глаза, как доверчивый, впечатлительный ребёнок. Тэхён не смог сдержать улыбку. — Нет, это всего лишь была моя мама. Она делала уборку по воскресеньям как раз в то время, когда меня не было дома и, очевидно, не очень хорошо умела мыть зеркало. Но она делает успехи! — Услышав это, Бомгю облегчённо вздохнул и заметно расслабился. Удивительно, насколько легко он купился на эту нелепую историю. Тэхён ненадолго задумался, после чего произнёс на грани слышимости: — Знаешь, я и сейчас совсем не чувствую себя взрослым. С тех пор мало что изменилось — я всё никак не могу убежать от преследующих меня призраков. На лице Бомгю вдруг отразилось нечто невероятное болезненное, как если бы кто-то с силой полоснул его ножом по груди, и Тэхён немедленно отвёл взгляд. Он просто уставился вниз, на носки своих собственных ботинок, лишь бы не видеть эту невыносимую жалость, с которой смотрел на него Бомгю. — Ну а ты? До сих пор боишься, что тебя склюют вороны? Бомгю тихонечко хмыкнул и встал с качелей, слегка подёргивая плечами и подпрыгивая на месте, чтобы согреться. — Нет, — просто сказал он и неуверенно поджал губы, сомневаясь, стоит ли говорить дальше. Его взгляд был устремлён в печальное тёмное небо, а черты лица расплывались в густых сумерках. — Я боялся один ходить к старому клёну, но когда мы с мамой вместе пели в его тени, мне было совсем не страшно. Так что, наверное, больше всего на свете я боюсь остаться один. Что все просто бросят меня в один день и забудут, как скучный филлер в манге. Тэхён резко и импульсивно глотнул холодный воздух, он обжёг его горло и проник глубоко внутрь, заставляя всё тело мёрзнуть ещё сильнее, но уже изнутри. И как объяснить Бомгю, что он вовсе не был скучным филлером? Но не успел Тэхён возразить, как Бомгю заговорил снова — ужасные, чудовищные вещи, но произнёс он это настолько буднично, словно просто рассуждал о плохой погоде: — Родители меня не любят, — он слегка пожал плечами и шумно шмыгнул носом. — Всё-таки, когда мама ушла, она бросила не только отца. Она не звонит, не приезжает, так что оно уже началось. Я уже почти никому не нужен. Поэтому, если на меня самого всем плевать, пускай люди хотя бы запомнят мою музыку. Тэхён хотел бы сказать, что ему, ему не плевать, но даже не представлял, как. Ему было не плевать с самого первого дня, когда Бомгю устроил второй Большой взрыв в его сжавшейся до размеров молекулы вселенной. Как бы он сам себе не врал, Тэхёну было не всё равно, когда Бомгю день за днём выводил его из себя, упрямо преследуя и заставляя кровь в жилах вскипать от ярости, когда он до ужаса напугал его своей безумной выходкой в ночном клубе, когда смело обнажал своё нутро нараспашку и поднимал, поднимал Тэхёна из пепла, ничуть не боясь запачкаться в саже. Он терялся в этих беспорядочных мыслях, как в лабиринте, но ни одну из них не смог обратить в слова. Вместо этого Тэхён лишь глубоко вздохнул и сказал: — Я пока точно не собираюсь о тебе забывать. Да ты и сам не позволишь. — Точно, — весело усмехнулся Бомгю и вытер нос тыльной стороной ладони. Тэхён очень надеялся, что он хоть как-нибудь лечит насморк. — И раз уж ты это сказал, у меня для тебя есть одна новость. Хотя я не уверен, что ты её оценишь. Тэхён моментально напрягся, не зная, чего ожидать. В случае с Бомгю, это могло быть абсолютно что угодно. Тот начал нервно теребить серьгу в ухе, уже заранее готовый к взрыву возмущения со стороны Тэхёна. — Мне с утра написал организатор какого-то фестиваля инди-рок музыки, и позвал выступать. Ну, фестиваль это громко сказано, на самом деле. И всё же, меня впервые пригласили на городское мероприятие. Не клуб, не универ, понимаешь? Всё состоится в декабре на сцене драматического театра и, конечно, это только формальность, но я уже заполнил заявку и указал тебя в списках вторым солистом… — Ты сделал что?! — охнул Тэхён, борясь с желанием схватиться за сердце. Он просто не верил своим ушам, да как у Бомгю вообще ума хватило сделать это без его ведома? — Ты уже забыл, как я хлопнулся в обморок на университетской сцене, когда просто произносил речь? И теперь ты хочешь сказать, что мне придётся выйти на театральную сцену, в зале, где куда большая вместимость, и преспокойненько спеть? И всё это через полтора месяца? Да ты в своём уме вообще? — Ну не переживай ты так, у нас же времени ещё вагон! — Бомгю правда старался произнести эти слова как можно более оптимистично, но, судя по лёгкой дрожи в голосе, он и сам не до конца верил в осуществимость своей затеи. И, вопреки всему, решил втянуть в неё Тэхёна. — Мы всё отрепетируем, потренируемся в актовом зале, и ты отлично справишься. Пойми, тебе рано или поздно всё равно пришлось бы петь на сцене, и чем раньше это случится, тем лучше! Тэхён вскочил на ноги, тяжело дыша, как после долгого марафона. Ужас ледяными щупальцами сковал его тело, ни в какую не желая выпускать из своего плена. Всё повторится. Всё снова повторится и это станет последней каплей в чаше Тэхёна. Возможно, это сломает его окончательно, и его и так небогатые шансы однажды снова выступить на сцене сведутся к абсолютному нулю. Но Бомгю смотрел на него так спокойно, так уверенно, что к Тэхёну начала постепенно возвращаться его былая невозмутимость. Бомгю вдруг шагнул ему навстречу как можно ближе, заставляя поднять на себя взгляд, и положил руки на тэхёновы дрожащие плечи, слегка сжимая. Это прикосновение оказало на него почти магическое воздействие, прогоняя остатки беспокойства и беснующейся как одичавший зверь паники. — Я же буду совсем рядом. — Бомгю ободряюще улыбнулся, а у Тэхёна земля рывком ушла из-под ног. — Если вдруг станет страшно, сможешь просто обернуться, и мы все будем там, прямо за твоей спиной. Ошибёшься — я прикрою, начнешь падать — поймаю. Ты больше не один. Тэхён жадно впитывал каждое слово, так сильно нуждаясь сейчас в этой поддержке. Он слушал, и даже сам не заметил, как начал дышать с Бомгю в унисон, теряясь и погружаясь в него, как в спокойный, исцеляющий омут. Постепенно приходя в себя. Бомгю держал его крепко и надёжно. — Только, пожалуйста, доверься мне, — взмолился он, понизив голос до шёпота, и Тэхён кивнул, скрипя сердцем. Он доверится, если нужно. Позволит Бомгю творить с его жизнью, что вздумается, ведь тот и так уже пробрался слишком глубоко, обосновался в мыслях слишком прочно, и Тэхён вдруг осознал ясно, как день, что и правда готов не глядя упасть в его руки. Оставалось только надеяться, что Бомгю поймает.
