Once in the Woods

Сокджин влетает в свой небольшой домик, бросает пузатую корзину на пол, та переворачивается набок и половина собранных ягод оказываются на половых досках, кролик бы разозлился и взбесился, но сейчас ему не до этого, он хватает рядом стоящую с дверцой доску и ставит её на два крючка по обе стороны от двери, а также привязывается верёвкой кривую ручку к выступу у стены. он отошел на безопасное расстояние, и единственной его мыслью на тот момент было, лишь бы эта хлипкая дверь не шелохнулась, лишь бы по ней не начали бить сильные волчьи лапы. Стоит он так не долго, от силы, минут пять, и в конце вымученно выдыхает, закрыв лицо вспотевшими ладошками, скатившись на пол. Он просидел так минуты две, и когда его надежды оправдались, он не мог не счастливо вздохнуть. Он убрал с лица ладони, а его лицо озаряла радостная улыбка, такая широкая, почти до ушей, но та тут же исчезает, когда в его взор попадают корзина и рассыпанные на половицах ягоды.

***

После долгой уборки ягод, которые иногда западали в щели, Сокджин весь вымотался. У него болела поясница и шея, ибо на протяжении довольно большого количества времени он провел в позе лягушки, ползая по полу, собираясь крошечные кисло-сладкие бусинки. После сбора, он промыл всё пресной водой, что вчера набрал в ключе и самолично притащил домой, убрал все ветки и прилипшие листья, и поставил ягоды на печь. У него как раз баночка с сиропом закончилась, а мятный отвар с сиропом он очень любил. Ягодная янтарная жидкость кипела в котле, Сокджин сидел на скамье подле стола и толок листья мяты с небольшим количеством кипячёной воды. Сам Сокджин был грязный то ли от грязи, то ли от прилипших к нему травинок и листвы, и ко всему этому добавлялся пот от усердной сегодняшней работы. Он поморщился, оглядев свой внешний вид, и тяжко вздыхает, закатив глаза. Он только сегодня утром надел чистую одежду, которая, к слову, была последняя, и теперь ему просто необходимо устроить стирку и сходить помыться. И если за второе он не противится, то о первом он даже думать не желает, ибо от этого ещё больше каторги, а юноша ещё с самого утра немного сонный и даже то происшествие в лесу не очень-то его взбодрило, хоть и думалось совершенно наоборот в тот момент. Но делать было нечего, потому он откладывает толкушку с мятой, встаёт со скамьи, подходя к печи, чтобы убрать с неё котел с будущим сиропом, после он ставит его рядом и хватает небольшую лукошко, что одиноко лежало за печью. В него он складывает чистую простынь из сундука, а в другое грязную одежду. Он в прямом смысле вываливается из домика, закрывая дверь ногой, ведь обе руки у него были заняты. В общем и целом, он не особо хотел выходить из своего жилища более, потому как ещё раз встретиться с тем волком он не хотел ну никак, но не будет же юноша сидеть там вечно, упуская жизнь. Кролик шел в развалочку, тяжко вздыхая. Ноги постепенно становились ватными, дрожали и еле держали, заставляя делать частые остановки, наваливаясь почти на каждое дерево. Когда Сокджин, с горем по полам, доползает до небольшого озерца у склона острой скалы, он едва ли не падает на сырую землю, смешавшуюся с песком. Сокджин взял грязную одежду и мыло, что завалялось где-то на дне корзинки. Подойдя к водоему, кролик принялся стирать, он мочит ткани, затем намыливает их, из-за чего они немного белеют, а лазурная вода покрывается корочкой белоснежной, воздушной пенки, которую молниеносно уносит течение сточных вод, что впадают в озеро. Вещи постепенно приобретают вид только что сотканных, сшитых и сами прекрасно пахнут малиной и шиповником. Кролик выжимает вещи тщательно, избавляясь от лишней воды, складывает вещи аккуратно на своих коленях и убирает их обратно в лукошко, решая вывесить сушиться одежду у себя дома. Мутная от мыла вода очищается сильными потоками вод, потому оборотень кролика подумывает о том, что сейчас он сам может принять водные процедуры. Юноша вытирает влажные руки с обоих сторон об ткань грязных штанов, принимаясь расстегивать две пуговички у воротника. Как только ловкие, тонкие, но немного кривоватые пальцы избавляются от пуговиц то, неизвестно где слышится тихий, но всё же слышимый вой. Волчий вой. Паренёк дергается, хватаясь за собственную рубаху, оборачиваясь и оглядываясь по сторонам. «Неужто снова?»