swan song

Такая жара в мае — перебор. Сейчас бы плавать в бассейне и пить лимонад со льдом, а Бомгю целый день в скрюченной позе изучал какие-то древние диаграммы из архива отцовской компании. Спина будто одеревенела, суставы хрустели так, словно вот-вот из Бомгю посыпется песок прямо на начищенный до блеска пол. Когда несколько часов подряд сидишь в обнимку с гитарой, сочиняя мелодию для новой песни, сосредоточенно подбирая аккорды, ощущения похожие, и всё же этой усталости совсем не замечаешь. Хотя к чему сейчас эти сравнения? В небольшом помещении, выделенном специально для Бомгю, наглухо закрыты жалюзи и сдвинуты шторы, но душно всё равно до одури. Кондиционер сломан. Неужели в этом огромном здании не нашлось места получше? А может, отец просто хотел наказать, поиздеваться? Если это так, то у него отлично получилось — Бомгю казалось, будто последняя выжившая в этом пекле клеточка его мозга так же, как и остальные, медленно плавится и постепенно превращается в желе. Он вымученно считал минуты до момента, когда сможет вырваться отсюда на волю, и оттого время ползло ещё медленнее. На улице было легче, значительно легче дышать. Может, потому что невидимая ладонь рутины наконец перестала сдавливать горло хотя бы на какое-то время, ну или дело было в том, что солнце уже начинало садиться. И куда теперь идти, чем заниматься? Завтра воскресенье, и раньше Бомгю, не задумываясь, провёл бы его в репетиционной, а сейчас приходится коротать время за просмотром скучных фильмов и созерцанием потолка своей комнаты. Домой не очень хотелось, поэтому Бомгю просто пошёл в случайном направлении, радуясь тому, что наконец-то может хоть немного размяться. И поесть. Да, обязательно надо будет чего-нибудь поесть. Лёгкий ветерок — удовольствие, которым Бомгю был обделён весь сегодняшний день, который провёл как затворник, — приятно щекотал шею, легонько касался ушей, остужал лицо, и краснота наконец начала понемногу спадать с щёк. Удивительно, каким простым и доступным иногда бывает истинное блаженство. Спустя, наверное, сорок минут бесцельного скитания по улицам остывающего от жары города, Бомгю завернул в какую-то непримечательную забегаловку, где потратился на не вызывающий доверия холодный кофе и пончик, почему-то шоколадный, а не как обычно — малиновый. Снова торчать в закрытом помещении Бомгю совсем не хотелось, да и закат был слишком красивым, чтобы так опрометчиво его пропустить, поэтому Бомгю уселся снаружи, прямо на грязный бордюр, и плевать, какими взглядами смотрели на него водители и пассажиры проезжающих мимо машин. Кофе предсказуемо оказался невкусным, но так приятно охлаждал изнутри, а солнце меркло постепенно, неспеша проваливаясь за горизонт. Сейчас не нужно ни о чём думать, переживать, нет необходимости во что-то вникать и ломать себя мучительно, по косточке. Боже, как хорошо. Было секунду назад. — Извините, у вас всё в поря... — начал кто-то за здравие, а закончил смятым и сбитым с толку «Ой-й-й». Бомгю даже оборачиваться было необязательно, чтобы узнать этот мягкий голос в странном сочетании с сухой, почти официальной манерой речи. Серьёзно, это что, шутка? Что он вообще здесь забыл? — Привет, — уже куда менее уверенно пробормотал Кан Тэхён, резко затормозив в двух метрах от Бомгю, будто напоролся на невидимую стену. Вся его напряжённая поза кричала о том, что, будь его воля, Тэхён в это же мгновение развернулся бы и рванул в противоположном направлении, если бы уже не дал знать о своём присутствии. — Я тебя не узнал со спины в этом напыщенном пиджаке. Бомгю было совсем не весело, однако последние сказанные Тэхёном слова заставили его неприлично хрюкнуть от смеха. Да уж, «напыщенные пиджаки» едва