Солнечное затмение

***

На следующий день ничего не обычного не случилось. Всё проходило в штатном режиме. Ребята активно работали над хореографией и песнями, оттачивая свои навыки настолько, насколько это возможно. Чимин чувствовал себя прекрасно, его волнение прошло, после объятий с Хёном, ведь в тот момент он почувствовал что-то родное, что успокоило за доли секунды. Он наслаждался секундами объятий так сильно, что лёгкая эйфория после них не давала ему заснуть около двух часов. И что, что он не выспался? Пак думал лишь о вчерашнем тактильном контакте. Для него это было действительно важно, потому что это дало понять ему, Хёну не наплевать на него, и сам Чимин показал тоже самое. Если у Чимина эйфория, то у Юнги самокопания. На самом деле это нормально, искать ответы в себе, но парень совершенно не мог их найти. Где-то в голове крутился вопрос: «А почему я с ней говорил только о Чимине?». И этот вопрос имел место быть. Сам Юнги, никак не понимая почему так произошло, пытался выглядеть как обычно, чтобы никого не напрягать.

***

На данный момент проходила репетиция в зале для практик. Псоле дня дебюта прошло около недели. Парни решили записать денс-практику своего танца, поэтому сегодня все были одеты соответствующе своей группе. Чимин же сегодня был одет в черные шорты и две майки без рукавов. Одна из них была меньшего размера черного цвета, и была одета под белую, размашестую большего размера. Сначала Юнги посмотрел на этого мальчишку и подумал для себя: «А он смешной». И правда, этот мальчишка смотрелся смешно со своей обвисшей белой майкой и кепкой, одетой козырьком назад. Но как только заиграла музыка все поменялось. Конечно же, Чимин и Юнги не в первый раз отрабатывают хореографию, но сегодня в младшем было что-то особенное. Что-то похожее на огонек, разгорающийся с каждой секундой все сильнее и сильнее. Это так манило Мина, что его глаза были в буквальном смысле прикованы к Чимину. Его умелые движения смотрелись так, что не восхититься ими не было возможности. Во время танца с Пака начала слетать одна из маек, левая лямка спадала к его локтю, огаляя его ключицы. На такое происшествие Юнги также не мог не обратить внимание. Он заметил, что у Чимина такая золотистая и бронзовая кожа, такая упругая и молодая. Ключицы не совсем ярко выраженны, но все равно достаточно хорошо просматривались. Песня подошла к припеву и тут произошло самое неожиданное. Оказалось, парни договорились, чтобы младший оголил свой пресс для привлечения внимания. И это очень привлекло, но не аудиторию, а Юнги. Смотря на ровные очертания пресса, он не мог поверить, что в таком милом мальчишке скрыто столько сексуальности. Весь танец будто бы прошел на одном дыхании. И как только он закончился, Чимин вновь превратился в милого и смешного мальчишку. Шугу это очень смущало, ибо минуту назад он пожирал его взлядом, а теперь не перестает умиляться на улыбку этого парня. Репетиция была закончена, а внутри Мина творился кавардак. Все эмоции перемешались и чувствовалась только какое-то счастье. Почему? Да никто не знал. Таким улыбчивым его никогда не видели мэмберы. Он буквально светился. Вроде вчера все было так плохо, так давило на душу, что хотелось пропасть навсегда, а сейчас хочется жить и радоваться всему что тебе дано. Странное ощущение. Юнги одел свою ветровку и собирался уже выйти на улицу, окрылённый своим странным ощущением, но вдруг на его плечо ложится пухленькая ручка. -Юнги-хён, ты спешишь?—спросил его Чимин с ангельским и детским лицом. «Какой коварный этот мальчишка»-пронеслось у старшего в голове, прежде чем он ответил: -Нет, а что?—все же искренним недоумение ответно спросил Юнги. -Да я просто хотел с тобой поговорить—ответил парень, заметно смущаясь. -Ну пойдём. Мне сейчас нужно зайти в магазин, по дороге и поговорим. — предложил Шуга. -Сейчас, подожди немного—попросил Хёна Пак и ушел в раздевалку. -Хорошо.—ответил в пустоту Юнги. Прошло около 15 минут и из раздевалки вышел младший, переодетый в свой черный спортивный костюм. Парни вышли из здания и направились в магазин музыкальных инструментов, чтобы купить старшему новые струны для гитары. До этого магазина идти было не очень далеко, но вскоре эта дорога покажется Юнги самым тяжёлым восхождением на Эверест. -Ты хотел поговорить, давай говори—подгонял младшего Мин, ведь они уже половину пути прошли молча. -Юнги-хён... А что же все таки случилось?—тихо спросил Чимин. -О чём ты?—пытался сыграть в дурачка Мин. -Хён, хватит этого. Хватит прятаться от меня. Ты же видишь, что я волнуюсь за тебя? Это разве не понятно?—с некоторым раздражение проговорил Чимин. -Прости, мелкий, но я не тот человек, который всем подряд будет говорить о своих проблемах. Я же сказал, что все нормально. Что ещё тебе не понятно?—не желая открываться говорил Юнги. -А, так то есть, я просто хер знает кто для тебя, да?—уже разозлился Пак и пытался смотреть прямо Юнги в глаза. -Ну как бы тебе объяснить. Ты не моя мать, не мой отец, хотя и с ними я не близок, ты не мой парень. Ты просто мой младший. Ты же понимаешь, что я не обязан тебе ничего говорить?—продолжал упираться старший, пряча глаза под кепкой. -Хён, посмотри на меня—потребовал Пак. -Зачем? Что тебе вообще от меня нужно, мелкий?—также уже на взводе говорил Шуга. -Правду, Хён...—тихо сказал Чимин уже понурый, собираясь развернуться и уйти. -Хорошо, хорошо. На смотри.—посмотрел прямо в глаза младшему парень.-Ну что, интересно? -Да. —кратко ответил Чимин и все таки ушёл, быстро развернувшись и тяжело дыша. Юнги не знал как его остановить, да и незачем было. В любом случае он не смог бы ничего сказать младшему. Как и сказал Мин, он не из тех, кто все всем рассказывает. И как бы он безумно не хотел рассказать все Паку, он не знал его настолько, чтобы полностью довериться.

