Хочу нормального мужика!

      23:16       Ашура       Мадара продолжает хмурится, поджимает губы. Уставший мозг отчаянно пытается понять, что она вообще делает. Какого хрена позволила Сенджу увезти себя в Ашуру? Почему, когда с губ этого беловолосого чудилы сорвалось название, она не послала его в ответ? Зачем она снова позволила кому-то решить за неё?       Ответов не было ни на один вопрос, поэтому Учиха крайне недовольно оглядывает проносящиеся мимо здания и улочки. Младший Сенджу, ловко ориентируясь в родном городе, виляет по улицам и дворам на полной скорости. Проезжая мимо собственной, резиденции Тобирама довольно скалится и проносится дальше. Они доезжают почти к окраине города, останавливаясь возле одноэтажного ресторанчика. От хвоста они оторвались, выиграв себе час лишнего времени, а, может, и полтора.       В общем, ясно было одно: Сенджу хотелось выпить.        — Итак, какого хрена мы в Ашуре? — раздраженно спрашивает Мадара.       Тобирама раздраженно цыкает, открывая дверь ресторана.       — Блять, Учиха, тебе не все равно? Хаширамы тут нет, поэтому можешь успокоиться и сесть на задницу ровно — мне нет смысла устраивать романтичную встречу долбоеба и истерички.       Слова как и всегда сквозят ядом, заставляя фыркнуть в ответ и свалить в сторону дамской комнаты. Кровь на лице вроде бы уже и стерта, но на коже все равно неприятные ощущения, поэтому Мадара с удовольствием опускает лицо под кран. В чем-то Сенджу прав: пусть она и в Ашуре, Хаширамы здесь нет, значит, можно расслабиться и ждать гостей — зря они, что ли, все четыре часа не отставали от её автомобиля?       Уже в зале она быстро находит беловолосую макушку, подходит к столику. Тобирама расположился в углу, чтобы весь ресторан хорошо просматривался. Мадара садится рядом на мягкий диван и жестом зовет официанта.       Сенджу знает свой город намного лучше, если выбрал это место, то неспроста, а, значит, она на самом деле может расслабиться.       — Конечно же, первым делом надо залить в себя алкоголь, — цедит Тобирама, когда она заказывает себе салат и виски.       — Сенджу, блять, захлопни свой хлебальник. Ты меня сюда притащил, поэтому я буду делать что хочу, пока эти крысы не явятся.       — Толку мне от пьяни вроде тебя? Полезнее в напарники себе труп взять.       — Хочешь проверить, напьюсь ли я до состояния трупа, или просто захлопнешь варежку? Мадаре наконец-то приносят заказ — стакан виски тут же едва ли не вырывается с подноса официанта. Алкоголь приятно обжигает горло — Мадара шумно выдыхает, переводя дух. Сенджу следует ее примеру и Мадара тихо смеётся, пододвигая свой бокал к нему, чтобы долил. — Сам-то не лучше.       — До твоего уровня мне еще долго падать, — Тобирама отвечает сквозь зубы. Второй бокал пустеет в одно мгновение.       Он на мгновение прикрывает глаза. Сидеть в ресторане с конченой маньячкой и пьянствовать с ней же — вариант не из лучших, но, тем не менее, вот он здесь, без привычных оскорблений разливает крепкий алкоголь по бокалам. Мадара закуривает. Тобирама откидывается на диван и морщится от едкого дыма.       — Кто там у нас следующий? Сасори?       Мадара пожимает плечами.       — Утром я свяжусь с Дейдарой, может, у него получилось узнать, где остальные. Если выяснить ничего не вышло, то начнем с Сасори.       — Проще не ждать, а вытряхнуть из тех, о ком уже известно.       — Не спорю. Но есть вероятность, что и этот ничего не скажет. Что тогда? — она смотрит насмешливо.       — Найдем, блять, других, — кривится Тобирама.       — Шестеркам навряд ли что-нибудь известно. Можем их хоть всех перебить, толку не будет, — Учиха сбрасывая пепел с сигареты. Уж она-то знает, о чем говорит.       Бутылка тем временем пустеет очень быстро слишком быстро, приходится звать официанта, чтобы повторить.       — Ответ тот же. Не подойдут эти — найдем других.       — Самоуверенности тебя не занимать. Понятно, почему Хаширама держит тебя на поводке, — бросает оскорбление Мадара. Она вовсе не ожидает услышать расслабленный смех вместо ответа — видимо, Сенджу уже поднабрался, раз не реагирует раздраженной отповедью.       — На поводке держат псов, Учиха, или озабоченных сук вроде тебя. Я ни в одну из этих категорий не подхожу. Если ты вдруг не поняла, в очереди тех, кто на хую вертел приказы Хаширамы, я первый стою, — он прищуривается, с насмешкой наблюдая за удивлением на лице Мадары. Та молчит, вместо слов вновь прикладываясь к виски.       Едва они допивают вторую бутылку, шестерки Хидана наконец-то появляются — их видно из окон. Всего пять человек. Учиха расстроено вздыхает: она надеялась на большее. Наемники окружают их по периметру ресторана, выгоняют обслуживающий персонал. Им хватает ума не начинать стрельбу.       Поднимаясь на ноги, глава Индры скучающе разрывает тишину:       — Я так надеялась на хороший захватывающий вечер, а что в итоге… Тупые, блять, малолетки.       Она огибает двух напряженно смотрящих мужчин и направляется в сторону туалета. Уже около открытой кухни один из них, по-видимому, смертник, решает перегородить ей дорогу. Мадара смотрит зло и холодно: выплевывает сквозь сжатые зубы:       — Не стой у меня на пути.       Смертник усмехается и тянется к кобуре. И так взвинченная девушка быстро закипает, одним движением, без раздумий, бьет по голени, пристраивает свою ладонь на груди мужчины опрокидывает его спиной на зажженный еще мангал, успевая ловко выхватить его пистолет и почти тут же выстрелить в затылок другому мужчине.       — Сказала же, блять, не стой на пути.       Оставшиеся трое шестерок группировки не успевают даже что-то понять, как получают пули в собственные тела. Сенджу выстреливает не вставая с дивана и почти тут же целиком возвращает свое внимание к бокалу.       Мадара с интересом наблюдает за наемником, упавшим на мангал — тот умудрился подняться и теперь спешно старался сбить со своего пиджака пламя. Выходит плохо: он задевает шторы, они почти тут же загораются, огонь быстро перекидывается на обивки диванов, карнизы и деревянные столы. Пожав плечами, Мадара все же доходит до дамский комнаты, а когда возвращается, большая часть ресторана уже охвачена пламенем и гарью.       Сенджу ждет у выхода, отмахиваясь от дыма, и, заметив девушку, тут же выходит на улицу. Отойдя от здания на приличное расстояние, Мадара прикуривает и цокает языком.       — Ресторан жалко.       — Да нет, — Тобирама пьяно усмехается, убирает руки в карманы. — Кухня у них говно.       Мужчина слышит звук подъезжающей машины и, поворачивая голову, тут же закатывает глаза. Белый джип резко тормозит около них. Дождавшись, пока из него вылезет его семья полным составом, Тобирама недовольно шипит:       — Какого хуя вы приперлись?       Хаширама хмурится, переводя взгляд с горящего здания на младшего брата.       — Мы? Меня разбудили звонком и подожженном ресторане. И теперь я понимаю, почему звонили мне. На младшего брата главы не вызовешь полицию, да, Тобирама?       Тобирама фыркает: его имя, произнесенное настолько недовольным тоном, заставляет не постыдиться, а захотеть дать брату в морду. Хаширама тем временем продолжает выедать мозг нотациями:       — Ты хоть понимаешь, что ты натворил?       — Это не я. Это Учиха, — скалит зубы Тобирама, запуская ладонь в волосы.       — В смысле, блять? — за спиной слышится рассерженный возглас, на что мужчина разворачивается и показывает девушке средний палец. — Ты совсем оборзел, крыса, на меня все спихивать?!       — Чего? Тебя не учили, что долбоебов надо добивать, а не ждать, пока те сгорят? — лениво осведомился Тобирама.       — Мог бы и сам добить, а не сидеть и греть яйца, смотря на это, — рявкнула Мадара в ответ, обхватывая себя за плечи. Недовольный взгляд его старшего брата, прожигающий макушку, настроение не улучшал.       — Я сделал все, что смог, — Тобирама хрипло хохотнул, облизывая губы. — А если б я жопу поднимал ради каждого обмудка, то уже давно бы сдох. Так что иди нахуй, Учиха, со своими претензиями.       — Хватит. Вас не было три дня, а по возвращению вы грызетесь и выносите мой мозг, словно ничего не произошло. Где вы вообще были?! — не выдерживает Хаширама и рявкает, заставляя их замолчать. Глава Индры впервые переводит глаза на Сенджу и тихо хмыкает. Объяснять не хотелось, но он же не отстанет.       — Прости, в прошлый раз когда мы с твоим братом трахались, ты нас спалил, поэтому нам пришлось уехать, — Мадара улыбается, откидывая длинные волосы за спину, и продолжает. — А то, знаешь ли, от твоих нотаций и моралей у него не получается кончить.       — Просто кто-то постоянно сбивается на мысли о чужом члене. Это, знаешь ли, напрягает, — слышится ничуть не смущенный ехидный ответ со стороны Тобирамы.       Хаширама выдыхает и, разминая шею ладонями, едва заметно усмехается.       — Ну, допустим, на что вы потратили пятнадцать минут, я прекрасно понял. Оставшиеся три дня вы что делали?       Только подкурившая сигарету девушка давится дымом и удивленно поднимает глаза на мужчину. Он смотрит внимательно, сохраняя тонкую усмешку на губах. Где-то сбоку недовольно цыкает блондин и тут же оскаливается, обводя братьев раздраженным взглядом.       — Так какое, блять, вам до этого дело? Вы чего приперлись? Резко всем делать нехуй стало?       Рычание брата глава Ашуры пропускает мимо ушей, понимая, что в таком состоянии ответа на свой вопрос он точно не добьется.       — Мадара… — тихо зовут старший Сенджу. — Зачем ты это сделала?       — У них кухня говно, — слышится в ответ ленивый голос, заставляющий Тобираму расхохотаться в полный голос. Уела.       Хаширама подходит к Мадаре ближе.       — Ты пьяна.       — А ты — мудак. Мы что, так и будем стоять и констатировать факты? — Учиха хмурится, внимательно следя за его действиями. Она ведет плечами, замечая, как глаза напротив скользят по её телу. Он думает, анализирует, делает определенные выводы, умозаключения.       Да плевать ей только.       — Ты понимаешь, что ты сожгла ресторан? А если бы там были люди? — вновь устало спрашивает Сенджу. Мадара же искренне задумывается, после чего честно отвечает:       — Кажется, я забыла заплатить, — её губы трогает пьяная улыбка. — Пришлешь счет в Индру, хорошо?       Щека Хаширамы дергается, но он всеми силами пытается держать себя в руках и не сорваться на банальный крик. Глубоко вдыхая, он сжимает свою переносицу двумя пальцами, массируя, пытаясь расслабиться. Впрочем, вкрадчивый голос младшего брата всеми силами не даёт это сделать и выводит из состояния равновесия за одну секунду.       — Подумаешь, ресторан. Не город же.       — Тора, блять… — рыкнул Хаширама, не сводя глаз с Мадары. — Сядь уже в машину и не отсвечивай.       — А гавкнуть не надо, господин? Когда ты уже поймешь, что твои приказы нахуй никому не обосрались? — Тобирама своего добился — на него все же обратили внимание.       — Это не приказ, это просьба. Обычная просьба захлопнуть рот, сесть в машину и не выводить меня из себя.       — Действительно, Тобирама, просто уже сядь, — уговаривает Итама, открывая дверь автомобиля. Брат смерил мужчину злобным взглядом и скривился.       — В тот день, когда я начну слушать младших братьев, наступит пиздец, очевидно.       — Хватит выебываться. Залезай, пока мы тебя силой не затолкали, — грубо говорит Каварама, толкая пьяного брата к машине. Тобирама смотрит на него с ощутимой угрозой — он на грани, но в машину все же садится, сжимая зубы от злости так, что скрип был слышен всем.       Мадара в это время, не обращая на них внимание, направляется к своей машине. Хаширама в несколько шагов догоняет её. Он не рискует притрагиваться, но идет рядом, осторожно спрашивает:       — Куда ты собралась?       — Домой. Нет желания оставаться здесь.       — Ты думаешь, что я позволю тебе в таком состоянии сесть за руль? — девушка останавливается и поворачивает голову, смотря чуть выше его головы стеклянным растерянным взглядом.       — А ты думаешь, мне не все равно?       — Мадара… — её имя звучит ласково, сбивая с толку и заставляя встряхнуть темной головой, чтобы постараться выбросить эту его интонацию из разума. — Ты никуда не поедешь. Сейчас я увезу тебя в резиденцию и свяжусь с твоей семьей.       — Я же бешеная истеричка, Сенджу. Не боишься, что я сожгу и твой особняк?       — Можешь попробовать это сделать, пока твоя семья будет за тобой ехать, — глава Ашуры едва заметно усмехается, открывая двери БМВ, чтобы девушка уже усадила свою пятую точку в автомобиль.       02:47       Резиденция Сенджу. Ашура.       Хаширама устало потер глаза, останавливая автомобиль рядом с резиденцией. Дорога была недолгой, но ужасно напряженной. Мадара молчала, хмурясь. Она ни разу не подала голос и не посмотрела на него. То опускала глаза на приборную панель, то смотрела в окно, но ни разу не бросила взгляд в его сторону. Сенджу тоже не спешил начинать разговор. Едва они тронулись, он достал из кармана телефон, чтобы набрать Итачи. Едва племянник Мадары взял трубку, мужчина, пропуская обычные слова вежливости, сказал прямо, что их глава в Ашуре, и он был бы очень рад, забери её Учиха как можно скорее.       Сейчас же, выходя из машины, он наблюдает как девушка, медленно передвигая каблуками, с явным недовольством заходит в дом. Хаширама усмехается. Да уж, об этом он уж точно не мечтал.       Мадара стоит возле двери, задумчиво оглядывая его дом мутноватым взглядом.       — Пойдём, я покажу, где ты можешь отдохнуть, — Хаширама притрагивается к Мадаре, аккуратно обхватывая её за плечи. Учиха недовольно фыркает, и сбрасывая его руки, делает несколько шагов вперед.       — Кто сказал, что мне нужно отдохнуть? Не думал, что я захочу осмотреться? Хотя, да, о чем я… ты ни о ком не думаешь.       В голосе Мадары неприкрытая обида. Сенджу терпеливо кивает.       — Хорошо. С чего хочешь начать? Очевидно, с моей спальни?       Мадара поворачивает голову, искоса смотрит, снимает обувь и тут же скрывается в коридоре. Вот что-что, но его спальня сейчас интересует её меньше всего. Она интуитивно в полумраке находит кухню, разглядывает ее с интересом. Помещение достаточно светлое, как и весь особняк — ей подобное режет глаза.       Мадара проходит дальше и задевает вазу с цветами — совершенно случайно, конечно. Усмехается, услышав звук разбитого стекла, и невинно смотрит на молчаливого Сенджу.       — Прости. С другой стороны, ваза была хуевой, так что не расстраивайся сильно.       Хаширама тихо цокает.       — Только не наступи на осколки, — спокойно говорит он, следя за ее босыми ногами, пока Мадара на носках аккуратно ступает дальше, касаясь кружек на столе пальцами — слышится звон осколков. Едва она поворачивается, Хаширама склоняет голову набок и старается как можно мягче улыбнуться. — Ничего страшного, но ты могла бы быть аккуратнее.       — Да, наверное. Хотя, знаешь, ты ведь никого не слушаешь. Вот и я не обязана, — Мадара взмахивает рукой, задевая очередную вазу.       Где-то в дверях слышится ехидный мужской смех.       — Да, давай, разъеби тут всё, Учиха! — Тобирама стоит, привалившись к косяку. В красных глазах пляшут пьяные черти, отчего Мадара невольно скалится. — Кстати, ты одну пропустила.       