— мысль проскакивает внутри юноши маленькой бабочкой, которую тут же хочется отогнать, спугнуть, возможно, оторвать тонкие крылья, лишь бы её не было. Утренние воспоминания всплывают на верхушке сознания, заставляя тонкие запястья трястись, а ладошки потеть. Опять это неприятное чувство, заставляющие всё внутри сжиматься. Когда-то любимая матушка говорила ему не показывать свой страх перед хищником, ведь те могут почувствовать его, вероятно, если, он не сможет почувствовать его, то потеряет всяческий интерес. И жаль, что юноша вспомнил об этом только сейчас, может быть, ему бы тогда было бы хоть чуть легче. И Сокджин действительно пытается не бояться, он медленно стягивает с себя рубаху, обнажая белоснежную кожу, широкие, немного округлые плечи и ровную спину с россыпью родинок, постепенно переходящую в тонкую талию и поясницу с ямочкой над пушистым снежком кроличьего хвостика. Дальше он избавляется от пуговицы на штанах, и те, что всегда весели на нем, словно на вешалке, в ту же секунду оказываются у Сокджина в ногах, что там сам вздрагивает от этого. Оголяются молочные, чуть порозовевшие округлые ягодицы, и стройные ноги. Сзади слышится удовлетворительный, довольный и игривый (?) волчий рык, довольно-таки громкий и такой, что кролику хочется просто взять и утопиться в этом чудном озерце, в котором, наверняка, кроличьи трупы ещё не плавали. Ладони инстинктивно сжимаются в кулачки, хвостик дергается, а ноги медленно ведут его в воду, почему-то кажется, что только в воде он будет по-настоящему в безопасности. Вода немного прохладная и немного отупляет, но Сокджин не особо обращает на это должного внимания. Он заходит в воду по грудь, и сложив ладони вместе он набирает понемногу в воды, принимаясь ополаскивать светло-русые вихри волос. Те, намокая, сосульками укладываются на лбу юноши, а некоторые, более длинные, ложатся до линии губ. Сокджин растирает мыло в ладонях, образуя воздушную, белоснежную пену, начиная намыливать голову, также принимаясь массировать кожу головы слегка отросшими ноготками. Напряжение почти не концентрирует на себе внимание, кролик урчит, прикрывая глаза, совсем забыв, что неподалеку от него находится хищник, наверняка, готовившийся напасть и вгрызться куда-либо до хруста костей. Хищник, стоящий за толстым стволом дерева, довольно облизывается и урчит. Он снова чувствует этот крышесносный аромат, исходящий от этого чудного создания. Он снова нашел его и его внутреннее эго ликует. Этот кролик красивый, такой бледный, словно из молока, в некоторых местах округлый, очаровательный и чересчур аппетитный. Теперь его хочется не только съесть, но и пройтись широким языком по позвоночнику. Может быть ещё где-нибудь. Его тело неосознанно и самостоятельно принимает это решение. Волк сжимает челюсть, опуская уши, покрытые чернявой шерстью. Он чувствует, как внутри него кости меняются местами, а их хруст слышен на расстоянии, шерсть опадает на землю, и если, провести ладонью по ней, то останется копна приличных размеров. Расширяется зрачок, меняется физиологический строй и обновляется мозговая деятельность. На том месте, где стоял раньше хищник, вырастает высокий, хорошо сложенный парень. На нем легкая рубаха с короткими рукавами и небольшим вырезом на груди из