***

Стало как-то пусто, больно и грустно без этого мальчишки. Всякая улыбка пропала с уст Мина. Он шел вдоль реки Хан и не мог понять, что же грызет его изнутри. Почему ему так больно? Почему Чимин ушёл? Почему все в его жизни через задницу? Проходя по улице, он видел разных людей. Почти все они были счастливы, улыбались при виде друг друга, а Юнги не хотелось ничего. Снова захотелось пропасть или умереть. Чувство было таким, как будто что-то светлое из его темной жизни пропало также быстро, как и появилось. Кроме чувств, вертелись в голове и воспоминания каждой встречи с Чимином. Этот мальчишка заставлял его чувствовать спокойствие и чувствовать себя счастливым. Почему? Глаза полумесяцы и яркая улыбка, мягкие ручки и смешная прическа, смешные спортивные штаны с глазами на попе и детская наивность этого парня заставляли чувствовать радость и ещё одно непонятное чувство, не поддающееся объяснению. Вдруг парень нагнулся через барьер набережной и посмотрел в воду. В реке он увидел себя и подумал о том, что никогда больше не хочет увидеть свое одинокое отражение. Прогуляв несколько часов на реке, и всматриваясь в нее, парень вернулся домой и, разуваясь, увидел кросовки Чимина, такие маленькие, что дало Мину какое не какое спокойствие. Юнги сидел за компьютером в каком-то подавленом состоянии, пытаясь придумать бит для песни. Вдохновение есть, но лезет в голову одна лирика. Почему? Он не знал. В голове крутились последние минуты их разговора с Чимином. Старший понимал, что виноват перед ним. Он по сути сказал, что Чимин ему совсем не важен, даже как младший. Хотя просидев без этого мальчишки три часа, он понял, что все совсем не так. И так хотелось объясниться, но он не мог подойти к нему, не из-за гордости, а из-за страха. Юнги боялся, что младший уже навсегда поменял к нему мнение, что тот разочаровался в нём. Помучившись ещё пол часа, у него сдали нервы и он просто встал и пошёл в комнату Чимина. Уверенной походкой он пошёл извиняться перед младшим, но на самом деле каждый метр давался ему новой волной страха. Почему ему так страшно? В голове сверкнула мысль, что на самом деле младший ему дорог, потому что будь это кто-то другой, Юнги бы было фиолетово, а тем более он бы не пошёл извиняться. Почему он ему дорог? Ответа нет. Но он продолжал двигаться в комнату младшего и остановился перед самой дверью. Ничего не было слышно, но парень знал, что там находятся Чимин и Тэхён. Простояв там где-то две минуты, он резко открыл дверь, понимая, что теперь уже нет пути назад. К его удивлению, он увидел заплаканного Чимина и Тэхёна, пытавшегося его успокоить. В груди Мина появилось желание разорвать того, из-за кого этот мальчишка плачет. Почему? Шуга дал себе объяснение, что он ему важен как младший брат, которого хотелось оберегать от всех неазгод, какими они бы не были. Нет. «Наверное, мы так быстро притерлись, хотя я и не припоминаю каких-то долгих и душевных посиделок, но, возможно, все таки это так, ибо по-другому быть не может». «Нет.Может»—пронеслось молниеносно в его голове, но мысль была так же быстро откинута, ведь не нашла себе объяснение. Приняв очень серьезный и мрчный вид, старший глянул на Тэхена и прошипел ему тихо: -Свали от сюда быстро! -Но, Юнги...—пытался возразить Тэ, но у него ничего не получилось, ибо Юнги повторил: -Я сказал, сгинь—уже громче шипел Мин. После этого Тэхён быстро встал и ушёл, а Юнги и огромным грузом на душе присел на кровать к Чимину. Тот в свою очередь, открыв глаза, но продолжая плакать, увидел силуэт Юнги и прокричал: -Уходи отсюда! -Чимин, я пришёл...