swan song

— Бомгю, ты где? Бомгю мелко вздрогнул и поднял глаза, встречаясь с испытывающим взглядом Ёнджуна. Старший сегодня пребывал в подозрительно хорошем настроении, в прочем, как и вчера, да и позавчера тоже. Надо не забыть позвонить Субину и сказать ему спасибо. Субин… Бомгю встряхнул головой и постарался абстрагироваться от того образа, который сам собой возник следом. Чёртово ассоциативное мышление. — В смысле? — не понял Бомгю. Мозг работал как скрипучий ржавый механизм, который вот-вот остановится. — Здесь я. — Я бы поспорил, — Ёнджун недоверчиво хмыкнул и растянулся во весь рост на стульях, образующих импровизированный зрительный ряд. — Может, объяснишь, зачем мы прогуливаем пары в музыкальном классе? Ты задумчиво пялишься на свои ладони уже пять минут, я заинтригован. Бомгю тяжело вздохнул, бесцельно следя за танцем пылинок в воздухе. Странно. Всё вокруг точно такое же, как прежде: за дверью без конца слышны чьи-то то приближающиеся, то отдаляющиеся шаги, на улице как ни в чём не бывало валит снег, да и здесь тоже, только Ёнджун его пока что не замечает. У него даже в мыслях нет, насколько силён и страшен этот нескончаемый снегопад. Непривычная тишина звенела в ушах, поселяя в сердце чувство неполноты, незавершённости. Обычно здесь шумно и оживлённо, все галдят и спорят, смеются над всякой ерундой, мажут мимо нот, а потом вдруг становятся серьёзными и играют такую музыку, что Бомгю каждый раз, как в первый, не находит подходящих слов, чтобы её описать. Их всех судьба собрала вместе, не иначе, и плевать, что Бомгю никогда не верил в судьбу. Он верил, скорее, в выбор, как в игре, в которой каждое твоё действие в своей мере влияет на сюжет. Очевидно, где-то Бомгю выбрал неправильную опцию в диалоге, и теперь всё неотвратимо ведёт к самой ужасной концовке. — Я просто подумал, что давно мы с тобой, ну… Не болтали вдвоём. Вот и всё. — Бомгю выдавил блёклую улыбку, но в глаза Ёнджуну так и не посмотрел. Он и сам не понимал, что собирался ему сказать. Может, просто хотел как следует выговориться, но слова застряли где-то на половине пути. — Что, с Тэхёном уже не болтается? — Да пошёл он. Ёнджун удивлённо присвистнул от неожиданной резкости прозвучавших слов, а Бомгю почувствовал, как вскипает в жилах раскалённая лава. Ёнджун открыл портал в ад. Все слёзы остались во вчерашнем дне, который замер перед глазами, как стоп-кадр, безжизненное изображение чьей-то разбитой мечты. Всё, что есть на картинке, существует только в её пределах — эмоции отпечатываются клеймом на неподвижных лицах, время останавливается на целую вечность. И Бомгю оставил всё это там, в том коротком эпизоде, оказавшись наедине со своей смертельной усталостью и ядовитой злостью. Он вскочил на ноги и принялся мерить шагами комнату, как мечущийся в клетке дикий зверь. Часовая бомба отсчитала последние секунды и с грохотом взорвалась. — Я для него столько… Я всё стерпел, всё! Истерики, обмороки, отказы, даже оскорбления! Я был понимающим, был терпеливым, я доверился ему и думал, что он тоже. Я обещал поймать его, если он упадёт, но кто же знал, что это меня надо было ловить всё это время? И разве кто-то ждал меня на дне обрыва? Однозначно, да. Тысяча наточенных копий, направленных аккурат мне в спину! — Бомгю остановился посреди комнаты и сделал жадный вдох, восполняя запасы кислорода, потраченного на эту лишённую всякого смысла тираду. Его переполняла эгоистичная обида, горечь предательства шипела на языке, а тяжесть потерянного впустую времени давила на спину до хруста костей. Бомгю, как идиот, поверил в собственную сказку. Ёнджун, казалось, совсем