рами*, и обычные коричневые штаны из пеньки*. Он похрустел пальцами пару раз, затем шеей, а потом начал надвигаться в сторону очаровательного и вкусно-пахнущего кролика. Сокджин смывает с себя пену и мыло, зажмурив глаза до крошечных щелочек, совсем не замечая глухой звук шагов в свою сторону из-за плескания воды. Белесая жидкость стекает по стройному телу, попадая в озеро, окрашивая поверхность воды вокруг юноши в белый. Он вдруг стал по настоящему увлечен водными процедурами, что даже не услышал плескание воды рядом с собой и не увидел высокую, могучую тень за своей спиной. Не замечал бы себе и раньше, если бы чьи-то широкие, немного шершавые ладони не легли бы на талию. Юноша резко распахивает зажмуренные глаза (хорошо, что до этого момента он успел смыть большую часть мыла на макушке и челке), стоя неподвижно и ошарешено, чувствуя, как сердце сейчас слишком громко стучит и вот-вот выпрыгнет из груди. Он хлопает губами, как рыба в воде и рвано дышит. Почему, когда он, наконец, смог спокойно принять тот факт, что полностью обнажен и беззащитен перед хищником и начать спокойно мыться, то сразу же случилось что-то опасное для жизни. И когда чужие широкие ладони начинают медленно скользить по бархатистой коже прямо к низу живота, Сокджин заливается душераздирающим визгом, начиная вырываться, пинаться и вертеть головой в разные стороны, пытаясь выбраться из сильной хватки. Но этот некто точно был не из робкого десятка, что Сокджин оказывается в воздухе, потому выбраться кролику не удалось, кто-то умело держал его в руках, повторяя виражи извивающего в воздухе юноши. Хищник крепко держит кролика, широкими шагами двигаясь в сторону суши, при том голодно облизываясь, ведь от того пахнет приятно, а вблизи ещё чудеснее. Он и не думал, что следующая встреча случится так скоро да и в таком приятном виде. Сокджин не переставал бороться, бился, кричал почти до разрыва голосовых связок и потери голоса. И в один момент он совершенно случайно, но довольно удачно и ему как раз на руку, ударяет пяткой прямо в паховую, по ощущениям, область, чуть выше причинного место. Тот сгибается пополам с болезненным рычащим шипением, отпустив кролика, что тот с криком падает в воду. Но не успевает пройти и пару секунд, как Сокджин выныривает, и чуть ли не падая бежит к песчаному берегу. Волк тоже не заставляет себя ждать и отправляется следом, а на лице появляется дикий оскал. Сокджин спотыкается, и в один миг вся его влажная кожа оказывается в песке, а на коленях появляются небольшие красные пятна, которые позже станут сине-фиолетовыми синяками. Но это не мешает ему ползти, и ползти куда-либо лишь бы подальше от этого одичалого животного. Он хвостом чувствует, как сзади за ним рычит волк, чувствует учащённое дыхание, и сам шипит от оставленных полос от острых ногтей на своей лодыжке в попытке схватить. Оторваться ему удается только на пару метров, когда он уже совсем перестал стыдиться собственной наготы и равнодушно бросил все свои вещи. Возможно, если бы, он не терял бдительность и внимательность, то, вероятно, он смог бы сбежать прочь, но фатальнее всего было оборачиваться назад через плечо. Вокруг начало густого леса и даже без этого, Сокджин бы вряд-ли заметил бы его, ибо сразу начинаются раскидистые хвойные деревья с зеленой кроной, кусты и слои паучьей паутины между толстыми ветвями. Сокджин оборачивает на долю секунды, и последнее, что он видит, перед тем как налететь на вылезший придаточный корень и содрать до крови себе кожу на стопе, это чужой взгляд драконьих глаз, хищно уставившихся прямо на него. Кролик спотыкается и летит лицом прямо в пушистый мох у основания сосны, тяжело дыша и замерев, чувствуя, как те же руки касаются кроличьего белоснежного хвоста, а затылок опыляет спёртое и горячие дыхание.