Хочу нормального мужика!

      17:23       Мадара медленно и крайне недовольно постучала ногтями по столу. За четыре часа обсуждений были выпиты литры кофеина, скурена пачка сигарет, сказано с сотню едких фраза друг другу, и вот они наконец-то согласовали план действий. Осталось решить, когда начинать. Мадара и Тобирама единственные, словно братья по разуму, хотели приступить немедленно. Остальные же четверо придерживались мнения, что сделать это лучше ранним утром.       — Зачем давать идиотам лишние пару часов жизни, я не понимаю? — Мадара, скрестив руки на груди, недовольно гипнотизировала старшего брата взглядом полным непонимания. Кагами делал вид, что ничего не замечает, в десятый раз повторяя одно и то же:       — Нам нужно отдохнуть и подготовиться. Напомню, там не три любителя, а целый город наемников, замотивированных огромным вознаграждением за твою темную головушку, милая. Кидаться туда, не подумав, больше похоже на суицид, чем на хороший план.       — Пф. Будто мне нужен этот план. Я их и без плана всех перебью.       — Он прав, Мадара. Там не группа идиотов, а проженные убийцы. Как бы я в тебя не верила, если мы не подготовимся, то проиграем и подставим под удар не только Индру, но и Ашуру с Водоворотом, — осторожно проговорила Мито.       — Надо было отправить тебя домой вместе с Изуной, — Учиха уныло фыркнула, разочаровано откидывая длиные волосы за спину. Мито наигранно ахает, прижимая тонкие ладони к груди.       — Ты разбиваешь мне сердце, детка.       — Рано или поздно я разобью тебе голову, если ты продолжишь постоянно соглашаться с моим братом. Милая.       Гортанный смех у Мито красивый. Он тихий, но заразительный настолько, что не можешь сдержать улыбку в ответ. Учиха расслабляется, привычным движением выуживая сигарету из пачки. Сидящий рядом Обито тут же протягивает главе зажигалку.       — Что тогда насчет Хаширамы? Он ведь тоже согласен с этим планом.       Мадара затягивается, выпуская в потолок тонкую струйку дыма. Тон её голоса становится безэмоциональным и холодным.       — Его Высочество может соглашаться со всем, что душе угодно. Простые смертные не вправе указывать на его ошибки и очевидно глупые решения.       Глава Ашуры тут же морщится, переводя внимательный взгляд с карты местности на девушку. Мадара игнорирует его уже больше двенадцати часов, то и дело бросая ехидные фразочки в его сторону. Отводит глаза, при попытке наладить зрительный контакт держится на максимальном расстоянии, оставляя между ними приличную дистанцию. Мужчина устало трет переносицу пальцами. Попытки исправить всё лишь усугубили ситуацию. Это надо исправлять. Иначе он рискует свихнуться и окончательно потерять возможность сосредоточиться на их плане.       Следующие слова в голове Учихи звучат ещё долго, не позволяя о них просто так забыть:       — Мадара. Мы можем поговорить с тобой наедине?       — Неа. Сенджу, у нас нет друг к другу никаких претензий, чтобы что-то выяснять, не так ли? — очередное облако дыма слетает с её губ, поднимаясь вверх и распадаясь, оставив в комнате уже привычный всем вишневый аромат.       — Прошу тебя. Мне хватит даже пяти минут.       Мадара хмыкает. Мечтательная улыбка на губах появляется лишь на долю секунды. В глубине её зрачков Хаширама видит эту проклятую обиду за сказаные в машине необдуманные слова. Обиду, которую женщина приняла и с которой смирилась. Обиду, что он теперь при всем желании не вытеснит из её груди. Не важно, какие слова будут после, его слова о Мито въелись в душу, уже успев пустить корни.       — Не хочу. Ты объяснил всё доступным языком, чтобы я поняла. Поэтому советую забыть и сосредоточиться на том, что действительно важно. Ты так не считаешь? — Хаширама тихо вздыхает и возвращает свое внимание к карте. Мадара продолжает фальшиво улыбаться, чуть ли не ломая в пальцах тлеющую сигарету.       