Mad world

«Ты не сможешь остановить меня, не сожрав самого себя.» И Деклан пошёл на это. Пожертвовал своим разумом — неужели ради неё? Настоящий сумасшедший… впрочем, это в нём Джеку и нравилось больше всего. Но с недавних пор приходилось привыкать к тому, что Деклан — это он. Овладеть его телом и сознанием, слиться с ним воедино… Это будоражило не на шутку. Это было бы способно свести с ума, если бы Джек не был уже безумен. Он не раз бывал в голове Деклана — но лишь теперь мог прочно обосноваться там. Почувствовать себя как дома. Неторопливо прогуливаться по его извилинам, бродить по закоулкам его памяти, выкапывая факты, события, воспоминания — где-то яркие, словно в HD-качестве, где-то смазанные и размытые, будто на фотографии, побывавшей в воде. Узнавать о Деклане то, что сам он Джеку никогда бы не рассказал (а тот и не спросил бы), и даже то, что Деклан и сам о себе не знал. Выражение «читать как открытую книгу» перестало быть метафорой. Да, это явно лучше, чем банально съесть его, как любого другого безумца. Тело Деклана также отныне принадлежало Джеку. Нарциссизм заставлял немного жалеть о потере собственного, но… быть в Деклане, целиком и полностью — что могло быть интимнее? Его можно касаться. С ним можно делать что угодно. Слова Джека о том, что сходств между ними больше, чем различий, оказались пророческими. Сейчас они и есть одно целое. Не имея никакого образования и не зная о законе сохранения энергии, Джек, тем не менее, верно подметил: ничто не исчезает бесследно. Как не исчезло безумие, исцелённое Декланом, так не исчез и сам Деклан. Он превратился в бесплотного духа, запертого в клетке своего мозга. Хотя полноправным хозяином его сознания стал Джек, он периодически подавал голос, спутывая мысли. «Деклан, ты окончательно сведёшь меня с ума. Что ж, безумие только подстёгивает голод.» А Рис… та самая женщина, во имя которой и были принесены все эти жертвы? Возможно, в ней действительно есть что-то особенное. Не каждая взвалит на себя такую ношу — ухаживать за безнадёжно больным, коим притворялся в своё время Деклан. Рис улыбалась, обнимала мнимого Деклана и что-то восторженно тараторила. Очевидно, считала его победителем — в некотором смысле так и обстояло дело. Она не замечала в нём ничего подозрительного, ничего чуждого — да и не смогла бы, даже если бы захотела. — Пойдём домой, милая. Это был голос Деклана — глухой и чуть хрипловатый. Как же непривычно было слышать от него (от себя?) эту ласковую интонацию, а не гневные возгласы «проваливай» и «отвяжись от меня»… — Джека больше нет? — Да, Джека больше нет, — эхом отозвался Джек, смакуя каждое слово. Они шли под руку по улицам обычного — не Голодного — Бостона. Никаких монстров с исполинскими клыками, никаких собак с пальцами вместо лап, никаких чудовищ в чёрных балахонах, — даже голуби были нормальными и больше не подчинялись воле Джека. Иногда он ловил от некоторых прохожих ауру безумия, но не желал поглощать его — впервые за долгие десятилетия он ощущал себя настолько сытым. Джек осознавал, что отныне не сможет ни просочиться сквозь стену, ни прочитать чужие мысли. Способности Деклана были ему отлично известны — и они значительно уступали его собственным. Бывшим собственным. И всё же это он почти век назад наделил его этими дарами, словно какая-нибудь грёбаная фея-крёстная — не получив от Деклана и толики благодарности! Полчаса — и вот они уже дома. Джек обозревал знакомый интерьер: заставленный книгами шкаф, развешанные по стенам портреты кинозвёзд прошлого века, кресло, в котором Деклан провёл целых полгода… Сколько раз Джек проникал в эту квартиру безо всякого приглашения, сколько раз его оттуда выгоняли — а теперь он здесь желанный гость. Уставившись на себя в зеркало, Джек недовольно скривился. Новое тело ему