растерялся, и в другой день Бомгю даже посмеялся бы над столь глупым выражением его лица. — Я… Ничего не понял, но всё записал, — отмер старший, в доказательство показывая открытые на смартфоне заметки. — Очень красиво сказано, Бомгю. — Да, спасибо. — Он скинул со стульев длинные ноги Ёнджуна, чем заработал от него возмущённый возглас, и плюхнулся рядом, дыша тяжело и прерывисто, как после пробежки. Ёнджун продолжал выжидающе и взволнованно смотреть на Бомгю в упор. — Он просто взял и зачеркнул всё, над чем мы так долго работали вместе. Дал понять, что… — Бомгю запнулся, вспоминая вчерашние слова Тэхёна, на секунду заставившие всю Землю перевернуться вверх тормашками. — Не собирается иметь со мной никаких дел. «Жаль, что я не твой папочка, который по щелчку пальцев исполнит любое желание». А ведь Бомгю был готов вложить этому человеку в ладони чуть ли не всю свою жизнь, доверяя ему самое сокровенное. Как же он мог так жестоко обманываться? Ёнджун всё молчал, а Бомгю смотрел в пол и чувствовал, как горит щека от его взгляда. От старшего волнами исходило давящее напряжение. — Знаешь, после всего этого мне кажется, что наркотики — не такой уж и бредовый выход. — Не успел Бомгю усмехнуться своим словам, как губы обожгло внезапной болью — несильной, но достаточно ощутимой, чтобы осознать, какую чушь он только что сморозил. Бомгю вскинул испуганный взгляд на Ёнджуна, оцепенев от с трудом скрываемого ужаса и ярости на его лице. Рука старшего всё ещё была занесена с раскрытой ладонью, будто застыв в моменте удара, а брови сошлись к переносице. — Только попробуй ещё что-то подобное ляпнуть, и получишь уже в глаз. — Ёнджун не шутил, Бомгю был уверен. Он вдруг ощутил себя таким беспомощным, таким маленьким. То, что Тэхён сделал и сказал вчера… Никакая это не картинка и не стоп-кадр. Всё по-настоящему, чёрт возьми. Всё по-настоящему. Ярость в груди потухла, как хрупкая спичка на ветру — мгновенно. Все несмешные шутки из резерва защитной реакции напрочь вылетели из головы. — Я это несерьёзно, — рассыпаясь на кусочки от чувства вины, просипел Бомгю. Ёнджун слишком много натерпелся из-за него. — Я пошутил, хён. Я просто не знаю, что делать дальше. — Бомгю смотрел Ёнджуну в глаза, отчаянно ища хоть какой-то спасательный круг. Севший голос предательски сорвался, губы дрогнули, а нижние ресницы, несмотря на все попытки держать себя в руках, намокли. Пальцы совсем онемели от слабости. — Я больше не хочу ничего делать. Ёнджун тяжело вздохнул и взгляд его стал чуть теплее. — Я понимаю, когда ты плачешь из-за отца, но реветь из-за какого-то Тэхёна? Не знаю, что именно между вами произошло, но на нём свет клином не сошёлся. Мы ведь и без него о-го-го на что способны. Что-что, а успокаивать плачущих людей Ёнджун никогда не умел. Как объяснить ему, что дело не в самом Тэхёне? Дело в мечте, которой Бомгю почти коснулся, но в следующий миг она вновь улетела от него на расстояние миллиона световых лет. Дело в том, сколько всего Бомгю разделил с Тэхёном, а Тэхён разделил с ним. Дело в доверии, дело в тысяче неудачных попыток и одной почти удачной. В бесконечных скитаниях, в обманутой надежде, в золотистом закате и в глазах, какими Тэхён смотрел на Бомгю, когда спустя долгое время свободно спел на сцене. Как сделать так, чтобы Ёнджун это понял? Бомгю не знал. Он просто бесшумно плакал, низко опустив голову и кривя губы — наверняка некрасиво. Его на заботило, что Ёнджун смотрит. Когда тебе так больно, обычно вообще ничего не заботит. — И что с тобой делать? — вздохнул Ёнджун, явно не зная, как себя вести. Вряд ли он ожидал, что вместо того, чтобы весело