ли можно было назвать характерным для Бомгю стилем. — Тебя легко понять, — всё ещё посмеиваясь, ответил он и в один глоток допил остатки кофе. Тэхён же не шевелился, внимательно наблюдая за Бомгю. Скорее всего, ждал от него грубости, холода, но Бомгю уже было, честно говоря, не до этого. За все эти месяцы к нему постепенно пришло тихое смирение, в конце концов, сколько можно винить Тэхёна в своём собственном провале? А может, просто силы на злость брать уже было не откуда. — Наверное, на мне этот пиджак выглядит так, будто я спёр его из магазина. — Нет. — Тэхён сконфуженно почесал затылок и как-то недоверчиво улыбнулся, словно не понимал, как может Бомгю так спокойно болтать с ним после всего, что случилось. Если честно, Бомгю и сам этого не понимал. — Нет, тебе очень даже идёт. Бомгю демонстративно скорчил гримасу и принялся за пончик, только сейчас заметив перекинутую через плечо Тэхёна спортивную сумку. Ого. — Ты откуда здесь взялся? — задал он наконец волнующий его вопрос. Тэхён же сперва сделал короткий шажок вперёд, а потом ещё и ещё — неуверенно, неуклюже, всё ещё не зная, чего от Бомгю ожидать. Бомгю и сам не знал. — Да вот, — Тэхён многозначительно кивнул на свою сумку, — решил записаться на бокс, здесь недалеко. Говорят, это помогает выплеснуть негативные эмоции. Бомгю удивлённо поднял брови, слабо представляя Тэхёна в боксёрских перчатках. Хотя… — И как? — с набитым ртом пробубнил Бомгю, всеми силами закрывая своё сердце от вновь рвущейся в него тоски вперемешку с истоптанной нежностью. Наглухо. — Тебе помогает? — Да, если вместо груши представляю своё собственное лицо. Их тихий смех сливался в один звук и тонул в шуме проезжающих мимо машин, в очередной раз напоминая Бомгю, как хорошо их голоса звучат вместе. Это пройденный этап, но как бы Бомгю ни старался забыть, для него он никогда не останется в прошлом. Хотелось бы верить, что и для Тэхёна тоже. — А почему не моё? — На твоё у меня рука не поднимется, — улыбнулся Тэхён и наконец расслабился полностью, но всё ещё смотрел на Бомгю виновато и немного смущённо. И радостно. Эта внезапная и вместе с тем долгожданная встреча, этот разговор ни о чём — как глоток свежего воздуха в мире лесных пожаров. Пройдя через все стадии принятия, Бомгю больше не зол, не обижен, разве что только на самого себя. Вдруг так захотелось рассказать Тэхёну обо всём: и про то, что ребята прошли на фестиваль, и про билет, и про пропуск, про то, как Бомгю было обидно оставаться за бортом и как невыносимо ему засыпать каждую ночь, ведь когда-то Бомгю так легко делился с Тэхёном всем-всем. Только вот теперь в голове срабатывал невидимый барьер, называемый здравым смыслом — Тэхёну не будет никакого дела, и про фестиваль он уже скорее всего знает от Субина. Не стоит напоминать ему о том, как всё могло бы сложиться, если теперь это существует лишь на словах, в условном наклонении. Сейчас они были просто прохожими, незнакомцами, между которыми по чистой случайности завязалась бессмысленная беседа, будто ничего и никогда их не связывало. На их лицах — спокойные улыбки, а на языках горько, и в груди тесно, потому что всё-таки связывало, столько всего связывало, пусть оба и ведут себя так, будто им напрочь отшибло память. — Мне надо бежать, — выдохнул Тэхён, как показалось Бомгю, немного расстроенно. Ну или же он принимал желаемое за действительное, потому что сам в этот момент почувствовал слабый укол разочарования где-то глубоко внутри. — А то опоздаю на автобус. — Конечно, — вопреки своему желанию просто вскочить и преградить Тэхёну дорогу, кивнул Бомгю. Любой бы позавидовал сейчас его выдержке. — Удачно тебе доехать. Тэхён ещё несколько секунд переминался с ноги на