очень нравилось, но чувства стиля его владельцу — бывшему владельцу — однозначно недоставало. А уж носить обувь и вовсе было Джеку в новинку. Он устремился в ванную, чтобы хоть немного исправить положение. Попытка соорудить на голове подобие своей причёски потерпела фиаско. «Деклан, что же ты не сбрил с лица весь этот кошмар? Уверен, без него ты выглядел бы гораздо лучше!» С трудом разыскав бритву, Джек принялся неумело соскребать щетину с подбородка. Раньше в подобном занятии у него не было нужды. Одно неловкое движение — и на щеке красовался глубокий порез. Джек взвыл от досады. В своём теле он мог получать несовместимые с жизнью травмы и сразу регенерировать — а сейчас ему может повредить обыкновенная царапина! На его голос немедленно прибежала Рис. — Что ты делаешь? Зачем? — она отобрала у Джека бритву и полезла в аптечку. — Хотел тебе понравиться. Тебе ведь наверняка мешает вся эта растительность, — Джек широко улыбнулся, замечая в зеркале, что его фирменный оскал смотрится на лице Деклана чрезвычайно гармонично. Рис закатила глаза: — Ой, болван! Да ты же мне и так нравишься! — Полечи меня, дорогой доктор… Тут Деклан в голове Джека (вернее, в своей собственной) не выдержал. «Да что за идиотские подкаты? Я никогда бы такого не сказал!» Фыркнув, Рис обработала порез смоченной в йоде ватой, на что Джек жалобно зашипел. Тот факт, что в данный момент она заботилась о том, кому не далее как вчера снесла голову лопатой, приносил странное удовлетворение. — Ну вот и всё. А раз мы наконец победили, то должны отпраздновать это событие. Приготовим что-нибудь… Джек ухмыльнулся. Листая воспоминания Деклана, он то и дело натыкался на картины, где эти двое что-то готовили. Было в этом нечто символичное. Но Джек знал — слаще безумия ничего нет. — Давай не сейчас, любимая, — ему доставляло особое удовольствие называть Рис нежными определениями, вызывая у Деклана бурю негодования. — Я устал. — Конечно! Тебя так вымотал этот ублюдок, я понимаю! Рис находилась на расстоянии вытянутой руки от Джека, и он впервые захотел вглядеться в лицо той, что невольно помогла ему отыскать Деклана, а затем и завладеть им. Она была красива, но ничем не примечательна: в толпе пройдёшь мимо, не обернёшься. Однако в её глазах Джек улавливал самые различные чувства — беспокойство, гнев, какую-то затаённую грусть. Если бы только можно было побывать и в её голове… Джек с пылом воскликнул: — Да! Пусть горит в аду! Он вспомнил свои собственные слова: «Джека больше нет», столь повеселившие его, и внезапно ощутил… печаль? Да что с ним, чёрт побери, такое — неужели опять влияние Деклана? Сдаваться тот не умел никогда — даже будучи давно поверженным. Но ведь и в самом деле. Джека. Больше. Нет. Нет его физической оболочки, нет его суперсил, и даже сумасшествие теперь имеет совсем иной вкус. Король безумия низвергнут… но нет, нельзя позволять себе так думать, нельзя позволять Деклану в это поверить. Джек где-то слышал термин «позитивное мышление» — и был убеждён, что ему этот принцип подходит как никому другому. Рис провела кончиками пальцев по его предплечью. — Ты горячий. «Хорошо хоть температуру не перенял», — мелькнула в голове мысль, и Джек даже не успел отследить — чья она? Рис продолжала гладить его, и чужое тело, ставшее родным, подводило. Джек вновь порылся в памяти Деклана, и перед глазами веером рассыпались сотни и тысячи слайдов, один другого откровеннее. Да, эта парочка была чрезвычайно изобретательна. Конечно, Рис не возбуждала у Джека таких чувств, как у того, за кого она его принимала, но перспектива насолить Деклану попросту одурманивала. — Знаешь, это будет не только секс, это будет новая веха, — Рис закусила губу, не то нервничая, не то пытаясь казаться соблазнительной. — Как наш первый секс, как наш первый раз