Хочу нормального мужика!

      11:24       Особняк Учиха       Мадара просыпается от громкого смеха. С трудом открывает глаза: воспоминания о прошедшей ночи ярким фейерверком вспыхивают в дико ноющей с похмелья голове. Чуть больше четырёх часов сна оказалось недостаточно, чтобы прийти в себя — тело с трудом ощущается своим, когда она наконец поднимается с кровати.       Вечер они с Мито провели, определенно, неплохо. Вернулись домой только к утру, окончательно довели до ручки одного из любимых племянников — впрочем, в этом представлении Мадара участвовала чисто за компанию. Едва сев в машину, пьяная в сопли Мито заняла сидение аккурат за спиной Шисуи и всю дорогу нагло приставала к его кудрям. Требовала исполнить стриптиз и не обращала внимания на ленивые стенания самой Учихи, что они рискуют не доехать до дома, если она не отъебется от водителя. Шисуи, впрочем, не отрывал взгляд от дороги даже когда почувствовал, как Мито начала ловко расстегивать его рубашку и натурально стонать, обхватывая ладонями мышцы пресса (у него в голове в этот момент красной строкой шли две фразы: «Мито пьяная сука» и «У нас с Водоворотом союз»). Там еще где-то проскальзывал шепот вроде «Мадара, блять, можешь гордиться своими племяниками, у них такие тела!» Мадара еще, путая слова, пыталась доказать, что Мито не повезло не быть знакомой с отцом Шисуи, потому как даже сама Учиха, не будь Кагами её старшим братом, определённо бы его трахнула.       Каким чудом после этих слов они добрались до дома в машине, а не в багажнике, не знал никто из них. Благо, непонятно какими молитвами сдержавшийся Шисуи довез их до особняка и даже помог выйти из автомобиля. Мадара, вроде, даже успела сказать, чтобы Мито довели до комнаты, после чего, шатаясь, дошла до спальни и провалилась в сон, даже не раздевшись.       В общем, пришлось признать, что они были двумя кончеными пьяными дурами, и потащиться в душ. Почему-то зрела уверенность: едва она спустится на кухню, кто-то из родни точно посчитает своим долгом вынести ей мозг.       Прохладный душ помог кое-как собраться с мыслями и, надев джинсы и длинную кофту с рукавами, Мадара вышла из комнаты. Уже за кухонным столом она с опаской наблюдает за Мито с Итачи, и, прикурив, на пробу выдает:       — Вечером алкоголь дает потрясающее ощущение «похую», а с утра не менее потрясающее «нахуя?!»       Мито громко смеется, грея руки в широких рукавах платья.       — Ну, допустим, «нахуя» — понятно. Много всего произошло, это требовалось обсудить. Неужто у тебя похмелье?       — Более вероятно, что я даже не успела протрезветь. А ты, на удивление, живая, хотя вчера хлестала алкоголь как лошадь.       — Еще скажи как кляча. Она всегда такая сука? — последний вопрос был адресован Итачи, который просто сидел и спокойно пил кофе, даже не поведя бровью.       — Исключая те редкие моменты, когда она спит, в остальное время определенно да, — Итачи улыбается. Мадара громко цокает языком и заваривает себе горячий американо. Глядя на хитро улыбающуюся Узумаки, она невольно медлит, прежде чем пересилить себя и спросить:       — Что-то случилось?       — Знаешь, детка. В восемнадцать лет я все дни напролет мечтала о любви. В тридцать пять лет я ею занимаюсь несколько часов подряд. Я, конечно, блядь, потому что последний вариант меня устраивает больше, верно? — Мито усмехается.       Мадара поднимает брови в удивлении, издает что-то среднее между вымученным стоном и хриплым смехом:       — Кого ты, блять, уже успела трахнуть, пока я спала? По-моему, администратор не дал тебе возможность залезть на того полицейского? — Узумаки замолкает, слыша шаркающие шаги. Шисуи, зевая на ходу, натягивает рубашку, но внимательный взгляд Мадары успевает заметить несколько царапин в районе шеи, прежде чем ворот их спрятал. И тут же определить, что примерно такие оставляют нарощенные ногти, совсем как у Мито.       