ногу, взглядом как бы спрашивая: «И всё?». Однако в тот момент, когда Бомгю открыл было рот, чтобы зачем-то попросить его остаться, Тэхён угрюмо развернулся на пятках и пошёл прочь. От солнца остался только крошечный оранжевый кусочек над горизонтом, и лишь сейчас Бомгю по-настоящему ощутил резкий запах пыли и выхлопных газов. Чёрт, да здесь же просто невозможно дышать. Спонтанный разговор двух незнакомцев оборвался неловко, ведь именно так это всегда и случается. Как незнакомцы они и распрощались. *** Тэхён шёл вперёд, уходя всё дальше, а со спины его тянуло назад мощнейшим магнитом. Почему все эти случайные встречи каждый раз оставляют такой сильный отпечаток? «Да, если вместо груши представляю своё собственное лицо». «А почему не моё?». — Потому что твоё я представляю, когда не могу заснуть, идиот. — Тэхён процедил это сквозь зубы, но видимо недостаточно тихо, потому что какая-то старушка всё же обернулась в его сторону, когда он садился в автобус. Ещё утром Тэхён думал только о том, как после работы успеть на тренировку, а теперь внутри всё бурлило. Да у него чуть ли пар из ушей не валил, но ни одну из бушующих эмоций Тэхён не мог распознать. Ярость? А на кого ему злиться? Вина? В чём он, спрашивается, виноват? И перед кем? Встреча с Бомгю вновь запустила эту безумную карусель вопросов, разворошила спящие чувства и воспоминания, в последнее время дающие о себе знать только во снах. Надо найти его в понедельник в универе и… И что? Можно накричать, можно ударить, чтобы привести в чувства, ну или просить прощения до потери сознания, понимая, что даже слово «Прощаю» не всегда в самом деле означает прощение. Нет, надо вернуться. Вернуться прямо сейчас, пока Тэхёну ещё есть что сказать. Это решение Тэхён принял мгновенно, и выскочил из автобуса, проехав две остановки. Если поторопиться, то можно вернуться назад примерно за двадцать минут, а при сильном желании — за все пятнадцать. Вот бы Бомгю всё ещё был там! С быстрого шага Тэхён машинально перешёл на бег, будто если сейчас не успеет, то уже никогда не наберётся мужества высказать всё, о чём думал последние несколько месяцев. Тэхён был убеждён, что явно не он должен давать Бомгю советы и пинки под зад, но разве он кого-то ещё послушает? Кого, чёрт возьми? Ёнджуна, с которым они, по рассказам Субина, полностью игнорируют существование друг друга? Субина, который боялся Бомгю слово лишнее сказать в последнее время, лишь бы не задеть? Бомгю остался совсем один, а это значит, что некому вытащить его из этой ямы. Почти некому. Тэхён задеть не боялся, если вдруг это поможет вернуть Бомгю ясность мыслей. Они слишком долго притворялись чужими и бегали от прямых разговоров. Он хотя бы попытается остановить катастрофу, к которой лично приложил руку. В лёгком полумраке Тэхён разглядел всё так же сидящую на бордюре тёмную худую фигурку, и шумно выдохнул через нос с невероятным облегчением. Он всё ещё здесь. — Знаешь, первое впечатление о тебе оказалось обманчивым, но одно всё-таки я сразу понял безошибочно, — не успев даже отдышаться, заговорил Тэхён, заставив Бомгю подскочить на месте и с круглыми от испуга глазами обернуться назад. Интересно, почему он всё ещё здесь сидит? Вероятно, просто не хочет идти домой, как и всегда. — Ты — упрямый осёл. Изумление на лице Бомгю медленно переросло в недоумение, а ещё несколько мгновений спустя — в лёгкое раздражение. — Ты чего вдруг такой смелый стал? — Бомгю вскинул брови и напряжённо вскочил с места, как если бы готовился к драке. Но Тэхён бить его вовсе не собирался, только если словами. Немножко. — Неужели тебе понадобилось столько времени на то, чтобы решиться вернуться и оскорбить меня? Поразительно. От их предыдущей