Зависимость

      Мы стоим под дождём, наша одежда промокает, но холод совсем не ощущается. Мимо нас ходят безликие существа — это люди, часть серого фона, не обращающие на нас внимания, или просто не видящие. Воет ветер. Мы смотрим друг на друга: он с разочарованием, поджимая губы; я со слезами и наконец понявший, что поступил неправильно. По-уродски.       Перед мной Аштон, который всё вспомнил.             — Почему ты соврал? — спрашивает он.       Я не отвечаю, продолжаю смотреть ему в глаза, и видеть в них боль через пелену злости. В голове одна мысль: «Я потерял его». От неё сердце разбивается на две неровные части, до крови режущие душу.       Именно так. Я его потерял. Это конец.       Конец моей любви. Конец моей жизни.       С этими мыслями я проснулся.       Некоторое время, перед тем, как понял, что плачу, я просто смотрел на потолок. «Почему Аштон меня бросил?» — думал я. Он же обещал, что мы всегда будем вместе. Да, я наврал о наших отношениях в прошлом, — но это не причина меня бросать! Многое ведь изменилось… И многое случилось. Тем более, Аштон говорил, что любит меня. Он соврал? Не мог же он врать о любви!       Внутри было пусто. И пустота никуда не делась даже тогда, когда я понял, что это — сон. Яркий и очень правдоподобный: руки до сих пор тряслись, холод пробирал до костей, слёзы лились; а тяжесть на душе так и пыталась вдавить меня в матрас.       Я впервые всерьёз задался вопросом: что будет, если Аштон всё вспомнит? Эта неизвестность, которая неминуемо произойдёт в моей жизни, пугала сильнее мистера Роута, его угроз и вероятной смерти. Ведь больше всего на свете я боялся потерять его… своего Аштона. Он не любил врунов. И вполне мог возненавидеть меня — моя ложь достойна ненависти; а также мог простить, но наши отношения вряд ли останутся прежними. Что то, что это меня не устраивало.       Не стоило врать… Сказал бы, что мы друзья и избежал бы уйму проблем! По крайней мере мистер Роут не избил бы ни меня, ни Аштона и не угрожал убийством; и я бы не пал так низко, извинившись перед этим пидором; и проблемы в будущем избежал бы. Стоило, да… Легко говорить об этом сейчас, когда уже несколько раз занимался любовью с Аштоном.       Я бы жалел, сказав правду. Сильно бы жалел. А соврав ему, ощущал ли сожаления? Почти… Вместо них страх того, что Аштон вернёт память. Наверно, чтобы избавится от этого страха, я должен рассказать Аштону об мистере Роуте. И спасти его. Убежать с ним куда-нибудь далеко-далеко… Может так Аштон не станет на меня злиться, если вернёт память? Мне хотелось верить. Так пролежав до утра без сна, я твёрдо решил: сегодня надо увидеться с Аштоном.

***

      Моё самоубийственное решение выпало на субботу. Я не хотел переносить его на будний день, когда мистер Роут наверняка сидит в своём офисе, но и идти в выходной тоже такая себе затея. Я знал, чем всё могло обернутся. И, что вероятно, на этот раз простыми синяками я не отделаюсь. Может он не убьёт меня, как обещал, а вот кости переломает, да так, что моим опекунам придётся забирать меня в Нэтдвилл…       А что мне оставалось делать? Кроме как надеяться, что не застану мистера Роута дома. Сидеть, забившись в угол, и ожидать прихода Аштона я больше не мог; уже миновало две недели и ясно, что этого не случится. Его явно заперли дома.       На улице был очередной снежный день. Я шагал на остановку под градом снежинок и не переставал думать об Аштоне. Как он там? Наверно, стоит у своего панорамного окна, смотрит на улицу, которую видно, как на ладони, и вглядывается в прохожих — ожидая увидеть меня. И я приду… Вот-вот встречусь с ним.       Дойдя до остановки, я расстроился. Автобус, который был мне нужен уже отъезжал, а следующий ждать ещё двадцать минут. В такую погоду все тридцать. И ладно. Чего мне терять? Подожду. Буду ждать сколько угодно, лишь бы встретиться с Аштоном.       Пока я сидел на лавке, погода и вовсе разбушевалась. Поднялась метель, и противоположная сторона дороги исчезла за белоснежной пеленой; единственное, что упоминало об её существовании были фонари, пробивающиеся сквозь снежную стену. Сама погода говорит мне сидеть дома… Намекает, если не послушаю, буду валяться под снежными холмами до самой весны. Да и мне самому очень хотелось пойти домой. Приготовить себе чашку кофе, сделать сэндвичей и сесть за книгу, закутавшись в тёплый плед.       Ко мне подсел незнакомец. Сперва я не обратил на него внимания, погружённый в раздумья; затем меня привлёк его запах. Знакомый одеколон. Фруктово-древесный, с нотками мандарина и кедра. Душа ушла в пятки. Я замер, и, казалось, перестал дышать, и даже сердце прекратило биение.             — Ты как раз кстати.       Человек дотронулся до меня. Если бы я не стал ледяным изваянием, то скорее соскочил с места и помчался прочь. Но я будто приморозил свою задницу к лавке. Сидел, чувствовал, как человек проводит пальцами сначала по руке, потом вдоль шеи, по щеке… Эти прикосновения были омерзительны. Холодные пальцы были под стать гадюкам.       Неожиданно человек схватил меня за воротник и развернул к себе. Его лицо было близко, и я быстро узнал его: Ларс. Что ему нужно? Я же в последнее время не встречался с Аштоном, чтобы меня…       Ларс ухмыльнулся. Он приблизился ко мне так близко, как требовалось для поцелуя. Его мерзкие губы прикоснулись до моих. Я ощутил комок в горле и попытался оттолкнуть парня, который, в свою очередь, прижал меня к стене, и поцелуй стал ещё откровеннее. Он припал на меня всем телом, так, что я не мог оттолкнуть его; поставил между ног своё колено, чтобы его не пинал; сжал щёки между ладоней, не давая отвернуть голову. Я сжал его плечи. Пытался сильно, причинив ему боль, чего, разумеется не вышло. Ларс продолжал целовать меня. В ход пошёл язык, щекотавший нёбо и пытающийся расшевелить мой.       Что он блядь творит?!       Это было мерзко. Наихудший поцелуй в моей жизни… По факту он такой уж плохой, однако, осознавая, что сжимали его губы, что облизывал его язык становилось тошно. Меня бы стошнило, если бы было чем.       Я укусил его за губу. Ларс вскрикнул и отстранился. На его губах, искривлённых в ухмылке, появилась кровоточащая ранка.             — О, вижу, тебе нравится? — спросил он. — Не желаешь продолжить в каком-нибудь отеле?             — Пошёл к чёрту! — воскликнул я, и со всей силы оттолкнул от себя Ларса.       Увидев на лице Ларса довольную ухмылку, мне захотелось со всей силы его ударить. Что ему от меня надо? Хотя нет, скорее не ему… Его прислал тот, кто пытается разлучить меня с Аштоном — Майкл Роут. И чего он, интересно, ожидал? Что Ларс поцелует меня, и я моментально променяю Аштона на него? В таком случае мистер Роут поступил слишком наивно, чего, как я ожидал, ему не свойственно… Или он считает меня ветряным, как Ларс? Всё равно не вышло бы… Ларс не мой типаж.       И стоило мне только подумать о наивности плана Роута, как в голову пришла совершенно иная догадка. Ларс снова нагнулся для поцелуя. Когда его губы прикоснулись к моим, где-то неподалёку вспыхнул свет, и моя догадка подтвердилась.             — Вот придурок, — ухмыляясь, но уже не так довольно, проговорил Ларс. — Кто включает вспышку, когда нужно беспалевно что-нибудь снять?             — Всё это было сфотографировано?       Если бы Ларс не сжимал мои руки, а его колено не было у меня меж ног, я бы его очень сильно ударил. Или же нет… Для меня было непривычным быть людей.             — Во всяком случае, моё предложение искренне, — сказал он, прижимая колено к моему паху. — Ну, что, зай, в отель поедем?       Меня передёрнуло. И, раз уж ударить его не смог бы, я плюнул ему в лицо. Вложил в этот плевок всю свою ненависть к Ларсу и его хозяину, всю злость, скопившеюся во мне, и с удовольствием наблюдал за тем, как слюна стекает по щеке парня. Я настолько обрадовался этому, что не ожидал последствий. Которые достигли меня через мгновение прежде чем я бы о них подумал. Ларс влепил мне знатную оплеуху.             — Да как ты смеешь? — процедил он сквозь зубы. — Ты… Выблядок!       Он слишком крепко для своего худощавого телосложения схватил мою кисть и стёр ею плевок. Это был мой шанс ударить его. И, разумеется, я им не воспользовался.             — Зай, веди себя хорошо, не разочаровывай папочку. А то мне опять придётся тебя ударить. Я бы не хотел…             — Пошёл ты!       Оплеуха. Посильнее, чем первая. От неё даже в ухе зазвенело…             — Всё равно пошёл на… — Ларс хмуро посмотрел на меня, и я замолчал.             — Вот и правильно. Какой молодец.       Он поцеловал меня в лоб. Неожиданно это безобидное (на первый взгляд) действие меня окончательно взбесило. Я начал рыпаться, пытаясь сбросить с себя Ларса, или хоть освободить руки, чтобы набить его довольную харю. Хватка парня ослабела, и я его с себя скинул. Он не удержал равновесия и упал в снег, шипя и обзывая меня последними словами.             — Даже не пытайтесь, — сказал я, демонстративно вытирая рот рукавом. — Аштон вам не поверит.             — Увидит фото — поверит.       Теперь настала моя очередь ухмыляться.             — Я всё слышал.       