в душе, как наш первый раз вне дома. А теперь это будет первый раз без этого поганого Джека. Тому стоило большого труда не расхохотаться. «Знала бы ты, насколько сильно заблуждаешься…» Джек притянул Рис к себе, вдыхая запах её волос. Какой должна быть месть своему… врагу? Конкуренту? Несостоявшемуся любовнику? Жестоко поиздеваться над его женщиной, заставляя молить о смерти? Или довести её своими ласками до исступления, заставляя молить о продолжении? Вероятно, второе. Джек буквально ощущал, как Деклан колотится о стенки своей же черепной коробки, но все протесты были тщетны. Он захватил губы Рис своими, и её тонкие руки сцепились на его спине. Освобождая её от одежды, Джек усердно гнал от себя мысли о том, что собственное новообретённое тело стало бы намного более интересным зрелищем. — Пойдём к зеркалу? — решился он предложить. — Мы когда-нибудь делали это перед зеркалом? — «Делали это»… Пфф, ты тех любовных романов начитался? Давно пора их выкинуть. И всё же они встали перед зеркалом, и Джеку открылся вид на них обоих, уже обнажённых. «А ты хорош, Деклан. Наряд Адама идёт тебе куда больше, чем смирительная рубашка.» Сексом Джек не занимался несколько месяцев, поскольку потребности как таковой в нём не испытывал, лишь изредка развлекаясь со своими будущими жертвами — судя по всему, они считали его привлекательным и харизматичным. Потому Джек был почти уверен: что-нибудь он сделает не так. И оказался прав. — Деклан, ты ничего не забыл? Грациозно покачивая бёдрами, Рис продефилировала к комоду, а после — со вздохом протянула Джеку шуршащий квадратик. Тот кивнул: перспектива наплодить маленьких безумцев определённо ему не улыбалась. «Деклан, у тебя никогда не было секса втроём? Теперь будет.» Льющиеся в адрес Джека проклятия звучали для него как музыка. Деклан принадлежит ему. И его женщина — тоже. Её прерывистое дыхание, её мягкая кожа, её пылкие прикосновения… Джек изучал тело Рис, давно изученное Декланом, будто исследователь, открывающий новый континент. Это от его рук и губ она выгибалась, точно струна, это его голову она нетерпеливо прижимала ближе, цепляясь за короткие растрёпанные волосы. Пальцы… как же хорошо, что Джек вернул их Деклану! Если поначалу чужое тело казалось ему некомфортным и напоминало костюм с чужого плеча, то теперь он всё больше обживался в нём. Джека всё сильнее обуревал голод — совсем иной природы, чем обычно. Проникать в тело — куда менее заманчиво, чем проникать в голову… но тоже приятно. Вздрагивающие лопатки, прижатые к его груди, гостеприимная влажность и манящая теснота… Однако ничто не шло в сравнение с простым фактом: Джек обладает Декланом. Его сильным телом, его больным (а может быть, как раз совершенно здоровым?) разумом. Даже ритм толчков Джек старался подстроить под бесполезные выкрики Деклана в его голове. Игнорируя Рис, Джек жадно разглядывал его (свои) широкие плечи, его (свои) мощные руки, его (свои) крепкие бёдра… Рис извивалась и захлёбывалась стонами — уже точно от его, Джека, действий. Оргазм накатывал подобно лавине, сметая всё на своём пути. Ещё немного — и Джек хрипло вскрикнул, успев отметить про себя, что ему хотелось бы слышать этот звук как можно чаще. Рис запрокинула голову так, что воображение сразу нарисовало реалистичную картину того, как она сорвётся с шеи и покатится по полу. Но нет — издав серию гортанных всхлипов, она задрожала и обмякла в руках Джека. «Надо же, как удивительно вы синхронизированы! То есть уже теперь не вы, а мы.» Блаженство, которое он испытывал, не могли омрачить даже пронзительные вопли, заполонившие всю его голову. Джек не думал о том, заметит ли Рис когда-нибудь произошедшие в её возлюбленном изменения. Значение имело лишь одно. «Тебе меня не победить, мой зачарованный принц. Я — это ты. А ты — это я.»