Ей и правда нужно воспользоваться собственным советом. Забыть о произошедшем и не пытаться что-то изменить. Он ее не хочет. Она не в его вкусе. Таких как она, бешенных кровожадных истеричек, не любят. Их убивают в темных переулках, всадив нож или пулю глубоко в черствое сердце. Пора уже успокоить гормоны и сосредоточиться на деле. Докурив, глава Индры бросает бычок в пепельницу и с тихим стоном откидывается на кровать. Брат, как всегда, прав. Им нужно отдохнуть. Сколько Мадара уже нормально не спала? Сутки? Двое? Кажется, спокойный и нормальный сон давно уже её не посещал.       — Разбудите меня, когда нужно будет идти убивать очередных тварей, возомнивших себя мафиози.       Последние слова Учиха уже произносит невнятно, почти сразу проваливаясь в сети Морфея.       Обито, усмехаясь, накрывает женщину одеялом, и пересаживается с кровати на диван, ближе к дяде. Усталость их главы сыграла на руку, решение о наступлении утром автоматически считалось принятым всеми. А пока их глава сопит зубами к стенке, они могут подумать и обыграть все возможные варианты завтрашнего дня.       06:47       Кагами широко зевнул, бросая внимательный взгляд на сестру. Стоящая рядом Мадара встряхнула головой, сонно щурясь. Она то и дело хмурит брови, закусывает губу и барабанит ногтями по крышке мобильного телефона. Пару раз старший Учиха чувствовал, будто сестра хотела что-то спросить, но каждый раз, поворачиваясь, он видел лишь как женщина тут же отворачивала голову. Кагами не мог знать, что сестра вновь и вновь возвращается во вчерашний день, когда проснулась неожиданно ночью и подслушала их разговор с Хаширамой. Не хотела становиться свидетельницей этого, но, тем не менее, лёжа к ним спиной, продолжала изображать спящую, как губка впитывая каждое произнесенное слово и тихую фразу.       Пять часов назад       Мадара с трудом открыла глаза. Из-за кромешной тьмы она не сразу поняла, что на дворе ночь. Глазам потребовалось пара добрых минут, чтобы привыкнуть к обстановке и начать видеть очертания гостиничного номера. Женщина уже хотела подняться, как была остановлена тихими голосами. Замерев на кровати, Мадара тут же прислушалась.       — Я прошу прощения за ваших сестер. Я не должен был им позволять ехать сюда, — голос Хаширамы звучит устало, приглушенно. Он старается говорить тихо, чтобы не разбудить спящую на кровати девушку.       — Всё в порядке. Уверен, Мадара принесла вам проблем за эти пару месяцев, — голос старшего брата звучит очень близко, словно он и вовсе сидит на ее кровати, в отличие от Хаширамы — тот явно отошёл ближе к окну. Мадара сильнее сжимает глаза, зарываясь лицом в подушку. Лучше ей сейчас на самом деле уснуть, иначе Кагами тут же закончит разговор. Глава Ашуры отвечает почти сразу, неосознанно чуть повышая голос. Эмоции собеседника такие яркие и искренние, что старший Учиха с трудом прячет улыбку.       — Это не так. Мадара, конечно… — Хаширама замолкает, пытаясь подбрать правильное слово. Истеричка? Идиотка? Бешеная сука? Отчего-то сейчас в голове мужчины появлялись лишь те эпитеты, которыми обычно награждал девушку его младший брат, но все они абсолютно не подходят. — …уникальная личность, но, поверьте, проблем она доставила не так много.       Кагами тихо смеётся. Как только главу Индры не называли, но Сенджу и здесь решил выделиться. Послушать со стороны — словно хвалит, а не пересчитывает мысленно потраченные на неё нервные клетки.       «Хоть не назвал ее ебанутой сразу, и на том спасибо».       Кагами невольно вспоминает, как часто он сам нелестно отзывался о сестре, пока Мадара была подростком. Показательные истерики, обширный матерный словарный запас и нескрываемая жажда крови, если кто-то осмелился с ней не согласиться. Родись Мадара мужчиной, то Гитлер был бы на её фоне просто жалким мальчишкой с комплексом неполноценности.       — Верно. Она и правда уникальная. Пусть сестра и чересчур эмоциональная, но обычно она не действует так… резко. Сейчас, видимо, иной случай. Я прошу простить её за это.       Мадара кусает губы от злости. Ей до боли хочется вскочить на ноги и заставить Кагами заткнуться. Ещё чего, просить прощение у этого обдолбана, из-за которого она и влезла во все это?! О чем, черт возьми, брат думает?! Это Сенджу должен просить прощения! За Мито, за альянс, за охоту на неё! За то, что заставил испытывать все эти ненужные эмоции и чувства! Кагами словно чувствует недовольство сестры и, аккуратно поворачиваясь, гладит её по волосам, заставляя вздрогнуть.       — Несмотря на свою горячность, она по натуре чуткая женщина. Ей не чужда забота, сострадание, нежность. Гм, своеобразная, может быть. Груз отвественности заставляет Мадару прятать это так глубоко, что уже даже некоторые члены семьи забыли об этом. Девушка еле держится, чтобы не выдать себя неловким движением или резко изменившимся выражением лица. Внимательный Хаширама замечает это снова.       — Кажется, она вас боится. В день, когда вы появились, она не хотела уезжать. Это было так на нее не похоже.       Кагами не смог подавить хриплый выдох, что неожиданно вырвался из груди. Да, определенно со стороны видно, как сестра напрягается при разговоре с ним. Но страх? Как же давно он появился?..       Мадара чувствует нутром взгляд брата. Ну кто просил Хашираму открывать свою дупло? Как обычно говорит всё подряд, а страдают другие.       «Какой же мудак!»       — Возможно, я несколько оплошал, воспитывая её. Для Индры поставить во главе женщину было риском, на который семье пришлось пойти, ведь мы с братом отказались от должности. На тот момент Мадара — ох, она не была к этому готова. У неё не осталось выбора, она должна была или измениться, или семья раскололась бы. В краткие сроки в ней выработали способность быстро действовать, мгновенно принимать решения, в каждом действии искать выгоду для семьи. Она должна была быть справедливой и понимающей по отношению к своим людям, но беспощадной к врагами, — Кагами замолчал, перетасовывая в голове только что сказанное. Всё это правда. Мадара действительно стала такой после постоянных тренировок. Только вот… — Но в тот момент, я, кажется, совсем не обратил внимания на то, что ломал и переделывал под нужды семьи не бесполезную главу города, а, в первую очередь, мою младшую сестру. Я никогда не думал, что всё обернётся так, и любое моё действие теперь будет вызывать страх с её стороны.       — Не только Мадара вас боится. Мой брат. Тобирама. Он… — Хашираме не дают даже договорить, прерывая фразу пренебрежительным смехом.       — Ну, вот его страх вполне обоснован. Он же был моим подчиненным.       Появись сейчас младший Сенджу в комнате, то тут же недовольно цыкнул бы или пробурчал что-то из разряда: «Вот нахуй вспоминать это?»       — Он рассказал мне об одной миссии. Когда вы подстрелили человека под вашим командованием. Это правда? — глава Ашуры наконец-то перестает подпирать собой подоконник, и, упав на диван, выжидающе смотрим на Учиху. Кагами продолжает едва заметно улыбаться. Его словно ничего не может выбить из колеи: ни прямые вопросы Сенджу, ни воспоминания прошедших лет.       — Да. Ошибка этого подчиненного едва не стоила жизнь премьер-министру, — мягко соглашается Кагами, занимая диван напротив Хаширамы. Мадара продолжала изображать спящую. Кажется, эту историю она ещё не слышала. Кагами в принципе мало распространялся о работе, и наконец у неё есть отличный шанс хоть немного разузнать об этом.       — Тогда он был новичком, его только-только допустили до заданий подобного уровня. Наша команда полностью подчинялась правительству, все задания были аналогичного уровня. Терроризм. Захват правительственных лиц. Государственные перевороты. Новенькие, все как один, были амбициозны. Без дисциплины приказы не воспринимали. Для них служба в армии была трамплином в хорошую обеспеченную жизнь, ради которой пару лет можно и потерпеть. Но один из них выделялся. На удивление, с дисциплиной проблем не имел совершенно, словно всю жизнь рос в семье военных, либо же был тесно связан с управлением людьми. Только вот он всегда кидался в самое пекло, не слушая прямых приказов. Чего и стоило ожидать, в тот день он облажался. Задание было… относительно простым. Спасти нового премьер-министра, которого взяли в заложники. При нашей специфике важно продумывать десятки вариантов развития ситуации, чтобы не теряться в процессе и быстро понимать, как себя вести, если задание пойдет не по плану. А он решил пойти атакой в лоб. Не удивительно, что ничего не вышло и десяток террористов повязали и его, посадив рядом с целью, а нам дали выбор: либо я пристрелю подчиненного, либо премьер-министр растеряет мозги на моих глазах.       — У вас не было вариантов, стрелять пришлось бы в любом случае.       — Я выстрелил трижды, — всё также мягко улыбается Кагами. — Правое предплечье, правое бедро, брюшная полость чуть ниже селезенки. Как вы понимаете, промахнуться с такого ничтожного расстояния сложно. Так как подчиненный, к счастью, не забыл хотя бы бронежилет, первый выстрел не смог бы уверить врага в его смерти. Потому были сделаны еще два для убедительности. Это сработало. Четвёртый мой выстрел попал в голову террориста. Премьер-министр был спасен.       Кагами пожимает плечами, заканчивая рассказ. По голосу и не скажешь, что мыслями он снова и снова возвращается в те события: перед глазами появляются его подчиненные, за каждого из которых он нёс ответственность. Их жизни, их будущее — все зависело от его решения. И времени на всё — меньше минуты, чтобы сделать выбор. Звуки выстрелов в замкнутом помещении звучали громко, их эхо еще долгое время стояло в ушах. Спасенный чиновник долго распинался в благодарностях, но Кагами он уже не интересовал. Сбросив премьера на одного из солдатов, Учиха поспешил лично оказать помощь раненному, уже позже долго и упорно разъясняя его ошибки и возможные последствия. Четко, медленно, переспрашивая по нескольку раз, чтобы тот запомнил, к чему могут привести необдуманные действия.       — А подчиненный?       — Восстановился, продолжил служить в моей команде. Но на всю жизнь запомнил, что я даю лишь одно право на ошибку, и он её уже использовал. В последствии стал замечательным солдатом, получил множество признаний и наград. Покинул ряды армии, решив вернуться к семье.       Кагами не называл имени, но Хаширама умеет читать между строк: кто был этим подчиненным, почему Тобирама не любит разговоры о том времени — линии сошлись, не оставляя право на неверный вывод.       Мадара пребывала в состоянии шока. Не от самой истории — от спокойствия в голосе, с которым брат её рассказывал. Нет, она и до этого знала, что Кагами всегда держит эмоции в узде, его самоконтролю монахи позавидуют. Но сейчас, лежа в кровати, она не слышала ни капли вины за содеянное. Может быть, это уже прошло из-за огромного количества времени, а, может, Кагами его и не испытывал вовсе?       Засыпает женщина быстро, сворачиваясь клубком. Она подумает над этим утром.       06:49       Вынырнув из воспоминаний о вчерашнем вечере, глава Индры, пересилив себя, решается спросить:       — Так, значит… — она делает вид, будто разглядывать собственный маникюр важнее целого мира, а голос специально звучит незаинтересованно, умело скрывая волнение. — …ты стрелял в своих подчинённых?       Мужчина не может сдержать громкого смеха, запрокидывая голову вверх. Мадара, словно завороженная, смотрит, как пружинят тёмные кудри при лёгком движении.       — А ты, значит, все ещё притворяешься спящей, когда я захожу в твою комнату? — девушка снисходительно фыркает, отводя глаза.       Будучи подростком, она не любила ставшие традицией вечерние разговоры с братьями о том, как быть главой. Что ей придется делать, а что делать нельзя — всего этого хватало и днём. Так что в какой-то момент она стала притворяться спящей, едва Фугаку или Кагами приходили к ней. Тогда Учиха думала, что умнее, хитрее старших братьев. Кагами никогда не подавал вида, что замечает с силой закрытых век и её неестественно ровное дыхание. Он всегда в пустоту желал хорошего отдыха и уходил.       Неужели он и сейчас с самого начала раскусил её? И все равно рассказал Хашираме часть своей жизни, даже зная, что их подслушивают?       — Не переводи стрелки. Я уже не маленькая, чтобы так со мной разговаривать. Услышь тебя вчера Фугаку, убил бы. Для него подчиненые превыше даже семьи, — хмык со стороны заставляет растеряться и всё же поднять глаза на брата. Пронзительный взгляд её словно гипнотизирует, Мадара боится даже моргнуть. В радужке темно-карего цвета она видит едва ли скрытое раздражение, но когда Кагами отвечает, то интонация его голоса, как и прежде, не меняется.       — Когда-нибудь я расскажу тебе как твой старший брат стал главой городской полиции. И, поверь, опасаться вывести из себя Фугаку ты будешь куда больше, чем меня.       — И вовсе я тебя не боюсь!       Бравада сестры вызывает у Кагами улыбку. После разговора с Хаширамой мужчина всё пытался вспомнить, как начало изменяться её поведение, подмечать различные мелочи. Конечно же, он виноват, что вызывает у Мадары такие эмоции. В прошлом работа заставила его так поступить, чтобы быть уверенным: семья сможет всё выдержать и пережить. Но с сёстрами он перегнул.       От сеанса самоанализа Кагами отвлекает до дури плотоядная улыбка советницы Водоворота. Когда Мито успела появится перед ними, не заметил никто. И сейчас, удерживая в руках горячий кофе, Узумаки всеми силами старается привлечь внимание.       — Не хотите со мной выпить кофе? — Глава Индры закусывает губу, чтобы не расхохотаться. Она редко когда могла увидеть как простой вопрос может ввести в состояние растерянности. Брат пытается держаться. Наклоняет голову вбок, удерживая мягкую улыбку и просчитывает возможные варианты развития событий. После, сдавшись, кивает.       — Почему бы и нет. Утренний заряд бодрости точно не повредит, — мужчина позволяет себя увести по направлению к кафе, оставляя сестру у машины в гордом одиночестве. Мадара провожает их взглядом и достает из кармана пиджака телефон.       Ей нужно поговорить с сестрой. Вчера она была слишком измотана, чтобы связаться и узнать как всё прошло. Добрались ли они до Ашуры в полном порядке или уязвленная Изуна вспылила, закопала этих Ромео и Джульетту в ближайшем лесу и успела помянуть их.       — Изуна… — Мадара произносит имя сестры осторожно, когда надоедливые гудки сменяются тишиной. На том конце провода слышится утвердительное мычание и клацанье кнопок ноутбука. — Скажи, ты когда-нибудь испытывала страх перед Кагами?       Она не может объяснить, почему вдруг с губ слетел именно этот вопрос. Младшая сестра ехидно фыркает в ответ.       — У Фугаку рожа пострашнее будет. С чего это ты…       — Не бери в голову. Вы добрались спокойно? Как там Саске и Наруто? — Изуна давно не слышала такого спокойного тона сестры. В голосе нет ни истерики, ни раздражения. Только расчетливость и желание побыстрее узнать требуемую информацию, чтобы всё наконец закончилось. И Изуна хочет того же. Пусть сестра не видит, но сейчас младшая Учиха, усевшись в гостиной Сенджу, уже ищет камеры для подключения, чтобы, даже находясь на расстоянии, быть в курсе всего происходящего.       — Саске отчитывается отцу. Кагами сообщил ему о том, что они учудили. Так что он пока получает морально, но если скажет хоть слово против, боюсь, что и физически достанется. А Наруто заперта в комнате Хаширамы со вчерашней ночи, — тон девушки звучит так обыденно, будто ничего сверхъестественного не произошло. Прежде чем Мадара успевает задать вопрос, сестра тут же все объясняет: — Вчера она предприняла попытку свалить из Ашуры с помощью своего советника, так что Итама и Каварама посадили её под замок.       — Неугомонная девка. Мито, как я понимаю, не в курсе?       — Мы решили не сообщать об этом. У неё слишком сильное чувство справедливости, аргументы Мито не возымели бы нужного эффекта. Итама справился тремя фразами, — даже через телефон Мадара слышит восхищение в голосе. Изуне наверняка было весело. Ей редко удавалось встретить кого-то, кто мог бы поставить собеседника на место всего несколькими фразами — совсем как она сама.       — Надо же. Мне нравится он всё больше и больше, — Мадара позволяет себе улыбнуться, взглядом сканируя округу. Не желательно, чтобы Сенджу услышали это. Тридцатилетний Итама и правда ей нравился. Не бесил как Тобирама, не вызывал взрыв гормонов как Хаширама. Безмятежность и сарказм, что он источал, как ни странно вызывали улыбку. Удивительно: даже постоянно окруженный людьми вроде своих старших братьев или неё самой, младший Сенджу не выходил из себя ни разу. Да и, насколько Мадара помнит из собранной на их семью информации, они с Каварамой отличные снайперы, но в Ашуре обычно почти не находятся. Хаширама как-то обмолвился, что братья занимаются наемной работой, но при необходимости всегда рядом, если дело касается города. Возможно, стоит спросить о них у Кагами. Если брат и правда долгое время работал с Тобирамой, то определенно владеет нужной крупицей информации о всех Сенджу.       — Тебе стоит у него поучиться, — отвлекает от мыслей Изуна. — Он осадил Наруто и Саске, ни разу не произнеся мат. Стоит заметить, что Саске впечатлился настолько, словно это не какой-то Сенджу был, а его отец или Кагами.       — Кстати, по поводу братьев. Изуна, то, что он сказал…       — Я не злюсь, — перебивает она сразу же. Видно, ситуацию вчера она досконально обдумала, разобрала и пришла к определённому выводу — времени было предостаточно. — И тебе не советую. Как бы ни звучали его слова, ты всегда должна читать между строк. Кагами любит нас, все его действия это доказывают. И ты сама знаешь, будь это не так, он бы не вернулся.       Мадара молча соглашается. Если бы было по-другому, брат бы никогда не приехал. Не поддерживал бы связь с Шисуи, узнавая последние новости. Не связывался бы с Фугаку, спрашивая о делах. И по приезду не стал бы разбираться — просто занялся бы своими делами вместо попыток разгрести сотворённое младшими.       — Я нашла возможность подключиться к камерам в городе. Пока изучу местность, после свяжусь с вами, — Изуна дожидается тихого «угу» и сбрасывает звонок. Мадара погружается в раздумья. Пытается, вернее, голова словно опустела вмиг. Дикое чувство для человека, у которого всегда шло минимум два-три потока мыслей: осознать, что твоя голова ни о чем не думает и не хочет даже пытаться. По-хорошему, ей бы вернуться к остальным, снова повторить план действий. Но Учиха не сдвигается с места. Её взгляд мечется по асфальту, цепляя носы своих кед и автомобильные шины. Ино­гда ка­жет­ся необ­хо­ди­мым, что­бы кто-то дру­гой тебе ска­зал: вот твои чув­ства, вот твои мыс­ли, вот твои же­ла­ния. В та­кое со­сто­я­ние впа­да­ют все — даже она, когда ока­зы­ва­ется в слож­ной си­ту­а­ции, ко­гда непо­нят­но, что ду­мать, а эмоций так мно­го, что слож­но определить, в каком она состоянии на самом деле. В та­кой мо­мент ка­жет­ся, будто ну­жен боль­шой взрос­лый, ко­то­рый возь­мет за руку и уве­дет в без­опас­ное ме­сто, объ­яс­нит происходящее и начнёт нести любую чепуху вроде «Всё будет хорошо». Проблема лишь в том, что Мадара и есть тот самый взрослый. А значит, кроме неё самой никто ничего не скажет и утешать не будет.       Глубоко вздохнув, после — медленно выдохнув, Учиха встряхивает головой. Пришло время разобраться с Акацки.       11:57       Амегакуре, город Акацки       Звенящая тишина в салоне помогает собраться — переживания и бесполезные метания отходят на второй план. Кагами решил ехать с Обито, а Хаширама, так и не добившись от нее ничего, хмуро полез в машину к брату.       На подъезде к городу Мадара уже видит однообразные серые многоэтажки, маячащие вдали. Скорее всего, там находится условный центр. Ближе к ним — «мёртвые» здания, полуразрушенные, обшарпанные и явно не подходящие под жилье, с заросшими травой тротуарами. Контраст такой, что жутко становится.       Въезд в город всего один — вероятно, для контроля ситуации в случае нападения. Даже не заезжая можно понять: в городе нет жизнерадостной радуги из домов, как в том же Водовороте, только разные тона, оттенки и полутона черного и серого цвета.       «Как в Нуар попала», — мысль проносится быстро, заставляя усмехнуться. Последние несколько десятилетий тут явно финансовые проблемы, большая безработица и один из самых высоких показателей случаев суицида, потому как весело жить в таком сером месте невозможно. Учиха бы точно пустила себе пулю в висок, проживи тут немного. Для атмосферы годов так тридцатых не хватает только дождя, который бы барабанил по макушке, вызывая желание вздернуться намного быстрее. Или же трупа какой-нибудь проститутки прямо перед въездом, чтобы добавить морального давления. Мол, тут вас убьют. Оставьте надежду на счастливый финал.       