Mad world

«Близость? Таким словом можно выразить восхищение одного мужчины другим до такой степени, что тот хочет сожрать его?» Джек неоднократно наблюдал, как кошка играет с мышкой, прежде чем съесть её. Иной раз она и есть-то её отказывалась, попросту оставляя придушенной. Вечно голодный, он был уверен, что на месте кошки никогда бы так не поступил — это ведь такое расточительство! Вот только что делать, если мышка не просто не даёт себя съесть, но и упирается всеми силами, царапаясь острыми коготками? Как там говорят — через шесть рукопожатий можно оказаться знакомым с любым человеком в мире? С Декланом хватило и одного — через Суставчатого (а пожимать там было что, учитывая количество его пальцев). Он был его жнецом. Крайне непокорным жнецом. Вероятно, своей непокорностью он Джека и покорил. Но главное — безумие. О, Джек знал — это было изысканнейшее лакомство! Сравнивать безумие Деклана и безумие всех остальных его жертв — всё равно что сравнивать фуа-гра из роскошного ресторана с каким-нибудь сэндвичем из придорожной забегаловки. «Я понял, что ты особенный, когда увидел тебя в первый раз.» Суставчатый был для Джека всем — учителем, помощником, другом… Однако когда на горизонте возник Деклан, Джек почувствовал себя ребёнком, желающим во что бы то ни стало заполучить игрушку. С Суставчатым они разве что не подрались. Но Джек добился своего — оставил Деклана себе на десерт. «Зачарованный принц» — называл он его. Джек не был жадным и от всей души (если она у него имелась) одарил его. Ведь именно Джеку Деклан был обязан и вечной молодостью, и возможностью влиять на чужой разум, и — между прочим — знакомством со своей ненаглядной Рис. Суперспособности — как украшение для еды. Как вишенка на торте, как зонтик в коктейле… Коктейле со льдом. Когда Джек посещал Деклана, прикидывавшегося овощем, в его голове рождалось множество фантазий о том, как можно заставить его продемонстрировать хоть какие-нибудь эмоции и прекратить этот спектакль. После таких визитов приходилось срочно искать какую-нибудь безумную девчонку — или мальчишку — чтобы убить одним выстрелом двух зайцев, утолив и тот, и другой голод. Но, само собой, это был всего-навсего фастфуд. А потом Деклану приспичило поиграть в супергероя. Нет, поиграть Джек и сам был не дурак. Только он лишал его еды, исцеляя чужое безумие. Ни дать ни взять собака на сене — сам не ам и другим не дам. — Какого чёрта ты ко мне привязался? — спросил однажды Деклан. А ведь Деклан спросил. Прямо, без намёков. Как сейчас модно — рефлексия, ненасильственное общение (пусть общение Деклана с Джеком и затруднительно было назвать ненасильственным), словами через рот… А Джек по своему обыкновению ответил традиционным паясничанием. Какой мог бы быть прекрасный шанс обсудить их отношения — и он его бездарно профукал. Впрочем, Джек и сам толком не знал, какого же чёрта. Возможно, недоступность добычи делала её ещё желаннее. Ему почему-то казалось, что когда он съест Деклана, это принесёт ему ни с чем не сравнимое блаженство. Однако это-то и тревожило: что, если после этого у Джека исчезнет цель, и жизнь станет бессмысленной? От таких философских размышлений начинала болеть голова, и Джек прекращал их, возвращаясь в привычное русло безумной клоунады.