Его палец указывает на другую вазу. Он громко хохочет, когда Мадара отправляет её в недолгий полет на пол.       — Тобирама, иди спать, с тобой я поговорю утром.       — Ну, нет, блять. Я точно такое не пропущу, — блондин вновь переводит взгляд на главу Индры. — Да бей сразу окна, чего мелочиться-то.       Замечая, что девушка замешкалась, Хаширама хмурится и старается увести её от этой мысли: не дай бог она действительно решит разбить окна. Однако Тобирама, которого родной брат уже мысленно окрестил пьяной сукой, подкидывает новую идею:       — Лучше начни с гостиной, там тебе есть где разгуляться, — и быстро уходит из поля зрения старшего брата.       — Хочешь осмотреть гостиную? — осторожно спрашивает Хаширама. Он замечает задумчивый кивок и выходит из кухни, улавливая за спиной тихие шаги.       В гостиной неожиданно нашлись и остальные братья. Каварама и Итама уткнулись в телефоны, а их старший брат, закинув ноги на кофейный стол, с удовольствием откупоривал бутылку виски. Возле его ног на стеклянной поверхности предприимчиво стояли два бокала. Видимо, для продолжения банкета. Едва глава Ашуры открывает рот, за спиной вновь слышится звук бьющегося стекла. Осколки из очередной вазы веером лежат около ног Мадары.       — Эта тоже была полной хуйней.       Каварама радостно смеется, отрываясь от телефона:       — Она мне никогда не нравилась. Реальная хуйня.       — И как я жил раньше, без твоего-то мнения, — Хаширама поджимает губы и садится в кресло, продолжая наблюдать за Мадарой — та присматривается к гостиной. Зеркала, стеллажи с книгами, стеллажи с различными безделушками и предметами интерьера, вроде очередных безвкусных статуэток и ваз. Много зелени, расположенной по периметру. В центре — большой диван и три кресла рядом, между ними стоит стеклянный кофейный столик.       — Ты даже за братьев все решаешь, — замечает Мадара. — И как они тебя не придушили только.       Сенджу пропускает ее бубнеж мимо ушей, подперев голову ладонью, и ловит себя на мысли, что он, очевидно, самоубийца, раз умудрился в неё влюбиться и теперь вынужден молча смотреть за тем, как эта пьяная женщина разносит его дом.       — Ты всегда все за всех решаешь, блять. Самый умный, что ли?       Мадара, продолжая бормотать под нос, подходит к одну из стеллажей, легким движением скидывая на пол одну из статуэток. Хаширама рывками втягивает воздух, не сводя с неё глаз. Однозначно, её необходимо успокоить, но как — пока не ясно.       Очередная безделушка рассыпается на осколки.       — Хоть громче высказывай свои претензии, что бы все слышали, интересно же!       — Тобирама, хватит её провоцировать, — устало просит Хаширама, и это заставляет Мадару едва слышно зарычать.       — Ты не устаешь от своих указаний?! Ты постоянно всем указываешь и решаешь за них, хоть что-нибудь слышал о личном мнении и границах?       Тобирама победно усмехнулся и приложился к бокалу. На старшего брата он смотрел с ощутимой насмешкой.       — Ты не могла бы тогда обобщить все свои претензии в одну и высказать? — говорит Хаширама, с трудом держа себя в руках. Учиха грустно усмехается, поднимая на него стеклянные глаза.       — Без толку. Даже если я скажу, что ты мудак, Сенджу, ты один хуй не поймешь, почему.       — А тебе сколько их надо? Мне казалось, ты один конкретный, блять, и хочешь, — Тобирама пьяно захохотал. Мадара думает, сразу ответа не нашлось. Подходя к стеллажу с книгами, она тянет пальцы к одной из книжек и останавливается, услышав мягкий голос сбоку.       — Прошу, не этот стеллаж. Там только мои книги, — Мадара смотрит, не моргая, на Итаму. Мужчина улыбается, откладывая телефон в сторону. Учиха едва заметно кивает и отходит, опуская руку. Тобирама, следящий за её действиями, усмехается.       — С чего это ты решила послушаться? Неужели, блять, трезветь начала?       — В отличии от тебя, крыса белобрысая, Итама мне нравится. Будь он чуть постарше…       Сенджу снова пьяно расхохотался, прищурился, обращаясь к Итаме:       — Радуйся, братец, твой возраст тебя спас. Именно поэтому эта озобоченная домогается до члена только твоего старшего брата. Классный цирк, да? Попкорна не хватает.       — Тебе явно пора обнимать подушку, Тора, — сердито отвечает Итама.       — Ух ты, блять, как заговорил, — практически безразлично говорит Тобирама, вновь наливая себе крепкий алкоголь в бокал.       — На удивление, это ты сегодня разговорчивый. Прям прорвало тебя, да? Устал скалиться и решил высказаться?       — Захлопни пасть, Итама. Ты в последнее время действуешь мне на нервы.       — Нет такого человека, кто бы не действовал.       Перепалку прерывает громкий звон. Мадара стоит над осколками зеркала — в них множится ее отражение. Хаширама тяжело поднимается на ноги и приближается к Учихе, одним движением поднимая ее на руки, и без труда сажает в кресло. Мадара молчит.       — Прошу, хватит методично разносить мой дом. Я понимаю, что ты обижена, но эту проблему можно решить и без разрушений.       — С таким количеством обиды ты должен её до смерти затрахать, чтобы она успокоилась, — Тобирама усмехнулся, разваливаясь на светлом диване и вытягивая ноги.       — Ты уже лично всем мозг затрахал, Тобирама, — недовольно отзывается Хаширама. — Мы все прекрасно понимаем, что ты здесь самый охуенный, но ты вполне в силах уйти в свою спальню и не вызывать у остальных комплекс неполноценности.       — Не вызывать комплекс неполноценности — это не вариант, нахуя еще мне вы сдались, чтобы просто так уходить? — рявкнул он. — Да и я вас не осчастливливал своим присутствием аж три дня, поэтому вот вам, уроды, вся моя искренняя любовь и обожание. К тому же, эта конченая еще не разъебала твою любимую коллекцию бонсаев, я, блять, не пропущу это дерьмо даже из могилы.       Тобирама раздраженно посмотрел на Мадару. Та сидела в пьяной прострации, устроившись в кресле с ногами, и оскалился.       — Давай, чего сидим. Нахуй его коллекцию!       — Это тебе наше прекрасное общество не нравится, постоянно чем-то недоволен, ну, вот и давай, нахуй — это в дверь, Тора, — ответил Каварама, указывая ладонью в сторону выхода из гостиной. Широкий оскал напротив сразу же навел на мысль, что сейчас младшие братья узнают о себе много нового, но прежде чем Сенджу открывает рот, за окном слышится звук подъезжающей машины. Хаширама довольно хмыкает. С его звонка прошло всего три часа.       — Кажется, это за тобой, — говорит он Мадаре.       — Кажется? Странно, я думала, ты всегда всё знаешь. И решаешь за всех все тоже, — Учиха резко поднимается на ноги.       — Мадара… — услышав вновь свое имя, глава Индры окончательно выходит из себя:       — Что — Мадара?! В любой, сука, ситуации, у тебя всегда виновата Мадара! Да сколько можно-то? Я, блять, что, для всех красивая картинка без права голоса? Никто не слушает, всем всегда надо что-то объяснять и доказывать. Да как же вы все заебли… — она яростно вышагивает из гостиной, пытаясь, очевидно, босыми пятками продолбить пол резиденции. Спустя минуту в коридоре снова слышится грохот и звон. Итама нервно хмыкает, замечая, как старший брат, опустив плечи, скрывается вслед за брюнеткой.       6:00       Все та же резиденции Сенджу. Ашура.       Учиха, обувшись, вышла из резиденции, затылком чувствуя, как за ее спиной следует Хаширама. «Естественно, надо же убедиться что я наконец-то свалю». Девушка морщится, переводя стеклянные глаза на дорогой автомобиль, откуда уже успел выйти Шисуи. На лице племянника появляется злорадная улыбочка. Мадара не понимает ровно до момента, пока из машины не появляется еще один представитель их семьи.       