доброжелательной беседы не осталось даже воспоминания. — Зато у меня это получилось быстрее, чем у тебя — перестать убиваться из-за ничего. — Из-за ничего?! Так вот что ты на самом деле думаешь? — Так моментально Бомгю не впадал в ярость никогда, но месяцы убитых нервов, видимо, делают своё дело. Он оказался возле Тэхёна в один шаг и крепко схватил его за воротник, притянув так близко, что Тэхён ощущал у себя на лице его дыхание — шумное, тяжёлое, злое. — Если бы не твоё предательство, всё сейчас было бы иначе! Я пытался быть милым с тобой, знаешь? Пытался тебя не винить, пытался понять, мать твою, и простить! Видимо, зря пытался. Тэхён вцепился в его запястья, то ли чтобы Бомгю его ненароком не придушил, то ли чтобы он не отстранялся снова. Всё это говорят за него эмоции. Конечно, эмоции. — Ты хоть знаешь, чего мне это всё стоит? — буквально выплюнул Бомгю, с омерзением оглядывая свой официальный костюм. — Мне было так хреново, что казалось, будто я просто этого не переживу. Мне и сейчас так кажется! Тэхён знал, ему и самому было не легче. Иногда чувства были такие огромные, словно вот-вот с хрустом лопнут рёбра от их сумасшедшего напора. Каждый внутренний орган, каждая клеточка были обожжены раскалённой лавой и мучительно медленно, бесконечно тлели. Каждую ночь. В какой-то момент ярость Бомгю, направленная на Тэхёна, будто вдруг перестала относиться к чему-то конкретному. Его глаза горели в темноте ярче звёзд. — Я создан, чтобы петь на сцене, чтобы петь хоть где-нибудь, сочинять музыку а не для всей этой вонючей макулатуры! — После этих слов Бомгю всё же отстранился, отпустив Тэхёна, и, всё глубже уходя в себя, принялся измерять шагами тротуар, отпугивая немногочисленных прохожих. — У меня ничего больше нет, я ничего не умею. И не хочу! Да от всех этих отцовских бумажек толк будет только если ими начать подтираться! А затем следовал град нецензурной брани — некоторые из этих слов Тэхён, честно, слышал впервые. Но ведь сработало же! Да, чёрт возьми. Тэхён так сильно по этому скучал. Именно по такому Бомгю, пусть злому, но живому, а не его бледному призраку. По Бомгю, который хоть и смутно, но всё ещё помнит, для чего он живёт. В крови бурлил адреналин — Тэхён так боялся не застать его здесь или растерять весь запал по дороге, но ни того, ни другого, к счастью, не произошло. Огонь разгорелся лишь ярче и теперь пылали они оба. Тэхён молчал, позволяя Бомгю справиться со шквалом эмоций и мыслей, до тех пор, пока старший наконец не перестал мельтешить и не замер на одном месте тонкой, размытой в сумерках фигуркой. Напоминает их первую встречу. — Ты только ради этого вернулся? Чтобы посильнее меня растоптать? — Горечь в голосе Бомгю полностью была заслугой Тэхёна, но вернулся он вовсе не затем, чтобы поглумиться. Он вернулся, чтобы наконец вразумить его. — Помнишь, как мы познакомились? — вздохнул Тэхён, не обращая внимания на ироничный смешок Бомгю. Ему придётся всё это выслушивать, без вариантов. — Ты был ужасно противный, до безобразия самоуверенный и настырный. Как мне теперь спокойно жить, зная, что ты совсем не такой? Я говорю всё это не потому, что желаю тебе зла, а потому что ты мне дорог. — Последние слова дались Тэхёну с особым трудом, но они возымели свой эффект — Бомгю наконец-то изумлённо притих и прислушался. — Как мне смотреть на то, что с тобой происходит, зная твою историю? — А как тебе живётся с осознанием, что всё это — твоих рук дело? — Да что ты заладил?! Теперь настала тэхёнова очередь злиться. Конечно, он чувствовал свою вину, но неужели он настолько незаменим, настолько значителен, чтобы взваливать на себя всю ответственность за жизнь Бомгю? — Зачем я вообще тебе нужен? — сделав