Бардачок мерседеса открывается с тихим щелчком, женщина проверяет его тяжелым взглядом, надеясь найти резинку для волос. Не хочется, чтобы непослушные пряди мешали обзору. Вдруг вместо наемников она ненароком пристрелит Сенджу? Хотя… Идея, в общем-то, неплохая. Её же явно не осудят, если она скажет, что волосы из-за ветра налетели на лицо и она выстрелила. Ну, промахнулась, с кем не бывает. Человеческий фактор.       Тихо хохотнув, Мадара быстрыми движениями собирает длинную копну в высокий хвост.       Телефон пиликает — приходит обещанное сообщение от сестры с подробной картой улиц. Девушка бегло просматривает её, отмечая несколько зданий, подходящих, чтобы расположить там снайперов, и несколько тупиковых зон, где можно заложить взрывчатку. Зная, как Нагато хочет отделить её голову от тела, возможен не то что один из вариантов, а оба. Что ж, она даст ему возможность поверить, будто бы задеть её подобной мелочью возможно, а после лично всадит пулю в лоб.       Выходя и закрывая машину, Учиха вновь сканирует взглядом местность. Они остановились недалеко от главного въезда, где обзор уличных камер не имеет возможности обнаружить их раньше времени. Но что-то не дает покоя. Кагами, бросая взгляд на сестру, замечает расфокусированные темные зрачки. Она явно озадачена. Настолько глубоко, что не реагирует на внешние шумы, звуки, действия, пытаясь выявить одной ей ощутимые несоответствия. Неестественная тишина, которая не доносит до чуткого слуха ни звуков машин, ни разговоров жителей, ни шума работающих предприятий — будто их вовсе там нет. Узумаки же, не откладывая мысль для детального аналитического разбора, ведя плечами, хрипло озвучивает свое мнение:       — Такое ощущение, что это город-призрак.       Мадара не может не согласиться. Сводящая зубы тишина, разрушенные, будто сложенные картоном дома, и правда создают впечатление заброшенности. Но это не так. Камеры работают, а, соотвественно, подача электроэнергии производится бесперебойно. Городу-призраку электричество не нужно.       Глава Индры продолжает строить догадки, но старший Сенджу соизволяет разъяснить ситуацию:       — Это не так. Город и изначально было аномально непроницаемым, даже для государственных органов. При бывшем главе, чтобы попасть сюда, нужно было пройти ряд обременительных проверок и находиться постоянно под контролем на время прибытия. Но тот человек был деспотом и параноиком. Редко показывался на публике, вел жесткую изоляционную политику. Конечно, многим жителям это не нравилось. В какой-то момент в городе вспыхнула гражданская война с целью отстранить главу от власти. У них получилось, но ценой многих жизней и разрушенным городом. Амегакуре долгое время был без главы. Очевидно, до прихода Акацки. И, судя по всему, они приняли решение перенести жилые районы ближе к центру, оставив старую часть города как напоминание о прошлом.       Учиха тихо хмыкнула. В голосе Хаширамы слышались до боли раздражающие нотки восхищения. Оно и объяснимо. Спору нет, для своего города Акацки явно сделали немало. Да и для восстановления его требовалось немало усилий как материальных, так и моральных. Не будь они так амбициозны, не пытайся захватить других городов, сама бы им похлопала. Но, очевидно, где-то моральная сторона смылась. Или же банально не хватило финансирования, и молодое главенство города оказалось в такой ситуации. Разбираться, сами ли они пришли к решению такому решению, или же им посоветовал кто-то со стороны, не хотелось от слова совсем. Им давали шанс все изменить — они его проигнорировали. Значит, Мадара избавит их от проблем, сопроводив на тот свет.       Звук заряжаемой обоймы пистолета выводит остальных из оцепенения. Учиха глубоко вздыхает. Её темные глаза внимательно обводят взглядом собравшихся и останавливаются на главе Ашуры.       — Сейчас не время для пацифизма, Сенджу. Я надеюсь, ты это понимаешь? Твой принцип ненасилия потерпел поражение еще на приёме у Хьюга, так что теперь пора замарать свои ручки.       Хаширама усмехается. На языке так и вертятся едкие слова о том, что, если бы не выходка Учихи, он бы справился. Не влезь она пулей в лоб Яхико, всё бы обернулось по-другому. Но, глядя на ожидающую ответа Мадару, он лишь кивает. Вчера она так и не дала ему объясниться, так что теперь он будет следовать её же совету. Сосредоточится на деле, а после всего этого они поговорят. По крайней мере, он искренне надеется на это.       — Мы с Мито останемся тут на случай, если прибудет поддержка. Или же они попытаются смыться, — напоминает план Кагами. Мадара уверена, что ему просто лень лезть в пекло. Он, все-таки, уже не молод и в своё время под пулями набегался на несколько перерождений вперёд. Песок под ногами ещё не сыпется, но возраст к пятидесяти годам намекает, что это событие уже близко. Да, на свои года он не выглядит, девушка вообще не решится сказать, что кто-то из её родни выглядит на ту цифру, что значится в паспортах. Даже Фугаку: несмотря на проскальзывающую в волосах седину, старшему брату максимум можно дать сорок.       Советница Водоворота, стоит услышать голос Кагами, радостно улыбается. Изначально можно было понять, что влезать в прямые разборки Мито не хочет. Брат пусть и принял решение за неё, но оно было правильным. Узумаки, может быть, и стреляла неплохо, но проводя большую часть жизни в переговорах и ведении дел туристического города, не подходила для таких дел — даром отправилась сюда с остальными.       — Кто-нибудь объяснит мне, какого черта я до сих пор торчу здесь и слушаю сраную болтовню о пацифизме вместо того, чтобы уже пойти и закончить все это? — Тобирама, встряхнув головой, мрачно выдыхает. Его взгляд мечется от одного к другому, каждому выражая недовольство за очевидную тормознутость. Мадара заметила еще утром, что он раздражен больше чем обычно. Хотя, казалось бы, больше некуда. Только сейчас она с ним согласна, излишняя медлительность может стоить им жизни. Да и торчать тут до ночи ей определенно не хочется. Показательно фыркнув вместо ответа, Мадара направляется в город. Мито желает удачи уже её спине.       Два четырехугольных обелиска с широкими основаниями и невысокие здания рядом, обозначающими границу города, сейчас почти разрушены, Мадара едва скользнула по ним ленивым взглядом. Да, когда-то эти специальные пункты на въезде проверяли документы, машины и туристов. Теперь же это просто воспоминания.       Чуть выше темной макушки, на пару миллиметров, прозвучал свист, но задумчивую главу Индры почти сразу схватили за шиворот и резко дернули назад. Гильза винтовочного патрона отскакивает от остатков асфальта, пронесясь точно там, где секунду назад была её голова.       В ближайшем здании затаился снайпер.       Учиха широко улыбнулась.       — Что ж, приятно, что нас ждали.       Хаширама выпускает из пальцев ворот женского пиджака. То, что он успел — чудо, не иначе. Тело среагировало само собой, и выброшенная вперед рука подтянула Учиху на удивление быстро и легко. Одиночный выстрел — явно пробный — подтвердил их догадки. В старой части города полно наёмников, их ждали.       Но и они над таким вариантом развития событий думали. Снайпера нужно убрать первым, правда, понять, откуда он стрелял, сложно. Это может быть и крыша не до конца обвалившегося здания на углу улицы, либо же окно спецпункта.       Схватив Мадару за запястье, чтобы эта дьяволица снова не кинулась под пули, Хаширама достал телефон. Сброшенная Изуной карта открылась быстро. Ранее он, связавшись с Итамой, просил его сопоставить лучшие места для укрытия. Кто как не снайпер распознает и вычислит точки для стрельбы? Карту с обозначениями мест ему переправили через полчаса, и теперь темные глаза мужчины уверено ее изучали. Две позиции, с одной стороны и с другой. Им нужно разделиться и убрать его.       Счёт времени пошёл на секунды.