Копия Шисуи, только старше на несколько десятков лет. Кагами Учиха. Ее старший брат. Мужчина запускает ладонь в волосы, убирая с лица пару длинных кудрей.       — Что, даже не обнимешь? — в утренней тишине его ласковый голос звучит звонко, заставляя Мадару нервно хохотнуть в ответ и отступить на пару шагов назад. Равняясь с Сенджу, она незаметно отходит за его спину, неосознанно хватая за ладонь. Хаширама с удивлением замечает, как Учиха трезвеет прямо на глазах. Пьяная улыбка пропадает с ее лица, губы едва заметно подрагивают.       — Ты зачем приехал? — хриплый голос Мадары едва заметно дрожит, выдавая ее с потрохами. Глава Ашуры невольно вспоминает ее общение со старшим братом. Если с Фугаку она позволяла себе кричать, крыть матом и поддаваться истерике, прекрасно понимая, что ей это позволяют, то с Кагами она напоминала ребенка. Даже сейчас, находясь в состоянии то ли страха, то ли растерянности, Мадара пытается спрятаться от его проницательного взгляда, говорит как можно тише и ищет поддержки там, где её и быть не должно. Кагами же склоняет голову, сохраняя на лице до дрожи ласковую мягкую улыбку.       — Мы все обсудим с тобой дома. Давай в машину, — Мадара делает ещё шаг назад, скрываясь за широкими плечами Сенджу. Старший Учиха поворачивает голову к сыну. — Шисуи, забирай её машину, встретимся дома.       Племянник, хмыкнув, забирает ключи у Хаширамы и направляется к автомобилю. Едва её автомобиль скрывается из виду, Сенджу слышит вкрадчивый шепот около своего плеча:       — Можно мне остаться? — Мадара прячет своё лицо в его рубашке, сжимая и натягивая ее второй ладонью в районе лопаток. Он не успевает ответить, как в районе двери раздается пьяный баритон.       — Командир, — Тобирама приваливается к двери, на его губах появляется вполне искренняя улыбка. Кагами улыбается шире и отходит от машины.       — Тобирама, рад тебя видеть, — мужчина заключает блондина в крепкие объятия, и, выпуская, оглядывает со всех сторон.       — Что вы тут делаете? Я думал, вы за границей.       Кагами задумчиво чешет подбородок, прежде чем ответить, и переводит взгляд на девушку.       — Приехал за сестрой.       Мадара как раз пытается незаметно слиться, делая в сторону несколько неуверенных шажков, но старший брат крепко удерживает ее ладонь в своей руке, пересекая все попытки на корню, и громко смеётся.       — Надо было давно догадаться, что эта конченая ваша сестра.       — Все верно. Эта, как ты выразился, «конченая» — моя младшая сестра. И ей, кстати, пора ехать домой.       Мадара вздрагивает и лишь сильнее сжимает пальцы на рубашке Хаширамы.       — Никуда я не поеду, — тихо говорит она, наконец-то поднимая глаза на собственного брата.       — Мадара, — заботливый мягкий голос бьет по ушам, заставляя сжаться и вновь спрятать глаза. — Нам пора домой. Все, чем ты недовольна, мы обсудим дома и наедине. Ты сама сядешь в машину, или придется тебя тащить?       Учиха молчит, поджимает губы. Кагами подходит ближе и, хватая пальцами ворот ее пиджака, тянет сестру в сторону автомобиля. Усаживая брюнетку в машину, мужчина поворачивается к Сенджу.       — Простите за причиненные неудобства моей сестрой.       Хаширама качает головой, не сводя глаз с Мадары. Она даже не поднимает головы, сидя в пассажирском кресле. Такая странная реакция на собственного брата действительно выбивала его из колеи. Учитывая, что сам Кагами ни разу не поменял интонации, разговаривая тихо, мягко и с неприкрытой заботой. Да и Тобирама, даже будучи пьяным, почему-то следил за языком и своими действиями.       Хаширама этого уже не видел, но в его глазах читалось искреннее сочувствие к Учихе.