—говорил старший, но его старательно выгоняли. -Юнги, уходи!—повторил Пак, сидевший на диване, подогнув под себя ноги. -Нет. Я не уйду.—твердо решил парень. -Что тебе нужно?—спрашивал Чимин, через плачь. -Почему ты плачешь?—спросил Юнги. -Я не рассказываю о своих проблемах всем подряд—ответил младший. -Чимин, скажи мне ,пожалуйста—настивал парень. -А ты мне кто? Мама, папа, может парень?-передразнивал младший Юнги, часто всхлипывая. -Я твой Хён—ответил Мин, и посмотрел младшему в лицо, увидев красные глаза и мокрые дорожки слез, что не высыхали, ибо тот все ещё плакал. -И что? Ты же всего лишь мой Хён. Ты же понимаешь, что я не обязан тебе ничего говорить?-говорил мальчишка словами старшего. -Чимин, хватит—попросил его Шуга. -Почему я должен переставать? Ты же обошёлся так со мной—возмущался Пак. -Потому что ты дорог мне—ответил Мин ещё более тихо. -А сегодня ты показал обратное—тяжело откинул голову на спинку дивана Чимин. -Я честно не знаю, когда мы с тобой так притёрлись, но я чувствую себя виноватым. Я знаю, что я поступил неправильно. И да, я пришёл сюда извиниться перед тобой. Ты мне как младший брат. Прости меня, Чимин-а—смотря в пол, объяснялся старший. -Юнги-хён, я спрашивал тебя не просто так. Ты хоть понимаешь, что я волнуюсь за тебя?—уже более менее успокоившись, задал вопрос Чимин. -Сейчас, да—виновато, отвечал Мин. -Да ничего ты не понимаешь—отвернулся от старшего парень. -Прости меня, Чимин-а—тихо говорил Юнги. -Почему я должен тебя простить?—посмотрел мальчишка в окно. -Потому что ты дорог мне—произнес эти слова Юнги, и по воле своей души крепко обнял Чимина. Чимин же ничего не ответил, его руки легко обхватили спину Юнги. А после этого он почувствовал тяжёлые вздохи и некоторую тряску в спине старшего. Мин уткнулся лицом в плечо младшего, и только после минут пяти, Чимин понял, что старший плачет. Он опешил, ведь никогда не думал, что Шуга умеет плакать. -Юнги-хён, так что же случилось? Может сейчас ты мне скажешь?—пытался вывести из рыданий старшего разговором. -Меня бросила девушка. Точнее, это я ее бросил, после того как застал ее с другим.—пытался говорить внятнее Юнги поперек своего плача. Чимину одновременно стало легче и тяжелее. Сейчас он понял, что дорог Хёну и тот только что ему открылся, но в тоже время стало так тяжело от того, что он никак не может ему помочь. -Чимин, мы встречались 4 года—выговаривался Юнги. -Значит это не твоя судьба—гладил Чимин Хёна по спине. -Какая нахрен судьба?—посмотрел старший на Пака. -Ну я имею ввиду не твой человек. Если она так поступила, значит поступила бы ещё. И знаешь, я думаю она не любила тебя, ей просто было удобно с тобой. Как по мне, так измена это самая сильная боль, которую можно принести человеку.—объяснял свою точку зрения младший. За Юнги последовало лишь молчание. А после такие слова: -У меня никого нет. Я отказался от семьи ради музыки, девушка изменила мне, а друзей у меня просто напросто нет.—после этих слов Юнги глубоко вздохнул и добавил.—Я устал быть один. -Хён, ты не один. У тебя есть мы. Мы станем тебе семьёй. Есть я. Я всегда готов выслушать тебя и поддержать.—сказал Чимин, обхватив лицо старшего своими маленькими пухлыми ручками и развернув его в свои сторону. И снова молчание. Юнги продолжал плакать, а Чимин все гладил и гладил его по спине, пытаясь успокоить. Через несколько минут, от усталости, Чимин прилёг, а Юнги лег головой тому на плечо, не расцепляя объятий. Они лежали так и молчали, чувствуя какое-то спокойствие рядом друг с другом. Прошло какое-то время.

Они уснули.