Ларс вздёрнул бровью.             — Что ты слышал? — прозвучало как вызов.             — Ваш разговор с Роутом.       Я знал, что говорю лишнее, ведь Ларс мог доложить, — и доложит, — об этом мистеру Роуту, и тот начнёт действовать быстрее. Подставлял не только себя. Аштона тоже.             — Наверно, нехорошо будет, если и Аштон узнает? — Я облизнул губы. — А он мне поверит. Он верит мне, как никому другому.             — У тебя нет доказательств. У нас же они есть.             — Аштон не…       «Деньги… У меня же остались деньги мистера Роута. Вот оно — моё доказательство!»             — Я бы на твоём месте бежал за фотографом. — Ларс засмеялся. — Ты проиграл, Лемюэль.             — Игра ещё не начиналась.       Ларс смотрел мне прямо в глаза. От его пристального взгляда кожу не пробирало ознобом. Так же от него самого не исходило угрозы, я словно на подсознательном уровне понимал, что Ларс слишком трусливый для убийств. Его удел — копировать поведение своего хозяина.             — Но ты уже завершишь. Если не сделаешь этого — я изуродую твоё милое личико. — И увидев ухмылку на моём лице, Ларс добавил: — А ещё лучше сделаю так, чтобы тебя исключили из университета. Ты же так стремился туда поступить. Насколько мне известно, ты даже вступительные экзамены сдал на высший балл? Для этого — ого — как нужно постараться! Ты чем мотивировался? А! Знаю-знаю! — Он хитро улыбнулся. — И дело ведь не в одном Аштоне.       Я быстро понял к чему он клонит. Родители. Да, дело в них — нежелание стать им подобным мотивировало сильнее, чем встреча с Аштоном. Только вот… Откуда ему и мистеру Роуту о них известно? Неужели они выкопали обо мне, о таком, как я, информацию? И зачем?..             — Ты же не хочешь, чтобы все твои старания пропали даром?       От этого вопроса у меня засосало под ложечкой. Конечно я не хотел, чтобы меня исключили из университета, мне действительно пришлось многим пожертвовать для поступления. Но… Разве Аштон не должен быть дороже? Исключат — поступлю в другой. Какая разница где получать образование?             — Не отвечай. Я и так всё знаю. — Он погладил меня по голове. Я тут же отмахнулся от него, жалея, что не смогу сломать ему кости. — Ты лишишься будущего, если тебя исключат. Опустишься до уровня своих родителей, сопьёшься и будешь рыскать в мусорках в поисках жрачки. Не такого будущего ты ждёшь? Поэтому, Лемюэль, оставь Аштона в покое. В мире много парней, а дорога в светлое будущее всего одна.       В висках начало пульсировать от злости. Вместе со злостью меня переполнял страх, и в голову даже закралась подлая мыслишка послушать Ларса. Он описал мой самый главный страх: стать таким, как родители; которые действительно спились; пропили дом; лазили в мусорных баках; которых я стыдился, а они продолжали меня позорить.             — Этого не случится… — Голос прозвучал неуверенно, и Ларс это заметил.             — Случится. Вот увидишь! Может, первое время ты будешь пытаться что-то делать, но всё равно пойдёшь по дороге, которая никуда тебя не приведёт. В таком случае, у Аштона тоже не будет никакого будущего. Ты потянешь его за собой. Вместе будете…             — Заткнись. Заткнись. Заткнись… — Я закрыл уши.       Ухмыляясь, Ларс вытащил из кармана пачку сигарет. Предложил мне, будто я его друг, и получив игнорирование, закурил один. В воздухе навис неприятный запах табака.             — Выбор за тобой.       Такими были его последние слова, сказанные мне в тот вечер. Я проводил Ларса взглядом в надежде, что его на переходе собьёт машина, и, как обычно, моё желание не исполнилось. Он удачно перешёл дорогу и скрылся за поворотом.       «Выбор я уже сделал», — сказал я мысленно.       После его ухода на остановку подъехал автобус, тот, который я ждал. Двери раскрылись, выпуская из себя нескольких пассажиров, и я, глядя в теперешнею пустоту салона подумал: «Как не вовремя». Ехать к Аштону я уже передумал.       Если бы я уехал раньше, чем Ларс подсел бы ко мне, то наверняка столкнулся бы с мистером Роутом. Он мог знать, что я рано или поздно вернусь. Нет, он это знал.       Сегодня ехать к Аштону чревато самоубийством. Может, это такой план у мистера Роута: сфотографировать как я, якобы, целуюсь с другим; я это замечу и поспешу к Аштону оправдаться; а там, у дома меня будет поджидать какой-нибудь зек, который поставит точку в моей жизни.       Нет уж. Я не умру, пока не спасу Аштона.       Я с неохотой побрёл в сторону общежития, и думал не об завтрашних экзаменах, к которым стоило бы подготовится, а об Аштоне. Как он?