Полусонный Шисуи тем времени проходит до окна и так же молча прикуривает, пока Мадара продолжает следить за ним, кусками складывая картинку.       — Ты трахнула Шисуи? — мужчина давится дымом, Мито отводит глаза. Мадара громко хохочет. — Милый, я ведь вчера просила только довести Мито до комнаты.       — Я и довел.       — А заодно и до оргазма, да? — Шисуи переводит взгляд на свою главу и усмехается, прежде чем ответить:       — Тебе бы уже кто-нибудь показал, где его искать, глядишь, перестала бы быть такой сукой.       — …сейчас. Успокоюсь, выдохну, сосчитаю до десяти, выпью кофе — и убью тебя, ублюдка!       — Прости, сегодня умирать не планировал. Обещал позвонить отцу, — мужчина, подмигнув, затушил сигарету и постарался как можно скорее убраться с глаз тетки. Хмыкнув, Мадара переключилась на Мито:       — Ну, кто следующий? Итачи? — названный племянник непонимающе перевел взгляд темных глаз с телефона на улыбающуюся девушку. — Или Обито?       Мито молчала, притягивая к губам чашку кофе. Понимая, что Мадара не отстанет, она кротко скосила глаза в сторону сына Фугаку и тут же отвела. Глава Индры снова захохотала. Племянника было даже жаль. В какой-то степени. Хотя, зная, каким старший сын брата может быть импульсивным и эмоциональным, если его вывести, жалко было Узумаки.       — Надо возвращаться домой, — услышав тихий звук собственного телефона, Мито морщится. Очевидно, это уже не первый звонок от советников, которые потеряли её еще с приёма.       — Я тебя довезу, все равно собиралась к Изуне. Наруто вернулась?       — Да, — тихо ответил Итачи, привлекая к себе внимание. — Саске доставил её в Водоворот вчера ночью, они уже в участке.       — Отлично, — Мадара поднялась на ноги. — Пусть сидит у твоего отца и носа не высовывает. Как вернусь, надо будет решить, что дальше делать.       — Ты их спровоцировала, они придут за твоей головой. Чего тут думать, — Узумаки фыркнула, понимая, что именно это они так и не успели обсудить вчера.       — Я не стану ждать. Особенно когда я знаю, где эти твари залегли, — Мадара облизнула губы, замечая удивленный взгляд напротив. Отмахнувшись, она направилась в сторону дверей, бросив лишь:       — Расскажу по дороге.       13:57       Больница Водоворота.       Мадара осторожно зашла в палату и удивленно застыла на месте у порога. У кровати сидел Сенджу.       Тобирама, повернувший голову на звук, недовольно закатил глаза.       — Ты что тут, блять, прописался, крыса белобрысая? — раздраженно шипит Мадара, проходя к кровати. Тобирама явно проходится взглядом по ее внешнему виду, выделив главное:       — Да ты решила сдохнуть от недосыпа на радость всем, Учиха? Крайне соблазнительные мешки под глазами на половину лица.       — Катись к своему брату и сдохните оба на радость мне, — Мадара, не обращая внимания на мужчину, аккуратно дотрагивается до лица сестры, убирая длинные пряди волос. — Чего не упиздовал в Ашуру, как старший еблан?       — Надо было. Тебе ли мне отчитываться, с чего вдруг?       — Пока твоя тупорылая морда возле моей сестры, это моё дело. Так что либо рассказывай, либо уебывай.       Тобираме — по презрительному взгляду видно — глубоко безразличны требования Мадары. Куда больше его раздражает сам момент и ее присутствие здесь — заявись та позже хотя бы минут на сорок, они бы в принципе не пересеклись.       Мадара ждет, скрестив тонкие руки на груди. После попойки видеть кого-то из семейки Сенджу в принципе хотелось в последнюю очередь.       — Залезь-ка обратно в свою могилу и не отсвечивай, солнце еще высоко.       — Еще один мать его вяк не по теме, и я тебе зубы вышибу!       Это могло бы продолжаться еще долго, если бы в палату на крик не вбежала врач. Розовые волосы тут же резанули яркостью по глазам, заставляя поморщиться. Девушка недовольно цыкнула, привлекая к себе внимание.       — Больной нужен покой. Что за крики вы тут устроили?       — Больной глубоко насрать на происходящее вокруг, она в коме, — Сенджу открывает рот первым, злобно огрызаясь. Врач тут же внешне успокаивается, вот только раздражение нервными жестами все равно вырывается наружу.       Мадара, пытаясь справиться с накатившим набатом в голове, опирается на подоконник и продолжает молча рассматривать девчонку. Молоденькая, едва ли не ровесница Саске, а уже врач, верой и правдой пашущая на Водоворот. Мадара скашивает глаза на бейджик, там коротко написано имя: Сакура Харуно. «Позже нужно будет спросить у Мито о ней», — думает девушка. «Хаширама лично просил, чтобы эта девчонка занималась лечением сестры, а это непонятно, к добру ли».       — Переливание крови помогло исключить отек мозга, из ранения извлечены все осколки, так же была успешно проведена операция, по результатом которой составлен план реабилитации. Согласно ему, вывести из комы мы сможем ее не менее, чем через три дня, чтобы исключить осложнения, понимаете? — Харуно говорит медленно, вроде бы вежливо, только все равно словно через зубы, заставляя себя терпеть. — Поэтому я вас очень прошу не создавать нам проблем и позволить следить за её состоянием в полной тишине и, желательно, без вашего присутствия. Со всем уважением.       Под двумя скептическими взглядами девушка разворачивается на носках, выходя в коридор.       — Значит, у меня всего три дня.       — Надеюсь, чтобы сдохнуть? Так ты предупредила бы заранее, я ж не готовился к празднику.       — Съебись нахуй, Сенджу. Мне за три дня надо выловить этих крыс, чтобы с чистой совестью везти сестру в Индру.       — О, совесть? Дерьмовая шутка, особенно в отношении тебя. Удивлен, что ты еще не забыла само сочетание звуков, не то что его значение.       Девушка вовремя прикусила губу, едва не рыкнув, что ее совесть вполне себе официально в коме, сейчас как раз лежит перед Тобирамой.       — Так что ты выяснила? — напоминает о себе мужчина.       — Что твой брат конченая мразь, решившая договорится с Акацки. Вчера он предложил им перемирие, — мрачно отвечает Мадара, готовая к новому витку спора и криков.       — Херовая затея, как и обычно, — совершенно не удивлен Тобирама. — Перемирие заключили?       — Нет, я пристрелила одного из них прежде, чем это случилось, — уже спокойнее отозвалась Мадара, понимая, что Хаширама не рассказал о планах даже собственному брату. «Действительно хитрая гнида».       Сенджу поднялся на ноги, неспешно подойдя ближе.       — Хоть какая-то от тебя польза есть. Передышку бы это дало им, не нам. Братец как обычно из лучших побуждений влезает в задницу.       Мадара, кажется, даже перестала дышать, слушая его недовольный голос. С ней согласились, признали правоту. Неожиданное уважение к Тобираме заставило взглянуть на него абсолютно по-другому.       — И сейчас ты собралась идти за следующим недобитком, — уверенно продолжил Тобирама. — Я с тобой.       — Я, вроде как, вчера отказалась от помощи Ашуры.       — Ты отказалась от помощи моего брата, свою я никогда не предлагал, Учиха.       Подловил. Мадара усмехнулась, задержавая взгляд на сестре. Изуна, будь в сознании, никогда бы не одобрила то, что она сейчас собирается сделать. Причем, судя по всему, вместе с Сенджу.       — У нас всего три дня, никто не должен об этом узнать, — решается Мадара. Довольная улыбка на лице Тобирамы сейчас даже не бесит.       — Ясно. Так кто будет первым?       — Хидан.       Через полчаса черный БМВ унесется из Водоворота на полном ходу по направлению к Индре. Оба будут молчать, не горя желанием разговаривать по пустякам, потому внезапный звонок встревожит обоих.       — Что, любимому брату отвечать не будешь? — скашивает взгляд на чужой телефон Мадара. Тот замученно смотрит на высветившееся «Хаширама», не спеша что-либо делать.       — Смысл мне отвечать, если содержание его нытья мне и без того известно.       — А если что-то важное?       — Помимо ебли моего мозга там в принципе смысловой нагрузки не будет. Спорим? — и, не дожидаясь ответа, Тобирама щелкает по значку громкую связи — недовольные вздохи становятся слышны с первых секунд. Учиха настороженно молчит, не сводя глаз с дороги.       — Вот скажи мне, чем ты, черт возьми, занимаешься? И почему ты до сих пор не в Ашуре?       Тобирама поморщился: если бы динамик мог передавать запахи, машина бы уже вся пропахла перегаром.       — Говори короче, что тебе нужно, я дрочу на фотографию твоей подружки. Ты сбиваешь с мысли.       — Мадара не моя подружка, — довольно четко по сравнению с предыдущей фразой говорит Хаширама, и Тобирама невольно скалится в ехидной улыбке. Глава Индры удивленно переводит глаза на него, пытаясь понять, послышалось ей или нет.       — Я имел ввиду твою Узумаки, но спасибо, что уведомил о своих нынешних пристрастиях, очень важная информация, — радостно подхватывает прокол брата Тобирама, понимая, что всего парой фраз так бессовестно спалил старшего перед Учихой.       — Надо было тебя в детстве удавить, — цедит Хаширама. Мадара впервые слышит довольный смех его младшего брата — тот разрезает гаркающим вихрем тишину салона.       — И что, блять, силенок не хватило?       — Тора… — звучит весомым предупреждением, на что Тобирама не реагирует вообще никак, перебивая старшего брата:       — Я сейчас неебически занят, поэтому иди плачься по поводу своего долбоебизма кому еще. Трезвей в одиночестве, мученик.       Он сбрасывает звонок, так и не услышав недовольного ответа старшего брата.       — Он что, с похмелья? — Учиха рискует спросить лишь тогда, когда переварить самостоятельно весь их разговор уже не получается.       — Да если бы. Он пьян в ничто, как, тупица, еще языком ворочает.       — …и что это была за фраза про подружку? — задает самый интересующий вопрос Мадара. Тут же понимает, что зря, потому что Тобирама в который раз за день закатывает глаза:       — Хочешь знать, на кого у него встает, вон телефон — звони, узнавай. Я тебе не подружка, чтобы чужие хуи обсуждать.       Мадара шикнула. Тобирама усмехнулся, прекрасно понимая все без слов. Учиха не позвонит. Видать, старший братец позволил себе лишнего на приёме в ее сторону, раз уж бешеную суку проняло. Впрочем, что прием пошел не по плану, он понял еще вчера, когда увидел Хашираму с бутылкой коньяка, гневно вышагивающего к себе в кабинет. Разбираться в этом хотелось еще меньше, чем обычно, поэтому младший Сенджу решил наблюдать со стороны. Весь оставшийся путь до маленького городка они провели молча.       16:34       Два дня спустя       Учиха вяло мучила вилкой салат и продолжала раз от раза возвращаться взглядом к зданию в конце улицы. Тобирама развалился напротив.       Посвятив прошедшие два дня сбору информации, разведке территории и выстраиванию стратегии, сейчас они ждали появления одного из группировки Акацки. Этот Хидан оказался редкостным маньяком и фанатиком: похищения, убийства, жертвоприношения во имя своего бога Джашина — мужчина был просто сокровищем для всех психиатров и санитаров, пускай к ним он уже не успеет. Информации по нему удалось узнать немало. Список был просто огромным, и к такому противнику им действительно стоило подготовится.       — Вчера в городе пропала девушка, — говорит Тобирама, выводя брюнетку из размышлений.       — Считаешь, этот долбанутый замешан?       — Это ты долбанутая, Учиха. А этот парень — наглухо отбитый фанатик, твоя следующая стадия, — голос мужчины, как и всегда, так и сквозит ядом. «Как не траванулся им же ещё», — думает Мадара.       — В кого он там верит, кстати? В бога кукурузы? — Учиха отодвигает от себя тарелку и тянется к кофе. Кажется, она за два дня уже так привыкла к обществу младшего Сенджу, что уже без привычного раздражения пропускает ремарки о своей долбанутости.       — В Джашина. По его словам, кровь врагов, которых он приносит в жертву богу, дает ему бессмертие. С этим ахуенным аргументом он когда-то перебил почти весь свой город. Или там поселок городского типа был?       — Не пойму, что меня больше бесит. Этот явно сьехавший с катушек сектант или ты, потому что так много успел выяснить про него, — Мадара усмехнулась, вертя в тонких пальцах зажигалку.       — Может, не зависай ты эти два дня в местом баре, тоже что-нибудь бы выяснила, — тихо буркнул Тобирама — впрочем, без обычной злобы.       — А вот и выяснила, крыса белобрысая. И даже знаю, где эта паскуда обитает, — Учиха наконец-то прикурила и, сжав длинными пальцами сигарету, указала на здание в конце улицы. — Видишь рыжеватый дом? Там наша лапушка сейчас сидит и ждёт вечера. А после он поедет в свое логово на отшибе города, оставив всех своих шестерок тут.       — Тебе это всё вискарь рассказал? Или белка приходила? — вспомнив, в каком виде глава Индры заявилась в гостиницу, во все ее слова верилось с большим трудом. Мадара недовольно шикнула.       — Барсук, нахуй. Местные очень любят пообсуждать все то, что твориться в городе, с барменом. А мальчик оказался падок на красивых девушек и рассказывал мне это всё, пока я мило ему улыбалась за стойкой бара. Учись, дятел.       — Значит, подождем, — Сенджу вновь подозвал официанта.       Мадара, откинувшись на спинку стула, снова притянула сигарету к губам. Тобирама весь день продолжал проверять телефон, как и сейчас. Хаширама звонил ему еще несколько раз за прошедшие дни, но, видно, устал быть посланным все по одному и тому же маршруту, поэтому сегодня не подавал признаков жизни — впрочем, Тобираме легче не стало. Учиха, конечно, могла спросить, но, если быть совсем уж честной, ей было плевать. Плевать на всех Сенджу вместе взятых. Младший нужен ей, чтобы выловить всех Акацки, его тонкая душевная организация ей до фонаря, а, значит, на это точно не стоит обращать внимание.       В конце улицы мелькает чья-то пепельная голова. Мадара резко кивает Тобираме и поднимается на ноги, одним движением туша сигарету. Сенджу, рассчитавшись, встает следом.       Хидан тем временем, озираясь, уверенно вышагивает вперед, кутаясь в длинный дорогой пиджак. Мадара с Тобирамой идут следом, не особо скрываясь, на отдалении.       Довольно скоро они оказались на окраине города, около сарайчика с перекошенным забором и сломанной калиткой. Он давно зарос травой и в сумерках стал почти не заметен. Обычные люди просто пройдут мимо, не заметив ничего странного. Крайне удачное место.       Дождавшись, пока фигура Хидана скроется за дверью, Тобирама кивает и идет следом. Мадара не отстаёт. Внутри — единственная комната без единого источника света, но, прислушавшись, можно услышать тихие всхлипы внизу. Переглянувшись, они следуют к лестнице, спускаясь тихо и осторожно. Подвал освещен одной лишь жалкой лампой, в нем затхло, пахнет кровью и потом. Стены все в ярко-алых свежих разводах, на полу нарисован перевернутый в круге треугольник. В нем стоит мужчина в одних брюках, за волосы держит девушку, приставив нож к горлу.       Прислонившись к косяку, Мадара снисходительно выплевывает:       — На твоём месте я бы не стала этого делать.       — Оу, — мужчина резко дергает рукой, переводя взгляд на непрошенных гостей. — Уже сделал.       Тело падает к его ногам, все еще дергаясь. Мадара морщится. «Гребаный фанатик».       Хидан насмешливо смотрит ей в глаза и медленно, показушно слизывает с ножа кровь. Мадара отмечает про себя: помещение пустовато, пистолетов здесь нет, зато есть крайне странная коса с тройным лезвием справа от того ублюдка: видно, ритуальная. Это существенно облегчало им задачу.       — И какого хуя вы тут пришли и таращитесь? — Хидан ведет замаранной кровью рукой по своим волосам, зачесывая их назад. — Джашин не любит, когда ритуал прерывают.       — Стриптиз уже не интересен, решили разнообразить вечер, — отзывается Тобирама.       — Где-то я тебя уже видел, чахоточный, — хмыкает Хидан. — А-а-а, вспомнил. Тот дом, который недалеко от Суны. Я все надеялся, что ты и твоя компашка взлетите на воздух ко всем ебеням, но вам повезло. Хотя, да, не всем. Ты так мило нес на руках ту шлюху, что я даже проникся.       — Так, значит, к взрывчатке ты, гандон, руку приложил? — Мадара, не дожидаясь ответа, вытаскивает из кармана пиджака резинку для волос и, не спеша, собирает темную копну в высокий хвост.       — Конечно, я. Потому что вы, хуйлуши, открыли свои пасти не на тех людей, — что ж, Хидан сам подтвердил все их догадки и предположения.       Её младшая сестра едва не лишилась жизни из-за этого фанатичного маньяка. Пришло время вернуть должок.       — Ты хоть, блять, знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? — осведомляется Тобирама, разминая шею — щелчки звучат обратным отсчетом бомбы. — Твой бог охуеет от того, в каком виде ты перед ним предстанешь, сучара.       — Ой, напугал, выблядок, — Хидан презрительно фыркнул, методично облизывая длинные пальцы, на которых еще оставалась кровь жертвы. — Рассказать тебе, как все будет? Я отсеку тебе башку и переломаю все кости. А ты…       Фиолетовые глаза оглядели Мадару, и мужчина облизнулся. Безумно и пошло.       — А с тобой мы развлечемся. И когда ты начнешь молить о пощаде, шлюшка, я принесу тебя в жертву Джашину.       Учиха сжала зубы покрепче. Хотелось пустить пулю в лоб. Но нет, в этот раз он так просто не отделается. Она лично сломает каждую кость в его теле за Изуну.       Краем глаза глава Индры видит как Тобирама, с едва заметной усмешкой педантично закатывает рукава рубашки, открывая миру накачанные руки. Значит, Сенджу тоже решил не прибегать к оружию, явно делая ставку на то, что его бешенства хватит, чтобы удушить его голыми руками.       Хидан смеется, не воспринимая их как противников. Громко и безумно. Лязг косы — вот он уже бьет с разворота, стараясь одним ударом снести голову Сенджу. Тобирама отскакивает назад, пригибается. Шутки кончились. Жизнь Хидана сократилась на несколько минут одним движением, сколько бы он ни пытался размахивать своей косой.       Тобирама бьёт ногой точно в корпус, отталкивая фанатика к стене. У Хидана движения другие совсем, хаотчиные, грубые — Тобирама ни одного лишнего шага не сделал еще, он наблюдает, прикидывает, как бы побольнее и подольше с ним провозиться.       В один момент Мадара ныряет под занесенную для удара руку Хидана, бьет локтем под ребра, улавливая тихий хруст. Он отвлекается на пару мгновений — этим пользуется Сенджу, ударяя в солнечное сплетение.       — Хуесосы проклятые, — Хидан с трудом выпрямляется и сплевывает на грязный пол кровь. Смотрит хищно, зло и уже без фанатизма. Думает не больше секунды и снова кидается в бой, похожий на бешеную псину.       В один момент Тобирама прижат к стене мешкает — удар, он чувствует на шее пульсирующую боль. Лезвие прошло близко, оставив царапину — чудо, не иначе. Сенджу уходит разворотом, бьёт в спину, отчего снова выброшенная коса с недовольным лязгом царапает бетон. Учиха бьёт следом, под коленями, заставляя Хидана упасть. Но он тут же вскакивет, скалясь и матерясь сквозь окровавленые зубы:       — Су-у-ки!       Мадара недовольно склоняет голову на бок. Хидан оказался на редкость живучей скотиной, что, впрочем, лишь на руку. Подумать об этом не дает мертвое женское тело — когда чертов фанатик успевает его бросить, она не замечает. Отпрыгивает назад Мадара вовремя, но штанины брюк успевает забрызгать кровью.       Момента промедления как раз хватает Тобираме, одним движением он оказывается около Хидана и, обхватив пальцами косовище оружия, резко дергает на себя. Недовольный вскрик в перемешку с матами вызывает на лице довольную кровожадную улыбку. На пол подвала рухнула окровавленная рука.       — Ты мне руку отрезал, ебучий ты кусок дерьма! — взревел Хидан, зажимая плечо оставшейся рукой в надежде остановить фонтан собственной крови. Учиха цыкнула в ответ. — Да я тебя!..       — Надо было голову, — Мадара раздасованно подает голос, слушая нескончаемый поток брани.       — Не интересно, — отмахнулся Сенджу.       Хидан, обезумев, кинулся на мужчину, пытаясь забрать свою косу из чужих рук. Удалось лишь со второй попытки, отправив Сенджу проверять на прочность бетонную стену собственной спиной точным ударом ноги в ребра. Но, едва Хидан получает своё оружие обратно и заносит руку для замаха, коса с лязгом падает на пол — Мадара появляется за мужской спиной и с легкостью ломает вторую конечность парой резких движений.       — Дрянь конченая, да я тебя ногами задушу, шлюха индровская!       Хидан разворачиваясь к девушке, заносит ногу для удара. Потеря крови и выведенные из строя руки сказываются на его реакции, Учихе с легкостью уклоняется, успевая поднять оружие с пола и перебросить его Сенджу. Тобирама ловит косу и делает широкий размах. Голова подонка катится по полу. На стене тут же появляются яркие кровавые брызги. Мадара фыркает, чувствуя, как кровь этого фанатика брызгами оказывается на её лице и закрывает глаза.       — Да блять, поаккуратнее нельзя, что ли?       — Гнида конченная, — Тобирама сплевывает на пол, обводя все помещение недовольным усталым взглядом. С ним пришлось повозиться. Шея отдавает тупой пульсацией, заставляя морщиться. Учиха, впрочем, выглядела не лучше. С окровавленым лицом она продолжала осматривать тело Хидана. Выяснить что-то не удалось, кроме того, что Изуна едва не погибла по вине этого фанатика. Минус ещё один.       Сенджу замечает, как девушка молча берет в руки лопату. Очевидно, Хидан избавлялся от жертв так же, судя по налипшей на инструмент грязи и пятнам крови. Равняясь с мужчиной, Мадара усмехается.       — Бери девку и этого ублюдочного.       Тобирама поднимает труп девушки и несет наверх. Потом возвращается за Хиданом.       Закапывая два трупа за покосившемся домом, Учиха продолжает размышлять: осталось шесть человек, возможно, чуть меньше сотни шестерок. Убийство Яхико на приёме должно было спровоцировать их вылезти из нор и искать её, не жалея сил. Но этого почему-то до сих пор не происходит. Значит, нужно спровоцировать Акацки снова.       Откидывая лопату, Мадара снова спускается в подвал, а после появляется перед глазами Сенджу, держа в ладонях пиджак Акацки и окровавленную косу Хидана. Забрасывая все это на заднее сидение автомобиля, она прикуривает и одним движение бросает Тобираме связку ключей. Ей надо подумать. Проезжая мимо того здания, где ещё пару часов назад фанатик был жив и развлекался в окружении охраны и помощников, Мадара хрипло командует:       — Останови тут, — Сенджу дает по тормозам и без особого интереса наблюдает за её действиями. Выходя из машины, глава Индры достает вещи свежего покойничка. Бросая всё это у входа, она идет обратно, не боясь получить пулю в затылок.       Вновь усаживаясь на пассажирское сидение Учиха откидывает голову и с шумом выдыхает.       — И что дальше?       — Думаю, им хватит и часа допереть подобием мозга что случилось. Можем ехать.       — Думаешь, они поймут, чьих это рук дело? — Сенджу криво усмехается, пальцами одной руки проходясь по царапине на шее.       — Мне им что, блять, визитку оставить с адресом, где я их буду ждать? — сквозь автомобильное стекло они замечают шевеление возле здания. Удовлетворенно переглядываются — значит, рассчет верен.       — Похоже, доперли раньше. Сейчас организуют погоню за твоей головой, желательно без тела.       — Надо было голову этого еблана оставить на память, — Учиха хохотнула в ответ. — Сейчас бы с удовольствием в них запустила.       Сенджу, цыкнув, завел автомобиль. Учиха была ебанутой, это он понял сразу, едва увидел в первый раз.       Выезжая из города, он замечает несколько машин за собой и раздраженно выдыхает, прежде чем дать газу. Мадара с непониманием смотрит на дорогу, пытаясь понять, куда Тобирама их везет, но получается плохо:       — Куда ты хочешь их увести?       — В Ашуру.