глубокий вдох, уже спокойнее продолжил Тэхён. — Почему ты совсем не веришь в себя? Тебе не нужен я, не нужен чей-то чужой талант, всё, о чём ты так долго мечтаешь, ты можешь сделать сам. Это ведь твоя песня, так пой её. Бомгю молчал, поджав губы, расстроенный и пристыженный. Тэхён видел тень благоразумия в его взгляде, знал, что Бомгю сейчас весь обращён во внимание и впитывает каждое слово. Размышляет. Это как раз то, что нужно. — Признаюсь, я тоже не ангел, и я прошу прощения за это, — куда мягче и тише произнёс Тэхён, ведь их небольшая перепалка и так достаточно встряхнула Бомгю, возвращая его в реальность. Эмоции поутихли и больше не мешали им обоим расслышать идущие от самого сердца слова. — Я думал, что изменился, но на самом деле как заботился только о себе, так и продолжал это делать на протяжение всего нашего пути. Я всё тот же капризный шестнадцатилетний ребёнок, зацикленный на личных проблемах, который вынуждает всех вокруг себя спасать. Когда-то я был уверен, что если запрещу себе заниматься музыкой, то это будет моим наказанием за жестокость. Но вот я встретил тебя, дал надежду а потом вырвал из рук, чтобы не чувствовать вину перед самим собой, и теперь история с моей сестрой повторяется. Я снова порчу жизнь другим людям, хожу по кругу. И тут оказывается, что дело-то было не в музыке. Дело всегда было в том, что я просто конченый эгоист. Слабак. Бомгю шумно сглотнул и слегка подался вперёд, но почему-то снова нерешительно замер на месте. Тэхён так сильно жалел, что не мог как следует разглядеть в этот момент его лицо. — Я не могу видеть, как ты затухаешь, — покачал головой Тэхён. — И сейчас за меня уже не говорит эгоизм, дело не в том, что я хочу очиститься перед самим собой. Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. А это только от тебя и зависит. Бомгю снова тяжело сглотнул, и Тэхён уже было подумал, что тот плачет, но когда с рёвом проехавшая мимо машина осветила его лицо, Тэхён с облегчением выдохнул. Глаза и щёки Бомгю были абсолютно сухими. — Тебе пора домой. — Всё, что он ответил, подняв внутри Тэхёна волну разочарования и в то же время надежды. Надежды на то, что у него получилось разбудить в Бомгю хотя бы отголосок его былой страсти, хотя бы смутное воспоминание о ней. — Скоро уходит последний автобус. Тэхён только молча кивнул, справедливо решив, что сделал всё, что мог. В этот раз он ничего не сказал на прощание, просто уверенно зашагал к остановке, вспоминая о том, что его родители сегодня весь день дома. Вот и хорошо. Им много чего предстоит обсудить такого, что уже слишком долго откладывалось на потом.

***

Как только Тэхён скрылся за поворотом, Бомгю сразу же вызвал себе такси. С деньгами у него с некоторых пор проблем вообще не возникало — отец щедро поощрял его добровольную стажировку в компании. Мерзкие деньги, не приносящие никакого удовольствия. Бомгю сгорал от стыда, ведь пару минут назад в очередной раз обвинил Тэхёна во всех грехах. Незаслуженно. И Тэхён в чём-то оказался прав, пусть и был груб, ужасно груб, но не грубость так сильно задела чувствительные струны у Бомгю в груди. «Я всё это говорю, потому что ты мне дорог». Надо же, сначала вывел из себя, ослабил защиту, а потом вдруг каким-то образом пробрался так глубоко, что невесомо коснулся тёплой ладонью самого сердца. Может, в этом и был его план? Как бы то ни было, в голове что-то звонко щёлкнуло, и Бомгю впервые за долгое время по-настоящему разозлился, так, чтоб аж в груди всё градом гремело и разлеталось искрами. Так, что вновь захотелось хоть что-нибудь сделать. Вылезти из ямы, и неважно, как, пусть даже если, лёжа в ней с переломанными костями, выбираться придётся через адскую боль.