прогулять сегодняшние пары, он будет сидеть и смотреть, как Бомгю размазывает сопли по лицу. Старший снова вздохнул, словно мог бы делать это до бесконечности, и неловко положил ладонь на плечо Бомгю. — Слушай, я с самого начала говорил, что нам никто больше не нужен. Я всегда уважал твоё творческое виденье, ты не подумай, но как только я увидел этого Тэхёна… Ну, я сразу прямо нутром почувствовал, что хэппи энда не будет. Ужасный, просто ужасный из Ёнджуна психолог, но его самого это нисколько не волновало, и он продолжал: — У нас скоро последний концерт в клубе Мэй, после него станет гораздо легче, я знаю, о чём говорю. Выпустишь пар, можешь вообще там что хочешь делать, хоть крушить всё вокруг, я буду не против. Возможно, Мэй будет, но мы с ней всё уладим. Слёз уже почти не осталось — только сухие непроизвольные всхлипы. Бомгю не контролировал собственный голос, собственные мысли и свой же язык. Все дороги снова вели в одну точку. — Я так х… хотел спеть с ним вместе на этом концерте, — заикался Бомгю, мучаясь от спазмов в груди и впиваясь ногтями в колени. — Я уже песню в… выбрал, и партию для второго голоса придумал, и хотел ему вчера п… показать. Ёнджун крепче сжал его плечо и продолжал говорить, игнорируя незримое присутствие Тэхёна в их диалоге, подобное назойливой торчащей нитке. Может, так было правильнее всего, но Бомгю не мог думать ни о чём другом. Рваная рана в груди не позволяла. — Вот выступим на концерте, заведём страничку группы в соцсетях. Почему мы этого раньше не сделали, кстати? — Ёнджун внушал ему всё это, как родитель маленькому ребёнку. Снегопад за окном постепенно сходил на нет. — Бросим все силы на подготовку записи видео для заявки, на мысли о чём-то другом времени уже не будет. Хюнин Кай споёт все сложные части, он же просто монстр высоких нот, Бомгю! Вытирай слёзы и повтори, что я только что сказал. Бомгю оттянул рукав рубашки и послушно вытер, пряча глаза за чёлкой, однако тяжесть в груди никуда не ушла. «Время лечит» — вот что так настойчиво твердил ему Ёнджун, не произнося самой фразы, но Бомгю готов был поспорить. Может, и лечит, но точно не когда ты поставил на одного человека буквально всё. Не когда он был твоим единственным шансом воплотить мечту в реальность. Упрямство ли это? Перфекционизм? Может, просто глупость? Разве можно так свято верить в кого-то, кроме себя? Разве можно так безвозвратно теряться в другом человеке? Бомгю заставил себя прогнать образ Тэхёна из головы и безжизненно, как робот отзеркалил слова Ёнджуна, как он и просил: — Мы выступим на концерте, а потом запишем видео. Хюнин Кай мастер высоких нот. Вытирай слёзы и повтори, что я сказал. Ёнджун прыснул и потрепал его за плечо, стараясь расшевелить. — Придурок. — Само слово никак не вязалось с теплотой, с которой произнёс его старший. Бомгю не сдержал ответной улыбки, чувствуя, что лицо распухло словно от укусов целого роя пчёл. — Хотя бы сделай вид, что веришь в нас. Бомгю постарается. Он честно постарается поддаться внушению и заставить себя поверить, но ничто уже не изменит того факта, что голос Тэхёна — всё ещё его волшебная таблетка, действенней которой уже нигде не найти. Ёнджун хотел как лучше, но он ничего не понимает — ни масштабов потери Бомгю, ни того, что он застрял на одном месте, когда думал, что наконец-то начал двигаться вперёд. Ёнджун никогда не поймёт, что предел близок, как никогда. Смысл всего, что Бомгю сделал, чтобы дойти до этой точки, исчезал здесь же. Может, это намёк, что пора просто остановиться? Путь, совсем недавно так чётко стелющийся под ногами, снова покрылся густой, клубящейся тьмой.