Once in the Woods

Звон в ушах, слёзы, слепящие глаза, крики ворон, колющая нежную кожу стоп, сухая земля и целый поток дурных мыслей затмевают сознание бегущего сломя голову Сокджина. Дышать тяжело, а усталость медленно поглощает тело. Истерзанные ноги, в один миг которые пронзила резкая, тянущаяся боль, перестают держать, делая тело ещё более уязвимым и вынуждая прижаться к ближайшему дереву, ища опору. Сокджин, ухватившись двумя руками за древесный ствол, начал медленно оседать на землю, так и не устояв на ослабевших ногах. Он присаживается, подтягивает к груди исцарапанные коленки, тут же утыкаясь в них, громко всхлипнув. И разрыдался. В пустой голове не было ничего, кроме тех последних слов, что ему сказал Намджун и воспоминаний о проведенных моментах вместе с ним, которые сейчас приносили лишь только страшную тоску, грызущую изнутри. Теперь слёзы свободно текли по лицу, обжигая нежные щёки и кусая губы. Сокджин пытался словно выплакать всё, то навалившиеся на него, но получалось из рук вон плохо, становилось лишь только хуже. Трус. Трусливый крольчишка. Жалко скуля, Сокджин сжимает пальцами корни своих белесых волос, стараясь подавить дикое желание внутри себя вырвать их, дабы хоть на самую малость заглушить то, что так рьяно бушует глубоко внутри. Намджун же вывернул ему свою душу наизнанку, признался, что он нравится ему, что он любит его, черт возьми, а Сокджин так позорно сбежал, сверкая розовыми пятками. Так позорно, что так присуще его сущности. Если бы он не был кроликом, застенчивым, маленьким трусливым созданием дрожащим от одного шороха, а был бы, предположим, лисой, огненно-рыжей, гордой и хитрой, наверняка, страстной? Было бы всё проще? Непонятно. Он своими собственными руками всё разрушил, словно в угоду усопшим родителям, словно боясь даже пошатнуть всю ту систему видения мира, что кропотливо, денно и нощно выстраивали его родители. Но как оказалось, система только окрепла, а маленькое кроличье сердечко покрылось паутиной тонких трещин, способных вот-вот разбить его на сотни крошечных кусков. Сокджин утирает влагу подолом рубахи, неосознанно вспоминает то, как Намджун смотрел на него перед тем, как он сбежал, вспоминает его взгляд, и вспоминает как в его прекрасных глазах, изумрудных глазах цвета вечного, могучего леса, появилась дымка слёз. Из-за него. Сокджин, как рысь с острыми лезвиями когтей, исцарапал их обоих по самым чувствительным местам, совсем этого не замечая. Он почувствовал, что к горлу подступил ком скулежа, а из глаз по щекам вновь льются соленые ручьи. Нет смысла врать, Сокджин бы хотел быть для Намджуна кем-то большим, чем приятель, хотел быть его парой, подобно светлякам тёмной ночью. Хотел, чтобы Намджун, этот дерзкий и заботливый волк, был для него тем же. Хотел и хочет. Сокджин всхлипывает, шмыгает носом и дрожит всем телом. Как назло солнце скрылось за пуховым одеялом сереющих облаков, и подул легкий, но пробирающий до дрожи ветерок. Звуки птиц и насекомых становятся тише, как вдруг в небе слышится раскат грома и слышится как только что начавшийся дождь превращается в настоящих ливень. Кролик поднял голову и посмотрел вокруг; всё, что ещё утром было светлым и ярким, излучающим добро, стало тусклым и мрачным, серым и пустым. Сокджин любил дождь, любил больше, чем теплое, летнее солнце, но сейчас любимое лишь вгоняло его в тоску. Природа плакала. Вместе с ним. Но несмотря на это было спокойно. Тихо и спокойно. Был один шум дождевых капель, бьющих деревья и листья. Он откинул голову набок, прижавшись спиной к мощному стволу сосны, прикрывая уставшие и покрасневшие глаза. Хотелось, чтобы этот день закончился, как можно скорее закончился, чтобы ливень смыл его, ничего не оставляя. Сокджин хочет домой, хочет спать в своей постели и чтобы Намджун был рядом, прижимал к себе и не отпускал. Никогда больше не отпускал. Сокджин позволил себе выпасть из реальности, погружаясь в сон. Резкий хруст веток не позволил ему заснуть. Хруст слышался совсем рядом, часто, словно что-то или кто-то направлялось к нему. Вместе с этим почувствовался тухлый запах испортившегося, сырого мяса. Сокджин испуганно распахивает глаза и невротически осматривается по сторонам, отчаянно пытается увидеть что-то, но ничего. Он совершенно один. Но он чувствовал приближающую опасность, а запах не мог появиться из ниоткуда. Сокджин встрепенулся, бегло встал на ноги и хотел было уже бежать, как почувствовал сильную и тянущую боль в затылке. В глазах потемнело, земля под ногами пропала. Сокджин провалился в неизвестность. Он ничего не видел, где-то лишь на периферии сознания он ощущал, как большие и мокрые, когтистые лапы обхватывали его поперек тело, поднимая, будто он и не весил ничего. Единственное, что он понимал, это то, что это что-то опасное, потому что у Намджуна руки тёплые.